I

Ваалмеон горел. Место, которое он называл домом, пожирало негасимое, злое зеленое пламя; оно коптило небеса первозданной тьмой, обращая день в ночь, окрашивая Луну над Эдемом в цвета яда и крови. Крови белокрылых ангелов, чьи крики эхом стояли у него в ушах, привкус горелых перьев которых осел свинцом и ужасом у него на языке. Ваалмеон горел. Стольный град ангельского воинства, средоточие порядка и красоты. Нерушимая твердыня Эдема. Такой он был до сегодняшнего дня. Но теперь… Теперь остались лишь пылающие руины. Руины его дома и его сердца. — Ненавижу, — выцедил ангел хрипло, вонзившись взглядом в темную фигуру. Фигура та, восседая на троне в небесах прямо над пожарищем, холодно и без интереса взирала вниз. Ангел знал, что не найдет в ядовито-змеиных глазах вестника рока сочувствия — и не искал его. Не за тем смотрел он на это воплощение Фатума так долго и так пристально. Запоминал. Каждую черточку, каждую деталь бесстрастной маски, что носило это уродливое чудовище, не принадлежавшее их миру. Запоминал шлейф из тьмы, пульсирующую проклятую руку, шипастую корону греха, парящую над головой жнеца. Запоминал безучастный взгляд, гримасу из смеси равнодушия и раздражения, но лишенную даже намека на жалость. Запоминал, чтобы однажды… стереть это выражение с лица монстра, что прямо сейчас сжигал дотла Ваалмеон. — Ненавижу, — повторил ангел яростно, не видя, как за его спиной топорщатся и разворачиваются вновь почти что дотла обгоревшие крылья, а золотые истлевшие перья обращаются острыми лезвиями. — Ненавижу тебя, Предвестник Апокалипсиса. Клянусь всей той кровью, что ты пролил… я найду способ отомстить тебе. Неважно, сколько времени это займет, неважно, чем придется пожертвовать… однажды я приду по твою голову. Вестник рока, мимолетно взглянув на ангела, лишь едва заметно хмыкнул, заслышав его хриплые клятвы даже с такого расстояния. Его острый зеленый взгляд пронзал насквозь — ощутимый, как укол рапиры, и настолько же болезненный. Ибо ангел был в его глазах не более, чем букашкой, трепыхающейся в банке. Слишком незначительный, чтобы воспринимать его угрозы всерьез. Слишком слабый, чтобы противостоять самой Смерти. В тот день все изменилось. В тот день ангел Рагуил дал клятву самому себе — он отомстит во что бы то ни стало. Он найдет способ, бросит вызов самому Космосу, но заставит жнеца заплатить за содеянное. В тот день… он и стал ангелом мести.

***

День казался бесконечно долгим. Сегодня у него было необычайно много работы; ангел трудился в кузнице не покладая рук, готовя оружие к предстоящему походу. Правда, старший брат не посвятил его в подробности, против кого на этот раз ангельское воинство затеяло поход — а впрочем, не то, чтобы Рагуил сильно интересовался. Его в куда большей степени занимали вопросы технологического толка. Как выковать что-то настолько крепкое, зачаровать лезвие настолько совершенное, чтобы ни одно существо ни на одном плане бытия не было в состоянии пережить удара ангельского клинка? Задача была не из простых, но и кузнец из Рагуила был исключительный. Так, во всяком случае, говорил его наставник — и многие ангелы из великого воинства вторили ему. А потому он продолжал простукивать раскаленный металл молотом, присматриваясь и прислушиваясь к отклику будущего оружия со всей чуткостью мастера. Ему хотелось создать что-то по-настоящему удивительное на этот раз. Что-то, что заставит сердца его злопыхателей разбиться от зависти. Сосредоточенные удары молота прервал внезапный стук в дверь мастерской — ибо никто не посмел бы потревожить кузнеца в его святилище и за работой без стука. — Брат, ты? — крикнул Рагуил, останавливая занесенную было для удара руку на полпути к заготовке. — Заходи. Но его предположение оказалось неверным; сторожко, будто опасаясь спугнуть дикого зверя, изящная рука скользнула в дверной проем, а затем рядом с ней появилась и белокурая голова. — Я не помешала? — пробормотала скромно ангелица, и, встретившись с мужчиной взглядом, тут же отвела глаза цвета ночного неба. — Пура? — Рагуил удивленно вскинул брови, увидев архивистку. — Нет, нет конечно, ты не помешала. Проходи. Девушка было хотела что-то благопристойно соврать в свое оправдание о причине визита, но ее покрасневшие щеки и бегающие глаза выдавали ее с головой. Пура была очаровательна здесь, в его мастерской — хоть ее неловкие шаги и пышные крылья и грозились что-нибудь ненароком свалить. Нет, даже не так — Пура была очаровательна везде. Просто тот факт, что она нашла в себе смелость и пришла сюда, против воли вызвал на лице Рагуила плутоватую ухмылку. — Эм… как успехи с новым оружием? — ангелица нарушила молчание, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ей видимо хотелось переместиться в место поудобнее, но она не смела даже глаз поднять, не то, чтобы сказать об этом Рагуилу. — Все вроде бы неплохо, — хмыкнул ангел понимающе. — Пойдем выйдем на балкон, может? Глотну хоть воздуха первый раз за день, раз уж ты пришла. Пура не ответила, но по ее розовому лицу расплылась благодарная улыбка. Скользнув бочком мимо кузнечных инструментов, она тенью последовала за Рагуилом на балкон. — Я без особо причины пришла, — призналась ангелица, опуская виноватый взгляд и прислоняясь к резным перилам. — Просто… мимо проходила… хотела увидеть тебя. Рагуил не смог бы подавить победоносную улыбку, даже если бы хотел — уж слишком ярким теплом в груди растекались ее слова. Осторожно, боясь спугнуть ее, ангел коротко огладил изгиб ее подрагивающего крыла, пропуская пальцы сквозь нежные перья. Интимный жест заставил девушку вздрогнуть, но она не отстранилась — хоть и не поднимала глаз. — Но я рад, что ты пришла, — пробормотал Рагуил с улыбкой, которую не было сил и смысла скрывать. — Даже если без повода. Это, может, и лучше, что без повода. Ты напомнила мне о времени — хохотнул ангел, пытаясь разрядить обстановку и сгладить неловкость девушки. — Я-то сижу здесь безвылазно. — Ты, может, голоден? — поинтересовалась Пура, делая едва заметные пол шажочка ближе к нему. — Давай сходим в трапезную? Я… просто тоже еще не обедала, — прибавила ангелица, снова стушевавшись. — Звучит как отличная идея, — кивнул ангел. С его лица не сходила улыбка, когда он смотрел на нее — такую смущенную и в то же время такую решительную. Он пока не мог себе ответить наверняка, льстит ли ему внимание Пуры — как и вообще всякой женщины, что волочились за ним в достаточном количестве — или все же здесь есть нечто большее. Она, без сомнения, была очень мила. Благовоспитанная архивистка из зала Истин Ваалмеона, из уважаемой семьи, ангелица отличалась, к тому же, несомненной красотой. Белые кудри ниспадали вдоль нежных, хрупких плеч, а пушистые ресницы обрамляли глаза цвета темнейшего астрального океана, скрывающие тайны, которые Рагуил был не прочь разгадать. Но даже не имея однозначного ответа, он искренне наслаждался ее вниманием и ее обществом. Как, кажется, и она наслаждалась его. И потому не было ничего такого в том, чтобы сделать шаг ей навстречу — раз уж девушка сама явилась в его мастерскую. — Интересно, что сегодня в меню, — бросил Рагуил как бы между прочим, беря маленькую пухлую ладошку Пуры в свою. — Бьюсь об заклад, опять какое-нибудь мясо. Перед походом армию кормят как на убой. — Т-ты тоже пойдешь в поход со всеми? — пробормотала ангелица сбивчиво, краснея маковкой, но руки высвободить не спешила. — Или останешься в крепости? — Мне пока не давали распоряжений, — пожал плечами ангел, заставляя свои золотые крылья слегка нахорохориться от этого движения. — Скажут пойти — пойду. Скажут остаться — останусь. Пура повременила с ответом, завороженная отблесками заката в золотых перьях ангела. Сколько бы времени ни прошло с их знакомства, она не переставала дивиться редкому цвету его крыльев — яркому и сияющему, словно само солнце. — Мне бы не хотелось, чтобы тебя отсылали из города, — призналась наконец ангелица, отводя смущенный взгляд. — Я-я имею в виду!.. Опасно… Рагуил снисходительно улыбнулся, но не стал спорить. Он понимал, почему Пура это говорит — ведь не было сомнений в том, что ни один командир, каким бы самодуром он ни был, не пошлет талантливого кузнеца в авангард. Разумеется, его прикрепили бы к снабжению, предусмотрительно держа на расстоянии от линии огня. И все же это было умилительно, как она переживала, как волновалась за него. — Со мной все будет хорошо, — заверил ее ангел, слегка сжимая ее пухлую ручку в своей. — Даже если меня возьмут в поход, я ведь буду далеко от передовой. — Ну да, н-но… — Пура тяжело вздохнула, будто не справляясь с задачей облечь свои опасения в слова. — В общем, надеюсь, тебя оставят здесь… Город ведь тоже нельзя оставлять совсем без защитников, да?.. Услышав это, Рагуил едва заметно нахмурился, сосредоточив на лице подруги внимательный взгляд. Что такое она имела в виду, говоря, что город нельзя оставлять без защитников? Разве же Эдему угрожала какая-то опасность? — Тебе известно что-то, Пура? — спросил ангел осторожно, понизив голос. — На нас кто-то собирается напасть? Они приближались к трапезной — оставалось лишь несколько лестничных пролетов. Снизу уже доносился веселый гомон, звон посуды и бокалов, но они все еще были на достаточном расстоянии, чтобы сохранялась известная приватность их беседы. Ангелица захлопала глазами, пунцовея под его настойчивым взглядом. Ее ладонь мелко подрагивала в кольце его руки. — Что-то известно?.. — повторила она эхом, ее взгляд бегал от смятения, избегая его лица. — Что ты имеешь в виду? Я просто… ну, размышляю… Ангела ее ответ не удовлетворил. По живому лицу Пуры можно было читать ее, точно открытую книгу; ее увиливания значили лишь только то, что ей и правда было известно что-то, некая тайна из рода тех, которые то и дело достигали ушей архивистки зала Истин — самого секретного министериума Эдема, где вершились дела государственной важности. Но и Пура никогда не стала бы архивисткой, если бы не умела держать язык за зубами. Впрочем, она явно была достаточно расположена к Рагуилу, чтобы случайно выболтать само наличие этой тайны. Или не случайно. Но в попытках косвенно защитить его от неизвестной угрозы ангелица лишь распалила его любопытство. С обворожительной улыбкой Рагуил сделал шаг навстречу девушке, отрезая ее от лестницы своим большим телом. Одна его рука заскользила вокруг выраженной талии ангелицы, а другая, поймав золотистый локон, заправила его за порозовевшее ушко, как бы невзначай оглаживая чувствительную раковину пальцами. — Пура-Пура, — промурлыкал ангел, понизив голос и наклоняясь чуть ближе — почти опасно близко. — Ну нельзя же так — намекнуть на что-то интересное и оставить меня в неведении. Ты можешь мне довериться, — продолжал Рагуил вкрадчиво, легонько перебирая пальцами по ткани тоги девушки. — Я умею хранить секреты. Тем более, я знаю, как важна твоя работа, и как тяжело бывает, когда никому ни словечка нельзя рассказать… Пура, кажется, легко растаяла от его заигрываний; покраснев до корней волос, она тем не менее льнула ближе, пряча смущенное лицо у ангела на груди. — Клянешься, что никому не скажешь? — прошептала девушка сбивчиво, поднимая робкий и все же полный надежды взгляд цвета ночи. — Клянусь, — торжественно кивнул Рагуил, гадая, что же такое он сейчас услышит от нее. Ангелица поманила его пальцем, и, когда он наклонился достаточно, чтобы его ухо оказалось на одном уровне с ее губами, зашептала: — В зале Истин наблюдали за Землей, как и обычно… Но буквально вчера случился такой ужасный переполох, — поведала Пура заговорщическим шепотом. — Верховный серафим Шемуэль места себе на находил… — Что же именно случилось? — подстегнул Рагуил так же тихо, неосознанно сжимая руку вокруг талии девушки, заставляя ту тихонько охнуть. — Говорят, в зеркале… явилась смерть Всадников Апокалипсиса, — выдохнула Пура чуть слышно, почти вжимаясь губами в ухо ангела. — Бессмертных Всадников… кажется, кто-то убил их там. На Земле.