Часть 1

      Три.              Два.              Один.       И время на экране показало, что прошел ровно час. Пробежала надпись, что запущена заминка на десять минут, но Гермиона нажала на «стоп» и медленно скатилась с беговой дорожки. Ноги приятно гудели, голова немного кружилась, по шее и груди стекали капли пота, а дыхание было тяжелым и прерывистым. Земля или, если быть точнее, пол спортивного зала плыл. Такие ощущения всегда после беговой. Она выдохнула и сделала несколько огромных глотков воды.              В наушниках продолжала долбить какая-то энергичная песня, которая заряжала ее на спорт. Но тренировка закончилась. Она вытащила беспроводные наушники и убрала в кейс. Тут как раз подошла ее соседка по комнате.              — Все? — она была такой же красной и потной.              — Да. Я не хочу сегодня силовую делать, — Грейнджер еще отхлебнула воды. Капелька пота текла по ее виску и вдруг упала на пол. На секунду она отвлеклась на этот момент. — И не успею.              — Во сколько у тебя урок? — они пошли в сторону раздевалки.              — Через час. Как раз дойти, принять душ и позавтракать.              А дальше разговор пошел буквально обо всем. Пэнси Паркинсон была одной из немногих людей, с кем Гермиона могла обсудить все, что, впрочем, они и делали: это были разговоры и про мастурбацию, и про порно, и про говно, и про девушек, и про парней, и про учебу, и про философию жизни, и про феминизм… Список бесконечен. Однажды у них завязался разговор про картошку, и продлился он около двух часов. Что такого можно обсуждать про картошку?              В раздевалке пахло потом и дезодорантами. Кто-то переодевался на тренировку, кто-то в повседневную одежду, кто-то в полотенце выходил после душа, кто-то голый стоял и залипал в телефон. Гермиона безразлично обводила их взглядом, пока они с Паркинсон шли к своим шкафчикам. Если раньше голые женщины вводили ее в смущение, то сейчас ей стало все равно.              — Подожди, — вдруг сказала Грейнджер уловил последние слова Пэнси. — Ты же говорила, что никогда не будешь делать анилингус?              — Да… Но ее анус пах розами, — Паркинсон приложила браслет и открыла шкафчик.              Гермиона рассмеялась и тоже открыла свой шкафчик. Они обсуждали вчерашний тройничок Пэнси.              — Она странная женщина, — начала Гермиона про женщину, в доме которой все происходило. — В соседней комнате у нее спал ребенок, а рядом вы ебались.              — Да пофиг на ребенка, — Паркинсон дети интересовали в самую последнюю очередь, хотя по специальности она была педагогом-дефектологом. — Самое ужасно это воск. Я все утро пыталась его отмыть и так до конца не смогла.              Гермиона достала свой телефон. Время на часах было десять утра, а уже начали сыпать сообщения.              Миссис Уайт: Какие планы на вечер?              Гермиона: у меня сейчас долгов по учебе больше, чем задница Ким Кардашьян. Еще одна злостная преподавательница завалила своими докладами. Буду разгребать.              Миссис Уайт: а если злостная преподавательница в виде исключения разрешит вам не делать доклады, согласитесь ли вы провести с ней вечер?              Гермиона: я подумаю.              Миссис Уайт: не затягивайте с ответом, мисс Грейнджер.              Гермиона лукаво закусила губу и улыбнулась. Ей нравились некие кошки-мышки с этой женщиной. Тут пришло еще одно сообщение. Она нахмурилась.              Мистер Смит: Доброе утро, мисс Грейнджер. Вам необходимо сегодня приехать ко мне в офис до шести и подписать документы о продаже дома.              Мисс Грейнджер: Здравствуйте, мистер Смит. Хорошо.        ***       — Боже, уже 10:55. Где, блять, мой кофе? Я не могу вести эти сраные уроки без кофе, — бегала Гермиона по комнате, разговаривая сама с собой.       — Salut, Virgil, comment tu vas? [Привет, Вирджил, как твои дела?] — начала Гермиона очень добро и нежно, когда заметила, что ее ученик Вирджил подключился онлайн на урок французского.              — Bonjour. Je vais bien. Comment allez-vous? [Здравствуйте. У меня хорошо. Как вы?]              И началось: повторение пройденной темы, введение новой грамматики и новых слов, отработка их, чтение, аудирование и игра. Но урок так был насыщен, что она не заметила, как пролетел час.              — Я пришлю тебе домашнее задание в вотсапе. Merci pour le travail en classe. Adieu! [Спасибо за работу на уроке. Пока!], — она мило улыбнулась. Вирджил ответили «Au revoir» и отключился. Гермиона тоже отключилась, и улыбка тут же спала с ее лица.              — Господи, дети высасывают много энергии.              Пэнси сняла наушники, когда заметила, что соседка по комнате завершила урок:              — Попьем сегодня пиво?              — Я сегодня с Мэри.              — Будете трахаться? — она расплылась в похабной ухмылке. Это был риторический вопрос.              — Может я зря с ней встречаюсь? Она все равно не уйдет от мужа. И еще у нее ребенок. Боже, как так вышло? — Гермиона достала из шкафа футболку с какими-то цветами и длинную джинсовую юбку.              — Разве ваши отношения не строятся на том, что вы просто спите вместе? — они часто обсуждали отношения друг друга. Наверное, даже слишком часто.              — Да, но я замечаю за собой, что я как будто влюбляюсь. Мы же с ней постоянно проводим время вместе. Она умная, начитанная… — Гермиона подождала, пока нагреется утюг, и начала гладить вещи, в которых собиралась поехать в офис риелтора.              — Душная, — подсказала Пэнси.              — Не без этого. Однако наши с ней недоотношения тупиковые.              — Зато ты автоматы получишь по ее предметам, так что пока пользуйся этим.              — Мне кажется, ты плохой советчик.              — Это изначально было понятно. На самом деле, я думаю, что ты влюбляешь не потому, что она вся такая распиздатая, а просто из-за безысходности, чтобы хоть что-то почувствовать. А она ближе всего к тебе в этом плане, и твой мозг выбрал ее. Плюс она твой преподаватель, тебя сама эта идея возбуждает. Как только вы разорвете все, твои страдания не продляться долго.              — В этом есть смысл. Блин, уже час, опаздываю. Ты поедешь со мной? — перевела тему Гермиона.              — Нет. До тебя ехать час? Я займусь домашкой, а потом попью пива с кем-нибудь.                     Документы были подписаны. Дом, который некогда принадлежал ее отцу, а после его смерти ей, был продан. Гермиона стала обладательницей приличной суммы денег. У нее уже был план покупки квартиры в Лондоне. Она не стала задерживаться в городке ее детства, слишком много воспоминаний каждый раз наваливалось на нее, и какое-то время она могла запирать свои чувства и не разрываться на части. Но на долго ее не хватало. Поэтому она сразу села за руль и отправилась обратно в Лондон, тем более на вечер у нее запланирована встреча с миссис Уайт.              Щелк. Заиграла следующая станция радио. Гермиона поморщилась от песни и переключила дальше.              — В эфире шестичасовые новости. Сегодня утром была арестована известная бизнесвумен Беллатрикс Лестрейндж, — объявление зацепило ее ухо. Случайно не та ли эта самая Беллатрикс, с которой мы учились в одной школе и в одном классе? Она вышла замуж за додика Лестрейнджа? Невозможно. Хотя… Они всегда дружили, — тут же вспомнила Гермиона. Ее арестовали? Ее семья же чертовски влиятельна, как такое могло произойти. — Как стало известно, — продолжал мужчина четким и ровном голосом. — Беллатрикс Лестрейндж была задержана за неуплату налогов, что стало сенсацией для многих ее известных друзей и коллег. По информации из надёжных источников, налоговые органы провели масштабное…              Гермиона отвлеклась на радио на минуту, а когда подняла глаза — увидела ехавшую ей на встречу машину.              — Какого черта!              Гермиона сжала руль и попыталась увернуться, повернув резко вправо, но совершенно не подумала о том, что она была на мосту. Чертовом мосту через реку.              — Черт, — последнее, что она успела сказать до того, как ее машина врезалась в плоть воды. Прошли считаные секунды, как машины оказалась почти в воде. Гермиона пыталась открыть дверь, задержав дыхание. Но ничего не получилось. Она без перерыва дергала ручку и дергала. Потом попыталась открыть стекло, но и оно заклинило. Кислород заканчивался. Когда же все-таки к ней пришло осознание, что все ее попытки тщетны, ее голову посетила только одна мысль: «Моя жизнь была такая же жалкая и никчемная, какой является моя смерть!»