Пролог

Утро в доме Донхёна начиналось всегда одинаково. Ровно в 7:15 он выключал будильник, зевал в ладонь, бессознательно протягивал руку к телефону, чтобы проверить сообщения, а затем отправлялся на кухню, по пути заворачивая за чашкой кофе, словно по рельсам, проложенным временем и привычкой. Сегодняшний день не предвещал ничего особенного — как и большинство дней в его жизни. Он любил порядок, рутину и тихие вечера, когда можно было завернуться в плед, открыть том Камю и забыться в строках, которые перечитал уже, кажется, двадцать раз. Работа, студенты, кофе с Сонхо, редкие звонки от Джэхёна с очередным «смотри, что мы сегодня приготовили» и спонтанные мемы от Унхака. Этим и была наполнена его жизнь — не шумная, но по-своему уютная. Преподавание философии в университете было для Донхёна не просто работой. Он любил свои лекции. Любил, когда студенты спорили, когда кто-то поднимал руку с огоньком в глазах. Он умел объяснять сложное простыми словами, и, пожалуй, именно за это его и любили. Некоторые студенты называли его «самым человечным профессором на свете». Донхён смущался, когда это слышал. Он не считал себя особенным. Просто… он помнил, каково это — чувствовать себя потерянным. И потому всегда старался, чтобы в его аудитории никто не чувствовал себя чужим. — Доброе утро, профессор Ким! — окликнула его одна из студенток в коридоре. — Доброе. Как там ваш эссе по Сартру? — Почти готово! Я вчера даже не спала, столько думала об экзистенциальной тревоге... — Это звучит почти как комплимент философии, — усмехнулся Донхён. — Не забудьте покормить себя, тревожиться лучше на сытый желудок. Сонхо уже ждал его у входа в преподавательскую. С чашкой в одной руке и тетрадкой в другой, он выглядел как человек, который за утро успел написать три поэмы, поскандалить с Джэхёном из-за того, кто не закрыл банку с кофе, и всё равно остался чертовски обаятельным. — Ты опять не завтракал? — Сонхо прищурился, кидая на стол завёрнутый в бумагу тост. — Как ты догадался? — Потому что ты, мой дорогой философ, выглядишь как человек, которого кормят только идеи. — Идеи — это тоже пища, — ответил Донхён, делая глоток уже остывшего кофе. — Ага. Ну держи тогда свою бутербродную истину. Именно так и текли дни Донхёна — в шутках с друзьями, в тепле привычек, в разговорах, которые казались одновременно лёгкими и важными. Его дом был аккуратен, книги по цветам, мягкие пледы, на полке фотографии с тремя идиотами, которые стали его семьёй. Он никогда не думал, что этого недостаточно. Он был счастлив… наверное. По крайней мере, он в это верил. А всё изменилось однажды. Нет, не сразу, не с громким хлопком двери или вспышкой света. А тихо, почти незаметно. С того момента, когда он поднял чужой кошелёк, выпавший из пальто, и их руки соприкоснулись. Тогда ещё, за городом. Случайная встреча с незнакомцем. Ничего особенного, правда. Но... почему-то Донхён всё ещё помнил то тяжёлое напряжение между ними. Помнил, как тот мужчина сказал тихое «спасибо» кивнув а потом ушёл прочь, даже не взглянув на него по-настоящему. И исчез... На этом, казалось бы, история и закончилась. Но именно с неё в голове Донхёна что-то начало медленно, почти незаметно смещаться. Этой ночью он пришёл домой поздно. День выдался длинным — лекции, бумажная волокита, разговор с аспирантом, у которого, похоже, был экзистенциальный кризис похлеще, чем у самого Сартра. Всё было как обычно, но чувствовалась какая-то... усталость, что ли. Такая, которую не смыть душем и не выспать за выходные. Он скинул пальто на спинку кресла, разулся, на ходу стянул шарф. Свет в квартире был приглушённым, почти тёплым, но каким-то чужим. Всё стояло на своих местах, всё было тихо — может, даже слишком. Донхён прошёл в спальню, плюхнулся на кровать, не раздеваясь, уставился в потолок. Несколько минут он просто лежал, прислушиваясь к тишине. Такой плотной, что можно было различить, как гудит холодильник за стеной. Он не чувствовал себя несчастным. Просто... пустым. Как будто кто-то незаметно вытащил изнутри важный кусочек, а он никак не мог понять — что именно. Он вздохнул и закрыл глаза. И тут же — будто по команде в памяти всплыло лицо. Смазанное временем, но отчётливо живое. Незнакомец. Тот самый. С тихой, отстранённой фигурой, с пальцами, которые на долю секунды коснулись его собственной руки. Тогда, за городом. Прошло уже больше года, а он всё ещё помнил. Помнил, как тот сжал губы и отвернулся, как будто боялся взгляда. Как резко развернулся и пошёл прочь по обочине, под серым, ветреным небом. Донхён нахмурился. Почему именно он? Почему эта встреча — короткая, случайная, почти без слов — не отпускает до сих пор? Может, это было просто… проекцией. Слишком красивый незнакомец, слишком кинематографичная сцена. Усталость, одиночество, немного сентиментальности — вот и всё. Донхён не был тем, кто влюбляется в людей с одного взгляда. Он был серьёзным человеком, чётко различающим фантазию и реальность. Но почему тогда… это ощущение не отпускало? — Чёрт, — пробормотал он, устало потерев лоб. — Даже не знаю имени. Он повернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и прикрыл глаза. Внутри скреблось тихое, почти детское чувство нехватки. Не тоска, не боль — просто лёгкое "а если бы…". Может, ему действительно чего-то не хватало. Или — кого-то. Пусть он ещё этого и не осознавал. И как назло — именно в этот момент телефон на тумбочке мигнул. Сообщение от Сонхо: Литературный кошмар ☕: "Завтра не забудь принести мне тот сборник по французам. И поешь что-нибудь, философ голодный ты мой" Донхён усмехнулся, потянулся за телефоном и быстро набрал: Идиот-философ ☕: "Считай, что уже поел. Завтра в 9, как обычно" Он положил телефон обратно и снова закрыл глаза. Завтра всё будет как всегда. Только он ещё не знал, что уже завтра всё начнёт меняться.