VII

— Что нам даст копия косы жнеца? — спросил архангел. Он прилетел достаточно быстро, откликнувшись на призыв брата, и Пура оставила их одних, как только он пришел. Ремиил, очевидно, был занят в эти дни ничуть не меньше, если даже не больше, чем он сам; под глазами архангела залегли темные тени, а руки мелко подрагивали, выдавая отсутствие сна. Впрочем, Рагуил и сам не мог помыслить о том, чтобы просто лечь и заснуть. Не теперь, когда каждая минута бодрствования была на вес золота. — Хотя бы эффект неожиданности, — вздохнул устало кузнец, возясь с заготовкой для третьей копии Кор’дэнстиля. Он надеялся успеть сделать ее в рекордные сроки, хоть натруженные руки и сопротивлялись работе, и взяться за косу. — Неожиданности… — глухим эхом повторил Ремиил, явно обдумывая его слова. В иных обстоятельствах архангел, наверное, счел бы это пустой тратой времени, но не теперь. К моменту, когда занимался рассвет шестого дня из семи им отпущенных, Эдем уже использовал все свое сильнейшее оружие против Предвестника Апокалипсиса. И ничто из использованного не дало результатов. Казалось, его тело было абсолютно неуязвимым; а может, он был способен бесконечно восстанавливаться, а то и вовсе возрождаться. После сброса двух боеголовок никто не думал, что он вообще выживет — ни одно существо не было способно пережить прямое попадание манабомбы. Выдвигались предположения, что он телепортировался к подножию горы заранее, но проверить эту теорию теперь не было не было никакой возможности. — Может, неожиданностью мы и сумеем его взять, — вздохнул архангел, потирая лицо ладонями. — Уж не измором так точно. Он нас всех раньше перебьет, чем мы его утомим. — Он поглощает души, — нахмурился Рагуил, простукивая молотом центральный хребет лезвия, проверяя, насколько он крепок. — И уже убил больше двухсот ангелов, верно же? — Двести девяносто шесть, с учетом погибших гвардейцев. Но это только в первый день, — уточнил Ремиил, скептически выгнув бровь. — На удивление, он действительно не двигается в сторону поселений и не трогает гражданских. Видимо, правда ожидает, что мы передумаем… Эти слова брата задели что-то глубоко внутри, и рука кузнеца зависла над заготовкой. Не информация о количестве погибших, нет. Стыдно было признаться даже самому себе, но для ангела на слух это было просто число — даже с учетом того, что смерти гвардейцев он наблюдал собственными глазами. Для себя он объяснял это тем, что сейчас неподходящий момент для скорби, и мертвые не оценили бы, если бы из-за тоски по ним пострадали живые. А живым требовалось, чтобы он работал не покладая рук. Зато для обсуждения их мотивов момент показался как нельзя более подходящим, а потому Рагуил решил все-таки завести этот разговор. — Брат, скажи… ты уверен, что верховный серафим поступает правильно? — спросил ангел осторожно, не отрывая внимательного, хоть и утомленного взгляда от лица Ремиила. — А ты сомневаешься? — ответил архангел вопросом на вопрос, его темные глаза сцепились с глазами брата. — Сомневаюсь? Еще как! — вспылил Рагуил, едва не всплеснув руками — но вовремя вспомнил, что держит молот. — Нет, слушай, я все понимаю. Шемуэль решил воспользоваться тем, что Всадники мертвы, под шумок выторговать изменение договора… — «Под шумок»? «Выторговать»? — повторил Ремиил угрожающим эхом. — Нет, брат. Ты ничего не понимаешь. Ничегошеньки. Архангел встал, пересекая мастерскую широкими шагами, будто собирался тотчас же уйти. — Ну так просвети меня! Чего я не понимаю в этом, безусловно, гениальном плане нашего выжившего из ума старика? — рявкнул ангел ему в спину, теряя самообладание. То ли от усталости, то ли от отчаяния, но Рагуил чувствовал, что так продолжаться не может — и был готов высказать свое недовольство вслух. Но вместо гнева, которого кузнец ожидал в ответ на свои претензии, Ремиил устало улыбнулся, покачав головой. — Ты еще молод, — пробормотал архангел, нервически одернув свое одеяние. — Ты не застал времен, когда Эдем… был подлинным раем. Когда не существовало ни Всадников, ни демонов. — Ты тоже не застал, — цокнул языком Рагуил, вновь принимаясь за работу, чтобы не терять времени даром. — Не говори со мной так, будто я отрок зеленый. — Но наш отец застал, — продолжил Ремиил, хмурясь. — Мы, ангелы, были первыми детьми Матери богов. И это чистая правда, что Она… несправедливо поразила нас в правах, когда… — Несправедливо? Я что-то не пойму, — фыркнул кузнец, перебив брата и весомо ударяя молотом по заготовке. — Разве нас не учат, что Она непогрешима, и все Ее решения не иначе, как верные? Разве могла Она быть несправедливой?.. Ремиил ничего не ответил; на его усталом лице отразилась смесь непримиримости и гнева, а под кожей заходили желваки. — Ты или глуп, или сошел с ума, — рыкнул архангел, взявшись за дверную ручку с явным намерением оставить Рагуила в одиночестве. — Никто не понимает Матерь богов так, как верховный серафим. И ничто не доказывает ее неправоту так… как смерть треклятых Всадников, которых она создала неуязвимыми. Делай оружие, брат мой. А его применение оставь другим — тем, кто не сомневается в своем народе. Выпалив все это залпом, Ремиил резко дернул дверь, и через мгновение захлопнул ее за собой с оглушительным грохотом. — Теперь я еретик, да? — буркнул Рагуил себе под нос, опустив взгляд на наковальню. — Ну пусть. Все равно это безумие… Оставленный в полном одиночестве, ангел принялся за работу с рвением, подстегиваемый фантомным чувством утекающего сквозь пальцы времени. Пусть его и снедали сомнения — во вменяемости их верховного серафима и всех тех, кто следовал за ним — все же кое в чем сомневаться не приходилось. Воин Апокалипсиса вернется на седьмой день, точный, как часы, и уничтожит всех, кто попадется ему на глаза, если его не остановить. А остановить его, кажется, могло только чудо… или тот самый эффект неожиданности. Оставалось около двадцати часов до Судного дня — дня, который никогда не должен был стать участью их народа. Но оказалось, что даже бессмертные не застрахованы от Апокалипсиса. Рагуил принялся за свою новую разработку тотчас же, как сдал третью функциональную копию Кор’дэнстиля; и странным образом он чувствовал, как кровь кипит в его жилах несмотря на усталость. Когда заготовка из белой стали постепенно обретала форму косы Предвестника Апокалипсиса, с ее острыми углами и хищными скосами, напоминающими чей-то оголенный хребет, в глазах кузнеца разгорался лихорадочный азарт. Казалось, стоит взять это оружие в руки, и ты сам обратишься из добычи в хищника, как по волшебству. Ангел предельно сосредоточился на ковке, позабыв о времени; когда Пура в очередной раз пришла покормить его, Рагуил лишь нервически отослал ее восвояси. Не имело смысла отвлекаться на еду — не тогда, когда от его скорости, возможно, зависели тысячи жизней. Тучи на небе сгустились, и гром недовольно заурчал где-то вдалеке. Но это лишь вынудило кузнеца, поглощенного своим занятием, ярче натопить печь — ему не было дела до какого-то дождя. Однако, когда вместо звуков ливня со стороны балкона послышались возгласы и крики ангелов, рука мастера замерла над косой, которую он покрывал черной краской, чтобы выглядела точь-в-точь как оружие воина Апокалипсиса. — Время вышло, ангелы. — Снова этот голос — колючий, холодный, вгрызающийся в плоть острым лезвием. Голос вестника рока, готового нести смерть. — Возвращайтесь к исполнению своего договора. — Не глупи, чудовище, — хохот, хоть и дрожащий, верховного серафима Шемуэля. Магические амплификаторы лишь делали заметнее смятение в его голосе — смятение, которое серафим не мог скрыть. — Мы первые и истинные дети Вселенной. И мы возьмем то, что наше по праву рождения! — Принято, — отчеканил Бедствие безэмоционально. — В таком случае готовьтесь к смерти. Рагуил на мгновение зажмурился, усилием воли подавляя животный ужас, что растекался от загривка до кончиков пальцев от этих слов. Он старался абстрагироваться от рева труб и свиста стрел, от дрожи здания под ногами и криков своих сородичей, переполненных страхом, отчаянием и агонией. Ему необходимо было закончить свой оружейный шедевр… сейчас или никогда. Кузнец не знал, сколько прошло времени; шум с улицы смешался в едкий фоновый гул, симфонию неминуемой гибели. Но ему каким-то образом удалось отрешиться от этой какофонии кошмара, сосредоточившись на своей работе. В глубине души Рагуил чувствовал, что это будет самый важный его проект. Ремиил ворвался в кузню как раз в тот момент, когда его младший брат инкрустировал в лезвие косы последние кровавые агаты, окрашенные в зеленый цвет. Копия оружия Апокалипсиса была совершенной, комар носа не подточит; и кузнец молился, чтобы ее эффективность была столь же высокой, сколь и у оригинала. — Ты из ума выжил?! — возопил архангел, хватая Рагуила за руку и утаскивая в направлении выхода. — Почему ты все еще здесь? Город горит!.. Глаза ангела расширились от ужаса; но, стоило брату это сказать, как Рагуил, точно очнувшись ото сна, ощутил запах пожарища с улицы, смешанный с тошнотворной вонью обожженной плоти. Тряхнув головой, он поспешно приторочил самый первый свой Кор’дэнстиль к поясу и схватил косу, над которой работал, прижимая ее ко груди, точно ценнейшую реликвию. — Инструменты… — начал было кузнец. — Плюнь на них, идем, — рыкнул Ремиил, вновь волоча брата за собой, точно строптивого агнца. — Почему мы не летим? — удивился Рагуил, стараясь поспевать за архангелом. Он едва держался на ногах от усталости, но не подавал виду. — Так ведь быстрее… — Метеоритный дождь, — кратко ответил Ремиил. Его собственный голос едва заметно дрожал. — Этот… это создание вызвало метеоритный дождь. Такой плотный, что все, кто пытался улететь, мертвы. От лица Рагуила отхлынула кровь, когда он услышал эти новости. Со внезапным приливом сил он нагнал брата, хватая того за грудки и глядя ему прямо в глаза. — Что значит «все мертвы»?! Гвардейцы? Или гражданские? Где Пура?! — его голос поднялся над сводом коридора, надломленный и истерический. — Я не знаю, где. Давай поторопимся, — отбил архангел кратко, вновь увлекая брата за собой. — Ты шутишь?! Я должен ее найти! — рявкнул кузнец, тщетно пытаясь вырвать свободную руку из цепкой хватки. — Мне нужно… — Тебе нужно выжить, — перебил Ремиил, не оборачиваясь. Его голос был холоден и неподъемен, точно могильный камень. — Это твоя единственная задача, брат. Ангел хотел было возразить, но слова застряли в горле — настолько странно звучало это напутствие от старшего брата. Голос его был пронизан таким ужасающим спокойствием и вместе с тем убежденностью, что Рагуил почти физически чувствовал, как его собственное тело тяжелеет, наливаясь свинцом страха и отчаяния. — Где отец? — выдавил он чуть слышно. — Мертв, — ответил Ремиил кратко. — А твоя жена и дочь?.. — продолжил ангел, чувствуя, как медленно оседают внутренности, и уже зная, что услышит. — Мертвы, — подтвердил его опасения архангел севшим голосом. — Почти весь Верхний город уже разрушен. Он не остановится, пока всех нас не перебьет. — А мечи… — начал было кузнец, не в силах толком сформулировать свой вопрос из-за спазма в горле. Ремиил ответил не сразу. Казалось, архангел предельно сосредоточился на том, чтобы проложить им путь сквозь разваливающееся здание вниз. Рагуил не знал, куда именно они идут, но догадывался, что, раз в небе небезопасно, то разумнее будет перемещаться по земле. — Гвардия готовит атаку, — проговорил он наконец. — Но они боятся атаковать без хоть какого-нибудь отвлекающего маневра. А этот Предвестник как будто ничему не удивляется. Поэтому… — Ремиил кратко зыркнул назад на брата; в его усталых, полных боли и отчаяния глазах сверкнула крошечная искорка надежды. — Поэтому мы используем эту косу. Как ты ее назвал, кстати?.. — Сайфер, — выпалил Рагуил, не задумываясь. А, едва задумавшись, прикусил язык. Конечно, название оружия сейчас ничего не значило. Было не время и не место для их досужих разговоров… Но это, возможно, и была единственная ниточка, хрупкий мост, отделяющий архангела Ремиила от пучины горя. — «Коса»? Как оригинально, — хмыкнул архангел без намека на подлинное веселье. — А впрочем, может, заковыристое название ей и не нужно. Кузнец ничего не ответил, сверля спину брата растерянным и обеспокоенным взглядом, но неуклонно следуя за ним по обломкам лестницы, используя крылья там, где ширина пролета это позволяла. — Куда ты меня ведешь? — спросил Рагуил наконец, не сдержавшись. — В место дислокации гвардии?.. — Нет, — ответил архангел, покачав головой. — В катакомбы. — Что?! Зачем? — рявкнул кузнец, но прежде, чем он смог получить ответ, здание снабжения жалобно ухнуло и вздрогнуло так, что оба ангела кубарем покатились вниз с лестницы. — Демоны его побери… Среднему городу тоже скоро придет конец, — констатировал Ремиил, поднимаясь и помогая подняться брату. — Скорее, идем… — Ремиил, зачем мне в катакомбы? Отвечай! — вспылил ангел, чувствуя, как срывается на крик. — Ты должен выжить, любой ценой, — рыкнул архангел в ответ, его глаза сверкнули темным и упрямым блеском, когда он обернулся на брата. — Я возьму твою косу и попробую достать ублюдка, а ты… — С ума сошел?! Ты погибнешь! — воскликнул Рагуил, но заторопился дальше по лестнице, ощутив очередной подземный толчок, сотрясающий здание. — Скорее всего, — согласился Ремиил. — Но если не попробую, погибнем мы все. Гвардия проинструктирована атаковать вместе со мной, поэтому мы ударим сразу всем тем оружием, что ты создал. Надеюсь, это его прикончит… — А если нет?! — перебил кузнец, притормаживая у тяжелой кованой двери, ведущей в катакомбы под городом, и прижимая Сайфер ко груди так, что острый металл впился в тело сквозь плотный кузнечный фартук. — Если это не сработает… что тогда? — Тогда… найди в катакомбах Керувиэля и освободи его, — вздохнул Ремиил устало. — Он поможет выжившим сбежать. Надеюсь. — Что сделать?.. — выдохнул удивленно ангел. Ощущение было такое, словно его глаза сейчас выкатятся из орбит. Ремиил выждал мгновение, переводя дух. Архангел и сам выглядел потрепанным и смертельно уставшим; полы его тоги, струящейся из-под доспеха, обгорели, а на крыльях виднелась копоть и кровь. Выглядел он так, словно побывал в Аду… а точнее, как тот, чей дом обратился в филиал Инферно. Подумав об этом, Рагуил шумно вздохнул, а его сердце забилось о ребра с такой силой, словно собиралось проломить грудную клетку. — Шемуэль запер херувима-прародителя в тюрьме в катакомбах, — пояснил Ремиил севшим голосом. — Почему? — спросил Рагуил таким же угасшим тоном, как и у брата. — Потому, что Керувиэль не одобрил идею… идти против Матери богов, — тяжело вздохнул Архистратиг, отпирая дверь в подземную часть города. — Сказал, что независимо от смерти Всадников Матерь найдет способ покарать нас за неповиновение… Рагуил не нашелся, что ответить. Сама мысль об этом «способе», прямо сейчас сравнивающем его родной город с землей, вызвала мороз у него по коже. Не дожидаясь ответа брата, Ремиил положил ладонь на косу, которую кузнец сжимал в руках, словно утопающий — соломинку, и слабо улыбнулся, забирая ее себе. Окрашенные в зеленый кровавые агаты, казалось, заговорщически перемигивались, будто предвкушая, что же будет дальше. — Иди, Рагуил, — подбодрил архангел, подталкивая брата ко входу в подземелье. — Как можно скорее найди Керувиэля. Его тюрьма ближе к Нижнему городу. — А Пура?.. — выдавил ангел слабо. Голос плохо его слушался, равно как и все тело; ему казалось, что еще чуть-чуть, и он упадет без сил. — Эвакуировать удалось лишь крупицу детей и женщин, но, возможно, ты встретишь ее в катакомбах, — пробормотал Ремиил, но в его темных глазах не было веры в собственные слова. — Поторопись. Это может быть нашей последней надеждой. Керувиэль хотя бы сможет вывести вас из города. Рагуил прихватил брата за руку, когда тот уже собирался уходить, и неожиданно для самого себя стиснул его в крепких, отчаянных объятиях. Ремиил обнял его в ответ, похлопав по спине с усталым вздохом. — Выживи, — только и сказал ангел хриплым, севшим голосом. — Я постараюсь, — отвечал Архистратиг так же тихо. — А вот ты обязательно должен спастись. Твой талант не должен пропасть зря, брат. В течение долгого, мучительного мгновения Рагуил провожал фигуру старшего брата взглядом. Он отчетливо, до дрожи в крыльях чувствовал, что это их прощание, что больше они не увидятся. Но не хотел верить в это. Гнал эти мысли всеми оставшимися силами. Потому вместо отчаяния он заспешил по катакомбам вниз, то и дело припадая к вентиляции, чтобы посмотреть наружу. Он ждал с замиранием сердца атаки, которую его брат и гвардия собирались произвести на Предвестника Апокалипсиса, но еще больше он торопился найти херувима-прародителя. Хотя ангел и не мог себе ответить, чем именно поможет его освобождение теперь, когда надежды уже не осталось, и против такой силы, которой был Бедствие. Тюрьма нашлась прежде, чем грянули звуки битвы, которую он ожидал с ужасом и робкой надеждой. Большинство камер были пусты; но из одной, стоило ему приблизиться к темной сети клеток, донесся приглушенный шум. — Кто здесь?.. — каркнул херувим серым, простывшим голосом. Рагуил не стал медлить и тут же побежал на звук. — А, сын Рамиэля… пришел поглумиться надо мной в Судный час? — вздохнул Керувиэль, качая головой. — Нет, — резко бросил Рагуил, выхватывая из ножен Кор’дэнстиль. Клинок свистнул в воздухе, и крепкое лезвие с одного удара расправилось с навесным замком на клетке. Глаза херувима расширились, но он не спешил навстречу своему спасителю. — Пошли, скорей, — поторопил ангел, вытягивая престарелому херувиму руку, чтобы тот мог на него опереться. — Надо хоть кого-то успеть спасти, вывести выживших из города… — Нет, ошибаешься, — закачал головой Керувиэль. — Нет смысла спасать кого-то. — Из ума выжил, старик?! — гаркнул Рагуил, чувствуя, как все внутри него дрожит от гнева и ужаса. — Как это… — Всадник Апокалипсиса пришел по наши души. Он не остановится, пока его цели живы, — перебил херувим. Прихрамывая, он направился мимо ангела к выходу. — Предвестник, — поправил Рагуил механически. — Не важно, — отмахнулся Керувиэль, расправляя две пары крыльев, затекшие в заточении. — Надо дать ему то, что он хочет, и умолять о пощаде. — Что? — ангел неверяще вскинул брови, услышав это, и едва не выронил меч. — Пощады… пощады… мама… — эхом отозвался Кор’дэнстиль. Керувиэль будто не слушал; припадая на правую ногу, он поторопился к выходу из катакомб, помогая себе крыльями, где позволяла ширина коридора. — Да стой же ты, куда?! — рявкнул кузнец, торопясь следом. — Если хочешь кого-то спасти, следуй за мной и делай, как я, — просипел херувим, не оборачиваясь. — Никакого другого пути нет. Рагуил не успел даже толком обдумать слова херувима, как они покинули катакомбы и оказались на улицах города. Увиденное там заставило сердце ангела пропустить удар. Улицы были засыпаны обломками зданий, испещрены кратерами от упавших метеоритов и усеяны трупами. Гвардейцев, гражданских, женщин и мужчин, стариков и детей. Повсюду царила смерть. — Матерь помилуй, — выдохнул Керувиэль. — Не думал, что увижу такую картину снова на своем веку… Горло сдавило такой плотной удавкой спазма, что он едва мог дышать — а дышать из-за запаха крови и обожженной плоти хотелось только через рот. Он видел множество знакомых лиц среди обезображенных трупов — торговцев, у которых нередко брал провизию и сукно, портных, которые шили для армии, официанток из таверны, цирюльников, уличных музыкантов… Хотелось стереть себе память, ударить себя посильнее и наконец-то проснуться. И совсем, совсем не хотелось верить в то, что это все происходит на самом деле. Грохот артиллерийских залпов заставил ангелов вскинуть головы — это началась очередная атака. Предвестник Апокалипсиса сразу же приковал к себе их взгляд — зеленое пламя на полотнище черного неба, он приземлился на шпиле городских часов. Похоже, ни один снаряд артиллерии не нанес ему вреда, ну или попросту не попал в цель. Небеса ворчали, точно перед грозой — а может, то сбиралась еще одна волна метеоритного дождя. Рагуил хотел было что-то сказать, как заприметил движение в тени упавшего метеорита. Группка спасшихся, которые, по всей видимости, где-то прятались до сих пор, завидев херувима решила сделать перебежку, ища его защиты. — Керувиэль, смотри… — начал было ангел. Но его голос так и замер в горле, стоило увидеть среди ангелов знакомые, хоть и перепачканные сажей, белые локоны и глаза цвета астрального океана, затравленные и перепуганные, но такие родные и живые. Как вдруг воздух прорезал высокий, протяжный звук горна. Сигнал гвардии атаковать. — Стойте на месте! Вы погибнете! — воскликнул Керувиэль, увидев их, и закашлявшись в попытке перекричать грохот в небесах и трубы. — Пура, не двигайтесь! — крикнул Рагуил следом за херувимом, но его голос поглотил раскат грома. Первым в небеса взмыл Ремиил. Брат выглядел величественно, почти устрашающе с косой жнеца наперевес. Он летел прямиком на Предвестника — так быстро, как позволяли его мощные крылья. Глаза воина Апокалипсиса, привычно равнодушные, на мгновение расширились от удивления и шока. На то самое мгновение, на которое они все рассчитывали, он, кажется, потерял бдительность, даже собственное оружие опустил, глядя на него с сомнением в зеленых глазах. С каждой крыши окрест, точно серебряные пули, вспорхнули Архистратиги и гвардейцы с копиями Кор’дэнстиля в руках и бросились на Предвестника, беря его в кольцо. Рагуилу казалось, что он перестал дышать. И лишь тогда он ликующе вздохнул, когда послышался треск разрываемой плоти. Ремиил был стремителен и безжалостен, вгоняя лезвие Сайфера в тело Предвестника — а затем и лезвия мечей всех прочих атакующих пронзили его тело. — …Хорошая копия, — проговорил Бедствие, и в его бесстрастном голосе на мгновение прозвучали нотки одобрения. — Внешне очень похожа на оригинал. А затем была яркая, ослепительная вспышка — точно взрыв сверхновой. Нестерпимый жар, обволакивающий со всех сторон, рев пламени и истошные крики сородичей. И ощущение конца, такое пугающее, такое всепожирающее, и все же… дарящее странную легкость. Когда ангел вновь открыл глаза, первое, что он увидел, были его собственные обгоревшие ресницы. Затем херувим, стоящий перед ним в защитной позе. И после… тела гвардейцев, архангелов и тех, кто чудом спасся в прошлые атаки, лежащие на земле вповалку, обгорелые и изуродованные. И меж них — тела его возлюбленной и его единственного брата, которые должны были выжить во что бы то ни стало. Кузнец чувствовал, как его собственное тело отказывается подчиняться ему; орган за органом, конечность за конечностью. Он чувствовал, как они наливаются свинцом и кровью, как твердеют мышцы, как нервы натягиваются струной. Только крылья почему-то не чувствовал, словно их вырвали у него из спины. Он бы тотчас же бросился вперед и ввысь, если бы не херувим, что вовремя удержал его дрожащей, но твердой рукой. — Что ты такое?! — возопил Рагуил, глядя на чудовище налитыми кровью глазами, и горло его саднило от отчаянной, яростной силы этого крика. — У тебя что, нет души?! Предвестник бросил взгляд вниз — вновь холодный и безучастный взгляд. И даже удивительно, но он снизошел до того, чтобы ответить на его вопрос. — Все верно, — кивнул Бедствие. Он взмахнул косой, и она вновь развоплотилась, оставляя лишь шлейф тьмы вокруг его монструозной руки. — У меня нет души. Ангел чувствовал, как бремя осознания обрушивается на него — неподъемное, страшное, монолитное бремя. Оно опустилось ему на плечи могильным камнем всех тех, кто погиб сегодня — отца, брата, семьи и целого Эдема, раздавленного под пятой вестника рока. У Предвестника Апокалипсиса изначально не было души — а значит, их последняя надежда на вытягивающее душу оружие… оказалась тщетной. Теперь остались лишь пылающие руины. Руины его дома и его сердца. — Ненавижу, — выцедил ангел хрипло, чувствуя, как по лицу катятся жгучие слезы вины, ужаса и безысходности. — Ненавижу тебя, Предвестник Апокалипсиса. Надеюсь… надеюсь однажды и я… отниму у тебя все, что тебе дорого. В этот день… он и стал ангелом мести.