Вернутся к фанфику

Глава 15 | Вес

20 июня 2024, 19:02
Леви осторожно открыл банку, в которой Микаса хранила первые несколько партий высушенных чайных листьев. Мужчина принюхался к ним, почувствовав знакомый запах. В суматохе последних дней он так сильно увлекся своими мыслями, что даже не успел попробовать его. Разговор с Джеймсом за ужином напомнил Леви о чае, но вчера вечером он был слишком занят Микасой, чтобы заняться этим. Мужчина поставил чайник и откинулся на спинку стула, прислонившись затылком к шкафу. Микаса все еще спала в постели. У Леви не хватило духу разбудить ее этим утром. Старая привычка рано вставать вырвала его из сна, как только солнечный свет стал слишком ярким, чтобы его игнорировать. Несмотря на то, что Леви полностью проснулся и у него болел мочевой пузырь, он провел много времени, просто наблюдая за спящей Микасой и обдумывая последствия прошлой ночи. Каким-то образом, несмотря на все трудности и свою прошлую некомпетентность, Леви сумел выразить свои чувства и получил в ответ те же самые слова. Это казалось нереальным — еще один плод расстроенного воображения, — но он знал, что это не так. Этим утром Леви уставился на платье, свисающее из шкафа, — куда он поспешно повесил его. Пальцы скользнули по ткани, когда мужчина поклялся, что найдет хоть одну причину, чтобы пригласить Микасу на свидание. Хотя бы для того, чтобы видеть все взгляды на девушке и знать, что именно он будет снимать его с ее тела в конце вечера. Пульсирующая боль в ноге говорила правду: прошлая ночь действительно произошла, и Микаса спала в его постели. Беспокойство о том, что он может совершить ошибку и оттолкнуть ее, все еще оставалось. Однако страх был заглушен и оттеснен в дальний угол, где его голос звучал не так громко. Когда чайник засвистел, Леви поспешил выключить огонь и снял его с плиты. Мужчина резко выдохнул, почувствовав боль в колене из-за слишком быстрого движения, и искренне понадеялся, что упражнения помогут ему быстро восстановиться, потому что он не собирался пропускать такие вечера, как вчерашний. Если нет, то, по мнению Леви, ему придется проявить изобретательность. Прогулка до ателье будет тяжелым испытанием, и Леви почти не сомневался, что его наблюдательный друг устроит ему разнос. Лучше отправиться раньше, чем позже, решил мужчина, рассудив, что к вечеру его ноге вряд ли станет лучше. Леви поднял банку и снова с сомнением посмотрел на нее. Трудно было поверить, что то мокрое месиво, с которого они начали, могло превратиться в нечто пригодное для питья. Нахмурившись, он засыпал обычную порцию листьев и поставил их завариваться, понюхав пар, прежде чем накрыть его крышкой. По крайней мере, этот чай не пах отвратительно. Тихий звон предупредил Леви о том, что рядом кто-то есть. Тень вскочила на ноги мужчины, требуя его утреннего внимания. Леви не стал ругать упрямое животное. Вместо этого он взял Тень на руки и мягко погладил ее за ушами. — Ты — заноза в моей заднице. Ты знаешь это, кошка? — упрекнул Леви, наслаждаясь мурлыканьем, в чем никогда не признался бы ни одной живой душе. — Когда ей придется вернуться, мы с тобой снова будем вдвоем, — сказал он, поглаживая подбородок Тени. — Уверен, ты станешь еще большей занозой в заднице, чтобы компенсировать это. Леви достал чашку и одной рукой налил в нее чай, после чего сел за стол. Тень осталась сидеть рядом. От мысли, что Микаса уедет, у него все еще сводило живот. Меньше всего Леви хотелось давить на нее, но он не мог не надеяться, что она поторопится, когда придет время сворачивать свои дела в Парадизе. Леви хотел, чтобы Микаса осталась здесь навсегда. Он хотел просыпаться в ее тепле каждое утро. И прежде всего Леви хотел увидеть, какую жизнь они способны построить вместе. Набравшись сил, мужчина сделал глоток чая. Вкус оказался насыщеннее, чем он ожидал, с легким оттенком горечи — удивительно хорошо для их первой попытки. Тень с любопытством принюхалась к чашке, когда Леви поставил ее обратно на стол. Чай уже был хорош и со временем станет еще лучше. Возможно, так же будет и с их жизнью.

***

Микаса прочитала записку Леви, которую он оставил на столе, и улыбнулась, когда дошла до строчки о чае. Девушка взглянула на часы: он сказал, что вернется после визита к Джеймсу примерно к одиннадцати. До этого момента оставалось еще больше часа, и у нее было достаточно времени, чтобы провести его в саду. Процесс ухода за растениями всегда притягивал Микасу. Когда девушка открыла дверь на яркое полуденное солнце, на нее снизошло умиротворение. Щебетание птиц и благоухание цветущих лилий заглушили ее беспокойство о предстоящем разговоре с Леви. Почему-то среди всей этой зелени и жизни все казалось гораздо более управляемым. Если после всего того ада, который Эрен обрушил на мир, такие маленькие уголки, как этот, все еще могли существовать, то как может быть невозможным что-то вроде месяца разлуки? Даже то, что Леви и Микаса дожили до этого момента, было больше, чем маленьким чудом. Не мешало бы надеяться на большее. Когда Микаса продолжала приводить в порядок клумбы, ей в голову пришла другая мысль. Что ей здесь делать? Конечно, военной пенсии будет более чем достаточно, чтобы прожить. Также у нее имелась солидная заначка денег, отложенная от необычайно щедрой зарплаты Хистории, но она не могла представить себя совсем без дела. Особенно настырный сорняк забрызгал Микасу грязью, и девушка, нахмурившись, вытерла лицо. У нее были идеи, но они оказались слишком туманны, чтобы считать их планом. Окружающая обстановка снова подействовала на Микасу магически. Все складывалось само собой. Девушка прикоснулась к лилии, сняла перчатку и провела пальцем по восковому лепестку. Бугорки защекотали кожу, и Микаса рассеянно погладила бутон. За последние месяцы она начала считать это место своим домом, пустив корни, как и цветок, к которому прикасалась. Будущее было неопределенным, но оно казалось гораздо более ярким и живым, чем Микаса когда-либо осмеливалась просить. Скрип открываемой двери вывел Микасу из задумчивости. Она повернулась, чтобы поприветствовать Леви, но остановилась в нерешительности. Мужчина стоял на террасе и смотрел на сад, едва заметно нахмурившись. Микаса сняла вторую перчатку и поднялась на ноги, чтобы встретиться с ним взглядом.

***

Несмотря на боль в ноге, дорога домой прошла для Леви почти незаметно. На самом деле, он был почти уверен, что чертов титан мог выглянуть из-за угла между зданиями и остаться незамеченным. Поэтому мужчина пришел в сад. Туда, где, как Леви знал, он найдет Микасу и, возможно, немного покоя для своих бурлящих мыслей. Леви заметил встревоженное выражение в глазах девушки, когда она встала, но не нашел слов, чтобы развеять ее опасения. Вместо этого Леви молча стоял рядом, рассматривая то, что Джеймс разложил на своем столе. — Ты рано пришел, — сказал Джеймс, выглядывая из задней части магазина с альбомом для рисования в одной руке и чашкой чая в другой. Он подозвал одного из своих подмастерьев, кивком указав на переднюю часть магазина. Когда молодой человек подошел к прилавку, чтобы сесть за него, Леви последовал за Джеймсом через мастерскую в его кабинет. Они прошли через комнату со швейными машинками, столами и манекенами — даже стены были украшены большими рулонами тканей. Леви вошел в кабинет, молча подняв бровь, как бы спрашивая Джеймса, не следует ли ему закрыть за ними дверь. Джеймс кивнул, поставил чашку с чаем и отложил альбом в сторону. Не дожидаясь приглашения, Леви сел, облегченно вздохнув от того, что перенес вес тела с ноги на ногу. — Признаюсь, мне любопытно, что все это значит. Джеймс откинулся на спинку стула, и его лицо стало серьезнее, чем когда-либо на памяти Леви. — У меня есть кое-что, что я хотел бы предложить. Я не буду требовать от тебя немедленного ответа, но я хочу, чтобы ты серьезно подумал об этом. От этих слов внутри все сжалось от беспокойства. Если бы Леви снова оказался в Подземном городе, он бы подумал, что это прелюдия к какой-то операции по вымогательству. Но это было не так, и перед ним был Джеймс, который, вполне возможно, был наименее вероятным кандидатом на подобную роль. Поэтому мужчина заставил себя сохранять спокойствие, отбросив мысли, прежде чем они успели закрутиться по кругу. Тяжело вздохнув, Леви произнес: — Просто скажи мне, в чем дело, и перестань ходить вокруг да около. Подняв руки в знак капитуляции, Джеймс криво улыбнулся: — Я должен был догадаться, что нужно просто перейти к делу. Правда в том, что я старею, и мне нужен кто-то, кто помог бы разобраться с бухгалтерией и договариваться с продавцами. У меня есть два парнишки, которых я учу дизайну и шитью, но ни один из них не разбирается в бизнесе. Я подумал, что ты мог бы хорошо подойти для этого. Леви моргнул, пораженный этими словами. Из всех людей на свете — он? Человек, чья жизнь сводилась к массовым убийствам, работает в ателье портного? Он открыл рот, чтобы сообщить Джеймсу об абсурде, но тут до него дошла последняя часть сказанного. — С чего ты взял, что я подойду? Почему бы просто не нанять профессионала? — грубовато спросил Леви. В его голосе зазвучали оборонительные нотки, вызванные его собственными осуждающими мыслями. — Я знаю, что ты хорошо разбираешься в цифрах и умеешь все организовывать. Полагаю, твоя прежняя профессия помогла тебе в этом. У тебя отличное чутье, позволяющее распознать, когда кто-то пытается тебя надуть. Ты также не стал бы изматывать учеников, чтобы выжать из них прибыль. Но больше всего, Леви… Я доверяю тебе и думаю, что ты нуждаешься в этом не меньше, чем я в помощи. Леви проанализировал черты лица Джеймса, пока тот говорил, и не обнаружил ни ложной лести, ни признаков фальши. Оценочные способности его друга можно было оспаривать, но его честность — нет. Леви уже долгое время чувствовал себя комфортно, избегая большей части человечества. Это вывело бы его из безопасного кокона, которым был его дом, и маленького мирка, который он построил вокруг себя. Это также означало бы снова взять на себя ответственность — мысль, от которой у Леви сводило живот. Прерывисто вздохнув и поднявшись на ноги, прежде чем Джеймс успеет заметить, как у него на лбу выступили капельки пота, Леви поспешно ответил: — Я подумаю об этом. Я оставил Микасе записку, что скоро вернусь. Джеймс кивнул. В его темных глазах было столько сострадания, что Леви не знал, что с ним делать. Однако он не стал спорить. Вместо этого мужчина встал, чтобы вывести Леви из магазина, и задал вопрос: — Ты уверен, что тебя не надо подвозить? Кажется, ты что-то натворил со своей ногой. Против своей воли Леви покраснел: перед глазами возникли образы предыдущей ночи, заставившие его тело затрепетать от нахлынувшего возбуждения.

Как Микаса выгибается в спине и приподнимается, когда он пробует ее на вкус.

Как ее ноги плотно прижимаются к его бокам и смыкаются сзади, когда он входит в нее.

Как Микаса стонет и кричит во время собственного оргазма.

Леви быстро отогнал эти мысли, вспомнив, что находится на людях. Однако он понял, что, скорее всего, он еще очень и очень долго будет вспоминать прошлую ночь в своем воображении. Поймав на себе веселый взгляд Джеймса, Леви нахмурился. — Моя нога в порядке. Ты все выдумываешь, старик. Я пойду домой пешком. Хихиканье Джеймса, когда он вернулся в магазин, показало Леви, насколько сильно он не поверил в эту чушь. Но теперь он вернулся домой и смотрел на святилище, которое Микаса построила для него — для них. У Леви снова скрутило живот. Смутные страхи промелькнули на задворках сознания, прячась в тени и никогда не выходя на свет, где он мог бы с ними бороться. И тут она оказалась рядом. Руки Микасы обвились вокруг его талии, а ее тело прижалось к его спине. Девушка наклонила голову, касаясь своей головой его. — Тебе плохо? — спросила она тихим голосом, предназначенным только для его ушей. Леви не нужно было спрашивать, что она имела в виду. Как всегда, инстинкты Микасы распознали внутреннюю борьбу в нем. Мужчина глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Да, — наконец ответил он. Руки Микасы успокаивали Леви, их легкое движение по его груди и животу убеждало его в том, что она все еще рядом. — Я буду рядом, когда ты будешь готов поговорить об этом. К удивлению Леви, он заговорил без своей обычной нерешительности. — Джеймс хочет, чтобы я взял на себя офисную работу в его магазине. Приостановив движение, Микаса на мгновение замолчала, прежде чем подсказать: — Но что-то мешает тебе сказать «да». Леви кивнул и закрыл глаза. Он глубоко вздохнул, вдыхая аромат цветов и зелени. Щебетание птиц и негромкое жужжание насекомых, а также тепло Микасы убаюкивали его, успокаивая мысли и прогоняя остатки страха. Губы Микасы прижались к его плечу. Жар ее губ был заметен даже сквозь ткань мужской рубашки. Объятия служили надежной гаванью от всего мира, и Леви снова раскрылся, позволив девушке увидеть то, что заставляло его трепетать внутри. — Это не вопрос жизни и смерти, как у солдат, но я не знаю, готов ли я нести ответственность за жизнь других людей. Что, если это случится снова, и я не смогу справляться? Я не могу себе этого позволить, если люди будут на меня полагаться. Очень осторожно Микаса высвободилась и повернула Леви к себе лицом. — Тогда мы справимся с этим вместе. Я не буду лгать тебе и говорить, что ты не совершишь ошибок и у тебя не будет плохих дней, но я думаю, что это стоит того, чтобы рискнуть. Леви позволил словам Микасы впитаться в его кожу, положив руки ей на бедра. У него никогда не было желания рисковать жизнями или чем-то еще, он всегда предпочитал действовать наверняка. Сколько он знал Микасу, она обладала чутьем и смелостью доводить дело до конца. Все, что Леви знал, это то, что до этого момента ее суждения были более здравыми, чем его. — Позволь мне спросить тебя кое о чем, — произнесла Микаса, прерывая его размышления. — Ты сказал мне, почему не сказал «да». Почему ты не говоришь «нет»? Ее вопрос заставил Леви замолчать. Мужчина сглотнул, заставляя себя успокоиться, чтобы ответить. — Потому что я хочу помочь. Часть меня хочет верить, что я все еще могу что-то дать, что я могу сделать больше, чем просто прозябать в этом доме до самой смерти. Микаса погладила Леви по щеке. — Ты можешь многое, независимо от того, есть у тебя работа или нет. Если ты думаешь, что это может сделать тебя счастливым, сделай это. Леви кивнул и закрыл глаза, позволяя окружающему миру проникнуть в него. В такие моменты мужчина понимал, почему Микаса вообще рекомендовала создать сад. Маленький, безопасный уголок мира окутывал Леви своим теплом и изобилием жизни, а звуки и ароматы кричали наперекор тому состоянию, в котором он находился раньше. Однажды вечером Микаса объяснила, как растут лилии — каждую зиму они вянут и распадаются на части, а гниение отмирающего стебля питает множество луковиц, спрятанных под землей. Затем, после зимы, проведенной в застое, они возвращаются к жизни, подстегиваемые потеплением почвы и дождями. Леви никогда не узнает и не сможет спросить, но, возможно, именно поэтому его мама так дорожила цветами, что рассказывала о них истории испуганному, голодному ребенку, который даже не знал, что такое солнце. Микаса по-своему стала для него источником вдохновения. Ее присутствие заставляло просыпаться, давало силы не просто медленно гнить. Прошли целые годы, но Леви помнил каждый день с момента появления Микасы. Той жизни, которой жил Леви… ему было уже недостаточно. Открыв глаза, он спросил: — Если я соглашусь на эту работу, ты все еще захочешь остаться? Губы Микасы медленно расплылись в улыбке. Внутри у Леви все затрепетало от того, какой неправдоподобно красивой она выглядела, несмотря на то, что была перепачкана грязью и раскраснелась от полуденного солнца. — Твой выбор в любом случае ничего не изменит, — заверила девушка, прежде чем наклониться и прижаться губами к его губам. Леви потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Запоздалое осознание того, что теперь он может целовать ее, когда захочет, застало врасплох. Леви притянул бедра Микасы к себе, пытаясь компенсировать свою первоначальную паузу. Их объятия были медленными и сладкими. Желание накапливалось внутри Леви, как мед, который всегда оседал на дно чашки Микасы. К сожалению, его желудок выбрал этот момент, чтобы напомнить, что чай — это неполноценный завтрак. Микаса улыбнулась, прижавшись к губам Леви, и отстранилась, пытаясь сдержать смех. — Думаю, это знак. Давай я умоюсь, и мы пообедаем.

***

Леви лежал в своей постели в состоянии вынужденного покоя. Он торчал здесь с тех пор, как после обеда попытался сделать упражнения на ногу и чуть не развалился на части от боли. Микаса была в ярости от того, что мужчина пытался скрыть свое состояние, и отругала его, дав понять, что его заднице лучше не покидать кровать. Сейчас она, похоже, уже не сердилась — по крайней мере, почти. Хотя Леви сомневался, что она быстро все забудет, Микаса присоединилась к нему в постели после ужина, прислонившись плечом к плечу, пока он читал. Вечер был теплым, и девушка решила понежиться в ночной рубашке без рукавов. Незаметно для себя Леви взглянул на Микасу, наблюдая, как напрягаются мышцы ее рук и кистей, когда она перебирает нить в ткани, натянутой в пяльцах. Однако ее глаза были как будто за миллион миль от него. Леви нахмурился. По правде говоря, они уже несколько дней ходили вокруг темы ее возвращения домой. Та часть души Леви, которая знала Микасу так же хорошо, как она сама, говорила ему, что девушка избегала этой темы. Леви было больно от одной мысли о неделях, а возможно, и месяцах без нее. Но он также знал, как были тяжелы незавершенные дела, и как они тяготят и терзают, если их не решить. Смутившись, Леви сдвинулся на кровати, нахмурившись еще сильнее. Это движение привлекло внимание Микасы, и ее отстраненный взгляд исчез. — Что это за лицо? — спросила она, положив свою вышивку между ними. Поняв, что этот разговор пора начать, Леви решил перейти к делу. — В какой-то момент тебе придется вернуться на Парадиз, но ты избегаешь этой темы. Короткое расширение ее глаз подсказало Леви, что он попал в цель — именно об этом она и думала. Микаса подтянула колени и положила подбородок на скрещенные руки. Леви погладил изгиб ее позвоночника, надеясь оказать поддержку, пока девушка размышляла над тем, что она хочет сказать. — Я не хочу возвращаться, но не думаю, что смогу спокойно отдыхать, если не вернусь. Я должна была следить за принцессой во время ее первых выходов в свет, чтобы обезопасить и не дать другим использовать ее молодость против нее, — объяснила Микаса. Девушка повернула голову, опираясь на руки, и впервые посмотрела на Леви с тех пор, как он побудил ее заговорить. — Фрида похожа на свою мать. Но тем, кто встречался с Эреном, не составит труда разглядеть в ней его. Мне не нужно говорить тебе, с каким нетерпением йегеристы будут стремиться сделать ее главой. Леви вздрогнул, его рука замерла в движении — нет, ему не нужно было говорить. Их одержимость Эреном и рвение к насилию не утихли со времен Гула. Это стало причиной того, что четыре года назад его визит был недолгим. Честно говоря, многие из йегеристов с удовольствием разорвали бы его на куски. Кивнув в знак согласия, Леви продолжил проводить рукой по ее позвоночнику. Микаса продолжила: — Несмотря на то, что сделал Эрен, я не хочу, чтобы его дочь подвергалась риску манипуляций или вреда. Мне нужно знать, что она в надежных руках, прежде чем я смогу полностью расстаться с этой жизнью. А еще я в долгу перед Хисторией. — Я понимаю. Но почему ты такая мрачная из-за этого? — спросил Леви. Ему все казалось довольно простым, и хотя он не считал, что Микаса обязана Эрену хоть чем-то, он мог понять ее желание помочь Хистории. Черт возьми, он и сам хотел поблагодарить королеву, когда услышал, как Микаса рассказывала о своем выздоровлении во время работы на нее. — Потому что я не знаю, сколько времени это займет. Мне кажется несправедливым оставлять тебя здесь, — ответила Микаса, взяв мужчину за руку. Леви весело хмыкнул. — Это займет столько времени, сколько потребуется. Ты ведь вернешься, правда? Микаса кивнула. Леви потянул девушку за руку к себе, прежде чем заметил вышивку и отбросил ее в сторону, а затем получил по голове этой самой вышивкой. Когда Микаса устроилась у него под боком и закинула ногу на ногу, Леви крепко притянул ее к себе. — Перестань так волноваться. Я буду здесь, когда ты вернешься. Теперь все по-другому. Мужчина сделал паузу, обдумывая свои следующие слова и пытаясь ухватиться за что-то, что объяснило бы глубокую перемену, которую ее присутствие внесло в его жизнь. — До твоего возвращения меня ничего не двигало вперед. Я не думал, что есть разница, здесь я или нет. Я был жив, потому что еще дышал, не более того. Рука Микасы прошлась по его ключицам и груди. Леви закрыл глаза, наслаждаясь покалыванием, которое оставляли ее пальцы. — Я столько раз терпел неудачу, но ты заставила меня продолжать попытки, — признался он, по-прежнему не открывая глаз. В воздухе повисла тишина. Губы Микасы прикоснулись к мужской шее, щекам, губам. Поцелуи быстро стали отчаянными, когда Леви попытался вложить в него все слова, которые не мог произнести. Оголенная кожа ее руки ощущалась шелком под его пальцами. Леви провел по девушке рукой, а затем положил ладонь на ее шею. Рука Микасы сжала мужскую рубашку, а затем ослабила хватку и начала проводить по его телу. Член дернулся от дразнящих прикосновений. Когда кончики ее пальцев коснулись его соска, Леви приподнялся, намереваясь нависнуть над девушкой и заставить стонать, погрузившись достаточно глубоко. У Микасы были другие планы, и, ощутив сильный толчок в плечи, Леви снова откинул голову на подушки. Он с возбуждением наблюдал за тем, как она расстегивает его ночную рубашку и проводит губами по его животу. Добравшись до пояса его брюк, Микаса нетерпеливо стянула их, едва дав Леви время приподнять бедра. Он затаил дыхание, когда девушка взяла член в руку, поглаживая по всей длине, прежде чем взять его в рот. Вцепившись руками в простыни, Леви резко вдохнул, когда Микаса втянула щеки, посасывая и лаская языком нижнюю часть его члена. Девушка подняла глаза и встретилась с мужчиной взглядом, в то время как ее рот снова поднялся по его стволу и плотно сомкнулся вокруг. Напрягая мышцы, чтобы не опозориться, Леви заставил себя высвободить руку из-под простыни и взять Микасу за волосы. Ее рука скользнула ему между ног, обхватив яйца, и от этого нежного прикосновения по спине Леви пробежала молния. Леви беспомощно застонал, когда Микаса то дразнила головку его члена, то глубоко брала его в рот. Несмотря на все усилия, оргазм быстро приближался. Леви потянул Микасу к себе, пытаясь преодолеть одурманивающие чувства и предупредить ее. Озорные искорки сверкнули в глазах девушки, когда она начала двигаться быстрее, и бедра Леви непроизвольно приподнялись с кровати. Мужчина содрогнулся, застонав, когда волны освобождения захлестнули его. Губы Микасы сжались вокруг него, проглатывая. Когда Леви пришел в себя, его конечности покалывало, а мышцы были восхитительно расслаблены. Он гладил волосы Микасы, а она, положив подбородок на мужское бедро, смотрела на него с неопределенным выражением веселья. Девушка наклонила голову, чтобы поцеловать кожу Леви. — Я не могла допустить, чтобы ты еще больше повредил ногу, — поддразнила она. Глаза Леви сузились и он быстро сел, усадив Микасу на свой живот и не обращая внимания на ее испуганный возглас. Проведя ладонями по внутренней поверхности ее ног, Леви ухмыльнулся, заметив дрожь, которую она пыталась скрыть. — Я могу обойтись и без ноги, — сказал он, приподнимая ее ночную рубашку. Предыдущий оргазм ничуть не ослабил его желание. Руки добрались до женский бедер и обнаружили, что рубашка — это все, что на ней было. Микаса помогла Леви стянуть ткань через голову, оставив ее полностью обнаженной. Он запечатлел это зрелище в памяти, надеясь, что оно останется с ним в те дни, когда Микасы не будет рядом. Потянувшись вверх, Леви обхватил ее грудь и провел большим пальцем по уже напрягшемуся соску. В ладони он ощутил идеальную тяжесть. Микаса ахнула, когда мужчина дразняще ущипнул ее за сосок. Пока Леви ласкал ее, бедра Микасы покачивались на его животе, и вскоре он почувствовал, как к жару в том месте, где она прижималась к нему, прибавилась влажность. Осторожно, чтобы не повредить ногу, Леви опустился ниже и помог Микасе развести колени по обе стороны от его головы. Он поцеловал ее бедра, отмахнувшись от беспокойства. — Я не инвалид, — предупредил он, погладив Микасу по бедру. — Если понадобится, я тебя передвину. Все дальнейшие протесты превратились в низкий стон. Леви прижал ее к своему рту, одной рукой поддерживая бедра, а другой раздвигая половые губы, чтобы получить доступ к тому месту, которое прошлой ночью заставило ее вцепиться в его волосы. Язык нашел клитор и погладил его, вызвав у Микасы вздох. Ее рука метнулась вперед, чтобы опереться на изголовье кровати. Леви опустился ниже, дразня ее вход и ощущая языком привкус ее кожи, прежде чем вернуться к клитору. Осторожно обхватив Микасу рукой, Леви просунул внутрь два пальца, заставляя ее бедра покачиваться напротив его лица. Мужчина сомкнул губы на клиторе, посасывая его. Закрыв глаза, Леви сосредоточился на кончике языка, время от времени резко заставляя женские бедра выгибаться вперед, а стенки влагалища сжиматься вокруг его пальцев. Член запульсировал, когда бедра Микасы начали сжиматься. Влага потекла по пальцам, и с губ девушки сорвался сдавленный крик. Одна из ее рук скользнула вниз и схватила Леви за волосы, удерживая на месте. Мужчина продолжал двигаться, помогая ей достичь кульминации губами и пальцами. Мышцы дрожали и давали сбои, когда оргазм лишал Микасу контроля. Когда дрожь утихла, Леви убрал пальцы. Член начал болеть. Микаса со стоном отклонилась назад, медленно спускаясь вниз по мужскому телу, прежде чем остановиться, прижавшись своим влажным телом к его болезненно твердой длине. Девушка наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Леви издал стон ей в рот, когда она покачнулась, скользя по нему. Он схватил Микасу за бедра, задавая ритм, пока она терлась об него. Беспорядок, который Леви устроил у нее между ног, способствовал плавным движениям. Наконец, Леви устал дразнить и, не отпуская бедер Микасы, переместился так, что последний толчок оказался у ее входа. Микаса послушно опустилась, наконец-то позволив пульсирующему члену почувствовать облегчение. Голова откинулась на подушку, и Леви положил руки Микасе на бедра, в то время как она задала медленный, плавный ритм, с каждым толчком прижимаясь к его тазу, снова стремясь к удовольствию. Леви смотрел между ними, наблюдая, как Микаса трахает себя на его члене. Одной этой мысли было достаточно, чтобы желание, бушевавшее внутри, грозило сжечь дотла. Мужчина посмотрел на ее лицо, на закрытые глаза, на блаженство, написанное в чертах. Микаса прикусила губу, стремясь к оргазму. Когда-нибудь Леви возьмет ее так медленно, что они оба сгорят дотла, не успев кончить, но сегодня его тело не обладало терпением. Мужчина напрягся, когда удовольствие грозило захлестнуть его. Он потянулся рукой к ее клитору, надеясь довести до конца. Микаса вскрикнула от прикосновения и опрокинулась вперед на вытянутые руки. Женская грудь прижалась к мужской. Рука Леви оказалась зажатой между ними. Леви прикусил губу, пока стенки Микасы вдруг не забились в конвульсиях, и девушка опустилась на локти, вскрикнув. Раскаленное наслаждение овладело мужчиной, и только инстинкт заставлял его бедра двигаться. Леви входил в сжавшееся тело Микасы, и каждая волна его оргазма заставляла огоньки плясать под закрытыми веками. Микаса приподнялась ровно настолько, чтобы Леви смог высвободить свою руку, прежде чем рухнуть на него. Их прерывистое дыхание было единственным звуком в комнате. Леви прижал Микасу к себе. Когда она пришла в себя, Леви не был уверен, что когда-нибудь снова сможет ее отпустить. Их тела, липкие от пота, прильнули друг к другу, что обычно вызывало у него отвращение. Леви ненавидел это чувство, но, может быть, хотя бы в этот раз он рискнет, пока разум слишком затуманен, чтобы остановить его. — Когда ты вернешься, я хочу жениться на тебе. Если ты мне позволишь, — прошептал Леви, уткнувшись во влажную кожу ее шеи, опуская руку и показывая не только то, что он готов был отдать, но и все те части себя, которые он никогда бы не открыл другому. Микаса приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Член, все еще находящийся внутри нее, посылал толчки от безнадежно сверхчувствительных нервов. Серые глаза были серьезны, когда Микаса скользнула по нему взглядом, ища правды в словах. Нежные пальцы убрали с лица Леви влажную от пота челку, лаская щеку. — Если ты все еще захочешь этого на следующее утро, то да. Когда Микаса медленно соскользнула с мужчины, Леви расстроила потеря ее тепла, окружавшая его. Он лишь немного успокоился, почувствовав девушку в своих объятиях. — Я все равно захочу этого завтра, — пробормотал он в ее волосы. — Может быть, я просто хочу услышать, как ты скажешь это снова, — сонно поддразнила Микаса, обдавая дыханием его шею. Слишком уставший, чтобы придумать подходящий ответ, Леви просто прижался к ней и пробормотал «Отродье», прежде чем сон унес его прочь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!