II

Златокрылый ангел замер, услышав прошептанные слова архивистки. Бессмертных Всадников Апокалипсиса убили на Земле? Мысль эхом отдалась в его голове, но ничего абсурднее он в своей долгой жизни еще не слышал. — Это же невозможно, — выпалил Рагуил наконец. Голос плохо слушался его; разум лихорадочно работал, прикидывая, кто или что мог совершить такое… деяние. — Всадников нельзя убить, разве не так? Во всяком случае, во всех источниках, в каждом предании, что были ему известны о Всадниках Апокалипсиса, говорилось вполне однозначно — Всадники неуязвимы. Неуничтожимы. Они — сама Смерть, а смерть невозможно убить. Конечно, ангелы тоже относились к бессмертным, но Всадники были на совершенно ином уровне. Бессмертного не ждала гибель от старости или болезни; но его все еще можно было убить оружием, отточенным и специально для того созданным. Кому, как не Рагуилу, кузнецу, выросшему в семье архангела — одного из семи военачальников ангельского воинства — было знать это. Особое оружие, способное положить конец жизни даже бессмертного, безусловно существовало. В немалом количестве. Он и сам умел создавать его. Но Апокалиптическая четверка… эти создания принадлежали другому, высшему плану бытия. Эти четверо были избранными, теми, кого называли Истинными детьми Вселенной, Матери богов, всемогущей Творительницы всего сущего. Ее сила была так велика, что Она могла одним лишь взмахом ресниц создавать или уничтожать десятки, может быть, сотни планет — и все же даже Она имела свои пределы. Потому, как считалось, Творительница и создала Четверку. Всадники, не в пример многим и многим другим существам, могли свободно перемещаться между планами бытия, неся смерть и разрушения всюду, куда пошлет их Матерь богов. Точные причины, почему Всадники спускаются с небес, что именно провоцирует их появление, были ангельскому роду неведомы. Но вот что было известно наверняка, так это то, что приход их всегда сопровождается Апокалипсисом — абсолютной и необратимой гибелью всего живого. И даже бессмертные не были застрахованы от такой участи. И вот теперь они мертвы. Рагуил повторил это вновь в собственных мыслях, но ни веры, ни понимания не снизошло на него от этого мысленного эха. И все же не верить было глупо; Пура была не из тех, кто стал бы привирать для красного словца, а гадательное зеркало Истинного круга показывало только правду. Зная все то, что он знал, ангел теперь задавал себе два главных вопроса: что за чудовище родилось во Вселенной, что сумело уничтожить тех, кого уничтожить нельзя… и как это все повлияет на Эдем. — Я не вру, — нахмурилась Пура в ответ на его комментарий, выпутываясь из объятий ангела. — Я правда слышала. Верховный серафим Шемуэль сказал, что все теперь изменится… — Изменится для нас? — переспросил Рагуил, выгнув бровь. — Каким же образом? Всадники, кажется, представляли опасность для всего сущего. Разве не хорошо, что их больше нет? — Ну… наверное, — замялась вновь ангелица, опуская взгляд и отступая назад. — Я не знаю… — Пура, ты услышала что-то еще? — пробормотал ангел вкрадчиво, шагнув ей навстречу. — Говори же. Уже нет смысла утаивать. Девушка закачала головой, отступая еще на шаг. На ее прелестном личике отражалось такое смятение, что прямо сейчас Рагуил не решился и дальше настаивать. Вполне естественно, что Пура боялась, поведав ему даже этот жалкий клочок засекреченной информации, которую она клялась хранить в тайне. Однако новость и в самом была… будоражащей. Более чем. — Ладно, прости, — ангел пошел на попятную, давая ей пространство, и поднял руки в жесте капитуляции. — Пойдем поедим, все же. Можем обсудить это потом. Они добрались до трапезной и отобедали в полном молчании; Пура явно была расстроена — возможно, даже жалела, что поделилась с ним тайным знанием. А Рагуил… сказать по правде, был на взводе. Поход, к которому ангелы до сих пор готовились, вдруг показался чем-то совершенно незначительным — и более того, совершенно неслучайным на фоне новостей, что принесла архивистка. Впрочем, златокрылый ангел все больше укоренялся в мысли, что смерть Всадников Апокалипсиса всему живому послужит лишь на благо — уж симпатии к ним он точно не питал. А с другой стороны… стала бы Матерь богов вообще создавать нечто однозначно вредное? Ведь наверняка существование такой силы было необходимо. И что же теперь, когда они убиты?.. Смятение мыслей вывело ангела на единственную известную ему тропу истины. Необходимо было срочно, тотчас же встретиться со старшим братом. Он-то наверняка слышал что-нибудь об этом, а в здравости его суждений Рагуил сомневаться не привык. Поднявшись со своего места, ангел выдавил виноватую улыбку. — Прости, Пура, — проговорил он, задвигая свой стул. — Мне нужно… вернуться к работе. Это, в сущности, не было ложью; неоконченная заготовка превосходного клинка, от создания которого его отвлекло появление ангелицы, так и ждала в кузнице. И кузница же была достаточно приватным полем для беседы того толка, что им с братом предстояла. Пура надула губки, отводя грустный и обиженный взгляд в сторону. Она все еще была совершенно очаровательна, но ее нежелание рассказывать все до конца казалось теперь Рагуилу несусветной глупостью, так что он позволил себе немного обидеться на нее в ответ. Не дождавшись никакого ответа, ангел чопорно кивнул на прощание, и, пригладив перья своих золотых крыльев, заторопился обратно в кузню. На отправленного Рагуилом крылатого посыльного, в срочном порядке призывающего брата на встречу, тот откликнулся довольно скоро. Спустя каких-то несколько часов, показавшихся ангелу вечностью, его старший брат появился в кузнице в полном облачении, плотно претворив за собой дверь. — Работаешь над новым клинком? — широко ухмыльнулся архангел Ремиил, приближаясь к наковальне. — Какое ладное лезвие! Уже придумал ему имя? — Кор’дэнстиль, — отвечал Рагуил с улыбкой, на мгновение позабыв о своих вопросах за гордостью мастера от похвалы своему творению. — «Похититель сердец», — хмыкнул одобрительно архангел, кивая и похлопывая брата по плечу. — Говорящее, однако, название. Что-то особенное будет в этом оружии? — О да, — закивал горячо кузнец, указывая на специальные углубления ближе к острию лезвия. — Сюда инкрустирую кровавые агаты. Клинок будет поглощать души, — азартно ухмыльнулся Рагуил, и темные глаза его сверкнули в полумраке кузницы. — Даже самая незначительная рана от такого меча сможет убить бессмертного. Глаза Ремиила опасно полыхнули, заинтригованные мощью будущего ангельского оружия. Положив тяжелую руку на плечо брата, архангел хищно улыбнулся. — Скорее заканчивай его, брат, — пробормотал Ремиил, понизив голос, точно боясь, что его могут услышать за пределами этого смертоносного святилища. — Этот меч нам непременно пригодится. Этот комментарий вернул мысли златокрылого ангела к информации, которую ему поведала Пура, и Рагуил нахмурился, изучая лицо архангела. Отложив заготовку, он расправил плечи, стряхивая руку брата, и упер руки в бока. — Скорее заканчивать? А к чему спешка? Разве до похода так мало времени? — спросил он, пасмурнея лицом и не сводя с брата тяжелого взгляда. — Да и вообще, куда мы отправимся? Архангел Ремиил не спешил с ответом. Тоже приосанившись, распрямил крылья, насколько позволяло тесное пространство мастерской, и вернул младшему брату подозрительный взгляд. — Откуда вдруг столько вопросов, Рагуил? — проговорил он, и в голосе архангела неожиданно лязгнул металл. — Да так, птичка на хвосте принесла… поводы поинтересоваться текущей обстановкой в крепости Ваалмеон, — съехидничал златокрылый ангел, сцепившись взглядом с братом. Он не хотел подставлять Пуру и выдавать тот факт, что она нарушила правила и поделилась с ним секретом из зала Истин; это могло бы очень сильно подмочить ее репутацию и даже поставить ее под угрозу, учитывая, кем был его брат. Архангел Ремиил, хоть и не был вхож в Истинный круг — ибо туда входили только многокрылые серафимы и херувимы — тем не менее являлся Архистратигом, одной из семи главных фигур Внутреннего ангельского круга, в чьем ведении были экспансия и защита внутренних земель Эдема. Столь высокая должность, унаследованная от их с Рагуилом отца, приближала его к залу Истин достаточно, чтобы Ремиил и сам мог быть осведомлен кое о чем — и его младший брат был полон решимости достать из старшего все, что ему известно. — Обстановка? Все в порядке, нет поводов для беспокойства, — ответил Ремиил холодно и чопорно — но живые темные глаза, которые его брат знал с детства, выдавали архангела с головой. Рагуил не стал задавать вопросов; лишь скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не отступится, пока не услышит правду. И Ремиил, хорошо знавший этот взгляд, вскоре сдался с тяжелым вздохом. — Ну, хорошо. Что за новости тебе принесла на хвосте твоя «птичка»? — осторожно уточнил архангел, точно прощупывая почву и пытаясь оценить, как много брату уже известно. — Да всякие разные, — отвечал Рагуил уклончиво, оценив, что в эту игру можно играть и вдвоем. Не отпуская взгляд брата, он сделал шаг ему навстречу, делая свою позу более открытой, точно прося ему довериться. — Брат, в самом деле. Если есть что-то, что я должен знать, расскажи мне. Ты ведь знаешь, что я буду держать язык за зубами. На лице Ремиила было написано сомнение; архангел боролся с собой, нервически оправляя перья пышных крыльев, которые в этом совершенно не нуждались. Казалось, он и хочет рассказать все как на духу, но тайна, похоже, была слишком велика или слишком ужасна, чтобы ею поделиться. И потому златокрылый ангел решил немножко подтолкнуть брата к откровенности. — Послушай, я знаю, что ты не вправе делиться засекреченной информацией даже с членами своей семьи, — начал Рагуил мягко, инстинктивно понизив голос до заговорщического шепота. — Но если это что-то важное, что-то, что повлияет на наши жизни… разве можно молчать? Я ведь тоже не кто-нибудь, а кузнец из снабжения Ваалмеона, — прибавил ангел, изломив брови. — Даже один из лучших, вроде бы. Если я должен подготовить больше мощного оружия и как можно скорее, разве же я не вправе знать, почему? Кажется, этот аргумент отчасти убедил брата, но с тяжелым вздохом Ремиил отрицательно покачал головой. — Есть вещи, которые я не могу рассказать даже тебе, — пробормотал архангел, принявшись мерять шагами комнату. — Прости. — Это как-то связано со Всадниками Апокалипсиса? — выпалил Рагуил чуть слышно, решив выбросить последний свой козырь. Резко вздрогнув, точно его хлестнули по загривку кнутом, Ремиил обернулся на брата; под кожей его заходили желваки. — Откуда ты?.. А-а, впрочем, я догадываюсь, откуда, — оборвал сам себя архангел, его глаза вспыхнули презрением. — Глупа же твоя «птичка», что носит тебе на хвосте такие новости. Недолго еще ей петь, коль уж скоро ее голос такой громкий… Рагуил побледнел, чувствуя, насколько глубокую и значимую угрозу брат вложил в свои слова. Резко подскочив к нему, схватил его за плечо и встряхнул. — Ремиил, не смей, — процедил златокрылый ангел, его яростные глаза были зеркальным отражением глаз брата. — Не думай, что я сам не узнал бы. Просто объясни, что это значит для нас всех? И что за поход мы готовим, будь он проклят?! Архангел смерил брата колючим, неприятным взглядом, заставившим кровь застыть у Рагуила в жилах. Он не узнавал своего мягкого и понимающего старшего брата, архангела исцеления Ремиила; сейчас это был подлинный Архистратиг, грозный и безжалостный — ровно такой, какими их рисовали… люди. Еще до того, как Ремиил вновь заговорил, его брат уже знал, что именно он услышит. — Ты все и сам узнаешь, верно ведь? Мне нет нужды тебя во что-то посвящать, коль уж скоро ты явно обладаешь более расторопным информатором, — выцедил архангел язвительно. — Не лезь в это, Рагуил. Занимайся своим делом. — Я это и пытаюсь сделать, дьявол побери! — не сдержался ангел, не замечая, как грозно топорщатся золотые крылья за его спиной. — Заниматься своим делом! Только ты меня совершенно не слышишь, верно? Я ведь сказал — мне нужно знать, когда мы отправимся в этот чертов поход! И против! Кого! — рявкнул Рагуил, чеканя слова отрывисто, точно надеясь ранить каждым из них брата — но тот выглядел совершенно безразличным к ярости ангела. — Что же, пусть твоя всеведущая «птичка» поведает тебе и об этом, — хмыкнул Ремиил, оборачиваясь к двери. — Прощай, брат. Мне больше нечего сказать. — Стой! — рыкнул ангел, инстинктивно подаваясь вперед, точно был готов броситься вслед за братом. — Пообещай… что она в безопасности, — проскрипел Рагуил, надеясь, что у брата осталась еще хоть капля доброты в сердце. — Она не виновата ни в чем. Просто она… — Влюблена в тебя, как дурочка, — подсказал архангел, неодобрительно фыркнув. — Я ничего не могу обещать, Рагуил. Ее благополучие или падение — то, чему она сама единственный кузнец, — прибавил Ремиил, решительно двинувшись к двери и взявшись за ручку. Бросив на прощание короткий, почти осуждающий взгляд через плечо, архангел исцеления удалился восвояси, хлопнув дверью, оставляя младшего брата в полнейшем смятении. Рагуил не двигался с места долгое мгновение; все его тело словно оцепенело, бросив все имеющиеся ресурсы на обработку информации. А затем, будто нужные шестеренки наконец-то встали на место в его голове, ангел бросился обратно к наковальне, спешно дорабатывая заготовку будущего великого оружия. Все его инстинкты кричали, что это, среди прочего, было одним из важнейших напутствий старшего брата — как можно скорее закончить этот меч. Рагуил не понимал разумом, но чувствовал нутром, что этот клинок обязательно нужно завершить нынешней же ночью. И, возможно, взять с собой… когда он пойдет искать Пуру.