Часть 3

***

— Посейдон?.. Посейдон, связь шумит, когда ты уже поставишь себе туда приемник или, знаешь, что-нибудь? Посейдон в конце концов достал трубку из аквариума, как следует встряхнул и поднес к уху. — Да, брат, я слушаю. Всё дела, дела, сам знаешь. Зевс на другом конце что-то невнятно пробормотал, прежде чем продолжить все тем же маниакально рассеяным голосом: — Да, да, слушай, Посейдон, что у вас там что с... с, с Дионисом, какие-то, эм… «терки»? — Терки? С чего ты взял? — Ну, знаешь, это как, знаешь, просто проходишь мимо и ловишь какое-то жужжание краем уха, — Зевс стал тонким голосом изображать разговор двух мух. — Одна мушка говорит «эй, я слышала, сегодня акция на, на старые пахучие башмаки», — его голос внезапно опустился, — а другая ей — «а я слышала, Посейдон не дает Дионису покоя и зачем-то хочет отжать у него остров». Можешь себе представить? Посейдон закатил глаза, облокачиваясь на борт палубы. — Не представляю. Правда, вот, виделся с ним на днях. Радости полные штаны. — Правда? — тон Зевса сразу же повеселел, словно он забыл о том, что только что говорил. — Как ему работа? Остров? Нравится? Не хочу ему звонить, знаешь, как назойливый родитель… — Все у него хорошо, он просто в восторге. Поднаберется опыта и будет как рыба в воде. Зевс звучно и вместе с тем тихо засмеялся. Посейдон ненавидел себя за то, что ему пришло однажды на ум именно это слово, но теперь, когда оно уже было в его голове, вытряхнуть он его не мог. «По-старчески». — Ну да, да… — Зевс гмыкнул, возвращаясь к теме разговора, — так что, у вас все хорошо? Ты же не сильно его прессуешь, верно? — О, ты ранишь мои чувства, — фыркнул Посейдон. — Обожаю этого мальчишку. — Да я знаю, знаю… — Зевс снова оборвал себя на полуслове, будто отвлекся на пролетевшую перед его носом бабочку. — В общем, ты бы сказал мне, если бы вы с ним что-то не поделили, да? — Конечно. Что я с ним могу не поделить? Поставщика виноградной водки? — Ну хорошо, хорошо, — отозвался Зевс с тем же невнятным смешком, размазанным по всей его речи. — Предавай ему привет от папы! — Передам. Звонок кончился, и Посейдон посмотрел на трубку с выражением, говорящим нечто среднее между «я знаю, чем это заслужил» и «я не могу поверить, что заслужил это», прежде чем нажать еще пару кнопок и бросить ее обратно в аквариум.

***

Харон давно привык к мысли, что его вечность — это залог чьего-то великого плана. Это не так уж сильно его и волнует. Ему безразличны по большей части боги и вся эта заумь. Он не помнит свое пророчество. В конце концов стабильная работа, своя комната и по большей части спокойные однообразные будни — звучит не так уж плохо, а? Единственное, что ему не нравится, это когда звонит телефон в его кармане. Там записан всего один номер. Еще меньше ему нравятся смс-сообщения. Он не может сделать вид, что пропустил их. Он почувствовал, как дно лодки под его ногами передает вибрации от воды. — Ну-ка, где моя лапочка, Харибдочка, заенька. Ну же, иди к папе. Посейдон перегнулся через борт боломутя воду рукой и сюсюкая, пока Харон смотрел за этим с оскоминой. — Ты так выросла, такая умница, — с городостью подбадривал бог монстра, который некогда был его дочерью. Иногда было действительно сложно понять, что у этих высших разумов на уме. Харон и не пытался. — Где Сцилла? Что-то не видно. — Не подплывает последнее время, — коротко ответил Харон. — У кого-то заиграло настроение, мм? Харон пожал плечами. Если собственный родитель не переживает за своих проклятых детей, то он точно не собирается. Посейдон посмотрел на горизонт, ничуть не щурясь. Тусклое подземное солнце не шло ни в какое сравнение с тем, что светило наверху. — Мы сейчас над шлюзом? — неожиданно спросил он. Харон секунду помедлил. Странный вопрос. — Да. — Спускай воду. Теперь Харон помедлил несколько секунд, чем заставил Посейдона обернуться к нему через плечо. — Чего ты ждешь? Открывай шлюз. Я беру Харибду на прогулку. — По миру смертных? — не веря тому, что сейчас слышит, уточнил Харон. Впрочем, быстро остывая. В конце концов, какое ему дело? Там не осталось никого, о ком бы он мог переживать. — Хорошо. Сейчас. Он достал из бордачка инструкцию с замятыми углами и нашел нужную страницу. В какой-то момент он даже засомневался, сработает ли механизм, потому что на его памяти им ни разу не пользовались, а он тут торчит уже больше двухсот лет. Однако, когда он нажал нужные рычаги и ввел код активации, вода под ними начала движение. — Вам придется согласовать это с Персефоной, когда захотите вернуть ее сюда, — без особой необходимости сказал он, наблюдая, как воронка под ними разрастается и тень чудовища под толщей воды извивается в попытках удержаться. — О, думаю, мы решим этот вопрос. С приподнятым духом Посейдон встал прямо и вытер руки о полотенце. — К слову, твой любовник снова передавал привет. Все еще стойко выносит пытки, знаешь, ничего нового. Хочешь, чтобы я что-то ему передал от тебя? Харон сцепил зубы. — Передай, чтобы прекратил. Он знает, что уже говорил это. Но не может найти в себе силы, сказать что либо еще. — Что ж, думаю, он будет рад узнать, что ты все еще с ним разговариваешь, — с привычным позитивным безразличием отозвался Посейдон и исчез, не сказав больше ни слова. Харон снова закрыл шлюз. Вдали он услышал надрывный вой Сциллы. Он чувствовал некоторую жалость к этому дьявольскому созданию, которое за столько лет бытия монстром возможно еще не до конца растеряло человечность. Судя по всему, оно все еще могло страдать. Тем страннее, что сам Харон потерял эту способность в первую очередь. Недавно он пролил на себя кофе и с удивлением обнаружил, что все еще может испытываеть боль. Больше ничего.

***

— Да… да, да? Что?! — рука Диониса потянулась за трезвонящим мобильником раньше, чем он проснулся. — Ты читал новости? — раздался на том конце голос Смердия. Что? — Что? Я их не читаю, — зажмурился Дионис, с трудом приподнимаясь с кровати. Он не думал, что пара месяцев без воды из меандра так на нем скажется. Последнее время эта затея представляется ему все менее и менее безобидной, чем она казалась в начале. — Ну лучше возьми и почитай, — Смердий звучал звеняще дергано. — Дай мне краткое описание, — вздохнул Дионис. — Нечто перевернуло пять наших судов сегодня ночью. Одно из них было пассажирским. Есть жертвы. — Чего? Погоди, стой, стой, стой… — Дионис приложил ко лбу руку. Слишком рано для такой дичи. — В смысле *нечто*? — Расскажи мне другую причину, почему пять кораблей пошло ко дну в абсолютный штиль? — Так что, нужны новые? Если не переправим товар… — Какой товар? Люди погибли! — А, ну да… — Дионис усилием воли заставил себя думать. Это реальные люди, реальные жизни. Они погибли, кто-то их оплакивает. Это действительно требовало от него некоторых усилий — не забывать сочувствовать смертным. Он переживал, правда, ему было не все равно. Он даже чувствовал стыд, за то что ему недостаточно стыдно. — Да, хреново. Смердий на другом конце помедлил. Было слышно, как он ходит из стороны в сторону, вероятно в своем офисе, уже в такую рань. Он, наверное, будет неплохим правителем, подумал Дионис. Если проживет достаточно долго, конечно… — Думаешь, это он? — наконец спросил Смердий. Спросонья Дионис не был в состоянии выстраивать нужные логические связи. — «Он»? — Ну. Не сразу, но до него дошло. — Ты что, имя Посейдона что ли боишься по телефону произносить, думаешь, подслушивает нас? У него трубка допотопная, с антенной. Смердий что-то пробубнил, то ли прикрыв рот рукой, то ли уже обкусывая локти. — Знаешь, я лучше поостерегусь. Я вообще никого из богов по имени теперь стараюсь не называть. — Как же ты им молишься? — Молча. Дионису оставалось только неловко почесать бровь со слегка сконфуженным видом. — Посейдон… я не думаю, что это он опрокинул суда. Странный выбор, если честно. Если бы это был он, он бы не ограничился пятью кораблями. Мы бы были по колено в морской пене. — Тогда «что»? Дионису не понравилась мысль, которая пришла ему на ум. Еще больше ему не нравилось, что нутро подсказывало ему, что мысль эта единственно верная. — Думаю, я знаю. Но надеюсь, что ошибаюсь. В офисе через полчаса, окей? Нужно перегруппироваться, подключим Ари по видеосвязи. — … Буду на месте. Дионис со вздохом откинул одеяло, обнаружив лежащего рядом Дэнниса, который смотрел на него одним приоткрытым глазом. Значит, Посейдон все-таки пошел на это. Допустим, он выпустил в прибрежные воды Наксоса свою зверушку. Или даже обеих. Они, конечно, преимущественно безобидные, если к ним не лезть — через пару недель они облюбуют какие-нибудь скалы или омут и будут себе там жить, никого не трогая. Если корабли будут оплывать эти места, их никто даже видеть не будет, они не любят показываться на глаза. Либо мольбы дойдут до Зевса, и он вмешается. Однако перед этим они перевернут еще не одно судно. Смердий с таким раскладом не согласится. И в конце концов, Дионис тут пытается укрепить свой культ! Как ему укрепить веру народа в себя, когда их терроризирует морское чудище, а он просто выжидает, когда сработает сигнализация? — Ты знаком с Дэннисом? Дэннис, скажи привет… Дионис поднес котенка поближе к Смердию, торгая его плечо маленькой кошачей лапой. Смердий отстранился, разглядывая котенка с видом неуверенного ужаса на лице. — Это случайно не…? Дионис поджал губы, забрав Дэнниса обратно и смерив его взглядом. — Это просто котенок. — Оу. Ладно… — … какой-то… легендарный котенок? — спросила Ариадна, приблизившись к своей камере, видимо чтобы поближе его разглядеть. — Да обычный котенок, что с вами не так?! — Просто спросила, ничего личного! Просто… атмосфера вокруг него какая-то… Какая атмосфера? По нему что, видно, что он был мертв? Дионис опустил Дэнниса в сумку. Пусть не слушает, все с ним нормально. Нужно будет расспросить Посейдона поподробнее, откуда он его взял… — Судя по тому, что говорят местные, это была Харибда, — перешел Дионис к главному. — Ну вы знаете. Адский зубастый водоворот. Не путать со Сциллой, они на это обижаются. Дионис постарался обернуть эту новость в непринужденный тон. Потому что у него есть новость и похуже, а быть тем, кто убивает весь настрой, он не привык. — Ты сможешь убить ее? — спросил Смердий, нависая над ноутбуком. — Эм, нет, конечно, — фыркнул Дионис. — Почему? Как кровожадно для кого-то, кто так трясется, лишь бы не навлечь на себя гнев богов. — Потому что это не просто чудовища, это девочки. Его дочери. Они что, больше не включают это в школьную программу? Нет? Короче. Они были дочерями Посейдона, богинями. Какое-то время… я плохо их помню, потом что-то… кто-то их проклял… не помню точно. Посейдон их поселил на скалах, милые девчонки, никого и не тронут, если к ним не лезть. Но мореплаватели никак не оставляли их в покое, и Посейдон убил их, чтобы они нашли покой в Царстве Мертвых. И вот теперь… он видимо вытащил их в Средиземное море. Лицо Смердия исказилось гримассой, Ариадна молча поддержала его с экрана. — Да что не так с вашей чокнутой семейкой? Дионис вскинул брови с ухмылкой. Когда этот раболепный хлыщ научился быть таким дерзким? — Хочешь, чтобы я пересказал тебе один из мифов на эту тему? Выбирай любой. — Ребята, — раздался голос Ариадны из динамиков, — я говорила с Посейдоном. Дионис и Смердий оба забыли о том, что собирались препираться, и повернулись к ней. — Когда? — спросил Смердий. — Два дня назад. Он сам пришел ко мне. Он знает, что мы с вами союзники. Он ничего такого не сделал, просто дал мне об этом знать. — Черт… — Нет, все нормально, это было ожидаемо, — пожал плечами Дионис и прищурился на немой вопрос в их глазах. — А что вы думали? Что он идиот? Забейте. — Забить? А что посоветуешь сделать мне, когда он придет к моей жене и дочери? Несмотря на недовольные интонации, Смердий не пытался развязать ссору ради ссоры. Он реально спрашивал Диониса, что ему делать, если он во все это ввязывается. И Дионису реально нужно было что-то отвечать. — Как раз поэтому мы и не можем избавиться от его зверушек. Дядя… — Дионис осекся, — Посейдон не станет переходить на личности, если мы не начнем первыми. — Мне стоит спрашивать, почему ты так уверен? — Потому что его главная цель — заставить меня отдать ему Наксос. Простите, ребята, но вы тут играете не такую уж значимую роль, чтобы ему было необходимо от вас избавиться. Его слова вызвали на несколько секунд недовольную, начавшуюся погибшими на старте возгласами тишину. Прозвучало грубовато, да? Ну, Дионис вроде как хотел, как лучше. Это ведь правда, что богов волнуют только боги. Это не он придумал. — Иди нафиг, но вообще спасибо. Это успокаивает, — признала Ариадна. — Да, — согласился с ней Смердий, выглядя немного сбитым с толку. — Я иногда забываю, что ты на самом деле бог. Эти слова оставили у Диониса странное ощущение. Он, наверное, должен был разозлиться или как минимум не согласиться, но почему-то промолчал. — Так что делаем? У кого есть идеи? — сменил он тему, упираясь руками в стол. — Этот огромный кракен будет плавать вокруг острова, пока Посейдон не решит, что с нас хватит. Я не знаю точно, кого именно он сюда подбросил — Сциллу или Харибду — но обе эти гадины просто громадные. Я бы мог… усыпить ее. Наверное. Но если я пойду на это, он практически наверняка отыграется на вас. Я думаю, он на это и рассчитывает. Он вынуждает меня создать хаос своими руками. — Войны не бывает, если у одного танки и ракетницы, а у другого только резиновые дубинки. Это геноцид, — Смердий снял свои очки и начал протирать их с очень сосредоточенным видом. — Я не понимаю, почему мы не можем попросить помощи у других богов? У… у твоего папы? У сестер? Они вроде бы ничего… Дионис уже начал вскипать: — Потому что… — Потому что боги не помогут, — перебила его Ариадна. — Они самовлюбленные, трусливые создания, которые не заботятся и никогда не заботились о людях… Прости, Дионис, я не про тебя. — Да ничего страшного, продолжай. — Большинство из них, — исправилась Ариадна, — переживает лишь за себя, за свое могущество. Мы пытались уничтожить Зевса с помощью Прометея… — Так это были вы?! — выпучил глаза Смердий. — Мы были обречены. Потому что дело не только в Зевсе. Практически все боги мелочны, мстительны и считают нас, людей, за забавных зверушек. Посейдон такой. Вот увидите, он пустит на остров дождь из жалящих медуз, если до этого дойдет. — Ну… — Дионис встрял в разговор раньше, чем понял, что хотел сказать. Что он, кстати, хотел сказать? — Я просто хотел прояснить, что не все боги такие… Этена, например. Да и Посейдон не то чтобы прямо ужасен… то есть, очевидно, он может быть жестким, но согласитесь, он ведь пока лично действительно никому ничего не сделал? — Да, это очень милостиво с его стороны, — закивал Смердий, явно распалившись. — Дионис, скажи честно, ты не хочешь вовлекать в это Зевса и убивать монстра, потому что ты на самом деле не хочешь навредить Посейдону? Потому что если все дело в этом, я собираю и отправляю свою семью в Черногорию прямо сейчас. — Ребята, хватит, сейчас не об этом, — прежде чем Дионис успел даже подумать о том, чтобы прогневаться на смертного, Ариадна остановила их обоих своим виртуальным присутствием. — Нам нужно что-то сделать с чудищем. Дионис поспешил вклиниться, пока им не пришла в голову идея попросить его обсудить это с Посейдоном. Они ведь не в курсе, что он уже ведет своего рода переговоры. Пока что не слишком успешно. — Она безобидна. Правда, бедняжка скорее всего просто напугана, она много веков провела в реке Стикс. Там даже рыбы нет. Она наверняка нападает на суда, просто потому что боится их. Мне напомнить вам, какое последнее впечатление у нее осталось о людях? Перечитайте Одиссею. — Только вот мы не можем сделать из Средиземного моря ее личный заповедник, — заметил Смердий, вернув очки на нос. — Это средоточие наших главных торговых путей. И это вредит не только нам, но и другим островам, которым мы поставлям товары. Как они и говорили. Дядя хочет лишить Наксос того, за счет чего он выживает. Он слишком хорош в этом, он умен и опытен, и к тому же открытый беспринципный избирательный гедонист, который знает, что он делает. И проблема Диониса даже не совсем в том, что он не знает, что он делает. Он до сих пор не до конца понимает зачем. Преимущественно, его основная причина — не дать Посейдону получить то, что он хочет, и не злить папу. Возможно, ему лучше не озвучивать эти причины Смердию и Ари конкретно в этих формулировках. — А почему бы нам действительно… не сделать заповедник? — Где? — Например… — Дионис сконился над картой, которая была выгровирована на столе Смердия. Очень удобно, кстати, — например, на Керосе? Он необитаемый, вокруг него достаточно глубокие воды. Прежде чем вы спросите — да, думаю, я смогу сделать так, чтобы Харибда оставалась там и не выплывала в море. И чтобы к ней никто не заплывал. Мне кажется, ей там понравится. Смердий и Ариадна выглянули на него с ожидаемым для смертных недоверием. — Ну, технически, это, наверное, будет наиболее быстрый путь решения проблемы, — в конце концов сказал Смердий. — Не знаю, ребята. Это вам с ней бок о бок в трех километрах друг от друга жить, а не мне. Думала, вы предложите переправить ее в воды Крита, чтобы устроить диверсию и привлечь внимание Зевса, чтобы он задал Посейдону вопрос, что чудище из подземного мира делает наверху и отправил его обратно… Но твой вариант, Дионис, очень… гуманный. — Кстати, говоря, это… — начал было охотно соглашаться Смердий. — … плохая идея, потому что Посейдон явно заметит, что мы переправляем огромного монстра через море к Критскому заливу, и задастся вопросом, зачем. И скорее всего он придёт спрашивать об этом меня. Так что нет, президент Смердий, придется вам оставить его себе, — поставила точку Ариадна. — Кстати, что конкретно обсуждал с тобой… «он», когда приходил к тебе? — исподволь спросил Смердий ее. — Я имею ввиду… он ведь… не раскусил нас…? Я про… ты знаешь. Взгляд Ариадны посуровел, когда она перевела его на их лица. — Я думаю, если бы он узнал, я бы сейчас с вами не разговаривала. У меня тут все идет гладко. У вас? — У нас тоже все… четко. Да? — повернулся Дионис к Смердию. Тот шмыгнул носом и повел бровью. — Насколько четко может идти абсолютно суицидальная миссия — да, предельно четко.

***

— Эм. Хари? Привет, давно не виделись… Помнишь меня? Дионис присел на край катера, спиной к воде. В ответ донеслось глубинное бульканье моря. — … — Ну да… извини. Не думал, кстати, что ты меня узнаешь. Как поживаешь? — … — Ага. А что? — .? — Нет, что ты, его давно нет в живых! — … — .! — Серьезно? Не заметил, что вода настолько испортилась. Это ты еще не была в Черном море, там такое случилось, лучше тебе не знать. — … — А как тебе… местные? Не сильно донимают? — .! — … — .! .! — Да, знаю, знаю… Хочешь… могу показать тебе место, где можно спокойно… «залечь на дно», так сказать? — … — .? — Не очень далеко отсюда. Не переживай, там никого нет, ну может один или два отчаянных туриста в год, тебя никто не будет беспокоить. Я об этом позабочусь. — .! — Да? Отлично, тогда… тогда можем поплыть хоть прямо сейчас? Мне показать тебе направление или… — … — . — . — .? — О… эм… прости. Нет, я… Я не знаю, когда твой папа вернется.

***

— … В общем, еще один вопрос, к кому мне пойти, чтобы попросить набросать про меня новых мифов? Я имею ввиду, они же должны как-то утверждаться, да? Как вообще этот механизм работает… Он правда не собирался снова приходить к Гере. Но, помимо всех его стратегических планов, ему правда требовался совет по поводу обычных текущих дел. Тем более что так он лишний раз покажет Зевсу, что усердно работает, если он вдруг прямо сейчас слушает, и отвлечет его внимание от реального положения. Меньше всего ему нужно, чтобы папа вмешивался в их с дядей… выяснение отношений. — Чем это от тебя пахнет? — А? Диониса выщелкнуло из его увлеченного монолога, и он оказался один на один с Герой, которая, казалось, уже некоторое время смотрела на него едко-придирчивым взглядом, время от времени морща нос. — Па, пахнет???.. Кокосовым воском? Дионис инстинктивно отсел подальше, мельтеша глазами по своей одежде. Его мысли быстро и неумолимо подбросили ему ответ на этот вопрос. Он надеялся, что он не высветился у него на лбу. — Нет. Это не кокосовый воск, — проговорила Гера, одаряя его призрачной улыбкой, знаменующей ее тихое раздражение, после которого Дионису обычно приходилось быть приложенным головой о ближайшую твердую поверхность. Хорошо, что папа их только слышит, а не видит. Она смотрит на него, будто она знает. Ее глаза смеются над ним своим гневно-злорадным прищуром. — Знаешь, я пойду наверное? Да, мне пора… — Иди-иди. Дионис вылетел из храма, прикрывая Дэнниса спиной и одержимо обнюхивая свою рубашку. Чем он пахнет? Чем он вообще может пахнуть?! Чем Посейдон мог заставить его пахнуть? Он это нарочно, чтобы Дионис больше не смог советоваться с Герой? Конечно, она на него в ярости, и сделала бы все, чтобы ему насолить, даже помогла бы Дионису. Но только не когда он пахнет как… Как, проклятие, он пахнет? Гера теперь на него обозлена пуще прежнего. Может и к отцу ему лучше не ходить в ближайшее время? На всякий случай.