Часть 3

Ложась в кровать, Чон уже не надеялся, что Тэхён поднимется. Однако, он пришел, когда младший почти уснул. Старший завалился в кровать, крепко обняв Чона и прижав его к себе, закинув ногу. Немного поворочавшись, младший устроился поудобнее и быстро заснул, прислушиваясь к дыханию парня. Пусть они не встречаются, но Тэ пришел — разве это не о чем-то говорит? Проснувшись утром, Чон обнаружил, что остался без одеяла, а старший мирно сопит, укутавшись в кокон. Хмыкнув, младший встал и отправился умываться. За окном бушевала непогода, и выходить на склон в такую метель не имело смысла. Скорее всего, весь день они проведут дома, а к вечеру соберутся внизу, чтобы сыграть в настольные игры или чем-то заняться. Умывшись, Чонгук спустился вниз. С кухни уже доносился аромат чего-то вкусного и кофе. — О, Гуки, ты уже проснулся? Мне тоже не спалось, так что я решил приготовить завтрак. Чимин щебетал, бегая между плитой и столом, на котором росла гора панкейков. Рядом стояли заварник с чаем и турка со свежесваренным кофе. Просто прелесть. — Чимини, ты знал, что я тебя люблю? — Конечно, знал, Чонгук-иии. Налив себе кофе и схватив панкейк, Чон уселся за стол и принялся наслаждаться угощениями. — Эй-эй, остальным тоже оставь, не съешь всё! На запах выпечки пришел Юнги, волосы которого торчали в разные стороны. Было видно, что ему не очень хорошо после вчерашнего. На шее красовались засосы — его ночь, видимо, была удачнее, чем у Чона. Ну ничего, думал Чонгук, попивая кофе, и на его улице будет праздник. — Ребята, сегодня кататься не будем. Тут подтянулись остальные ребята в разной степени одетости, с явными следами бурной ночи. — Значит, будем смотреть фильмы и играть в настольные игры, ничего страшного! Все согласились, дружно позавтракав и убрав кухню в благодарность Чимину. Сделав кучу попкорна и запасясь газировкой, они расселись в гостиной, разложив диван на всех, включили нон-стоп комедий и приготовились к дню "ничегонеделания". Ближе к вечеру Хосок снова предложил напиться, но ребята отказавшись разбрелись по комнатам. — Ну и ладно, сам напьюсь. Близняшки вздохнув, остались с Хосоком ,развалившись на ковре возле камина, который поддерживал Нам и не давал ему погаснуть, за что большущее ему спасибо. — Хаюн, Хэвон девочки мои, чем займёмся? Отпивая виски, Хо присел на пол между девчонками , предвкушая прекрасный секс. Пламя камина пылало жарче, заливая комнату загородного дома густым золотым светом, от которого тени на деревянном полу дрожали, как живые. Снег за окном кружился в холодной ночи японских гор, но здесь, на мягком ковре, воздух искрил от напряжения. Хосок сидел, чуть откинувшись назад, его тёмные глаза горели в отблесках огня, а губы изгибались в той опасной улыбке, что обещала больше, чем слова. Две близняшки, их лица почти зеркальные, с одинаковыми тёмными локонами, были так близко, что их дыхание смешивалось с его — одно касание, и всё могло вспыхнуть. Смелая, с дерзким взглядом Хэвон подвинулась вплотную, её пальцы скользнули по его запястью, задержавшись, чтобы ощутить тепло его кожи. Она наклонилась, и её губы, мягкие и тёплые, нашли его шею — лёгкий, почти дразнящий поцелуй, от которого Хосок невольно выдохнул, его рука инстинктивно сжала её талию. Её сестра Хаюн с глазами, полными скрытого огня, не осталась в стороне. Она придвинулась с другой стороны, её пальцы запутались в его волосах, слегка потянув, чтобы он повернул голову. Их взгляды встретились, и она медленно, но уверенно прижалась к его губам, её поцелуй был глубоким, настойчивым, с привкусом вина, что стояло на низком столике рядом. Хосок ответил с той же страстью, его рука скользнула по её спине, притягивая ближе, пока их дыхание не стало одним. Первая близняшка, не желая уступать, прервала их, её губы нашли его, и поцелуй стал жарче, почти отчаянным, её пальцы впились в его рубашку, сминая ткань. Запах кедра от камина мешался с их цветочным ароматом, ванилью и чем-то терпким, что кружило голову. Вторая сестра, отстранившись, провела пальцем по его скуле, её дыхание было горячим, когда она шепнула что-то прямо в его ухо, заставив его улыбнуться — хищно, почти дико. Камин трещал, выбрасывая искры, и тепло от него сливалось с жаром их тел. Хосок, зажатый между ними, был центром этого вихря — его руки скользили то по одной, то по другой, пока поцелуи становились всё смелее, переплетая их дыхание в ритме, что задавало пламя. Одна из близняшек, та, что была чуть сдержаннее, вдруг прикусила его нижнюю губу, и Хосок тихо застонал, его пальцы крепче сжали её бедро. Другая, не давая ему опомниться, снова потянула его к себе, её поцелуй был как вызов, и комната, пропитанная жаром и шёпотом, растворялась в этом мгновении. Девушки в четыре руки быстро освободились от одежды и стали ласкать друг друга перед Хосоком, призывно маня его к себе. Долго уговаривать его не потребовалось, скинув с себя все и совершенно не боясь быть застигнутым, он присоединился к девочкам, встав перед ними, он ласково погладил их по головам , девушки с готовностью переключились на его тело, целуя бедра , приближаясь к уже готовому члену, по очереди облизывая его и беря в ротик , толкая за щеки , вызывая стоны Хосока. Огонь в камине пылал, отбрасывая танцующие тени на стены, а комната наполнялась жаром, смешанным с их тяжёлым дыханием. Хосок, стоя перед близняшками, чувствовал, как их губы и руки завладели им, каждое прикосновение — как искра, поджигающая всё сильнее. Хэвон, с её дерзким взглядом, медленно скользила языком по его члену, её движения были уверенными, почти собственническими, пока Хаюн, с мягкой улыбкой, но не менее жадным огнём в глазах, присоединялась, их губы встречались, переплетаясь в этом ритме. Хосок запрокинул голову, его пальцы сильнее сжали их волосы, направляя, но позволяя им вести этот танец. Хэвон отстранилась, её губы блестели, и она, не разрывая зрительного контакта, потянула Хаюн к себе. Их поцелуй был глубоким, почти демонстративным, их руки скользили по телам друг друга, и Хосок, наблюдая, чувствовал, как его желание становится почти невыносимым. Хаюн опустилась ниже, её губы продолжали ласкать его и дразнить, а Хэвон поднялась, прижимаясь к его груди, её пальцы пробежались по его плечам, а затем она поймала его губы в поцелуе — яростном, полном нетерпения. Хосок, не в силах больше ждать, мягко, но настойчиво, потянул Хэвон вниз, на ковёр. Она подчинилась, её глаза горели вызовом, пока она ложилась, её тёмные локоны разметались по мягкой ткани. Хаюн, не отставая, скользнула рядом, её руки гладили сестру, пока Хосок опускался к ним. Его губы нашли кожу Хэвон, медленно спускаясь от её шеи к груди, вызывая её тихий вздох. Хаюн, прижавшись к нему сзади, шептала что-то на ухо, её пальцы скользили по его спине, подталкивая ближе. Комната дрожала от жара, пламя камина отражалось в их глазах. Хосок, чувствуя, как их тела откликаются на каждое его движение, притянул Хэвон ближе крепко хватая её бёдра, и она, выгнувшись, ответила с той же страстью. Хаюн, не желая оставаться в стороне, склонилась к сестре, их губы снова встретились, а её рука скользнула к Хосоку, усиливая ритм. Их стоны сливались с треском дров, воздух был густым от желания, и в этом вихре они теряли себя, отдаваясь моменту, где не было ничего, кроме них троих и огня, что пожирал всё вокруг. Хосок, погружённый в жар их тел, чувствовал, как ритм ускоряется, становясь почти неистовым. Хэвон, лежа на ковре, извивалась под его прикосновениями, её дыхание сбивалось, а пальцы впивались в его плечи, оставляя лёгкие следы. Хаюн, прижавшись к его спине, продолжала шептать что-то низким, хрипловатым голосом, её губы касались его уха, а руки скользили по его груди, усиливая каждое движение. Камин трещал громче, будто подыгрывая их страсти, а золотой свет пламени делал их кожу почти сияющей. Хосок притянул Хэвон ещё ближе, его губы нашли её шею, оставляя влажные следы, пока она тихо стонала, её ноги обвились вокруг него, подталкивая глубже. Хаюн, не желая оставаться лишь наблюдателем, скользнула вниз, её пальцы и губы присоединились к сестре, создавая вихрь ощущений, от которых Хосок невольно сжал кулаки, его дыхание стало резким. Она двигалась синхронно с Хэвон, их тела переплетались, и в этом танце не было ни пауз, ни сомнений — только жадное желание, которое росло с каждой секундой. Хэвон, с глазами, полными огня, вдруг потянула Хосока к себе, переворачивая их так, что теперь она оказалась сверху. Её движения были уверенными, почти властными, её бёдра задавали новый ритм, а Хосок, лёжа на спине, смотрел на неё с восхищением, его руки скользили по её телу, сжимая её талию. Хаюн, не теряя ни мгновения, наклонилась к нему, её губы нашли его, и поцелуй был таким глубоким, что заглушил его стон. Она провела пальцами по его груди, а затем её губы скользнули ниже, к его животу, дразня и подогревая его ещё сильнее. Пламя в камине вспыхивало, отбрасывая длинные тени, которые сливались с их силуэтами. Хэвон ускорила темп, её дыхание стало громче, её волосы падали на лицо, а Хосок, чувствуя, как напряжение достигает пика, притянул её ближе, его пальцы впились в её бёдра. Хаюн, присоединившись, добавила последний штрих — её руки и губы были везде, усиливая каждое ощущение, пока все трое не достигли края. В этот момент комната, казалось, взорвалась — их стоны смешались с треском огня, а жар их тел переплавился в одно целое с пламенем камина. Они замерли, тяжело дыша, их тела всё ещё дрожали от пережитого. Хосок, лёжа между ними, улыбнулся — лениво, удовлетворённо. Хэвон, прижавшись к его груди, тихо рассмеялась, а Хаюн, уткнувшись в его плечо, провела пальцем по его губам. За окном снег всё ещё кружился, но здесь, на ковре у камина, было только тепло, их дыхание и ощущение, что этот момент принадлежит только им.