Часть 6

На следующее утро снегопад прекратился, оставив склоны покрытыми свежим, хрустящим снегом. Компания собралась у подъёмника. Тэхён, почти не сомкнувший глаз за ночь, держался ближе к Чонгуку, его взгляд был настороженным, словно он пытался угадать его следующий шаг. Остальные, казалось, не замечали напряжения: Хосок шутил, Чимин фотографировал заснеженные вершины, а Намджун и Джин обсуждали, на какой склон отправиться. Чонгук, натянув лыжные очки, выглядел собранным, но его движения были резкими, а улыбка — натянутой. — Сегодня попробуем «Волчью пасть» Предложил он, указывая на узкий, крутой спуск, окружённый густыми елями. — Там всегда весело. Джин присвистнул: — Гуки, ты серьёзно? Это же настоящая мясорубка, там даже профи иногда падают. — Ну, мы не новички Отрезал Чонгук, его голос был почти вызывающим. — Или кто-то струсил? Хосок рассмеялся, хлопнув Джина по плечу: — Да ладно, Джин, не ной! Прокатимся, как в старые добрые времена. Тэхён молчал, но его рука непроизвольно сжала ремень сноуборда. Он заметил, как Чонгук внимательно наблюдает за каждым, будто выжидая момент.Тэхён чувствовал: что-то должно произойти. На подъёмнике Чонгук сел рядом с Хосоком, намеренно подбадривая его: — Хосок, ты ведь у нас король спусков, да? Сегодня покажешь класс? Хосок ухмыльнулся, не замечая подвоха: — Смотри, Гуки, не отставай, а то я тебя обгоню, как в тот раз на Синей горе! Чонгук кивнул, но его глаза за стёклами очков оставались холодными. Он знал, что «Волчья пасть» — не просто сложная трасса. На одном из её участков, где склон резко обрывался вниз, а затем поворачивал у старого обрыва, было легко потерять контроль. Он уже представлял, как Хосок, всегда слишком самоуверенный, может не справиться с поворотом. Один неверный манёвр — и всё закончится так, как он задумывал. Когда группа достигла вершины, Чонгук первым встал у стартовой линии. — Я веду, вы за мной! Крикнул он и, не дождавшись ответа, рванул вниз. Остальные последовали за ним, их фигуры мелькали между деревьями, а снег взметался в воздух, словно белые вихри. Тэхён держался последним, внимательно следя за Чонгуком. Он заметил, как тот замедлился на одном из участков, пропуская Хосока вперёд. Хосок, воодушевлённый, прибавил скорости, не замечая, что приближается к самому опасному повороту. — Хосок, сбавь! Крикнул Тэхён, но его голос утонул в свисте ветра. Чонгук, скользя рядом, бросил быстрый взгляд на Хосока, а затем слегка подрезал его траекторию, будто невзначай. Хосок пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но скорость была слишком высокой. В следующий момент его сноуборд зацепился за выступ, и он с криком полетел в сторону обрыва. — Хосок! Чимин резко затормозил, а Джин и Намджун замерли, в ужасе глядя вниз. Тэхён, не раздумывая, бросился к краю. Хосок, к счастью, зацепился за ветки старой ели, повиснув в нескольких метрах от обрыва. Его лицо было бледным, но он был жив. — Держись, мы тебя вытащим! Крикнул Тэхён, уже разматывая верёвку из рюкзака. Чонгук стоял чуть поодаль, его лицо было непроницаемым. Он смотрел, как друзья суетились, вытаскивая Хосока, и в его груди боролись противоречивые чувства. План почти сработал, но что-то внутри него дрогнуло.. Когда Хосока наконец вытащили на склон, он, тяжело дыша, посмотрел на Чонгука. — Чёрт, Гуки, ты меня чуть не угробил! Что за манёвр? Чонгук отвёл взгляд, пробормотав: — Извини, не рассчитал. Но Тэхён, помогавший Хосоку подняться, поймал его взгляд. В нём было что-то, чего он не видел раньше — не только гнев, но и растерянность. — Гуки, нам надо поговорить. Серьёзно. Тихо сказал Тэхён, когда они все вернулись в дом. Вечером, когда остальные пытались прийти в себя от пережитого, сидя за бутылкой виски, Тэ отвёл Чонгука в сторону, в уединённую комнату. Огонь в камине тихо потрескивал, но его тепло не могло смягчить напряжение между ними. — Ты сделал это намеренно, верно? Тэхён не отводил взгляда от Чонгука, заставляя его смотреть в глаза. — Хосок мог погибнуть..

***

Чонгук сжал кулаки, его взгляд метался между Тэхёном и тёмным окном, за которым завывал ветер. Он молчал, но его дыхание было тяжёлым, словно внутри него бушевала буря. — Отвечай Тэхён повысил голос, но в нём не было злобы, только тревога. — Это не случайность, я видел, как ты подрезал его. Что с тобой творится, Гуки? Чонгук резко повернулся, его глаза сверкнули в свете камина. — Ты ничего не понимаешь, Тэ Его голос был хриплым, почти надломленным. — Ты думаешь, я просто так это сделал? Думаешь, мне это в кайф? Тэхён шагнул ближе, не позволяя Чонгуку отвести взгляд. — Тогда объясни. Потому что сейчас ты выглядишь так, будто готов всех нас угробить. Чонгук вздрогнул, словно Тэхён ударил его. — Хосок заслужил это Наконец выдавил Чонгук, его голос дрожал. — Он всегда такой... беспечный, он не углядел за девочками...И никому не было дела. Тэхён смотрел на него, и в его глазах мелькнула боль. Он понимал , что такая утрата еще долго будет бушевать в груди, но Чон же проходил терапию, она же должна помочь... — Гуки, зачем ты  пытался  его убить? Тихо сказал Тэхён. — Ты мог поговорить с ним, с нами. Мы твои друзья. — Друзья? Чонгук горько усмехнулся. — Хосок даже не извинился. А вы все просто забыли. Я не могу так просто забыть. Тэхён положил руку на плечо Чонгука, но тот отшатнулся, словно обжёгся. — Не трогай меня Прошипел он, но в его голосе уже не было той уверенности. Он выглядел потерянным, как будто сам не понимал, как далеко зашёл. Тэхён вздохнул, пытаясь найти правильные слова. — Хорошо, Гуки. Я не буду тебя заставлять говорить. Но послушай: если ты продолжишь держать это в себе, оно тебя уничтожит. И не только тебя. Ты видел, что сегодня чуть не произошло. Хочешь, чтобы Хосок или кто-то ещё пострадал из-за твоего гнева? Чонгук опустил голову, его пальцы нервно теребили край свитера. Он знал, что Тэхён прав, но признать это было слишком тяжело. Он не хотел быть монстром, но боль внутри него кричала громче, чем голос разума. — Я не хотел, чтобы всё так далеко зашло.. Наконец прошептал он.Тэхён кивнул, его взгляд смягчился. — Я понимаю. Но это не выход. Давай сделаем так: ты поговоришь с Хосоком. Не сейчас, не сегодня. Но когда будешь готов. Расскажи ему, что чувствуешь. Он не такой бесчувственный, как тебе кажется. Чонгук молчал, но его плечи чуть расслабились. Тэхён решил не давить дальше. — Пойдём к остальным. Предложил он. — Они беспокоятся. И... Гуки, я рядом, если что. Не забывай. Чонгук кивнул, всё ещё избегая его взгляда. Они вернулись в гостиную, где Хосок, уже немного оправившийся от шока, рассказывал Чимину и Джину какую-то историю, размахивая руками. Намджун в объятиях Юнги , заметил их возвращение и бросил на Тэхёна вопросительный взгляд. Тот лишь слегка покачал головой, давая понять, что всё под контролем. Но Тэхён знал, что это только начало. Чонгук был на грани, и один неверный шаг мог привести к новой катастрофе. Он решил присматривать за ним, пока не убедится, что тот справится со своими демонами. А пока снег за окном снова начал падать, укрывая горы белым покрывалом, словно пытаясь скрыть все их тайны.

***

Flashbacks. Чонгук сидит в кабинете доктора Хвана, его пальцы, словно когти хищника, впиваются в потёртые подлокотники старого кожаного кресла, оставляя едва заметные вмятины. Тёплый свет настольной лампы, с её потускневшим абажуром, льётся на его лицо, но не смягчает резких линий, высеченных горем и гневом. Тени в углах комнаты, густые, как смола, кажутся отражением его внутреннего мрака. Доктор Хван, мужчина с проницательными глазами, в которых таится спокойствие,сидит напротив, его поза выверена, но не холодна, а голос — как шелест листвы перед грозой. — Чонгук Начинает доктор, его тон мягкий, но с твёрдой сердцевиной —Ты говорил о Хаюн и Хэвон. Что ты чувствуешь, когда твой разум возвращается к тому дню в шахтах? Чонгук стискивает зубы, челюсть напрягается, словно он сдерживает крик. Воспоминания обрушиваются, как камнепад: звонкий смех Хаюн, её искры-шутки, что могли разогнать любую тьму; шёпот Хэвон, напевающей старую колыбельную, что убаюкивала его в детстве. А затем — чёрная пасть шахт, поглотившая их навсегда. И Хосок. Хосок, чьи шаги эхом отдавались в пустоте, когда он вернулся. Один. Его лицо, искажённое виной, но всё ещё живое, в отличие от них. — Я злюсь Выдавливает Чонгук, его голос — как треснувший лёд, готовый расколоться под тяжестью ярости. — Хосок был с ними. Он должен был их спасти. Почему он жив, а они... Слова тонут в горле, как в болоте, и он отводит взгляд к окну, где дождь царапает стекло, будто разделяя его боль. Доктор Хван кивает, его лицо остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает сочувствие, как отблеск далёкой звезды. — Злость — это часть твоей боли, Чонгук. Ты винишь Хосока, потому что он был там, рядом с ними. Но скажи, знаешь ли ты, что произошло в тех шахтах? Всё ли он мог изменить? Чонгук молчит, его разум — бурлящий водоворот. Хосок, с его опущенными плечами и виноватым взглядом, не сказал ничего внятного, лишь бормотал извинения, как трусливый пёс, прячущий хвост. Но что, если... Чонгук зажмуривается, словно пытаясь отгородиться от сомнений, но они, как тени, крадутся за ним. В груди кипит жажда мести — раскалённая, как угли, она шепчет: Хосок должен заплатить. Должен. — Не знаю Бормочет он, но голос дрожит от внутренней борьбы. — Он должен был что-то сделать. Должен был умереть вместо них!! Доктор Хван наклоняется чуть ближе — Может быть Говорит он тихо, но каждое слово падает, как камень в воду, оставляя круги. — А может, он тоже несёт своё бремя. Что бы сказали Хаюн и Хэвон, видя, как эта злость пожирает тебя, как огонь — сухую траву? Чонгук вздрагивает, словно от удара. Хэвон, с её мягкой улыбкой, обняла бы его, шепнув: «Не держи зло, оно тяжёлое». Хаюн, с её дерзкой ухмылкой, ткнула бы его в плечо: «Не будь дураком, братишка, живи». Слёзы, горячие и непрошеные, жгут глаза, но он шепчет, почти задыхаясь: — Они бы... не хотели, чтобы я ненавидел. Доктор Хван слегка улыбается, уголки его губ едва приподнимаются, но в этом жесте — тепло очага в холодной ночи. — Тогда начни с малого, Чонгук. Попробуй понять, что произошло, прежде чем судить. Для них. Сможешь? Чонгук кивает, но движение скованное, как будто он борется с самим собой. Злость всё ещё тлеет, угли мести горят в его сердце, нашептывая образы: Хосок, стоящий перед ним, и его собственные кулаки, сжимающиеся для удара. Но впервые в этом пламени мелькает тень сомнения: что, если Хосок тоже тонет в той же тьме, что и он? Что, если шахты сломали не только его сестёр, но и того, кто вернулся?... End flashback

****

После короткого разговора, словно облако, нависшего над ними, все разошлись по своим комнатам, оставив за собой шлейф нераскрытых эмоций. Юнги принял душ, чувствуя, как горячие струи воды смывают с него тяжесть дня, и устало рухнул в кровать. — Джун, как думаешь, все будет хорошо? Спросил Юн, задумчиво глядя в потолок, который казался ему бескрайним ночным небом. — Конечно, о чём ты говоришь? Ответил Намджун, ложась рядом и обнимая его, как будто защищая от всех бурь мира. Юнги свернулся в комочек, положив голову на грудь Намджуна, и тихо прошептал сквозь слёзы: — Мне было очень страшно за Хосока... — Я понимаю, дорогой, я сам был в ужасе. Главное, что мы успели его спасти Сказал Джун, его голос был мягким, убаюкивающим. — Да, это важно. Надеюсь, Чонгук больше не допустит ошибок... Слова Юнги затихли, растворяясь в темноте, как дым. Юн, уставший от событий дня, быстро уснул, успокоившись после пережитого, сжимая рубашку Джуна, как спасательный круг. Намджун, улыбнувшись, нежно поцеловал его в лоб и тоже закрыл глаза, погружаясь в сон, где не было места тревогам.                       *** В это время Хосок метался в своей постели, не в силах уснуть, словно пойманный в сети собственных страхов. Его мысли постоянно возвращались к сегодняшним событиям — к моменту, когда он был на волосок от гибели. Однако усталость, подобно густому туману, окутала его, и он провалился в беспокойный сон. Ему снились Хаюн и Хэвон, но они выглядели странно: обнажённые зубы, рваная одежда и серая кожа. Они преследовали его, крича не своими голосами, а Хосок убегал, закрывая уши, пока не упал в темноту, поглотившую его как бездна.                          ** Чимин и Джин сидели на кровати, окружённые тишиной, которая, казалось, звенела в ушах. — Я волнуюсь за Гука. Надеялся, что терапия с доктором Хваном поможет ему, он ведь лучший в своём деле Сказал Джин, сжав кулаки, как будто это могло помочь удержать ускользающую надежду. Чимин мягко обнял его, прижавшись лицом к плечу, как будто искал в этом жесте убежище. — Я тоже надеялся, но, похоже, нужно больше времени. Ты заметил, как он на нас смотрит? Будто это мы виновны в смерти его сестёр... Сказал он, и его голос дрожал, было страшно за друзей. Джин в ответ обнял Чима и нежно погладил его по спине, словно успокаивая море его тревог. — Всё наладится, всё будет хорошо. Давай лучше поспим, неизвестно, что нас ждёт завтра Сказал он, не выпуская из объятий Чимина. Уложившись, они быстро заснули, слишком устав от насыщенного дня, и ничего не слышали, как если бы ночь укрыла их своим мягким плащом.                           * Тэ пришёл к Гуку. Тот уже лежал в постели и смотрел в окно, за которым кружились снежинки, постепенно укрывая землю белым покрывалом. — Можно я лягу с тобой? Неуверенно улыбнулся Тэ, его голос был робким, как первый луч рассвета. Чонгук перевёл на него взгляд и кивнул, в его глазах светилась усталость, смешанная с пониманием. Тэхён медленно подошёл и улёгся на краю кровати, рассматривая Гука, как будто хотел прочитать все его мысли. — Гуки, извини меня. Я, возможно, был слишком резок, но ты пойми... Я испугался за Хосока Сказал он, и в его словах звучала искренность, он переживал за Чона, за друзей. — Всё нормально, Тэ, не извиняйся. Я понимаю тебя, Ответил Чонгук, его голос был тихим, как шёпот ветра в лесу. — Хорошо, но всё же, извини Повторил Тэ, и его глаза блестели, как звёзды на ночном небе. — Тэхён, хватит извиняться Сказал Чон, повернувшись к нему лицом, нежно убрав волосы с лица Тэ и погладив его по щеке, закрыл глаза. Тэхён грустно улыбнулся, взяв Чона за руку, и постепенно уснул, день был слишком насыщенным, чтобы сопротивляться сну.

***

Утро ворвалось в дом, как неожиданный посетитель, серое и холодное. Свет едва пробивался сквозь облака, и комнаты погрузились в полумрак, от которого по коже пробегали мурашки. Тишина, обычно успокаивающая, теперь казалась зловещей, нарушаемая лишь скрипом старых половиц и далёким воем ветра. Юнги первым открыл глаза, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Он потянулся к Намджуну, но кровать рядом оказалась пуста — лишь смятая простыня напоминала о его присутствии. В доме было непривычно тихо, и это насторожило Юнги. Он поднялся, накинул толстовку и вышел в коридор, где воздух казался тяжёлым, пропитанным запахом сырости и чего-то металлического. — Джун? Хосок? Ребята, где вы? Позвал он, но голос растворился в пустоте дома. В этот момент из подвала раздался душераздирающий крик, от которого кровь застыла в жилах. Юнги узнал голос Тэхёна. — Помогите! Кто-нибудь, сюда! Кричал Тэ, его голос дрожал от паники. Юнги бросился вниз по лестнице, чуть не споткнувшись на последней ступеньке. За ним, разбуженные криком, выбежали Джин и Чимин, их лица были бледными, а глаза — полными ужаса. Хосок, всё ещё слабый после вчерашнего, ковылял позади, держась за стену. Намджун встретил их на лестнице, он ходил на кухню, но услышав крики выбежал им навстречу. В подвале они нашли Тэхёна, связанного верёвками, сидящего на холодном бетонном полу. Его лицо было перепачкано, а глаза — полны страха. Рядом валялся опрокинутый стул, генератор, стоявший в углу, молчал, окружённый лужей масла. Провода были оборваны, словно кто-то специально их перерезал. — Тэ, что случилось?! Воскликнул Чимин, бросаясь к другу и пытаясь развязать узлы. — Я… я не знаю! Проснулся здесь… кто-то… Тэхён задыхался, его голос срывался. Чонгука нет! Я звал его, но… он не отвечает! Джин оглядел подвал, его взгляд метался от тёмных углов к лестнице. — Где Гук? Он был с тобой вчера, Тэ? Спросил он, стараясь держать голос ровным, но паника уже просачивалась в его слова. — Я не знаю! Тэ почти рыдал, его руки дрожали, пока Чимин освобождал его. — Мы уснули вместе, а потом… я очнулся тут, связанный! Юнги подбежал к генератору, пытаясь разобраться в повреждениях, но быстро понял, что тот безнадёжен. — Генератор мёртв. Света не будет Сказал он мрачно, вытирая испачканные маслом руки о джинсы. — И сеть не ловит. Я проверял телефон наверху — ни одного деления. Хосок, стоявший у лестницы, внезапно пошатнулся, его лицо побледнело ещё сильнее. — Ребята… машины… Пробормотал он, указывая на маленькое окно подвала, через которое виднелся двор. Все повернулись и увидели их машины — шины проколоты, капоты открыты, провода вырваны. Кто-то явно не хотел, чтобы они уехали. — Это что, ловушка? Прошептал Чимин, его голос дрожал. Он прижал Тэхёна к себе, словно пытаясь защитить от невидимой угрозы. Паника накрыла всех, как волна. Джин пытался сохранить хладнокровие, но его руки тряслись. — Надо найти Чонгука. Он где-то здесь… или… Джин не закончил фразу, но все поняли, что он имел в виду. Намджун сжал кулаки, его взгляд стал жёстким. — Разделимся. Джин, Чимин — проверьте первый этаж. Хосок, ты с Тэ, держитесь вместе, осмотрите второй. Я с Юнги проверю чердак и двор. Если что-то найдёте — кричите. — Джун, это опасно! Возразил Тэхён, всё ещё дрожа. — Мы не знаем, кто это сделал! — У нас нет выбора, Тэ — отрезал Намджун. — Чонгук может быть в беде. Или… Он замолчал, но мысль о том, что Чонгук мог быть причастен, повисла в воздухе. Они разошлись, каждый шаг отдавался эхом в пустом доме. Темнота за окнами сгущалась, и казалось, что она поглощает не только свет, но и надежду. Где-то в глубине дома раздался тихий скрип, словно кто-то наблюдал за ними, затаившись в тенях.