Дорогой длинной, да в места греховные

Ранним утром, когда пропели первые петухи, пономарь Филимон уже стоял у постоялого двора и ждал Ивана. Ждать пришлось долго, около часа. Всё-таки, Иван соизволил выйти. Переваливаясь с боку на бок как утка, выставив вперёд круглый живот, Иван предстал перед Филимоном. Всё в той же белоснежной рубахе с алой вышивкой, плотно облегающей живот, в тёмно-серых штанах и в дорожных бурых сапогах, которые были на несколько размеров больше. За поясом у Ивана был недлинный меч в ножнах, а за плечами-дорожная сумка. -Доброе утро,-потирая живот, сонным голосом сказал Иван. -И вам дай бог здоровья,-отводя глаза, сказал Филимон. После непродолжительной паузы, Филимон спросил: -Ну так… идём ? К этому… к Кащею ? -А как же ?-усмехнулся Иван и пошёл вперёд, а Филимон за ним. Трудности начались тогда, как только они ушли подальше от деревни. Когда шли, каждый думал о своём. Филимон думал следующее: -Чудны дела твои, Господи. Сколько не жил на свете, а такого чуда, как молодец беременный-не видывал и не слыхивал. Слыхивал я, конечно, одну притчу об одном царе нечестивом, что хотел женскую беременность прочувствовать, да и сунул себе в брюхо жабу. Непомню только, что с ним стало. То ли помер, когда жабу из него доставали, то ли спустя несколько лет помер за то, что во искушение вошёл. Но чтобы молодец из простых, да ещё чтобы его так прокляли… никогда не было такого. И как он вот так вот больше года проходил ? Вдруг, Филимону почудилось, будто бы стало как-то тихо. Никто сзади не идёт, не вздыхает. Филимон встал на месте и начал оглядываться. -Иван !-окликал он беременного юношу.-Иван ! Вы где ?! Обернувшись назад, пономарь-таки нашёл Ивана. Парень стоял далеко позади, согнувшись в двое. Одной рукой он опирался на колено, а другой держался за живот. Обеспокоенный Филимон подбежал к нему. -Иван, с вами всё в порядке ? -Да,-пытаясь отдышаться, ответил Иван.-Просто, лёгкая судорога… В последнее время, у меня такое часто бывает, но я уже к этому привык… -Быть может… отдохнуть вам надобно ? Поберегли бы здоровье-то… -Не нужно,-выпрямляясь сказал Иван.-Я не устал. Тем более, всё прошло. -Ну, как скажете,-пожал плечами Филимон. Пошли дальше. Но спустя, буквально, минуту, Иван неожиданно заявил: -А знаете, давайте, пожалуй, отдохнём. Пришлось остановится на привал. Расположились прямо в поле. Филимон просто сидел на земле, положив рядом с собой торбу и палку на которую опирался. Иван, в свою очередь, еле-еле опустился на траву, развязал свою котомку и начал доставать из неё свои припасы. -Позавтракать забыли ?-спросил Филимон. -Почему это ?-удивился Иван.-Как раз завтракал. Просто так есть хочется. Филимон хотел было спросить, как может хотеться есть, если совсем недавно ели, но сразу вспомнил в каком положении сейчас Иван, и решил промолчать. Быстро управившись с половиной всего того, что взял с собой, Иван улёгся на траву и сказал: -Хорошо-то как. -Угу,-еле слышно сказал пономарь.-хорошо. А сам подумал: -Господи, теперь я понимаю, почему Иван больше года искал этого Кащея. Каждый день останавливаться на еду и сон-так мы только через три года на месте будем… Пока Филимон так рассуждал, Иван, незаметно для себя и Филимона, уснул. Филимону ничего не оставалось делать, кроме того, как ждать его пробуждения. Сначала просто сидел и ждал. Потом ноги затекли и пришлось немного походить вокруг да около. Потом снова сел. Потом сново походил. Затем, сново сел… и так около часа. Когда Филимон сел в последний раз, он посмотрел на мирно спящего Ивана, который сквозь сон поглаживал свой необъятный живот, Филимон дёрнул челюстью и сказал слова, которые в одном из своих произведений напишет один известный советский поэт: -Ишь, проклятый, так и лоснится. Решив хоть как-то скоротать время, Филимон достал из своей торбы буханку (Лукерья дала ему целых три). Только Филимон хотел разрезать её дорожным ножом, как услышал: -Подай, человече, на пропитание. Филимон обернулся. Возле него стоял сгорбленный старик в какой-то странной чёрной одежде. Издали, можно было принять его за странствующего монаха, но это был не монах. Никогда ещё в своей жизни Филимон не встречал такого страшного человека. Из-под густых чёрных бровей выглядывали круглые жёлтые глаза, с каким-то недобрым огоньком в них. Под глазами, словно башня, торчал длинный костяной нос, похожий на клюв. Тёмно-серые усы и борода, спутанные как вьюновые побеги, падали до земли и волочились по ней. В костлявой руке, старик держал длинную клюку, на верхушке которой была странная фигурка, вырезанная в виде головы козла. Филимон задумался: -Ежели, половину дать-мало будет. Весь-так у меня самого только две останется… Отдам-ка всю буханку, на долго ему хватить должно. -Кушайте, дедушка,-протянул буханку старику Филимон. Нищий буханку взял, отломил от неё кусок и начал есть. Тогда Филимон достал флягу с водой и тоже протянул старику. -Запейте. Старик отхлебнул из фляги и вернул её пономарю. -Спасибо, человече,-поклонился нищий.-В век доброты твоей не забуду. -Да и вам дай бог здоровья,-сказал Филимон. Старик уже повернулся чтобы уйти, как вдруг сказал: -Я тебя не забуду, да и ты меня скоро вспомнишь… Филимон не понял последних слов нищего и хотел спросить у него, что это значит, но старика уже нигде не было. Филимон сглотнул и перекрестился. Вскоре, уже проснулся Иван. Они быстро собрались и пошли дальше.