Вернутся к фанфику
Часть 1. Глава 1 — Потеря
12 июня 2025, 23:46Дом семьи Фогель, Германия, конец
октября 1974 года.
— Фиат! Домовой эльф в потрепанной мантии, на которой виднелась стёртая временем буква «Ф» низко поклонился девушке. — Бабушка уже дома? — Нет, хозяйка. Госпожа до сих пор не вернулась из Англии. Латгард нахмурилась. Дитрича должна была вернуться ещё пару часов назад. Конечно, она могла задержаться у сестры, но Латгард слишком хорошо знала эту женщину и была осведомлена о её пунктуальности, которую она вбивала и во внучку. Бросив короткий взгляд на окно, единственное в доме, которое Дитрича почему-то не прикрывала шторами, да и никому другому не разрешала, Латгард почувствовала, как внутри неё начинает подниматься беспокойство. Небо заволокли тучи и где-то вдали уже раздавались слабые раскаты грома. Явно надвигалась буря. И что-то подсказывало Латгард, что надвигалась она не только в природе, но и в доме Фогелей. — Фиат… Голос Латгард уже не был наполнен той же уверенностью, которая звучала во время первого вызова эльфа. — Да, хозяйка? — Латгард слегка вздрогнула. Она оторвала взгляд от окна и заметила, что Фиат никуда не исчезал во время её раздумий и видел, как на её лице пролегла тень беспокойства за бабушку. Латград скривилась от этой мысли. — Госпожа Дитрича не сообщала, что может задержаться? — тревога стала ещё более ощутимой, такой, что её можно было разрезать на части. Фиат помотал головой и Латгард сжала челюсть. — А ты не мог раньше сообщить мне о том, что бабушка до сих пор не явилась? — У вас…у вас были занятия… — Ты думаешь, занятие с учителем не могло бы подождать? Отвечай на мой вопрос! Дело первой срочности, если с ней что-то произошло, я тебя выпорю! Большие глаза существа, кажется, стали ещё больше после слов про порку и Фиат тяжело сглотнул. — М-мог, хозяйка…м-могло, хозяйка… Но Латгард его уже не слышала. За окном ударила сильная молния, которая заставила её пошатнуться и посмотреть в темноту оконной рамы, а эльфа испуганно пискнуть и закрыть большие уши маленькими ладошками. — Не издавай никаких звуков, ты действуешь мне на нервы! В комнате повисла тишина. Навязчивые мысли начали заполонять голову Латгард и она помассировала виски, после чего, внезапно, на неё нахлынуло. Она повернулась к эльфу, которого от её ледяного взгляда затрясся пуще прежнего. — Ты был в доме её сестры, скажи на милость? — Госпожа запретила… — И ты послушался? За окном наступает гроза, а ты ничего не сделал, чтобы вернуть госпожу домой! Ты хоть дедушке сообщил? Фиат сделал несколько шагов назад, когда последний вопрос вырвался из уст Латгард. Увидев реакцию маленького существа на свои беспокойные придирки, она издала низкий рык и запустила пальцы в волосы, глаза обводя комнату и ища палочку, которую положила куда-то в спешке. На что она вообще надеялась, разговаривая с этим маленьким, ни на что не способным глупцом! Надо было самой сразу же отправляться в Англию, к бабушкиной сестре, а не водить пустую болтовню с эльфом, только время зря потеряла. Но она ведь не виновата, что удивление и нарастающая паника поразили её до ведения бесед с Фиатом! Быстро отыскав взглядом палочку, она прошептала: — Акцио палочка. Когда та впорхнула в руку хозяйки, ложась туда, как налитая, Латгард повернулась к Фиату. — Принеси мне пальто и шкатулку из моей спальни. — Г-госпожа… — Быстро. Фиат исчез с хлопком, а через некоторое время вернулся с красивой бархатной шкатулкой, обшитой изумрудами и с кашемировым бордовым пальто Латгард. Она выхватила из лап эльфа шкатулку и достала оттуда два мешочка. Вытащила оттуда галлелны и кинула в карманы пальто. — Ещё принеси нож. Да пошевеливайся. Фиат быстро исчез и также быстро появился, после чего протянул ей холодное оружие. Взгляд зелёных глаз Латгард на мгновение потеплел, после чего вновь принял свой привычный хмурый вид. Латгард взяла из лап эльфа нож и покрутила его, чувствуя, как он отдаёт знакомой магией. Элегантный и лаконичный, сочетающий в себе минимализм и функциональность, он был настолько лёгким, что почти не ощущался в руке. Клинок состоял из титана с сатиновой обработкой, а рукоять была сделана из углеродного волокна с инкрустацией из мелких изумрудов, расположенных в виде едва заметной змеи, на короне которой была выгравирована буква «Ф». — Передай дедушке, что я ушла по делам. — Х-хозяйка, п…пожалуйста, господин Фогель будет очень рассержен, если узнает, что вы отправились в Лондон без его разрешения или без разрешения госпожи Авиелы… Латгард почувствовала, как на последнем имени её губы растягиваются в мерзкую ухмылку, от которой Фиат отшатнулся. Который раз за сегодня? — Господин Фогель будет очень рассержен, если узнает, что ты никому не сообщил о том, что его супруга ещё не вернулась от своей сестры, а что касается госпожи, а что касается госпожи Авиелы… — Латград кинула предупреждающий взгляд на эльфа.— Дай ей спокойно повыть о своем супруге-мертвеце. Можешь даже подсыпать ей в чай яд, чтобы они уже поскорее воссоединились, я разрешаю. А потом, совершенно не думая о безопасности, подошла к камину и, зачерпнув горсть летучего пороха, бросила его внутрь, произнося вслух: — Бёрк-Холл. Фиат сжался в комок, не в силах наблюдать за тем, как Латгард исчезает в зелёном пламени камина. Перемещение по каминной сети сейчас было немалым риском, министр магии Германии приказал блокировать камины всех чистокровных семей из-за элементарной конспирации, боясь, что угроза, пришедшая в Англию, дойдет и до Германии, став по масштабам такой же, какая была при правление дедушки Латгард тридцать два года назад. Но разве волновало это мисс Фогель? Нисколько. Единственное, что она сейчас ставила в приоритет — вернуть домой бабушку и успокоить кошек, начавших скребсти на душе. Так что эльфу оставалось только ждать возвращения неуравновешенной хозяйки и готовиться к гневу пожилого господина.Бёрк-Холл, Англия
Латгард вывалилась из камина, ударившись ногой об решётку. Почему эта семейка не может сделать камин более безопасным! Сюда всё же люди перемещаются! Зашипев от боли, она вышла из ограждения и смахнула с себя летучий порошок, попавший на пальто. Латгард оказалась в гостиной семьи Бёрк. Сестра Дитричи, Лиэртания, была Леди Бёрк и по совместительству двоюродной бабушкой Латгард. Латгард скользнула по большой комнате придирчивым взглядом, осматривая её на наличие людей. На наличие Дитричи. Но кроме такого знакомого интерьера и мебели в комнате не было никого. Латгард скривилась. Гостиная в доме Бёрков парадоксальным образом сочетала в себе тьму и свет, создавая атмосферу, скорее загадочную, чем зловещую. Сразу захотелось оказаться в уютной гостиной Фогелей и сбежать из этого мрака. Хотя, стоит сказать, он был здесь не удушающим, а обволакивающим, оттеняющим редкие проблески света, делая их еще более ценными. И лучше от этого, к сожалению, не становилось. Латгард с детства не любила такие тёмные помещения, особенно после жизни в доме, наполненном светлыми оттенками. Стены, обитые тёмным бархатом, поглощали большую часть света, но не полностью. Ткань казалась почти чёрной в самых глубоких складках и при ближайшем рассмотрении раскрывала сложные переплетения нитей и едва заметные отблески, словно мерцание далёких звезд в ночном небе. Окна были занавешены тяжёлыми, но полупрозрачными шторами из тончайшего шелка цвета старого серебра. Дневной свет, проникая сквозь них, рассеивался, смягчался и превращался в нежный, призрачный туман, окутывающий комнату. Этот свет не ослеплял, а скорее деликатно подсвечивал предметы, позволяя им проявиться во всей своей текстуре и объеме. В центре комнаты стоял массивный стол из полированного черного дерева. Его гладкая поверхность, казалось, поглощала свет, но в то же время отражала слабые блики от камина, создавая эффект мерцающего озера. На столе лежали старинные книги в кожаных переплётах, но не пыльные фолианты, а ухоженные тома, украшенные золотым тиснением. Рядом с книгами стояли чернильницы из чёрного оникса и перья с блестящими серебряными наконечниками, готовые к использованию. Вокруг стола располагались стулья с высокими спинками, обитые тем же бархатом, что и стены. На одном из стульев небрежно брошен плащ из чёрного шелка, подбитый серебряной нитью. Взгляд Латгард упал на него и она за несколько шагов пересекла комнату, хватая его и беря в руки, начаная рассматривать. Потом голову прострелила мысль, что бабушка не могла уйти в таком лёгком плаще. Даже если она передвигалась через камин или просто перенеслась порт-ключом с порога одного дома на другой, Дитрича должна была надеть что-то теплее такой лёгкой накидки. Всё же на улице была середина осени и было очень холодно, да ещё и каждодневные ливни…А ещё Дитрича имела вкус в одежде и на такое бы даже не взглянула. Латгард отбросила от себя плащ. Нужно было найти бабушку, где-то здесь, кажется, была дверь… Найти небольшую дверь из малой гостиной, куда обычно заявляются все гости, чтобы потом пройти в главную часть дома, было не сложно. А вот выйти из комнаты в темноту коридора было довольно проблематично. Латгард с детства боялась темноты и всегда передвигалась по освещённым частям дома, хотя, чего врать, тёмных мест в доме Фогелей почти не было. И всё из-за неё, она была любимой внучкой, любая её прихоть осуществлялась по щелчку пальцев. На стенах же Бёрк-мэнора не было даже элементарных свечек и коридор был похож на пожирающую всё темную дыру, которой в детстве её пугала Авиела, ещё не поехавшая головой. — Люмос. Небольшой огонёк, появившийся на палочке, конечно не очень успокоил Латгард, но всё же предал немного смелости. Да, выглядело это глупо. Ей было почти семнадцать, а она боялась темноты так, словно была маленькой девочкой. Но при иных обстоятельствах она бы вообще не сдвинулась с места, мало ли, что обитает в глубине дома древней чистокровной семьи, так что спасибо и на этом. Почему-то резко захотелось достать из кармана пальто нож и вместить его в другую руку. На всякий случай. Пока Латгард шла по тёмному коридору, вздрагивая от каждого шороха и скрипа половицы, на неё начало накатывать не очень хорошее предчувствие. Возможно всё же следовало сказать родственникам о том, что бабушки долго нет. Дедушке, как пример, чтобы уж точно не идти сюда одной. Но она настолько была зла на молчание Фиата и на его глупость, что на эмоциях сама отправилась в Англию, в которой сейчас и правда было не спокойно. Теперь глупой казалась она, а не домовой эльф, пытающийся предупредить её о возможных опасностях нахождения в дождливой Британии. Бабушка тоже запрещала ей появляться в Лондоне одной и наверняка, когда они сейчас пересекутся, ей устроят небольшую, но всё же взбучку за то, что появилась тут в одиночку, не сумев совладеть с эмоциями при мысли о худшем. Но не виновата же она, что начала беспокоиться после долгого отсутствия близкого человека! Мало ли, сколько времени пришлось бы ждать решения семьи касательно дальнейших действий или вообще ждать дедушку с министерства? Неужели она не справится с этим сама? Она всё-таки не воевать отправилась, а к сестре бабушки, пусть и в неспокойную Англию, где сейчас орудуют странные личности. За что они там выступают? О том, что она может просто накручивать себя, Латгард даже не подумала. И с другой стороны: с бабушкой наверняка всё хорошо, а Латгард просто вновь опрометчиво поступила. Правда вся эта давящая на сознание темнота и факт того, что когда она появилась из камина, домовой эльф Бёрков, по привычке встречающий всех посетителей, ей даже не попался на глаза, очень обезнадёживал положительные мысли. Стоп. А почему Голдан и впрямь её не встретил? Фогель вздрогнула, когда почувствовала, что в мраке коридора, где-то позади неё, раздаются чьи-то шаги и вопрос про эльфа испарился на неопределённое время. Что за…там априори не могло быть человека, она бы его заметила! Возможно явился кто-то ещё? А возможно…возможно кто-то прятался в темноте и всё это время следил за ней. Она вполне могла не заметить слежки. При таком-то мыслительном потоке. Забыв о страхе темноты, Латгард ускорила шаг и вскоре преодолела ставшим ненавистным, коридор, и увидела такой долгожданный свет. Впереди были большие дубовые двери, освещённые факелами, что держались за счёт креплений на стенах. Шагов позади она уже не слышала, так что Латгард удивительно легко спихнула это на своё хорошее воображение, которое подкинуло ей преследователя в тёмном коридоре, желая доконать. Ну, конечно, понастроят эти англичане себе домов, а другим мучаться, пытаясь элементарно разобраться в пространстве. Этот коридор был не то, что длинным, так ещё и создавал ощущение, будто она гуляла по каким-то катакомбам. И всё из-за полного отсутствия освещения! Да даже двери перед ней, на которые она понадеялась, когда увидела свечение, при близком рассмотрении, выглядели до чёртиков жутко. Как только бабушка может здесь спокойно передвигаться. А эльфы? Они что-то видят в этой темноте? Вопрос про Голдана неумолимо всплыл в голове. Латгард несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, отгоняя его, чтобы не нервировать себя ещё больше, а потом решила, что сейчас откроет эти двери и спросит интересующее её у хозяйки или у кого-то из жителей этого дома, ведь дверь должна была вести в центральную часть дома, если она, конечно, не попала в другое измерение. В доме Бёрков может быть что угодно. Собравшись с мыслями, Латгард вложила палочку в руку, где лежал нож и подняла другую, чтобы постучать в дверь, но застыла на месте, когда услышала за ней такой знакомый голос, наполненный не то мольбой, не то командованием. А потом… потом за ним последовал душераздирающий женский крик: — Нет, нет! Не трогайте её, не смейте трогать! Да вы хоть знаете, сколько ей лет, чтобы так нагло требовать артефакты и чтобы так нагло поднимать палочки! Латгард застыла на месте, когда услышала голос Дитричи. Кажется…кажется Фогель перестала дышать. По ощущениям всё было так, словно Латгард стояла за проклятой дубовой дверью несколько часов. Время текло слишком медленно и каждый крик отчётливо врезался ей в голову. Стояла там, так глупо, словно была иждивенкой и не могла ничего сделать. Тело словно окаменело от страха. Каждый крик бабушки и её сестры разрывал тишину ночи, проникая в сознание Латгард острым лезвием. Было такое чувство, будто она легла в гроб и каждое лишнее движение, каждый лишний шорох, каждый лишний крик — всё это ощущалось вбиванием гвоздей в его крышку. Внутри Латгард бушевала смесь эмоций — страх, гнев, безысходность, но они были переплетены с ещё более глубокими чувствами: чувством вины и беспомощности. Она знала, что должна действовать. В её голове возникали образы — как она бросается в комнату, чтобы защитить своих близких, как она сражается с людьми, которые заставляли её близких страдать. Но каждый раз, когда она пыталась сделать шаг вперёд, её тело словно отказывалось подчиняться. Страх парализовал её, как будто невидимые цепи сковывали ноги. Латгард ощущала, как холодные пальцы тревоги сжимают горло, затрудняя дыхание. Она ведь даже не знала, кто эти люди, на что они способны и насколько сильны. Мысли о том, что она могла бы сделать, если бы только смогла преодолеть этот внутренний барьер, терзали её. «Почему я не могу просто пойти и помочь?» — спрашивала она себя. Внутренний диалог становился всё более критичным: «Ты ведёшь себя, как последняя трусиха, ты не заслуживаешь их любви, если даже не можешь их защитить! Они умирают по твоей вине!» Эти слова эхом звучали в её голове, полностью подрывая её уверенность. Дитрича и её сестра мучились, а она не могла ничего сделать, абсолютно ничего, ведь если бы она зашла туда, то сразу бы слегла. Людей, пришедших в этот дом, было явно больше пяти, она слышала их голоса: все они сражались против бабушки и её сестры. Латгард улавливала голос Дитричи, выкрикивающий различные заклинания. Сотня вопросов роилась в голове на равне с тревогой. Как Дитрича, пожилая женщина, могла сражаться против группы, большей по численности в несколько раз? Даже не против одного волшебника? Кто это вообще такие и для чего заявились в дом чистокровной семьи? Где все остальные члены рода Бёрк? Что-то Латгард подсказывало, что они тоже были за этими дверьми. Вот только уже не живые. «Дитрича даже в возрасте семидесяти шести лет может сражаться против нескольких волшебников за раз, а тебе трудно открыть дверь! Самовлюблённая девчонка, она же там одна пытается выжить, голоса Леди Бёрк даже не слышно, сделай что-то!» С каждым криком её бабушки и всплеском заклятий сердце Латгард сжималось всё сильнее. Она чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но гордость и стыд не позволяли ей плакать. Она не могла позволить себе слабость в этот момент, но именно эта борьба между желанием быть сильной и ощущением полной беспомощности разрывала её изнутри. Она вспомнила моменты из детства, когда бабушка рассказывала ей истории о смелых героях, которые сражались со злом. «Я хочу быть такой же», — думала она. Но сейчас, когда перед ней разыгрывалась настоящая трагедия, все эти истории казались ей далекими и неуместными. Как же она могла стать героем, когда сама не могла даже одного шага сделать? Внутри неё росло чувство безнадежности. Она знала, что время уходит, что каждую секунду её близкие подвергаются опасности. Но вместо того чтобы действовать, она оставалась на месте, как будто прикованная к земле страхом перед неизвестным. Это осознание добавляло ещё больше тяжести к её сердцу — она не только боялась за своих близких, но и ненавидела себя за свою слабость. Латгард почувствовала, как её разум начинает запутываться в бесконечных циклах сомнений и страха. «Что если я сделаю что-то неправильно? Что если я только усугублю ситуацию?» Эти мысли продолжали кружить в её голове, создавая замкнутый круг безысходности. И в этот момент она поняла: страх — это не только отсутствие смелости; это также неизбежное следствие любви и привязанности. Она боялась потерять ту, кого любила больше всего на свете, и это чувство парализовало её. Латгард осознала, что её страх был не просто страхом перед опасностью; это был страх перед утратой, который поглощал всё вокруг. Но что она могла сделать? Она словно приросла к месту… В конце концов, она сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться. Возможно, именно сейчас ей нужно было найти в себе ту силу, о которой говорила бабушка. Она знала, что должна попробовать — даже если это и будет трудно. Но внутренние демоны продолжали бороться с ней, оставляя лишь ощущение пустоты и отчаяния. Но, к сожалению, Латгард слишком долго думала. Крики, разрывающие тишину ночи, постепенно стихли, словно утихал бурный ветер. Латгард затаила дыхание, прислушиваясь к окружающей тишине. Казалось, её затрясло ещё больше. В её сердце всё ещё стучало волнение, но теперь оно смешивалось с чем-то иным — странным чувством облегчения. Она не могла поверить, что всё это закончилось. Но чувство облегчения и последующая за ним мысль, что это всё сон, так же быстро исчезла, как и появилась, когда она пару раз моргнула, открыла глаза, а дубовая дверь никуда не исчезла. И вдруг, в этом молчании, она уловила звук, который был совершенно неуместным: смех. Он раздавался из-за двери, лёгкий и беззаботный, как будто ничего страшного не произошло. Этот смех был таким искренним, что её всю затрясло и внутри начал подниматься неконтролируемый гнев. Нет, всё, хватит быть мямлей! Латгард чувствовала, как её распирает: она крепче сжала кинжал, вытянула руку с палочкой вперёд и уже была готова открыть дверь, когда та внезапно сама отворилась перед ней с тихим скрипом, заставляя замереть в ожидании. На мгновение она увидела силуэты людей, но их лица были неузнаваемы в полумраке. До поры до времени. Латгард как по команде метнулась в сторону, в небольшой выступ в стене. Возможно, это был угол, она не успела точно определить. Главное, что это место вполне могло скрыть её и дать хороший обзор на происходящее. Хорошо, что её никто не заметил. Место она заприметила, когда только подошла к дверям. Люди слегка вышли на свет и Латгард смогла заприметить на них чёрные неприметные плащи. После её взгляд упал на верхнюю часть их тел и она застыла. Лица скрывали страшные маски, выполненные в виде черепов. Из них выползали змеи, создавая знак бесконечности. Они стояли так близко, но в то же время так далеко — словно тени из её детских страхов. Над ними начала сгущаться темнота и она даже не смогла разглядеть их точное количество, когда её вдруг захватила паника перед неизвестным. Эти люди только что…только что… Но вдруг из темноты раздался резкий звук, и её схватили за плечо. Латгард взвизгнула, её инстинкты сработали мгновенно. Она вырвалась из хватки, ударила ногой человека, что встал прямо перед ней и краем уха услышала неразборчивые тихие проклятия, которые, впрочем, её мало волновали. Даже не раздумывая, Латгард обнажила кинжал, который сжимала в руке. В воздухе повисло напряжение — её противник, темный силуэт, замер на мгновение, а затем бросился на неё. Латгард попыталась сосредоточиться, но её попытки успокоиться были тщетны, ведь противник выскочил слишком быстро. Она начала вспоминать все защитные заклинания, которым учил её отец и дедушка и к своему ужасу поняла, что её знания не то, что в боевой, да и в оборонительной магии тоже были значительно скудны. Никто не мог предугадать, что ей так рано придется столкнуться с врагом. Да и она не собиралась ни с кем вступать в бой в таком раннем возрасте, поэтому ничего и не учила почти! Но одно заклинание она помнила прекрасно. Пальцы Латгард начали двигаться в сложных жестах, и она произнесла заклинание. В воздухе вспыхнуло синее свечение, и перед ней возникла защитная сфера. Но противник сфера оказалась слишком слабой и противник этим воспользовался. Он также произнес заклинание, до этого Латгард не известное и яркие искры разлетелись, сталкиваясь с её магией. Сражение заклинаний разгорелось с новой силой, пока не взорвалось в воздухе, создавая оглушительный шум. Каждое новое заклинание человека напротив отдавало эхом в её голове. Она пыталась выставлять простые щиты и не очень, но вскоре она почувствовала, как силы покидают её. В один момент противник сделал мощный рывок, на который Латгард не успела отреагировать и ощутила удар в грудь — её отбросило к стене с такой силой, что она не успела даже закричать. Боль пронзила тело, когда голова ударилась о жёсткую поверхность. В этот момент мир вокруг неё затих. В ушах звенело, и всё расплылось в тумане. Она попыталась поднять взгляд, чтобы оценить ситуацию, но перед глазами всё расплывалось. И тогда она увидела их — силуэты, которые начали приближаться к ней. Их очертания были размытыми, но одно было ясно: они были полны намерений добить её. И вот именно тогда её взгляд упал на дверь. Она напрягалась и попыталась подняться на ноги, чтобы рассмотреть представшую картину. Чтобы увидеть самое страшное, что она уже себе вообразить. Чтобы увидеть бабушку. Но сил хватило только на то, чтобы поднять голову и сфокусировать последние крохи расплывчатого зрения на гостиной. Уж лучше бы она этого не делала. В глазах Латгард промелькнул кромешный ужас, когда её взгляд упал на пол. Он был полностью залит красным. Кровь. В ту же секунду осознание накрыло её волной и она почувствовала, как по щекам начало что-то стекать, а глаза сильно зажгло. Силуэты, тем временем, продолжали приближаться, а мир вокруг неё начал погружаться в темноту. Латгард почувствовала, как силы покидают её, и она медленно начала терять сознание, но всё не могла оторвать взгляда от комнаты. Бабушка… Последнее, что она увидела перед тем, как уйти в бескрайнее бытие — это те красные лужи на полу и страшные маски приблизившихся людей. Это конец. Бабушка, прости её за всё. Прости.Начало ноября 1974 года, Англия.
Латгард медленно начала приходить в себя, как будто она вылезала из долгого и темного сна. Её тело ощущалось тяжёлым, словно она провела в бессознательном состоянии целую вечность. Она открыла глаза и сразу же зажмурилась от яркого света, пробивающегося сквозь пыльные окна. Постепенно её зрение прояснилось, и она увидела серые стены, покрытые плесенью и трещинами, которые словно шептали о дряхлости этого места. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками капающей воды, которые казались ей зловещими. Латгард попыталась поднять руку, но резкая боль пронзила её запястье, заставив её задрожать от страха и недоумения. Она с трудом сглотнула, ощущая во рту вкус металла и пыли. Постепенно ей удалось сесть, прислонившись спиной к холодной стене. В голове царил хаос — обрывки воспоминаний, неясные образы и чувства, которые она не могла связать между собой. Непонятые лица, резкие голоса, глухие удары… Но что именно произошло? Кто она? Вопросы кружили в её сознании, как стая испуганных птиц. Латгард оглядела комнату: она была небольшой и неуютной, с одним окном, за которым виднелись лишь серые облака. Пол был деревянный, но покрытым слоем пыли и грязи. Боль пробила виски и Латгард скривилась, тихо застонав. На стенах висели старые картины, их изображение было смазано временем, и они казались ей знакомыми, но она не могла вспомнить ни одного лица. Вдруг она заметила на полу рядом с собой обрывок ткани — это был кусок её платья, изрезанный и запачканный чем-то тёмным. Что…что произошло… Стараясь подавить нарастающий страх, Латгард глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на своих чувствах. Она ощутила на себе холодный взгляд времени, словно сама комната была свидетелем её утраты. Её руки были изрезаны и в ссадинах — следы явной недавней борьбы. Но что это было? Почему она оказалась здесь? Вдруг дверь скрипнула, и в комнату вошла женщина. Латгард вскинула на неё голову, совсем забывая о боли в висках и попыталась придвинуться ближе к стене, не понимая, чего ожидать. В тот момент она выглядела словно побитый испуганный котёнок. Лицо женщины было озабоченным, а глаза полны сострадания и тревоги. Латгард не могла понять, кто она, но в её взгляде была искренность и это её чуть-чуть успокоило. — Я не причиню тебя вреда. Ты в безопасности, — произнесла женщина мягким голосом. — Меня зовут Эмили. Я нашла тебя на улице, побитую и изрезанную. Сейчас всё хорошо, я даю тебе слово. Латгард почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Женщина продолжала говорить, но слова сливались в одно целое, не оставляя следа в её памяти. Она пыталась сосредоточиться на её лице, но всё ещё ощущала себя потерянной. Как всё может быть хорошо, если у неё изрезано всё тело? — Ты не должна волноваться, — продолжала Эмили, наклоняясь ближе. — Я помогу тебе. Давай сначала обработаем твои раны. Эмили начала искать перевязочные материалы в старом ящике у стены, а Латгард смотрела на неё с недоумением и страхом. Ей нужно было понять, что произошло и кто она на самом деле. Но пока она могла лишь наблюдать за женщиной, которая проявляла заботу к ней, несмотря на её собственное состояние. В голове не было ничего. С каждой минутой Латгард чувствовала себя всё более уставшей. Её тело требовало отдыха, но разум упорно пытался разобраться в произошедшем. Она пыталась вспомнить своё имя, но ничего не приходило на ум. Это было как пытаться поймать ветер — всё ускользало от неё. — Как меня зовут? — наконец спросила интересующий её вопрос Латгард, голос дрожал от волнения. — Ты…ты не помнишь? — Эмили выглядела обеспокоенной. Она оторвалась от поисков и посмотрела на Латгард. — Я не знаю, как тебя зовут. Неужели…неужели ты потеряла память? Латгард как-то отстраненно кивнула, хотя внутри всё ещё бушевал шторм эмоций. Какая же она глупая…откуда Эмили знать, как её зовут… Захотелось исчезнуть. Вскоре Эмили отошла от стены и вернулась с бинтами и какой-то жидкостью. Почему…почему она не могла взять в руку палочку и просто наколдовать заклинание исцеления? Голову пробила ещё одна мысль: а была ли она волшебницей вообще? Вдруг её нашла магла? Латгард не могла дать точного объяснения своим мыслям. Как такое может быть, что она не помнит своего имени, но помнит, что она волшебница? Как будто сознание специально стёрло любые намеки на её прошлую жизнь, какой бы та не была. Пока она размышляла, Эмили осторожно наклонилась к Латгард и начала обрабатывать её раны. Каждое прикосновение вызывало боль, но Латгард старалась не подавать виду. Она смотрела в глаза Эмили и искала в них поддержку. — Ты очень сильная, — сказала Эмили тихо, когда закончила с перевязкой и посмотрела Латгард прямо в глаза. — Я знаю, что тебе сейчас трудно… Но ты не одна. Латгард почувствовала тепло от этих слов, но всё равно оставалась охваченной тревогой. В голове внезапно всплыли какие-то обрывки воспоминаний: шум шагов за дверью, крики, всплеск искр, удар…Всё это было как тень, ускользающая от света и от этого было безумно страшно. Она даже имени своего не помнила… — Что произошло? — наконец спросила она. Эмили вздохнула, как будто собираясь с силами. — Ты была атакована… Я не знаю точно кем или почему, но я нашла тебя без сознания на улице… Слова Эмили звучали как эхо в её сознании. Латгард чувствовала себя как потерянная душа в бескрайних просторах ночи. Ей нужно было больше информации, больше понимания того, что произошло. — Мне нужно знать… — начала она снова. Но Эмили прервала её: — Давай сначала ты немного отдохнёшь. Тебе нужно восстановить силы. Мы разберёмся во всём позже. — Пожалуйста, скажите, где вы нашли меня, иначе я не смогу успокоиться и уснуть, — Латград посмотрела на Эмили умоляющим взглядом. Она видела в ней неясную борьбу, но потом, словно что-то решив для себя, Эмили тяжело вздохнула и ответила: — Недалеко от графства Норфолка, той части, что…что не видна обычным людям. Латгард кивнула, но с очевидным сомнением. Значит Эмили всё же принадлежала к магическому миру. Графство Норфолк. Конечно, если рассуждать логически, то это ничего не давало, да и не забудет ли Латгард эту информацию, как только проснётся? Но ладно, теперь она знала хоть что-то, даже если на время. Впереди было столько всего…особенно необходимо было вспомнить своё имя. Тело Латгард, к слову, действительно требовало отдыха, правда вот разум был полон вопросов и страхов. Ей нужно было понять свою судьбу и найти ответы на абсолютно всё интересующее. Постепенно она начала закрывать глаза и попыталась расслабиться, позволяя тишине окутать её как одеяло. Внутри всё ещё бушевал шторм эмоций и вопросов, но она знала одно: сейчас ей нужно было попытаться восстановиться, чтобы выжить, ведь тело безумно ломило. А если для того, чтобы это сделать, ей нужно было довериться этой женщине — единственному человеку, который проявил к ней заботу, то у неё просто не оставалось выбора.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!