После бури

Сынмин проснулся с ясной головой и спокойным телом — впервые за последние дни. В комнате пахло выстиранным бельём, ванилью и чем-то альфовым. Очень альфовым. Слишком. И приятно, чёрт побери. Он перевернулся на бок и уткнулся носом в толстую ткань худи, которую неосознанно прижал к себе ночью. Джисон. Или Минхо. Он уже не помнил, кто именно оставил её у него на кровати, но вещь пахла так, что от неё хотелось не просто не отлипать — её хотелось забрать навсегда. — Неужели всё? — пробормотал Сынмин, нащупывая рукой плюшевого пса. — Я снова человек? Пёс был на месте, гнездо аккуратным, одеяло не сброшено на пол — признак того, что он спал как минимум шесть часов подряд и никто его не тормошил. Это уже победа. Он потянулся, чувствуя, как мышцы медленно возвращаются к жизни, и с довольным стоном плюхнулся обратно на подушку. Телефон мигнул уведомлением. Сообщение от Минхо:

«Если ты уже ожил — мы с Джисоном принесли тебе кофе. Без ванильного сиропа. Сегодня мы просто сладкие сами по себе.»

— Господи, — простонал Сынмин, прижимая телефон к груди. — Они не оставят меня в покое, да? Он уже представлял, как они стоят под дверью, делая вид, что не спорят из-за того, кто первым постучит. Один — с кривой ухмылкой, другой — с невинными глазами, полными абсолютно неискренней скромности. И оба — с намерением снова влезть в его жизнь, как будто не было всех этих суток, когда он валялся, сбитый гормонами и измученный собственным телом. Сынмин встал, подхватил худи и быстро натянул её на себя. Она была велика, почти как платье. В зеркале он выглядел в ней не как провокационный омега, а как уютный шарик. — Если они хоть заикнутся, что я милый… — пробурчал он, — я укушу кого-нибудь в ключицу. Или в бедро. Где будет удобней. Сынмин открыл дверь, лениво зевая и подтягивая рукав худи на запястье. И да, как он и предполагал — на пороге стояли два знакомых, самодовольных альфовых лица. — Доброе утро, Минни, — первым сказал Джисон, протягивая кофе в бумажном стакане. — Ты выглядишь… ну, почти живым. — Я и есть живой, — отозвался Сынмин, поднимая бровь. — По крайней мере, пока вы не начали говорить. Минхо в ответ лишь усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, проскользнул в квартиру, держа в руках контейнер с едой. — Мы несли тебе лапшу с яйцом, суп с водорослями и немного моти. Домашнее, между прочим. Чан вчера варил, а я всё собрал. — Спасибо, что хоть кимчи не принесли, — пробормотал Сынмин, запирая дверь. — Оно в пакете. Вдруг ты соскучился, — честно признался Минхо, ставя контейнер на стол. Сынмин посмотрел на него, как на предателя. — Хотите, чтобы у меня течка вернулась, да? — Ну, знаешь… — начал Джисон, снимая куртку и опускаясь на диван, — это был славный период. Ты лежал, ты мурлыкал, ты злился, ты кусался… Было очаровательно. — Вы убегали от меня! — напомнил Сынмин, доставая ложки из ящика и со звоном бросая на стол. — Потому что ты начал командовать, как генерал, — вздохнул Минхо. — Мы не были готовы к такому уровню энергии. Джисон сбежал под предлогом “охладить полотенце”, а я прятался в ванной. — Всё ради твоего комфорта, — усмехнулся Джисон. — И, кстати, кто построил идеальное гнездышко и подсовывал плюшевого пса в нужный момент? — Не вы, — отрезал Сынмин, — я сам. Я выгнал вас с кровати. Я всё сделал сам. И да, я горжусь. Омега устроился на табурете, взял палочки и ловко подцепил лапшу. Горячий бульон приятно обжигал язык. Он откинулся на спинку, лениво глядя, как Джисон уже в третий раз поправляет подушку за спиной, а Минхо придвигает к нему чашку с морковным соком. — Вы себя как няни ведёте. У меня ощущение, что вы хотите меня усыновить, а не соблазнить. — Почему не оба? — спросил Джисон с серьёзным лицом. — Сначала мы обеспечим тебе лучшую заботу, а потом… — А потом ты опять останешься без футболки? — перебил Сынмин. — Ты, кстати, в курсе, что я всё ещё не простил тебя за внезапное “снятие”? — Я готов повторить, — невозмутимо ответил альфа. — Только скажи слово. Минхо, наблюдавший за перепалкой, наклонился ближе к Сынмину и с серьёзным видом прошептал: — Не слушай его. Он хочет внимания. Лучше кусай меня. Я менее обидчивый. — Вы оба безнадёжные, — вздохнул Сынмин. — Безнадёжные… и удобные. Оставайтесь на чай. — Чай, значит, — протянул Джисон, уже вытягивая ноги на диване. — Это официальное приглашение? — Это временное перемирие, — парировал Сынмин, не оборачиваясь. Он поставил чайник и залез на столешницу за чашками, даже не потрудившись снять кардиган. Просто вытянулся — и тут же почувствовал, как сзади к нему кто-то подошёл. — Ты не должен лезть туда, где можно упасть, — Минхо осторожно придержал его за талию. — Ты ценный. У нас нет второго. — Тебе нужна запасная версия? — хмыкнул Сынмин, спрыгивая обратно на пол. — У меня есть старший брат. Он тоже омега. Но вряд ли согласится тусоваться с вами. — Мы бережём то, что любим, — тихо добавил Минхо, и это прозвучало чересчур искренне. Сынмин остановился на секунду, посмотрел на него с прищуром, но ничего не сказал. Только разлил чай по чашкам и вернулся к дивану. Теперь там сидели оба — Минхо с ногой, закинутой на подлокотник, и Джисон, который в полудрёме чесал себе ключицу. — Вы развалились тут как у себя дома, — пробормотал Сынмин, плюхаясь между ними. — Ты разрешил, — напомнил Джисон и, не открывая глаз, перекинул руку за спину Сынмина. — А я что, контролирую свои решения? Я омега после течки. Мозги в режиме “что мягкое — туда и ложись”. — Логично, — кивнул Минхо. — Мы мягкие. Удобные. Надёжные. Всё как ты заказывал. Сынмин фыркнул, но не стал спорить. Он откинулся назад, позволив себе на минуту расслабиться — головой на плечо Минхо, ногами почти касаясь Джисона. Было тепло. Спокойно. Даже ароматы больше не раздражали, наоборот — они укачивали. — Минни, — вдруг сказал Джисон. — У тебя волосы приятно пахнут. Это что, шампунь с ванилью? — Или вы, придурки, просто меня перенюхали в гнезде, — буркнул Сынмин. — Теперь даже мой запах вам кажется сладким. — Ммм, сладкий Минни, — протянул Минхо. — Ты не представляешь, насколько мы от тебя зависим. Сынмин шумно зевнул, уткнувшись носом в подушку. Всё-таки уют был страшной силой. Он ещё что-то пробормотал про то, что “в следующий раз они сами будут строить гнездо, а он просто будет указывать”, но засыпал уже на полуслове. А два альфы просто сидели и смотрели на него. Молча. Осторожно. Почти благоговейно. И оба знали: на этот раз он сам их не выгонит. ///// Сынмин проснулся резко, как от толчка — вцепился в подушку и приподнялся на локтях, растерянно моргая. Он лежал на диване, укутанный в плед, пахнущий Джисоном и ванильным кремом. В комнате было тихо, только в кухне что-то мирно покуривало — наверное, Минхо снова игрался со специями. Но внутри что-то беспокойно зашевелилось. — Черт… — пробормотал он, оглядываясь. — Я ж… гнездо недоделал! Он сбросил с себя плед с видом полного ужаса, как будто ему грозил суд за это. Всё, что было устроено до этого — не считалось. Нужно переделать. Немедленно. — Где моя подушка с клубничками?.. — бормотал он, перебирая всё на ходу. — Где тот пушистый плед, который мне подарили?! Кто передвинул свечки?.. Они стояли по диагонали! По диагонали! Он напоминал пушистого щенка, которому кто-то тронул лежанку: растрёпанный, в майке и шортах, волосы взъерошены, лицо серьёзное, а нос чуть сморщен в концентрации. Шебутной, неудержимый, опасный. Минхо выглянул из кухни, держа в руках чашку с бульоном. — Минни?.. — Не мешай, — буркнул Сынмин, стоя на четвереньках у основания дивана и укладывая подушки в новом порядке. — Всё было неправильно. Гнездо должно быть идеальным. У меня теперь новая система. — Это уже третья система за сутки, — мягко сказал Джисон, подходя сзади и кладя руку ему на спину. — Нам нравится любая. — Вам нравится, потому что у вас нет вкуса, — отрезал Сынмин, не глядя. — А я теперь буду жить по методике “уют через агрессию”. Он разложил свою плюшевую собаку в самом центре, уложил рядом два худи — один Минхо, другой Джисона — и наконец сделал вдох, осмотрев результат. — Вот теперь идеально. Минхо, всё это время наблюдавший в полном молчании, тихо произнёс: — Если честно, когда ты злишься — ты самый милый щенок на свете. — Я бешеный пудель. Бойтесь меня, — огрызнулся Сынмин, натягивая плед и зарываясь обратно в своё идеальное гнездо. Джисон не удержался, наклонился и поцеловал его в макушку: — Мы боимся. Но ещё больше любим. \\\\\\\\ Сынмин снова проснулся не потому что выспался — а потому что в животе заурчало. И ещё потому что запах. Тот самый, домашний, тёплый, чуть чесночный и со следами кунжутного масла. Он открыл глаза, зевнул в подушку и поворочался. Мягкое гнездо, конечно, было идеальным. Покрывала, подушки, его плюшевая собака, мягкая кофта, запахи — всё говорило «останься». Но желудок — кричал «иди». Он сполз с кровати, по пути зацепившись за край одеяла, немного повозился с капюшоном, и, наконец, появился в дверях кухни, чуть заспанный, но довольный. — Ага, попался, — сказал Джисон с ухмылкой, заметив его. — Мы ставили, через сколько минут ты явишься. Я ставил на пятнадцать. Минхо — на двадцать. Я выиграл. Минхо стоял у плиты в фартуке. Он аккуратно переворачивал что-то на сковороде, от чего шёл волшебный аромат. Рядом в кастрюле что-то булькало. — Что готовите? — спросил Сынмин, облокачиваясь о косяк. — Не кимчи, — сказал Джисон, поднимая руки, будто сдаётся. — Клянусь. — Угу, — лениво протянул Сынмин. — Ага… А пахнет вкусно. — Я делаю суп с манду, — ответил Минхо. — А Джисон пытается жарить тток. — Пытаюсь?! — возмутился тот. — Это искусство. — Искусство? — фыркнул Сынмин. — Ты бы хоть в форму их лепил, а не как в прошлый раз. — Они были выразительные. Сынмин подошёл ближе, заглянул через плечо Минхо — и, конечно, получил мягкий подзатыльник. — Остынь, Минни, — пробормотал Минхо. — Ещё минута. — Ты романтик. Ужас просто, — Сынмин ткнул пальцем в морковное сердечко в манду. — Клянусь, если бы ты мне признание делал, ты бы кольцо в суп спрятал. — Нее, — протянул Минхо. — Я бы максимум купил тебе ттокпокки с надписью «будь моей». Всё. Без глупостей. Сынмин рассмеялся и, не удержавшись, прижался лбом к плечу Джисона: — Почему вы такие… такие? — Потому что ты с нами, — пожал плечами тот. — У нас нет выбора. — Ну, — пробормотал Сынмин, — вы хотя бы стараетесь. Это приятно. Он сел за стол, наблюдая, как два альфы с серьёзными лицами выкладывают еду, при этом подшучивая друг над другом. Джисон чуть не уронил ложку, Минхо подставил плечо — и они начали спорить, кто больше проливал в этой квартире. А Сынмин — просто ел. С улыбкой. Глядя на них. На своих.