Глава I. Начало путешествия.

***

   В лесу, залитым полу- мраком и предрассветным туманом затихало ночное зверьё, а на их смену медленно, но верно, вылетали полусонные пичужки, что садились на ветки, чистили и приглаживали клювиками взъерошенные после ночного отдыха перья, вылезали из глубоких норок мелкие грызуны, умывая лапками маленькие усаты мордочки, пока есть время чтобы проснуться и не попасть в цепкие лапы хищников, выползали из рыхлой, богатой перегноем почвы насекомые. Проскальзывая   между веток, иногда задевая их кончиками маховых перьев, по лесу летел крупный ворон. Или ворона? Чёрт поймёшь кто, размером раза в полтора больше, да и расцветка непривычная - сам по себе чёрный, а от клюва и вдоль всего тела белый росчерк. Крылья и хвост небольшими кляксами переходят в белый, а на грудке белый ромбик. Блестящий чёрный глаз выхватил из общей картины ловкую маленькую фигурку в тёмно-зелёной накидке с капюшоном, покрытой тёмными пятнами, подозрительно напоминающими засохшую кровь. Птица сразу спикировала на плечо путнику, вцепляясь в него когтями и клюнув того в ухо, что-то тихо и радостно каркая, слегка похлопывая того чёрно-белыми крыльями, пока тот ласково постукивал пернатого по спине, успокоивая  разбушевавшуюся птицу и снимая с головы капюшон.  - Ну всё, всё, успокойся, я ведь смог улизнуть от них, и не зря больше месяца путал их ложными следами!- в этот момент он оскорблёно  вздохнул и схватил птицу обеими руками и вытягивая их перед собой обиженно надувая румяные щёчки и со смешинками в глазах спрашивая довольную собой развеселившуюся птицу- то есть, ты допускала мысль что меня могли удержать?! Как ты могла! - Он выпустил её, трагично пуская слезу и прижимая руки к груди - Ладно, пойдём уже, нам ещё нужно недели две топать через лес, пока не доберёмся до Солнечной Долины, а от туда и до Арнира крылом махнуть. - он тряхнул головой, из-за чего непослушные слегка кучерявые волосы упали прямо на миловидное личико шатена, прикрывая чёрные, отливающие синевой далёкого океана из сказок и затягивающие в свою глубину, словно глубочайший омут, полный маленьких ярко-голубых чертей. Жаль, что именно из-за этих прекрасных глазок и их обладателя погибло столько людей, да далеко не только людей. Монохромный снова опустился на плечо, осторожно теребя тонкую серебряную цепочку на шее юноши, получая за это по клюву и, недовольно клокоча, устроился на плече, пряча голову под крыло и погружаясь в царство Морфея.

***

   Проснулся шатен от того, что его несильно клюнули три раза в плечо, после один раз в ухо и ещё два снова в плечо, после чего он соизволил открыть глаза и увидеть взъерошенную птицу, в чьём крыле не хватало нескольких маховых перьев, а само крыло было частично покрыто кровью. Он тут же со всей осторожностью прижал птицу к груди и вскочил с земли, подхватывая плащ, привычно накидывая его на плечи и закрепляя. Он замер, настороженно прислушиваясь. Враг был слишком близко, иначе бы Лич не показался, да и добраться подстреленной бы не смог, следовательно, надо уходить. До Арнира ещё слишком много, так что не выйдет. В этот момент он резко пригнулся, после выдёргивая из дерева рядом с собой арбалетный болт и тут же ринулся прочь, петляя между деревьями. Не глядя, он запихнул стрелу во внутренний карман плаща, чуть замешкавшись, что едва не стоило ему жизни - он успел среагировать, так что стрела попала лишь в плечо а не в шею, а секунду спустя в дерево прилетело ещё две стрелы и арбалетный болт. О-оу. Они влипли . И куда сильней чем хотелось бы. Он отскочил, смутно слыша шаги и перекрикивается уже не таящихся преследователей, кидаясь со всех ног в самую гущу деревьев, где до него будет сложнее попасть. Дыхание с хрипом вырывается из грудной клетки, от плеча по всему телу расходились волны пульсирующей боли, а крики преследователей, что становились все ближе, отнюдь не успокаивали. Он судорожно закашлялся, понимая, что вырядил они смогут убежать или как минимум избежать тяжёлых ранений- их всего двое, они ранены и ослаблены, а их трое, ещё и псина в придачу, они не так сильно устали в отличии от него и здоровы. Он бежал. Бежал. Бежал. Стоп. Голоса? Они отдалились? Он замер, прислушиваясь - да, они точно стали тише. И теперь в них звучит… страх? Почему? Ладно, сейчас это не так уж и важно, сейчас главное - добраться живыми до Солнечной Долины живыми - он обеспокоено взглянул на обмякшее тельце, которое он прижимал к груди - клюв приоткрыт, из него тяжело вырываются хрипы, из раны на груди, видимо из-за прошедшей вскользь стрелы, снова начала сочиться кровь - ну, или то чёрное нечто, её заменяющее. Успокаивающе погладив пернатого по спине и не получив никакого отклика, он сорвался с места, устремляясь из леса по узкой звериной тропинке, едва заметной в едва пробивающихся сквозь плотный полог переплетённых ветвей солнечных лучах.

***

   - О Арнир! Почему так больно то, несильно же задел, разве нет?! - Он судорожно вздохнул, сильнее затягивая повязку на ноге и резко выдыхая от пронзившей её боли. Он сидел на небольшой полянке, в попытках нормально промыть и перевязать раны. Почему же раны, если ему только плечо прострелили? Так вот, этот черноглазый недоумок умудрился подраться с белкой, провалился в овраг и едва не утопился в речке, в которой воды то по колено, а это только за один день и половину ночи! Сейчас он наконец спокойно уселся, сначала промывая мелкие царапины, с осторожностью нанося на них тонкий слой мази. Первым делом, правда, он принялся за раненную птицу, промывая рану на груди и счищая кровь с перьев вокруг неё, после с осторожностью зашивая её тонкой костяной иглой и чем-то на подобии ниток, только из тонких сухожилий - со временем они просто рассосутся в теле и от них не останется и следа. На крыле же пришлось с осторожностью обрезать облазанную часть перьев, зато рано оказалась не такой серьезной как на груди, так что он со спокойной душой наложил на крыло повязку с мазью и принимаясь за свою ногу, хваля всех богов, что это лишь небольшое растяжение и неглубокая рана с застрявшими в ней осколками щебня, которые пришлось осторожно вынимать той же иголкой, молясь всем богам и духам которых он только знал и не знал, дабы раны не начали подгнивать, ведь у него не было с собой вина или чеснока, что бы обработать иглу перед использованием, тем более, что попавшая в плечо стрела порвала мышцы и связки, так что ему пришлось в течении двух с лишним часов со всей осторожностью соединять все связки, мышцы, дабы не повредить их ещё сильнее, ведь при неправильном соединении можно и вовсе остаться без руки - после он трясущейся рукой пытался наложить мазь и повязку, что кое как, хоть и криво да косо, смог сделать, жертвуя на это последнии силы, опускаясь на траву, местами заляпанную их кровью, где в некотором отдалении валялись несколько баночек с различными мазями и отварами, различные сумки и мешочки, из которых выглядывали маленькие метательные ножи, выточенные из чьих-то костей, какие-то травы и уже знакомая иголка, пока сам он свернулся вокруг раненой птицы, ласкова почёсывая её головку и осторожно дуя в закрытые глазки.    - Ну что, пташка, отлёживаешься? Правильно, я тоже буду, только-зевок-, полежу тут немного, хорошо?..- он снова зевнул, постепенно закрывая слезящиеся глаза, засыпая, пока рука какое-то время продолжала гладить птицу, всё медленнее и медленнее, пока рука не замерла, соскальзывая на траву и замирая окончательно, замирая на траве  уставшим клубочком с едва заметно вздымающейся и опадающей грудной клеткой от вырывающегося изо рта тихого, с присвистыванием дыхания.

***

   Сырость. Первое что он почувствовал, когда проснулся - это сырость, и то, что он насквозь промок и трясётся от холода, пронизывающего тело тонкими иглами, а по телу с силой бьёт ливень. Птица прижималась к его животу, в попытках защититься от дождя и пронизывающего ветра. - О Время, ещё только захворать не хватало - его взгляд метнулся в затянутое пеленой облаков ночное небо, проглядывающее сквозь чернеющие на его фоне ветви деревьев, которые шелестели листьями на ветру. Поднявшись с земли, он с болезненным стоном выпрямил хрустнувшую спину, затёкшую от долгого нахождения на промёрзшей земле. Наклонившись, он со всей осторожностью поднял птицу с земли, бегло осмотрев повязку - на повязке были небольшие пятна просочившейся кр0вu?ну или того что её заменяло, видимо РАНа открывалась, но не особо сильно, так что переживать не о чем. Ласково погладив мокрые и холодные перья, он прижал пернатого к груди, бегло оглядевшись и начиная собирать с земли рассыпавшиеся из мешочков предметы - немного нитей, обрывки тканей, обломки рогов и клыков каких-то тварей, немного сушёных ягод и трав, пара метательных ножей и немного всякой другой мелочевки, после чего по привычной схеме он закрепил все мешочки на бёдрах и внутренней стороне плаща, после чего полностью выпрямился и отряхнул плотную, запятнанную кровью и отсыревшую от дождя ткань плаща, к коТорой прилипли лисья, трава и и местами грязь и мелкие веточки. Оглянувшись на плотную стену леса в последний раз, он натянул на голову капюшон и двинулся вперёд через редеющие деревья, негромко обругивая и посылая в самые отдалённые закоулки коряги и овраги с небольшими канавками, почти неразличимые в темноте. Почувствовав, как в его руках зашевелилось только начавшее отогреваться тельце, он остановился, поднимая птицу к своему лицу и ласково дунув ей в клювик, на что получил довольное хриплое ‘кра~а’, после чего устроил птицу на плече, прямо в капюшоне, где та устроилась вплотную к шее, касаясь её все ещё сырым и холодным крылом, устремляя взгляд своих глазок вперёд, где виднелся просвет между деревьями.

***

   Небо уже светлело, когда его ноги, обутые в высоки ботинки коснулись, высокой, насыщенно зелёной травы, с которой скатывались капли росы. Он откинул капюшон, устремив свой взгляд вперёд. На горизонте вспыхнуло восходящее солнце, мгновенно осветившее всю долину, чьё травяное полотно шло серебристыми волнами от лёгкого ветерка и белоснежный туман, застилавший все её низины, в попытках залезть на верхушки холмов и добраться до многовекового дерева, что раскинуло свои ветви над центральным холмом, устремляя свои многочисленные ветви на встречу солнцу. Беглец сделал ещё один шаг вперёд, купаясь в солнечных лучах, пока с его клетчатым шарфом играл ветер.    - Ну, вот мы и добрались до Солнечной Долины.