Его альфы

— А если серьёзно, — начал Минхо, когда все доели и на столе остались только пустые миски, — можно… поговорить? Он снял фартук, медленно, почти осторожно, будто не хотел напугать. Джисон выглядел не менее серьёзно — он тоже отложил ложку и посмотрел на Сынмина. Сынмин, всё ещё держа в руках чашку с чаем, приподнял бровь. — Вы собираетесь признаться мне, что вы тайные близнецы? — Нет, но если хочешь — можем, — хмыкнул Джисон. — Слушай… Минни. Мы с Минхо давно думали… Ну, мы вроде уже ухаживаем за тобой, но… — Хотим делать это официально, — перебил Минхо. — По-настоящему. Со всеми вытекающими. — С цветами и дурацкими записками, — добавил Джисон. — С кофе по утрам. С тем, что ты просыпаешься в гнезде и не один. Сынмин молчал. Несколько секунд. Потом вздохнул — чуть шумно, чуть упрямо. И уставился в кружку, как будто там были ответы. — Вы совсем рехнулись, — наконец буркнул он. — Альфы… два… и за мной бегаете, как… — Как зачарованные? — предложил Минхо. — Как идиоты, — буркнул Сынмин. Но не отстранился, когда Джисон потянулся и аккуратно взял его за руку. — Ты нам нравишься. Сильно. И мы не играем, — тихо сказал он. — Просто… хотим быть рядом. Если ты захочешь. Сынмин, не глядя, отпил глоток. Потом ещё. Потом фыркнул, будто сам себя одёрнул. — Ладно. Можете считать, что я разрешаю вам ухаживать за мной. Но! Оба альфы сразу подались вперёд. — Но я буду дерзким. Я буду вредным. Я не стану милым омегой, который пищит от бантика. — Мы и не хотим бантика, — прошептал Минхо. — Мы хотим тебя, — добавил Джисон. — С твоими зубами, колкостями, и тем, как ты кидаешь тапки по утрам. — А я подумаю, — показательно зевнул Сынмин, уже улыбаясь. — И если завтра вы не принесёте мне ттокпокки с сердечками… всё отменяется. — Есть! — воскликнули оба разом. — Боже, — закатил глаза Сынмин. — Что я натворил. Но когда Минхо осторожно обнял его сзади, а Джисон ткнулся носом в его плечо — он не вырвался. Только пробормотал: — Придурки. Мои придурки. Минхо и Джисон стояли рядом, словно две опоры, две теплые стены, которые медленно сжимали его пространство — но в самом лучшем смысле. Минхо осторожно провел рукой по волосам Сынмина, скользнул пальцами по шее, и тот вздрогнул — на миг отвел взгляд, но не отстранился. Джисон мягко наклонился, его губы коснулись щёки Сынмина — сначала легкий, почти невесомый поцелуй, который мгновенно растопил все капризы и сомнения. Минхо, не отводя рук, подвинулся ближе, прикоснулся лбом к Сынмину и прошептал: — Ты — мой самый дерзкий омега, Минни. Сынмин улыбнулся, тихо и немного игриво, словно соглашаясь на эту нежность, которую нельзя было назвать слабостью. Джисон обхватил его за плечи и притянул к себе, так что Сынмин почувствовал тепло сразу с двух сторон — руки Минхо, как обволакивающий плед, и крепкие объятия Джисона, которые обещали безопасность. Поцелуй стал глубже, мягче, и на миг время остановилось — все дерзости и колкости растворились в этом тихом «мы вместе». Сынмин тихо вздохнул, а потом подался вперед, цепко схватил за шею Джисона, ответив на поцелуй, а Минхо обнял его за талию, сжимая чуть сильнее. Это был не просто поцелуй — это было признание, обещание и начало чего-то большого, что они все давно чувствовали, но боялись назвать вслух.