Часть 4

***

«Сынок, это папуля, звоню узнать, как там твои дела?..» «Ты совсем перестал заглядывать на Олимп, так много дел на Наксосе?» «Может, тебе нужна помощь? Только скажи, я все тебе расскажу, покажу.» «Знаешь что? Меня только что осенило, мы никак не отпраздновали твое вступление во владение! Совсем закружился, не вспомнил, может заглянешь? У нас, эм, у нас может быть семейный ужин: позовем твоих братьев и сестер, посидим…» «Дионис, перезвони, как только услышишь сообщение.» «… знаешь, я не пойму, зачем вам всем ваши карманные микро-телефоны, если вы, химера вас раздери, нихрена никогда не отвечаете? Вы что, не слышите звонок, постоянно ходите с выключенным звуком? На нормальном аппарате так просто звук не выключишь — если кто-то звонит, он будет дилинькать, дилинькать, дилинькать и дилинькать, пока ты не пойдешь и не вытащищь провод из розетки! А теперь что? Нахрена вам телефоны, если вы ими нахрен не пользуетесь!..»

***

Дионис проспал все утро. Его ждал целый день, полный забот, и видят боги, он не привык быть продуктивным. Это осталось практически единственной его блажью — скоро его переименуют из бога удовольствия в бога капитальной запары. Но сейчах хотя бы этим ленивым пасмурным утром он может насладиться. По окну стучит дождь, пахнет озоном. Дионис чувствует, как одеяло медленно скользит с его спины, оголяя кожу под простывший воздух спальни. Он хмурится и ворчит, шевеля лопатками — удовлетворенно вздыхает, когда на них ложится теплая широкая ладонь. — Шш, лежи, лежи… Ладонь проходится по его спине, от плеча к плечу, пальцы проминают впадины у позвоночника. Он чувствует и вторую руку тоже, она в его волосах, ногти задевают кожу, и по его шее встают мурашки. — Мгм, вот так, — слышит он одобрительное, потворствующее мычание. — Поспи еще, Дионис. Его глаза закатываются под закрытыми веками, когда он чувствует давление на своих мышцах, особенно зудкое, узловатое ощущение от того, как крепкие пальцы массируют основание его шеи. Дионис мычит в ответ и уже не возражает, когда одеяло сползает еще ниже, ладони переходят на среднюю часть его спины, пересчитывают ребра. Так хорошо. Слишком хорошо. Посейдон разминает его поясницу с тщанием и трудом, разогревая ее крепкими потираниями. Его вес придавливает бедра Диониса к кровати, одна горячая ладонь неспешно массирует, другая гладит по волосам. Глаза Диониса распахиваются и воздух распирает грудь. Он упирается руками в матрас, но дядя мягко надавливает на его затылок, будто это совсем не требует от него усилий. — Какого черта?! — Тише, тише, расслабься, тебе же нравилось, — усмехнулся Посейдон, все же убрав руки с поясницы и оставив их на лопатках, чтобы удерживать Диониса под собой. — Какого черта ты здесь делаешь?! — О, просто заглянул сказать, что ты очень впечатлил меня своей задумкой. Молодец, правда. Нет, вы трое, вся ваша бунтарская шайка. Дионис замолчал. Эта пауза говорила сама за себя. — Я не знаю. Не знаю, о чем ты… — О, конечно. Как же вы так быстро спелись, м? — Посейдон наклонился, прижавшись щекой к макушке Диониса. — Это правда была очень хорошая идея. Ты молодец. Я всегда говорил, что тебе свойственно… мыслить творчески. Дионис попытался вывернуться снова, но вдруг его остановил странный звук. Как будто бесконечный шум рассыпанных зерен кофе. — Что это?.. — Землетрясение, — раздается об его затылок, разливается рокотом по его шее и плечам, окатывает теплом его ухо. Мышцы Диониса напряглись, но вес Посейдона оставался на месте и утренняя сонливость давила на его веки. — И будь умницей, верни Харибду в мир мертвых сам, как надоест. Проклятый бог морей и колебатель земли. Кто вообще раздает эти титулы? Дионис выдохнул. Он почти что решил, что Посейдон узнал про их план. Хотя, если бы это было действительно так, тряска была бы гораздо ощутимее. — Можем… можем мы поговорить? В смысле, по-нормальному?.. — вздохнул Дионис, охая под придавившим его весом. — А мы что, плохо говорим? — непринужденно отозвался Посейдон, с кряхтением скатываясь на матрас рядом с ним и подпирая голову рукой. — А. Понимаю. Ты хочешь «переговоров», — произнес он с выражением, словно играет с младенцем в монополию и объясняет ему концепцию рыночных отношений. — Не прямо сейчас!.. — спешно добавил Дионис, наконец высвободившись и заставив себя повернуться в сторону лежащего рядом Посейдона. Тот выглядел отвратительно самодовольно. — В… нейтральном месте. В городе. Посейдон приподнял брови. — С каких пор что-то не так с Аквариумом? — Ничего!.. Ничего, просто… переговоры должны быть… равными? И Дионису нужно время посоветоваться с кем-то, кто хоть что-то в них смыслит. С кем-то умным… — Хочешь устроить для меня засаду? — Чт… что? Нет! — Все нормально, я не против, развлекайся, — усмехнулся Посейдон, оглядываясь через плечо. — А где… этот твой… маленький страшненький друг? Голодом уже заморил, что ли? — А? — голова Диониса гулко зазвенела. — А, нет, он где-то здесь… — О? Ну и отлично, — легко согласился дядя, словно это не имело никакого значения. — Захвати его с собой, славный малый, хочу его погладить. — Что? Посейдон испарился, и Дионис в очередной раз остался один на один с новым днем, смотрящим на него в упор сквозь распахнутые шторы. Теперь он заметил странный звук, раздающийся справа от него. Широкая фруктовая ваза на прикроватном столике вздрагивала и звенела, приближаясь к его краю. Дионис нахмурился и сдивнул ее пальцем обратно в центр. Из кухни за дверным проемом доносилось периодическое бряцанье посуды в шкафах. И как давно, интересно, это началось и долго ли будет продолжаться? Смердий, должно быть, завалил его сообщениями. Где, кстати, его телефон? Должно быть упал под кровать из-за тряски. … Может, и не надо Дионису его оттуда доставать? Его переполняло предвкушение серьезных перемен. По его скромному мнению, они втроем почти провернули неслабую авантюру прямо у дяди под носом, и вот наконец ему предоставился шанс этим воспользоваться! Ему всего лишь нужно правильно разыграть карты, которые у него уже есть. И у него как раз остался, наверное, последний человек в запасе, к которому он может обратиться за толковым советом.

***

«Господин Дионис, это президент Смердий, я тут почувствовал некоторые… толчки, сейсмические, я имею ввиду, вы об этом ничего не знаете? В смысле, я понимаю, что мы в Греции, но на нашем острове землетрясения редкость. Просто уточняю.» — 00:03 «Это снова Смердий. Толчки усиливаются, люди начали просыпаться. Ты говорил с дядей?» — 00:59 «Ты не знаешь, в Ираклионе все нормально? Ариадна тоже не отвечает» — 01:12 «Он все знает?» — 03:45 «Дионис, можете просто сказать, мне объявлять обычную тревогу, как при стихийном бедствии? Или *тревогу*? Я имею ввиду, мы на грани того, чтобы уйти под воду и я один не в курсе?» — 03:50 «Я отправил жену и дочь в Черногорию. Надеюсь, ты жив.» — 05:43

— 07:57

«Я все проспал лол»

«Ари тоже спала скорее всего, не парься»

«Сегодня под воду не уходим; -)»

«Вы с Ариадной что, успеваете спать?» — 07:59

***

— Ариадна, мне нужна твоя помощь! Ариадна уставилась на Диониса со своим надкушенным сэндвичем, роняющим крошки на ее спортивный костюм, и телефоном в ее руке, на котором играло какое-то одна из видео про спасенных животных, которые она смотрела по утрам. Она невозмутимо выключила звук и вытерла рот тыльной стороной ладони. Как же все эти божества у нее уже в печенках засели, ходят к ней как к себе домой. И всем от нее что-то нужно — кто из них всемогущее создание высшего порядка?! — Прости, я тут немного занята. — Я тебе писал, если что. — Не видела. Я не проверяю уведомления, пока не позавтракаю. — Согласен, забота о себе это главное, но мы тут можем провернуть кое-что грандиозное, верно? — сказал Дионис, приглушив голос в едва сдерживаемом ликовании. — Я договорился на переговоры с Посейдоном. И если нам повезет, мы можем, типа… что-то из этого выиграть. Мне просто нужен совет! Ариадна смерила его недоверчивым взглядом. Новости с утра пораньше. Переговоры с Посейдоном? Она бы лично лучше удавилась, но не ей решать. Дионис поднял на уровень груди сумку, где он обычно носил котенка, и выставил перед собой: — Смотри, как он тебя просит! — Где?.. Сумка была закрыта почти полностью. — Шш, он обычно в это время ложится спать, но поверь, если бы он не спал, он бы был «за». Ариадна встряхнула головой, закатив глаза, и зачесала еще не уложенные волосы назад. — Прошел месяц. И Посейдон вдруг согласился на переговоры? Подозрительно. — Думаю, ему просто надоело, он такой. Терпеть не может, когда скучно. — Ну охренеть просто, скучно ему… Ариадна бросила остатки бутерброда на тарелку и жадно потерла глаза, приводя себя в чувство. Скучно. Она потеряла друга, пережила предательство отца, узнала, что он держал ее брата в темнице почти сорок лет, потому что хотел выслужиться перед богами, затем потеряла брата, и отца тоже потеряла, ее мать окончательно сходит с ума, заперевшись в своей спальне — и проклятому Посейдону все еще скучно? Если бы она сейчас не была на месте тридцатилетней женщины, переживающей самое зубодробительное комбо кризисов среднего возраста, она бы на скуку точно не жаловалась. — Ладно, — мисс президент отняла руки от лица, со вздохом поднимая взгляд на Диониса. — Переговоры. И что? Что вы вообще будете обсуждать? Переговоры предполагают, что у сторон есть, что предложить друг другу. А у вас… у вас я вообще не понимаю, что происходит, честно говоря. — Я тут подумал… — Дионис подошел поближе к ее столу и наклонился к ней, будто их кто-то мог услышать. — Я подумал, мы можем рассчитывать на одолжение с его стороны, понимаешь? В случае, если я все-таки соглашусь отдать ему Наксос. Несколько секунд Ариадна только сконфуженно моргала, пока между ее волевых бровей медленно выступала морщинка. Что? — Так, так, так, постой секунду, то есть, ты хочешь сказать, ты собираешься кинуть Смердия? Дионис отпрянул с округлившимися глазами. — Да почему кинуть? Все останется по-прежнему, только Посейдон больше не будет тебя прессовать, а… А мы сможем наконец… что-то сделать. Мы же ждали этого, это наш шанс. Мы можем… выторговать себе что-то. Знаешь… Или даже… воскресить кого-нибудь? Ну или что мы там планировали… Ариадна смотрела на него с неуверенным отторжением, которое тянуло угол ее губ вниз, будто пристегнутый груз. Да что он вообще несет? — То есть. Месяц назад ты говорил, что не хочешь отдавать Наксос. Но теперь, когда мы так далеко зашли, ты говоришь, что готов его отдать?! Ты издеваешься? — На выгодных условиях! Может… может мы можем попросить Посейдона о чем нибудь? Ты понимаешь.? — Погоди, это что, был твой план с самого начала? Ты просто набивал цену? Ты… ты… — лицо Ариадны начало горячеть. — Я думала ты нам помогаешь. Она попыталась выразить взглядом всю абсурдность этой сделки, которую Дионис почему-то не понимал. Если он отдаст Наксос Посейдону, то абсолютно весь смысл их плана, который им практически удалось завершить, будет просто… уничтожен? — Ну… естественно я помогаю, — увильнул Дионис с чуть более серьезным, чем совсем не серьезным, видом. — Я же пытаюсь сделать, как лучше! Ты представляешь, что мы можем попросить у Посейдона в обмен на Наксос? — Ты вообще о чем говоришь? Как же… наш план? Зачем мы тогда все это делали? Дионис вскинул брови, будто вспомнил об этом впервые за весь их разговор. — О, ну… мы что-нибудь придумаем? Вернем все как было? Это просто уму непостижимо. Вернуть все как было. Предать Смердия. И ради чего? Она, конечно, знала, что боги мыслят совсем другими категориями… Но ей казалось… что он на их стороне. А похоже, это они все это время были на его. — И на насколько большие уступки мы можем рассчитывать? — беспомощно вздохнула Ариадна. — Ну… на самом деле на не очень большие. Он не станет рисковать. Он… очень точно вымерит цену, это я тебе точно могу сказать. — И? Как дорого, по-твоему, теперь стоит твой остров? Этот разговор не укладывался у нее в голове. Остров с людьми — живыми людьми — не более чем товар для обмена. Может… может она чего-то не понимает. Может… чтобы победить в этой войне, нужно быть богом. Она уже усвоила урок — человеку не выстоять против жалких, капризных существ, которых они называют богами. Но она думала, что сможет победить, если по крайней мере будет играть с богом в одной команде. Кажется, исход различается только степенью ее поражения. — Я думаю… мы можем попросить вернуть кого-то из мира мертвых?.. Он так может! Я думаю… Ариадна?.. Что за бред он нес? Они никогда не обсуждали ничего подобного. Мисс президент уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. — Не думаешь… не думаешь, что Смердий тоже должен в этом участвовать? Мы вроде как собираемся продать его за какие-то… непонятные… идеи? К которым он даже не имеет отношения? Она оборвала себя на полуслове. — Эм… я почему-то… уверен, что он будет против, так что… — Ты ведь осознаешь, что я в курсе, на что ты его обрекаешь? Моя семья и я разрушены из-за того, что нам пришлось подчиняться Посейдону. И ты просишь меня дать тебе разрешение сделать то же самое со Смердием? Дионис растерянно на нее уставился. — Типа… да, но… ты же в порядке, да? Я имею ввиду, очевидно, не в порядке, но… ты ведь жива? Ничего он со Смердием не сделает, я уверен, все с ним будет нормально, особенно если он не будет выкидывать лишнего… Это выше ее сил. Она не то чтобы верила в их план — она вообще больше ни во что не верит. Ни в дружбу, ни в любовь, ни в семью. Но она думала, что у нее есть союзники. Она думала… она делает что-то полезное, что-то важное. А она просто снова оказалась на побегушках у очередного бога. Прямо как ее отец. Только она ему еще и доверилась. — Слушай… слушай…окей. Делай что хочешь, ладно? Просто… просто оставь меня в покое. Она не могла видеть его лицо за своими волосами, но услышала, как он потоптался на месте и наконец пропал. Добро пожаловать в новый гребаный день, мисс президент.

***

Тем временем Дионис, не имея ни малейшего понятия о разговоре, который уже состоялся между ним и Ариадной без его участия, в очередной раз набирал ее номер и никак не мог дозвониться. Ему хотелось бы, чтобы кто-нибудь прямо сейчас как минимум сказал ему, что он поступает правильно. То есть, вроде как, делает что-то хорошее. Он же изначально хотел сделать что-то хорошее, верно? Это считается? О, она все-таки ответила! — Ало, Ари, кажется, у меня есть хорошая новость и плохая, с какой начать? Совершенно внезапно он столкнулся с однозначно и мрачно заряженным молчанием. — Ари?.. Он же просто хотел пошутить, он так всегда делает! — … Иди в тартар, Дионис. А еще лучше меня там оставь, — неожиданно резко прозвучало в его адрес. Не успел он удивиться, как она бросила трубку. К счастью для них всех, он пробыл в замешательстве ровно три секунды, прежде чем перенести себя в резиденцию мисс президент. — Ари, ну ты чего? Тебя развели как дите малое, что ты успела ему рассказать?

***

Дионис не мог похвастаться тем, что все продумывает наперед (иногда он даже запаздывал) или что все его планы идут как по маслу (у него, как правило, не было планов), но он просто не мог не похвалить себя за одну маленькую, но оказавшуюся невероятно полезной мысль, которая пришла ему в голову очень своевременно. Он предложил Ариадне и Смердию никогда не обсуждать вслух их план. То есть вообще. Только писать друг другу смс в самых общих чертах. Он правда не слишком подробно объяснил, почему — как-то отбрехался. Просто, серьезно, это не самый успокаивающий факт… Знать, что ты никогда не можешь быть уверен, с кем именно разговариваешь. Правда, разве это обязательно? Дионис был хорошо знаком с этим фокусом. Он сомневался, что Посейдон его использует, потому что его дядя не тот, кто будет усложнять себе жизнь и тратить силы на какие-то умные ходы (иначе у Диониса изначально не было бы шансов в этом противостоянии). Чего Дионис не ожидал, так это того, что дядя решит прибегнуть к этому развлечения ради и узнает об их плане настолько случайно. На самом деле они с Ариадной сошлись во мнении (в основном во мнении Ариадны), что «со стратегической точки зрения» визит Посейдона не имел никакого смысла для него. Он не мог серьезно рассчитывать, что Дионис не узнает об этом и они с Ари не разберутся в том, что произошло. Она, конечно, была слегка зла на Диониса из-за того, что тот их не предупредил. С другой стороны — они имеют дело с богами, ему что, перечислить все способы, которыми Посейдон может испортить им жизнь? Нет, он решил провернуть это именно сейчас, когда Дионис завел речь о переговорах. Вероятно, хотел выяснить, откуда пошла такая осознанность и есть ли у них какие-то козыри, о которых Ариадна могла бы проболтаться. Но вышло так, что у Диониса практически никаких козырей и не было. А теперь появился. Ведь Посейдон узнал про существование их плана, но не про то, в чем он заключается. — Привет. Дионис сел на пластиковый стул по другую сторону стола от Посейдона. Тот снял свои темные очки, глядя на солнце с прищуром и недовольной морщинкой в углу рта. Пляжный зонт не спасал их от надрывных визгов чаек и детей. — Приятно снова тут побывать, — продолжил Дионис, оглядываясь, будто его совершенно ничего не беспокоило, и он был настроен обсуждать дела. Посейдон поморщился, словно мимо его уха пролетело какое-то жужжащее насекомое и одним резковатым щелчком пальцев заставил мир вокруг них принять тишину, оставив только шум волн, накатывающих на берег. — Так, — дядя уперся одной рукой в бедро, переведя на Диониса непонятный взгляд. В нем не хватало его обыкновенной беспечности. Это немного пугало, признался бы Дионис, когда его дядя был вынужден серьезно к чему-то относиться. Во всем его виде сквозило какое-то вынужденное недовольство. Как будто в первую очередь его раздражала сама необходимость его испытывать, а даже не то, что его вызвало. — Не юли. Что вы там успели натворить? Давай, выкладывай. Он поманил Диониса ладонью, не оставляя шанса для разглагольствования. Он не был зол в прямом смысле этого слова. Дионис помнил всего несколько раз, когда дядя говорил с ним так. Так, будто он перестал подыгрывать, претворяясь, что ему тоже весело плескаться в песочнице, и Дионису стоит рассказать любимому дяде все как на духу, пока взрослые не узнали. Ведь дядя тогда, так уж и быть, сможет помочь своему нерадивому племяннику избежать гнева папаши, раз он вляпался. А Дионис, может, и не вляпался. У него, может, наоборот, все налажено. — Да у нас вроде все неплохо, не знаю, о чем ты, — встряхнул плечами Дионис, отворачиваясь от испытующего взгляда в сторону беззвучного людного пляжа. Бедные смертные, они все не имеют к этому никакого отношения, но очень вероятно могут скоро умереть. Думать об этом немного печально. Это как смотреть на песочный замок, который кто-то строил несколько часов — но уже завтра его здесь не будет. Его либо затопчут, либо смоет прилив. — Я вообще-то пришел с предложением. — Да ты что? — усмехнулся Посейдон с постным удивлением. — Я готов отдать тебе Наксос… — Дионис предупредительно выставил перед собой палец, — … если ты взамен отдашь мне Крит. Мгновение-другое дядя даже выглядел удивленным, чем Дионис не мог не гордиться. — Тебе голову припекло? Губу-то не раскатывай. Это было бы, конечно, сказочным везением, если бы он согласился. Теперь, правда, он смотрел на Диониса, словно начал сомневаться в его способности читать по слогам, но было в этом и что-то еще. Невольное веселье, вызванное этой невинной шуткой. Но это было не тем, за чем Дионис сюда пришел. — Серьезно, можем мы… просто нормально поговорить? Типа без… вот этого? — изобразил он руками нечто напряженное и неоформленное. Посейдон смерил его взглядом, как если бы решал, стоит это его усилий или ему лучше просто перенестись обратно на свою плавучую виллу и дело с концом. — Ну хорошо. О чем ты хочешь поговорить? — вскинул он брови с видом «я понял, про что ты, но ума не приложу, к чему всё это». Для него это было сродни необходимости объяснять нечто очевидное. У Диониса это всегда вызывало зуд в челюсти. Все вокруг такие умные, но страшно переживают, чтобы кто-нибудь еще не стал умнее — иначе он не понимает, почему просто не взять и не объяснить?! Он молча поставил на стол сумку с Дэннисом. Посейдон хмыкнул и наклонил голову к плечу с едва заинтересованным видом. — И? Что не так с котенком? — Ты мне скажи! Что… что это вообще такое? Это… это Дэннис? — Кто? — Посейдон нахмурился, словно подумал, что Дионис считает, будто он кого-то превратил в животное. — А, ты так его зовешь. Ну да. Тот же, насколько я могу судить. Лохматый, маленький, визгливый, миленький, очень похож на тебя, кстати говоря, поэтому я его и запомнил. Котенок неуклюже выбрался из сумки и пошел к Посейдону на своих нетвердых лапках. — Так ты… вернул его? Как??? — А это тебе знать еще рано, спроси, когда подрастешь. — Так ты так можешь? Можешь вернуть кого-то еще? — Нет, и даже не думай об этом, — резко оборвал его Посейдон, со значением покачав указательным пальцем. — Или заберу назад, туда, где взял. — Понял! Понял, не надо! — Дионис подхватил котенка и усадил обратно в сумку, притянув к себе. — Но… почему? Почему ты мне его вернул? — Ну, что ж. Ты был таким понурым, когда Зевс его… — Посейдон негромко, но выразительно хлопнул ладонью по столу. — А я-то думал, ты кинешься мне на шею с благодарностями и желанием выполнить любую мою просьбу. А что взамен? Он поднял руки во всеобъясняющем, исчерпывающем жесте. — … Спасибо. — Не потеряй его только где-нибудь. Они неожиданно остались в молчании. У Диониса было много вопросов, которые он хотел задать, это был редкий момент, когда он мог получить действительно какой-то ответ. Но он подозревал, что скоро дяде наскучит отвечать серьезно, а значит, скоро придется вернуться к главной теме разговора. Но перед этим, ему кажется, у него все еще осталось время на один или два правдивых ответа. — Можешь… можешь просто объяснить, что со всем этим? Посейдон посмотрел на него даже с меньшим непониманием, чем он сам испытывал от своих слов. — С чем со всем? — Почему тебе так нужен Наксос? Что в нем такого? — Я отвечу, если ты расскажешь, что за херню вы детишки проворачиваете на моем острове за моей спиной? Это была действительно весомая разменная монета. Их общий с Ари и Смердием план. И Дионис видел, как Посейдона коробит теперь, когда он знает о его существовании. На самом деле Дионис ожидал, что он будет гораздо более зол, потому что его дядя больше всего не любит две вещи: заниматься решением проблем — особенно проблем, которые ему подкинули со стороны без его ведома, и иметь дело с нарушением спокойствия на его территории достаточного масштаба, чтобы о них становилось известно даже ему — потому что, опять же, возникает необходимость решать проблемы. Помножьте это на факт, что в данном случае проблем ему подкидывает правительница его собственного острова и его собственный племянник, — и теперь Дионис всерьез удивлен, что Посейдон настолько спокоен. Это даже ненадолго вселяет в него веру, что все обойдется. Что ничего такого они и не сделали. Именно поэтому он почти с недрогнувшей уверенностью сказал в лицо Посейдону следующие слова: — Я переселил почти всех троянцев с Крита на Наксос. И почти уменьшился вдвое от того, как лицо дяди окаменело, а затем он подчеркнуто мягко положил ладони на стол, и подавшись вперед, процедил: — Ты сделал что, повтори? Кажется Дионис понял, почему голос Посейдона в каком-то из мифов смертные описывали как подобный целому войску кровожадных воинов. — Окей, окей, я знаю, знаю, это было грубо, — растопырил он пальцы. — Но в свое оправдание: идея что надо, да же? Этот план должен был стать их как минимум тузом в информационной войне, как максимум — предметом шантажа. И, если выражаться словами Ари, «просто хорошим делом, которое навсегда останется в истории, даже если их троих за это сравняют с дном Эгейского моря». Они планировали, как бы, «держать троянцев в заложниках» (в очень здоровых, сытых и свободных заложниках) на Наксосе, так как там Посейдон не смог бы до них дотянуться — ведь это территория Диониса. Но потом у них родилась идея еще лучше!.. И у Посейдона так или иначе не осталось бы иного выбора, кроме как отстать от него, потому что одно его лишнее движение — и новость о чудесной пропаже троянцев попадает прямо на широкоформатный жидкокристаллический экран в гостинной Зевса. Конечно, Дионис знал, что дядя разозлится — это вроде как невежливо, забирать с чужого острова жителей, которым запрещено покидать этот остров? А легендарное чудовище в его море вежливо было выпускать? — хочется спросить Дионису. Посейдону на них по большей части плевать, в этом Дионис уверен, а вот Зевс их считает личным военным трофеем. Он был бы очень недоволен, если бы узнал, что Посейдон упустил момент, как они все улетучились прямо из-под его носа. Но похоже дядя не спешил поражаться величине его гения. Он возвел глаза к небу, сцепив руки на груди, и опустил взгляд обратно на Диониса, поджав губы. — Гера знает? — Что, она? Нет?.. Но именно разговоры с ней подали ему идею сделать из того, что было придумано в первую же встречу со Смердием как шутка на дядей, настолько коварный план. — Конечно, нет, она бы тебя уже прибила до меня… — пробормотал дядя, снова меняя положение рук, высвободив одну, и принялся растирать подбородок. Дионис честно недоумевал, как понять такую реакцию. — Ты хотя бы представляешь, что ты наделал? — продолжил Посейдон после некоторого тяжелого молчания. — Ты… запустил событие мифологического уровня, как 13 подвигов Геракла! Можешь себе представить краткое содержание: добрый бог Дионис спасает из многовекового плена жителей Трои, дав им приют на славном острове Наксос, оставив царя богов, своего отца Зевса, в дураках. — Ну это же типа… круто? Смертные напишут об этом миф — это же хорошо? И назовут «Великое переселение Троянцев» — уже и название есть! — Да, спроси Прометея о том, как хорошо ему после того, как он подарил смертным огонь, — понизил голос Посейдон, поглядывая по сторонам. — Верни всех назад, немедленно, пока Зевс не узнал. — Я не думаю… Посейдон щелкнул пальцами, заставив его потерять голос, и поднес указательный к самому его носу. — Не. Вертись. Как уж. На сквородке. Просто сделай. Я не шучу. Дионис вынужденно замолчал на долгие полминуты. А затем еще на полминуты, обдумывая, что сказать в ответ. Может быть его навыки переговорщика и были несколько неубедительными из-за того, как долго он иногда думал, но он точно был уверен, что может компенсировать это эффектом неожиданности. — Ладно. Окей. Верну. Если ты тоже кое-что сделаешь взамен. Посейдон цокнул языком. — Я с тобой не торгуюсь. Если твой папа узнает, нам обоим непоздоровится, но я даю тебе возможность исправить дерьмо, которое ты налил в эту бочку. Это дипломатический прием! Психологическое давление! Его загоняют в логический тупик! Но он так просто на это больше не покупается — не зря же столько слушал лекции Смердия о тяжелой участи президента. Время для ответного удара. — Я верну тебе троянцев. Если ты убьешь Прометея. Прометей. Последний из живых, перед кем у Диониса остался долг. Он не смог помочь Орфею и Ридди, но может быть, если он и способен сделать хоть что-то хорошее в этой жизни, он может помочь Прометею. А если Прометей встретит в мире мертвых и его старого друга… Может быть, это все того стоило? Может быть, Дионис наконец сделает что-то стоящее? Это ведь неплохой размен, верно? С Ари и Смердием он, правда, не обсуждал такую возможность использовать это в переговорах — и попытку освободить Прометея вообще, потому что это слишком рисковано. Но серьезно, почему все вокруг него такие умные, но постоянно забывают о таком потрясающе удобном инструменте, как ложь? Однако к крайнему недоумению Диониса, дядя удивился разве что слегка. Лишь повел бровью и понимающе кивнул. — Мм. Ясно. Знаешь, в чем твоя главная проблема, Дионис? — внезапно спросил он. — Я, что… что?.. — сбился Дионис, вот так легко и безнадежно потерявший свой триумф. Что, это даже не было слегка неожиданно с его стороны? Даже слегка умно? То есть, он уверен, что это уж точно умнее, чем в среднем! Если бы папа узнал, как он ловко загнал Посейдона в угол — если бы Гера узнала — о, Дионису кажется, они бы, как минимум, подумали «а этот парень не такой уж поверхностный, как мы считали!». — Какими-то чудесным образом, — продолжил Посейдон, — каждым своим следующим действием ты вечно умудряешься сделать свое положение невероятно хуже, чем оно было. — Да о чем ты? Почему?.. — Ты хочешь воссоединить Прометея с любовником, верно? Черт! Как он так быстро догадался?! Об этом что, все знают? — Очень мило. Не в этой жизни. Дионис постарался не выдать всего своего состояния, немного близкого к разочарованию, немного к возмущению, немного к… как бы не называли смертные то, что описывает восклик «то есть в смысле моя ставка не сыграла?». Он сделал глубокий вдох и выдох и выдал почти ровным тоном: — Почему? — Потому что Прометей не мой старый приятель, страданиями которого я одержим. Зевс хочет меня убить и без этого. Справедливо. Стоп, что? — Что? — Так, — Посейдон хлопнул ладонями о ноги и огляделся. — Кажется, мы заболтались. Время приниматься за работу, ты — возвращаешь на место смерных на Крит — всех до единого, или я посылаю на Наксос цунами, пускаю кислоту по трубам, разбираю дома по кирпичикам — еще не определился, в любом случае… — Стой, стой, стой, стой! — перебил его Дионис, в панике выставив руки и подскакивая со скрипучего пластикового стула. — Ты мне обещал! — Чего? — нахмурился Посейдон. — Ты. Мне. Обещал. Ты обещал нормально ответить, зачем тебе Наксос. Ты так и не сказал! Дядя снова вздохнул, смотря на горизонт. — Ну хорошо. Раз уж ты и так устроил проблемы себе сам, каких я даже не планировал, тебе будет полезно знать, что твой папа жаждет наказания. Твоего или моего, ему не принципиально. Дионис выпучил глаза и замер с отпавшей челюстью. — За что?! Тебя-то понятно, но я!.. Что-то тут не бьется… — За то что, помнится, ты узнал о нас с Герой и не рассказал папуле, а еще сговорился с кучкой смертных, которые планировали его свержение. Он дал тебе остров с уверенностью, что ты объебешься, малыш, и у него будет повод размозжить твою тупую голову. — Так ты… я что-то не пойму — хотел помочь мне объебаться, забрав Наксос, или пытался совершить суицид?.. Посейдон наклонился вперед и ответил почти что сквозь зубы. — Все, чего я всегда хотел, это чтобы все немного остыли. Да? Просто немного отвлеклись от ситуации и вспомнили, что мы гребаные мать его боги, которым глубоко насрано на то, что там происходит у смертных, кто с кем спит… И знаешь что? Я думал, что ты будешь первым, кто запрыгнет на эту лодку, как только я скажу, что это избавит тебя от хлопот. И меня - от необходимости видеть, как ты роешь себе могилу. Но ты сопротивлялся моим попыткам помочь просто с феноменальным упорством. Откуда это вообще в тебе, с каких пор?.. Дионис молча кивал, смотря в пустоту и бессознательно поглаживая голову притихшего Дэнниса. — Знаешь, в чем твоя проблема, нет… ваша общая? — включился он наконец, все еще немного рассеянный, но быстро набирающий обороты. — Вы все — ты, папа, Гера — вы считаете, что смертные это ваш скот. И что я ни на что не способен. И да, может быть, в этот раз я тоже заварил огромную кучу проблем. Но знаешь что?.. — Дионис встал, гордо задрав подбородок и прижимая Дэнниса к груди. — Эта огромная куча проблем, которую я заварил, и была моей целью! Теперь у тебя огромная проблема, у папы огромная проблема, и у Геры тоже, а Наксос все еще принадлежит мне и все на нем идет хорошо и никто на накладывает там кучи дерьма вокруг моих монументов. И знаешь почему? Потому что мне не насрано на смертных! Потому что… потому что я пытаюсь сделать их жизнь лучше, понимаешь? Потому что они этого заслуживают. У них классные идеи и они умные, и именно с их помощью я обвел тебя вокруг пальца. Ну и кто теперь ни на что не способен?! С этими словами он развернулся, расправил плечи и вышел из полога тишины, нарушив его одним шагом, оставив Посейдона сидеть с озадаченным выражением под звук кричащих чаек, который теперь казался совсем неуместным.