Вернутся к фанфику

Глава 16 | Регенерация

26 июня 2024, 19:05
Две недели спустя Леви стоял на взлетно-посадочной полосе и махал Микасе, когда та поднималась по трапу на посадку в самолет. Было такое чувство, будто у него отняли часть сердца, но Леви сохранял ясное выражение лица, надеясь уберечь девушку от этого. На этот раз все будет по-другому. Сколько бы времени это ни заняло, она вернется, и он будет ждать. Микаса действительно сказала «да», когда на следующее утро Леви снова сделал ей предложение. Он обнял ее, пока она пыталась приготовить яичницу на плите. Леви выключил плиту и бросил сковороду в раковину, когда Микаса ответила ему. Они даже не успели вернуться в спальню, как мужчина раздел ее и едва добрался до кровати, прежде чем его охватило желание войти в нее. Леви лег позади Микасы и медленно вошел в нее. Когда девушка махнула рукой и шагнула внутрь самолета, Леви с ухмылкой заметил мерцание на ее пальце. По крайней мере, это должно отпугнуть большинство тех, кто будет ее преследовать. С остальными Микаса вполне могла справиться сама. Когда самолет поднялся в воздух, Леви наблюдал за ним, пока не перестал различать черную точку в небе. Оньянкопон стоял, прислонившись к машине, когда возвращался с аэродрома. Брови мужчины нахмурились, когда он взглянул на Леви с невысказанным беспокойством. — Я в порядке. Она вернется, — отмахнулся Леви, надеясь успокоить Оньянкопона и, возможно, себя. Пытаясь избавиться от одиночества, мужчина решил начать работу с Джеймсом, как только Микаса уедет. Когда Оньянкопон высадил Леви у витрины и тот вошел в магазин, он почувствовал, что мир меняется, а новая жизнь начинается всерьез.

***

Когда Микаса прибыла во дворец, рассвет только-только начался. Усталость пробрала до костей. Обрывки сна, которые она успела увидеть во время полета и поездки в карете, мало чем помогли. Несмотря на ранний час, Хистория встретила Микасу сразу же после прибытия, заключив подругу в теплые объятия. — Ты должна мне все рассказать, — сказала королева, опустив взгляд на руку Микасы и уводя уставшую девушку подальше от любопытных глаз и сплетен. Когда дверь в гостиную за ними закрылась, Хистория посмотрела на измученную Микасу и нахмурилась. — Отдохни в постели, — приказала она, кивнув в сторону двери в спальню. — Никто не посмеет потревожить тебя, пока я здесь. Я займусь бумагами, а ты поспи. Кивнув в знак благодарности, Микаса сняла туфли и опустилась на массивную мягкую кровать. Лишившись привычного тепла Леви, девушка плотно натянула на себя одеяла и погрузилась в черноту сна. Микаса проснулась от того, что в дверь постучала веселая Хистория и сообщила, что обед готов. Выходя из комнаты и вытирая глаза от сна, девушка сделала вид, что не заметила смеха, пляшущего за глазами подруги. — Нужно ли мне написать нашему бывшему капитану и отчитать его за твое состояние? Микаса покраснела, а Хистория рассмеялась, пододвигая тарелку с крошечными бутербродами по столу. Она делала это с видом, более подходящим для ее прежней роли солдата, чем королевы. Откинувшись в кресле, пока Микаса ела первый бутерброд, Хистория изучала подругу. Девушка чувствовала на себе пристальный взгляд, который переходил с ее лица на кольцо на руке. Микаса подняла глаза и увидела мягкое выражение лица Хистории. — Вы всегда подходили друг другу, даже если раньше никто из вас об этом не задумывался. Микаса посмотрела на кольцо. Она лишь наполовину поверила Леви, когда он спросил об этом в первый раз. Очевидно, будущее, которое она когда-то считала потерянным, оказалось не таким уж далеким, как она полагала. На ее губах появилась ответная улыбка. — Ты права, но тогда никто из нас не смог бы ничего с этим поделать, даже если бы задумался. Так было лучше, я думаю, — произнесла Микаса. — Если уж он увел тебя отсюда, то пусть лучше сделает счастливой, — пригрозила Хистория, выбирая себе бутерброд. Микаса рассмеялась и налила себе чаю. — Я передам ему твои слова. Потягивая чай, Хистория сузила глаза и озорно ухмыльнулась. — Как секс? Поперхнувшись чаем от резкого вдоха, вызванного этим вопросом, Микаса судорожно попыталась прочистить горло и бросила взгляд на подругу. — Да ладно. Ты должна мне рассказать! Все сплетничали о нем еще в Разведкорпусе. — Я не сплетничала! — ответила Микаса, пытаясь отмахнуться, стараясь, чтобы румянец на ее щеках утих. — Это потому что ты тогда была скучной, — проворчала Хистория, бросив косой взгляд. Нелепость наконец дошла до Микасы, и она смеялась вместе с Хисторией до тех пор, пока им обеим не пришлось вытирать слезы с глаз. — Наверное, так и было, — призналась она, когда смех утих. — Я не буду рассказывать тебе подробности, — строго сказала Микаса, но тут же улыбнулась, — но он лучший из всех, что у меня были. Ухмыляясь от уха до уха, Хистория подняла свою чашку с чаем в знак тоста. — Приятно видеть, как ты улыбаешься. Ты это заслужила. — Спасибо, что уделила мне столько времени. Я боялась, что ты расстроишься из-за того, что я решила уехать насовсем. Хистория отмахнулась от этого, сморщив нос. — Вовсе нет. Мне грустно, что ты уезжаешь, но я так рада, что вы двое вместе. Я всегда волновалась за вас всех. Мне никогда не нравилось, что я не смогла быть с вами в конце и предотвратить переворот Йегеристов. Вы все так страдали, — вздохнув, сказала она. Прежде чем Микаса успела ответить, Хистория взмахнула рукой в воздухе. — Но давай оставим все это на потом и вернем тебя на свое место. Я уже отправила письма тем кандидатам, которых ты рассматривала перед отъездом, а также тем, кого рекомендовали другие. Я также договорилась, что ты будешь работать с гарнизоном и познакомишься с некоторыми из их самых перспективных солдат. Должна тебя предупредить. Я уверена, Йегеристам удалось пробиться и туда. — Все в порядке, — ответила Микаса. — Они обычно выдают себя. — В любом случае, ты сможешь приступить уже завтра, — сказала Хистория, протягивая девушке стопку папок с анкетами солдат. Когда Микаса открыла первую и пролистала ее, Хистория протянула руку и взяла подругу за запястье. — Спасибо, что вернулась, чтобы сделать это. Я знаю, что ты сделаешь хороший выбор. Микаса улыбнулась. — Спасибо, что вместе с Армином вытащили меня четыре года назад. Хистория встала и разгладила платье, положив руку на плечо Микасы в знак молчаливой поддержки. — У меня скоро встреча. Не стесняйся, оставайся здесь и занимайся своими делами. Я попрошу персонал освежить твою комнату, пока ты будешь читать эти документы. Взяв в руки новую папку, Микаса вздохнула и приступила к выбору своей замены.

***

Дни летели и тянулись для Леви бесконечно долго. Тень по-прежнему умудрялась сопровождать его во время сна в отсутствие Микасы. По словам ветеринара, кошка уже достигла полного роста. Глубоко саркастическая и циничная натура Леви считала, что мир счел нужным подарить ему кота, почти такого же маленького и покрытого шрамами, как он сам. Возможно, Леви смог бы простить Тени некоторые из ее придурковатых наклонностей, даже если бы она по-прежнему отказывалась убираться со стола. Леви сидел в кресле с Тенью на коленях и с нарастающим раздражением перечитывал бухгалтерские книги магазина. Он был прав, когда предупреждал Джеймса, что тот слишком добр. Некоторые продавцы явно завышали цены. Леви усмехнулся, когда снова наткнулся на такого продавца, на этот раз с сорокапроцентной наценкой на материалы. Рука застыла на кошачьей шерсти: в нем закипал гнев на то, что кто-то воспользовался таким добрым человеком, как Джеймс. Вскоре они узнают, что Леви не так-то легко обмануть и что он не так-то прост. Джеймс проделал огромную работу, чтобы заработать столько, сколько он заработал, несмотря на проблемы с поставщиками. Леви раздраженно хмыкнул и снова принялся листать страницы бухгалтерской книги, балансируя на подлокотнике кресла. Большинство товаров, которые продавал Джеймс, приносили неплохую прибыль, хотя за одежду, которую он и его подмастерья делали на заказ, можно было бы брать намного больше. По правде говоря, решения проблем с поставщиками было бы достаточно, чтобы увеличить прибыль почти вдвое. Леви закрыл бухгалтерскую книгу. Завтра будет достаточно времени, чтобы начать требовать встречи с купцами, которые пользовались Джеймсом. Лучше всего сделать это, когда его терпение не будет так истощено. Вздохнув, Леви взъерошил уши Тени. — Нам пора спать, — произнес мужчина, уже давно перестав чувствовать себя смешным во время разговоров с Тенью. Смахнув кошку с колен, Леви встал, гордясь тем, что его больше не шатает, когда он поднимается. Он поделится этим с доктором Кларк на завтрашнем осмотре. Она была впечатлена скоростью его выздоровления. А результаты сканирования, которые она разослала другим врачам для изучения, уже должны были быть готовыми. Отправившись в комнату, Леви переоделся и лег в кровать, глядя на открытое пространство рядом с собой. Микаса по-прежнему снилась ему почти каждую ночь, но сны больше не были наполнены ужасом. Вместо этого они были наполнены запахом ее волос, теплом ее кожи и ощущением ее рук, обхватывающих его. Иногда Леви даже слышал детский смех. Это заставляло задуматься, хотела бы Микаса этого. Леви было бы хорошо в любом случае, пока у него есть она.

***

Микаса захлопнула папку, лежавшую перед ней, и положила ее на место огромной стопки уже отвергнутых документов. Хотя некоторые кандидаты были не так уж и плохи, она не могла доверить ни одному из них заботу о принцессе. Головная боль стала сильно бить в глаза. Девушка потерла лоб и достала последнее письмо Леви, чтобы прочитать его. Ее губы скривились при упоминании о том, как его раздражает неорганизованность в магазине. Воспоминание о Леви в полном облачении вызвало у Микасы смех и боль в груди. Девушка знала, что будет скучать по нему, но это было гораздо больнее, чем она думала. Воспоминание о том, как Леви убирается, внезапно всколыхнуло что-то в ее сознании. Аккуратно сложив письмо Леви, Микаса встала и быстро вышла из своих покоев в сторону кабинета секретаря королевы. Она покончила со стопками рекомендаций. Те из них, кто спас этот мир, никогда не получали высоких рекомендаций от представителей элиты — это в полной мере относилось и к Леви. Пришло время сменить цель поиска.

***

Вторая порция чая бледно-зеленого цвета сияла на ярком солнце, когда Леви высыпал последние корзины листьев на подносы, чтобы они засушились. Габи и Фалько хотели помочь собирать урожай, но Леви отмахнулся от них, желая выполнить следующую часть работы в одиночку. Ему нужно было время подумать и чем-то занять руки. Результаты анализов удивили его, хотя, похоже, доктор Кларк была удивлена гораздо меньше. Осколки костей, некоторые из которых вгрызлись в ткани, были причиной значительной части затянувшейся боли, которую Леви ощущал каждый день. Доктор Кларк покачала головой. На ее губах появилась небольшая улыбка, вызванная замешательством Леви. — Чаще всего они возникают в суставах или после ампутации, но я видела их и при обширных повреждениях, как у вашей ноги. Повреждения сбивают организм с толку, и кости пытаются расти там, где не должны. — Будет ли хуже? — спросил Леви. Боль, которую он чувствовал, стала более понятной теперь, когда он знал, что разрывает собственную плоть, когда слишком сильно напрягает ее. — Может да, а может и нет, — ответила она. — Я не могу дать вам определенный ответ. Могу сказать, что удаление осколков может немного облегчить боль. Рефлекторно Леви скривился при мысли о возвращении на больничную койку и в инвалидное кресло. Паника сузила зрение и грозила захлестнуть, пока доктор Кларк крепко не схватила мужчину за плечо и не встряхнула. — Успокойтесь, — твердо сказала она. — Вам не обязательно это делать. Но если решитесь, знайте, что это не так страшно, как-то, что вы уже сделали. Заставив свое дыхание замедлиться, Леви спросил: — На что это похоже? — Операция? — спросила она. На его кивок миссис Кларк продолжила: — Мы вырезаем участок прямо над повреждением, основываясь на имеющемся у нас снимке. Затем вынимаем осколки и сглаживаем оставшийся край. Судя по тому, что мы видим в вашем случае, он не должен быть больше нескольких дюймов. Леви молчал, глядя на покрытую шрамами поверхность своей ноги. Доктор Кларк заговорила снова. — Полагаю, вас беспокоит восстановление, — сказала она, отложив папку с его делом в сторону и переместившись рядом с ним. — Послушайте, я не буду вам врать. Когда вы очнетесь, будет чертовски больно. Но вы быстро поправитесь, потому что, в отличие от зубов титана, наши инструменты можно использовать для разрезания мышц и сухожилий, а не для их разрыва. Я не хочу, чтобы вы пролежали в постели дольше недели, прежде чем мы начнем поднимать вас на ноги. Леви посмотрел на нее со скептическим удивлением. — Всего неделя? — О, возможно, около двух недель вы будете периодически передвигаться в инвалидном кресле, но после первой недели мы начнем работать над тем, чтобы продлить ваше пребывание в нем до тех пор, пока оно вам больше не понадобится. Взглянув на шрамы, Леви снова нахмурился. — Что изменится, если я сделаю это? — Ну, — начала она, усаживаясь рядом с Леви на стол. Из-под подола ее брюк был виден протез. — Во-первых, вы, вероятно, сможете выпрямить ногу, не испытывая спазма, когда кость давит на нерв. Во-вторых, вы сможете не отставать от той симпатичной девушки, с которой, как вы настаиваете, вы не встречаетесь, — сказала она со смехом, подталкивая Леви локтем. Покраснев, Леви опустил взгляд на свои руки. — Я сделал ей предложение перед тем, как она отправилась домой. И она согласилась, — признался он. Доктор рассмеялась, а Леви скривился в ухмылке. — Чертовски вовремя. Она заботится о вас даже больше, чем вы думаете, — произнесла миссис Кларк, вставая, чтобы забрать папку. Леви фыркнул на это замечание. — Откуда вы это знаете? Вы что, теперь и мысли читаете? Покачав головой на это замечание, доктор Кларк открыла дверь. — Нет, она сказала мне, как вы важны для нее — даже если она не понимала, что делает именно это. Поэтому я и согласилась взять вас к себе. А теперь одевайтесь, пока я выписываю вам лекарства. После этого мы сможем обсудить возможные варианты. Леви замер в замешательстве. Это и есть то, что убедило ее взять его в пациенты? Все еще ошеломленный, Леви натянул на себя брюки. Это случилось почти неделю назад, и в какой-то момент ему нужно было принять решение. До сих пор Леви избегал упоминать об этом в письмах Микасе — это решение он должен был принять сам. Первые чайные листья, сорванные в то утро, иссушились и были готовы к измельчению. Собрав большую стопку на доске перед собой, Леви закатал рукава и принялся их растирать. Аромат вернул его к их бурному первому поцелую и к ощущению вкуса губ Микасы под лучами раннего летнего солнца. Мысли об операции заглушили ностальгию, вызванную воспоминаниями. Еще одна авантюра… вот что это было. Последнее закончилось хорошо, но осмелится ли он снова испытывать судьбу? Разминая и переворачивая влажную массу, Леви размышлял о словах доктора и воспоминаниях о детском смехе из своих снов. Переворачивая связку листьев, он решил навестить Оньянкопона, чтобы попросить его об одолжении.

***

Лицо Микасы побледнело, когда она прочитала телеграмму в своей руке. Она тяжело прислонилась к стене, пытаясь сдержать эмоции. Ногти впились в ладонь, с силой сжатую в кулак. При одном взгляде Микасы Хистория поднялась и, передав дочь няне, поспешно вывела подругу из комнаты. — Сделай глубокий вдох, — посоветовала королева, не решаясь продолжить, пока Микаса не наполнила легкие и не выдохнула, вздрогнув. — Что случилось? Девушка передала письмо и опустилась на пол, положив голову на руки. Хистория прочитала сообщение и опустилась рядом с ней. — Все будет хорошо, Микаса. Похоже, операция пойдет ему на пользу, — Хистория обняла ее за плечи. — Он ничего не сказал о моем возвращении. А вдруг что-то пойдет не так? — слезы, которые Микаса сдерживала, начали течь из ее глаз. Старые страхи и сомнения прокрались наружу, чтобы обхватить холодными руками ее сердце. Вздохнув, Хистория достала из одного из многочисленных карманов носовой платок и протянула его Микасе. — Микаса, я не думаю, что дело в том, что он не хочет, чтобы ты была рядом, — мягко сказала она. Она прислонила голову к плечу Микасы, а затем спросила: — Тебя не удивляет, что Леви считает необходимым сделать это как можно быстрее? Особенно если учесть, в каком состоянии ты нашла его, когда приехала. Он силен, но у него есть и слабые места. Микаса вытерла глаза. — Я не могу винить его за то, что он хочет поскорее покончить с этим. Я знаю, что Оньянкопон тоже согласился позаботиться о нем. Я просто… — Микаса оставила попытки выразить свои чувства и с раздраженным стоном провела рукой по волосам. — Ты зря волнуешься, — сказала Хистория. — Все будет хорошо. Доверься ему, вот увидишь. Обняв подругу, Микаса попыталась заставить себя поверить в эти слова. — Ты можешь уехать, если хочешь, понимаешь? — тихо сказала Хистория, когда Микаса успокоилась. На мгновение Микаса отбросила эту мысль, безжалостно похоронив ту часть себя, которая пыталась нашептать Леви, что она устала от собственного вмешательства, как когда-то Эрен. — Он сказал остаться. Я должна уважать это. Даже если мне хочется свернуть ему шею за это. Хистория рассмеялась. — Это больше похоже на правду. Если тебе станет легче, я могу ударить его еще раз. Мягкий смешок вырвался на свободу при воспоминании. — Я останусь и закончу здесь дела. — Не ругай его слишком сильно, когда будешь писать ответ, — поддразнила Хистория. — Только чуть-чуть, — согласилась Микаса, прислоняясь головой к стене и пытаясь вернуть себе спокойствие.

***

Леви неудобно устроился на кровати, приподняв старый стол, который он упорно использовал для написания писем поставщикам магазина. Джеймс был встревожен и пытался отговорить его от работы на время выздоровления, но Леви не сдавался. Ему нужна была работа, чтобы не сойти с ума, пока он выздоравливает. Как и было обещано, операция оказалась не такой тяжелой, как первоначальное восстановление, но вынужденного отдыха было достаточно, чтобы крыша начала съезжать. Удивление доктора Кларк по поводу его стремления к выздоровлению быстро переросло в действие. Она добилась того, что его прооперировали через два дня у того же человека, который провел ее ампутацию, поклявшись в его мастерстве. Леви скорчил гримасу, когда писал телеграмму, а Оньянкопон покачал головой, услышав, что он настаивает сделать это сейчас, пока нервы не сдали. Леви запечатал готовое письмо и адресовал его продавцу. Уши загорелись от воспоминаний о письме Микасы. Судя по тому, как начало ее ответа переходило от беспокойства к гневу и обратно, мужчина догадался, что она была более чем расстроена, когда получила его послание. По правде говоря, он, вероятно, заслужил ее гнев. И все же это было правильное решение. Вероятность того, что страх овладеет им и заставит отказаться, была слишком велика. Леви был рад, что в последней половине письма она смягчилась и сказала, когда вернется. Веселье Оньянкопона и невыносимое злорадство по поводу того, что он оказался прав в отношении ответа Микасы, чуть не заставили Леви запустить в него чернильницей. Он скучал по ней. Леви все еще казалось, что какая-то часть его самого отсутствует. Это не изменилось с тех пор, как она села в самолет — воспоминания о ночи перед ее отлетом не давали ему покоя. Грустное выражение ее глаз, когда она заканчивала собирать вещи. Первый неистовый, отчаянный раунд занятий любовью, прежде чем их желание утихло и стало более медленным и сладким. Пальцы запоминали текстуру ее волос и ощущение ее кожи. Леви приходилось быть осторожным с этими мыслями — отсутствие уединения делало снятие напряжения рискованным. Отбросив мысли в сторону, мужчина достал чистый лист бумаги и начал писать письмо Микасе. Это письмо он не стал отправлять; оно присоединится к нескольким другим, которые он написал, сложил и запечатал в столе. Когда она вернется домой, он надеялся, что они помогут ей понять, какой выбор он сделал и насколько болезненным было ее отсутствие.

***

Новый гарнизон находился неподалеку от старой границы Стены Сины. Звуки лонжеронов и шагов кадетов, бегущих трусцой, навевали тягучие воспоминания о юности. Микаса настояла на том, чтобы отправиться сюда верхом, а не на одной из недавно построенных машин. Она сидела, наблюдая за суетой солдат, снующих туда-сюда, пока наконец не сошла с лошади и не побрела в сторону конюшен. Девушка лет восемнадцати подняла голову от уборки в конюшне и взяла поводья, направляя лошадь к открытому стойлу. — Вы останетесь здесь надолго и хотите, чтобы я ее почистила? — спросила девушка, ласково похлопав лошадь по носу. — Да, пожалуйста, — ответила Микаса, еще раз оглядев девушку. Ее светло-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а осанка говорила о том, что по профессии она не конюх. Уголок ее губ приподнялся в улыбке, и Микаса задала вопрос: — Что же ты сделала, чтобы тебя назначили дежурной по конюшне? Девушка вздрогнула, но тут же пришла в себя. Она отложила седло в сторону и повернулась к Микасе, чтобы ответить. — Подралась. Один из солдат не хотел оставлять мою подругу в покое. Он все время говорит, что она сирота. Мне это надоело, и я решила заткнуть ему рот, — девушка вдруг поняла, что ей следует говорить более раскаянно, и поспешила добавить: — Хотя мне следовало бы вести себя иначе. Покачав головой, она, казалось, более внимательно изучила Микасу. — Ты ведь не высшее начальство, как те, кто здесь бывает, верно? Микаса улыбнулась. — Что меня выдало? — Ты стоишь так, будто ждешь, что кто-то на тебя набросится. Ты знала, что я не конюх, а значит, ты уже выполняла эту обязанность, и не рассердилась, что я ударила другого солдата. Кроме того, с тех пор как ты сюда попала, ты не перестаешь сканировать местность на предмет угроз, — сказала девушка с язвительной полуулыбкой. Микаса моргнула, поняв, что та была права. Старые привычки умирают с трудом, а поиски путей отступления были частью ее жизни дольше, чем ей хотелось бы думать. — Ты права. Я когда-то воевала в Разведкорпусе, — призналась девушка. Ухмыляясь от уха до уха, новая знакомая Микасы придвинулась ближе. — Именно благодаря вам, ребята, я здесь. Я была в первой партии детей, которых привезли из Подземелья. Говорят, королева и капитан Леви заставили их вывести нас оттуда, а вы, ребята, построили те места, куда мы перебрались. Мне тогда было всего семь лет. Микаса помнила затравленные лица и то, как дети вздрагивали от всего: солнца, еды, протянутых рук. Она была раздражена тем, что ее назначили на стройку, и сосредоточилась на своей ревности к растущей связи Эрена и Хистории. Так продолжалось до тех пор, пока не прибыла первая группа детей, истощенных и испуганных. Ее сердце сжалось от этого зрелища, и, взглянув на суровое лицо Леви, она поняла, что и он когда-то был таким же. — Как тебя зовут? — спросила Микаса. — Элиза Диль. Тепло улыбнувшись Элизе, девушка кивнула в сторону здания штаб-квартиры. — Мне нужно уйти на встречу, но я вернусь за лошадью через несколько часов. Если тебя здесь не будет, не волнуйся. Я обязательно передам Леви, что ты помнишь о нем. — Я буду здесь, — заверила Элиза Микасу. Когда девушка отправилась в штаб-квартиру, ее снова окружили звуки и виды тренировок. Она надеялась, что с изменениями, произошедшими в мире, потребность в них отпадет. Наивно было полагать, что конца света будет достаточно, чтобы остановить стремление к власти и насилию. Микаса распахнула дверь в здание, оставив шум позади. Спустя несколько часов собеседований она оказалась ничуть не ближе к цели, чем была на момент прибытия. От отобранных мужчин и женщин, представленных Микасе, исходило ощущение собственной значимости и связи с дворянством или влиянием Йегеристов. — Когда вы представите мне настоящего солдата? — огрызнулась Микаса. Девушка набросилась на командира отделения, когда он снова вошел в комнату. Мужчина побледнел от ее замечания и быстро успокоился. — Мне жаль, что кандидаты не соответствовали вашим стандартам, но уверяю вас, они тренировались… Микаса протиснулась мимо официозного мужчины, не дав ему договорить. Она шла по коридору в поисках признаков солдата, который действительно знал, что делает. Девушка резко остановилась, открыв дверь и подойдя к молодому человеку с широко раскрытыми глазами, сидевшему за столом. — Лейтенант, — обратилась Микаса, — быстрее. Мне нужны записи двадцати лучших выпускников за последние несколько лет, — вытащив письмо Хистории, которое она носила с собой для страховки, Микаса протянула его ему. Взглянув на письмо, молодой человек достал бухгалтерскую книгу и бросился в комнату для записей. Микаса прислонилась к стене, постукивая ногой в ожидании. Честно говоря, ее терпение было на исходе. Прошло чуть больше недели с тех пор, как Леви прооперировали, и хотя он, судя по всему, перенес операцию хорошо, ей потребовалась вся сила воли, чтобы не сесть в самолет и не прилететь к нему. С этим нужно было покончить, а дипломатические методы не принесли результатов. Пришло время использовать голову и инстинкты. К черту последствия и к черту подлую элиту, которая пытается найти способ протолкнуть своего кандидата на влиятельное место. Процесс был пронизан коррупцией, несмотря на все попытки ее и Хистории обойти его. Что ж, теперь настало время сломать этот процесс. Дверь с грохотом распахнулась, и лейтенант поспешил вернуться со стопкой записей в руках. Микаса поблагодарила его и направилась обратно в комнату, отведенную ей для собеседований. Командир секции снова попытался заговорить с ней, но она закрыла дверь перед его носом, уже превысив предел терпимости к его назойливому потворству.

***

Леви заскрипел зубами, поднимаясь с кресла под пристальными взглядами Оньянкопона и доктора Кларк. С каждым днем боль от разреза становилась все меньше, но ощущение швов, стягивающих плоть и мышцы, не переставало раздражать. Скорость его выздоровления удивила врачей. Стоять впервые за два дня было больно, но терпимо. Сегодняшний день станет более серьезным испытанием и, возможно, даст ответ на вопрос, оправдалась ли авантюра Леви. От волнения у мужчины свело живот, и комната стала казаться слишком маленькой. — Ты готов попробовать, Леви? — спросила доктор Кларк, жестом показывая Оньянкопону, чтобы тот занял место на случай, если Леви не справится. Леви неуверенно шагнул вперед, положив вес на поврежденную ногу. Боль, вызванная нарушенной работой мышц, подтолкнула его, но не так сильно, как он ожидал. Настоящее испытание будет следующим. Мужчина поднял ногу, перенеся вес на заживающую ногу. Она дрожала, швы болели, но держалась — ни один спазм не прорвал мышцы. Он сделал еще два шага, шатаясь и испытывая боль, но без спазмов. Оньянкопон усмехнулся и похлопал его по плечу. Леви не смог сдержать ответной улыбки, появившейся на его лице. Скорее всего, ему никогда не удастся полностью восстановить то, что он потерял, но это был шаг в правильном направлении.

***

Заходящее солнце окрасило небо в красно-золотые тона, когда Микаса преодолела три четверти пути к стопке записей, отложив две для возможного опроса позже. Когда она вытащила из стопки следующую, на ее лице появилась улыбка. Леви всегда утверждал, что ее инстинкты острее, чем она думает. Микаса задумалась, что бы он подумал об этой конкретной ситуации. По мере того как она читала досье, ее интуиция переходила в уверенность. Два года назад Элиза Диль заняла шестое место в своем выпуске. Инструкторы отмечали ее особые навыки в рукопашном бою, а также критиковали ее цинизм и частые вызовы к начальству. Просматривая записи, Микаса отметила, что из-за частых стычек с командованием и склонности защищать других из приюта ее место в списке было, вероятно, ниже, чем могло бы быть. Тот факт, что Элизе приходилось это делать, беспокоил Микасу. По возвращении во дворец следовало поговорить с Хисторией, чтобы она обратила на это внимание. Микаса закрыла папку: она узнала из нее все, что могла. Выйдя из здания, она направилась к конюшням. Микаса улыбнулась Элизе в ответ, а затем сделала выпад в ее сторону, пытаясь нанести удар в живот. Элиза рефлекторно отпрыгнула назад. Растерянность, написанная на девичьем лице, не помешала ей увернуться от шквала ударов, которые Микаса послала в ее сторону. Впечатленная рефлексами Элизы, девушка взмахнула ногами, переводя поединок на землю, чтобы проверить способности. Она извивалась, скользкая, как угорь. Несколько минут они обменивались захватами, прежде чем Микаса наконец получила преимущество и зафиксировала ее руку в болезненном положении, тянув до тех пор, пока Элиза не уступила. Потирая плечо и бросая на Микасу злобный взгляд, она нахмурилась. — Может, расскажешь, в чем дело? Микаса прислонилась головой к стене конюшни, еще более изможденная, чем семь лет назад. Она усмехнулась над замешательством Элизы. — Как ты смотришь на то, чтобы стать телохранительницей?

***

Леви сидел в кресле и читал письмо Микасы, все еще благодарный за то, что вернулся в свой дом. Он потягивал чай — партию второго сбора. Он был не таким хорошим, как у них с Микасой, но ребята неплохо справились с задачей, закончив то, на чем он остановился, когда появился у дверей Оньянкопона. Леви отправил их к себе, растерянных, но полных решимости выполнить его просьбу. Из всех людей Микаса умудрилась выбрать для охраны принцессы бывшую беспризорницу. Леви проследил за словами и рассмеялся, заставив Тень посмотреть на него со своего залитого солнцем места на полу. Микаса всегда умела подметить то, что не замечали другие, — и в бою, и в людях. Даже в нем самом. Скоро она вернется к нему. Леви не мог осуждать Микасу за то, что она уладила незаконченное дело или отплатила за щедрость Хистории тем, что обеспечила безопасность ее дочери. Однако теперь, когда он знал, каково это — лежать в ее объятиях, пустота рядом с ним по ночам не становилась легче. Мужчина встал. Тупая боль в ноге напомнила Леви, что ему еще предстоит лечиться. Опираясь на трость, он подошел к задней двери и вышел на крыльцо. С тех пор как Микаса уехала, он часто бывал здесь, не считая той недели, которую провел взаперти и восстанавливался. Запахи и звуки обволакивали, напоминая, что они вместе планировали и строили этот сад. Еще до того, как поняли, что начинают новую жизнь.

***

Микаса улыбнулась, когда принцесса захихикала, играя с Элизой в прятки. Хистория ласково смотрела на эту пару. — Похоже, Фрида согласна с твоим выбором. — Ага, — согласилась Микаса. — А ты? — девушка нетерпеливо отмахнулась от третьего предложения сотрудника Хистории выпить еще чаю. Микаса с любопытством смотрела на Хисторию, гадая, согласна ли она с ее оценкой Элизы. Конечно, она была молода, и советники могли бы поднять шум по поводу ее статуса, но с каждым днем Микаса все больше убеждалась в правильности своего решения. Прежде чем Хистория успела ответить, Элиза пристроилась рядом с ними, дожидаясь, пока захлопнется дверь. — Следите за ним, — предупредила она. — Он пытался прочитать то, что лежало у вас на столе, пока предлагал чай. Микаса подняла бровь на Хисторию, которая в свою очередь усмехнулась. — Я приму это к сведению. Может быть, перевод пойдет ему на пользу. Когда Элиза вернулась к игре с принцессой, Хистория снова посмотрела на Микасу. — Думаю, она хорошо справится. Может быть, тебе пора готовиться к возвращению домой?

***

Леви откинулся в кресле в кабинете Джеймса и медленно выдохнул. Этот придурок-торговец чуть было не получил от Леви кулаком по горлу. К счастью, с годами у него появилось больше терпения, чем в юности в Подземелье. Потребовались лишь легкие угрозы, чтобы внезапно пересчитать стоимость материала в более выгодную сторону. Джеймс прислонился к дверному проему с язвительной улыбкой на лице. — Не знаю, что ты ему сказал, но он выглядел довольно бледным и уходил в спешке. Леви пренебрежительно махнул рукой в ту сторону, куда скрылся торговец. — Все было не так уж плохо. Я просто упомянул, что правительству было бы интересно узнать, почему стоимость хлопка так внезапно подскочила по сравнению с их прогнозами. Леви пожал плечами, а Джеймс захихикал. — Я знал, что тебе это подойдет. На удивление, так оно и оказалось. В отсутствие Микасы время Леви было поглощено восстановлением и работой. Реорганизация финансов магазина и переговоры с поставщиками позволили дням пролетать незаметно. Когда он открыл рот, чтобы возразить Джеймсу, Габи и Фалько ворвались в заднюю часть магазина, размахивая телеграммой и ухмыляясь. Джеймс отодвинулся в сторону, пропуская ребят, чтобы те передали бумагу Леви. Сообщение внутри было коротким, но у Леви перехватило горло, когда он прочитал его. «Здесь все готово. Я буду дома через два дня. Люблю, Микаса» Рука, в которой он держал письмо, задрожала. Габи обняла Леви в знак молчаливой поддержки. Фалько обошел мужчину с другой стороны и положил руку ему на плечо. — Спасибо, — выдавил Леви более грубым, чем ему хотелось, голосом.

***

Микаса в последний раз взглянула на землю за спиной, ожидая, когда самолет будет готов к посадке. Это было место страданий, но также любви и возрождения. Большая часть ее жизни была посвящена защите этого острова и людей, населявших его. Но теперь это был не дом. Дом теперь принадлежал не месту, а человеку, и Микаса чувствовала в глубине своих костей зов вернуться к нему. Когда Микаса сойдет с самолета, она избавится от всего этого, оставив старую часть своей жизни на том месте, где ей и полагалось быть. Эта мысль не причиняла ей такой боли, как она ожидала, — лишь легкую тоску, вызванную ностальгией. Правильность выбора Микасы только укрепилась после того, как она вернулась сюда. Микаса выполнила свой долг, и теперь настало время вернуться домой. В настоящий дом, который казался ей безопаснее и теплее, чем любой другой, который она помнила с детства. Настало время жить для себя.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!