Вернутся к фанфику

Глава третья. Хоук.

1 августа 2024, 14:31
      Хоук       Тейт буквально впал в ступор после моих слов. Он никак не отреагировал, даже когда медсестра позвала его в третий раз. Я отпустил его руку, не обращая внимания на разряды электричества, проходящие через мои пальцы и вверх к плечам, и положил ладонь ему на поясницу, чтобы слегка подтолкнуть вперед. Он наконец зашевелился, но было заметно, как его дыхание участилось. Даже сильнее, чем в тот момент, когда я опустился на стул рядом с ним у стойки регистратуры несколькими минутами ранее. Когда он все же последовал за медсестрой, я поймал усталый взгляд Мэтти, положившего подбородок на плечо отца. Малыш помахал мне рукой, и я с трудом заставил себя не ответить ему тем же. Я находился там не для того, чтобы подружиться с мальчишкой, а по одной единственной причине. И проявление хоть какого-то сострадания к ребенку или его отцу сделало бы мою миссию еще тяжелее.       Но Мэтти продолжал смотреть мне в глаза, когда они с отцом подошли к двери выхода из приемной, я не смог удержаться и слегка поднял руку, чтобы приободрить ребенка. Он улыбнулся как раз перед тем, как Тейт исчез с ним за дверью, и, садясь обратно на стул, я почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Я мог бы настоять и сопровождать Тейта на всех анализах и процедурах, которые требовались Мэтти, но сдержал себя, потому что не хотел знать, что происходило. Во мне не осталось места для жалости.       Лжец.       Шепот жены на ухо встревожил меня, как и всегда, но в то же время я почувствовал, как внутри разливалось тепло. Я не верил во всякую потустороннюю хрень, но в тех редких случаях, когда слышал голос Ревей, указывающий на мои косяки, радовался ему. Потому что она всегда была единственной, кто обладал достаточной смелостью, чтобы ткнуть меня носом в собственное дерьмо. Конечно, я не был настолько повернутым, и не считал, что это она говорит со мной с того света, но мне нравилось, когда подсознание использовало ее голос, не позволяя игнорировать писк моего внутреннего счетчика самообмана.       Я надеялся, что мне больше не придется иметь дело с довольно интригующим Тейтом Трэверсом и его милым ребенком, но, покидая его квартиру больше недели назад, уже подозревал, что все окажется не так просто. Отчаянное желание отыскать Бака и Денни Бакли привело меня из захудалого района Сан-Франциско, где жил Тейт, прямиком в пыльный, отдаленный городок Лулинг в штате Техас. Недавно ряды подпольной группы, на которую я работал, пополнила молодая хакерша по имени Дейзи Уошберн. В ее задачи входил в том числе сбор информации о потенциальных объектах, и я позвонил ей по дороге и поинтересовался, что она может раскопать о Баке и Денни. В общем, она ничего не нашла... абсолютно ничего. Оба мужчины уже некоторое время не жили в собственном доме, а у меня не было ни нового адреса, ни свежих фотографий, ничего, что могло бы хоть как-то помочь в их поиске. Это было крайне неприятно. И, едва въехав в крошечный, обособленный городок, я понял, что ничего не добьюсь, задавая вопросы жителям, лишь только предупрежу убийц о том, что иду по их следу. Поэтому я с неохотой развернулся и отправился обратно в Сан-Франциско, к единственной зацепке, которая у меня оставалась.       По дороге я попросил Дейзи предоставить мне любую информацию о Тейте, но, как и его отец с братом, он будто не существовал, потому что о нем нигде не было записей. Это навело меня на мысль, что он до сих скрывался от посторонних глаз по какой-то причине. И после очередной просьбы к Дейзи выяснить, почему Тейт обратился в частную лабораторию для анализа своей ДНК, догадался, что это была за причина.       Спустя несколько часов дверь, через которую ранее выходил Тейт, открылась, и я поднялся со стула, увидев, как он заходит обратно. Сперва я подумал, что выражение ужаса на его лице было связано со мной, но потом заметил, что он даже не смотрел в мою сторону. Он выглядел смертельно бледным, а каждый его шаг казался шатким и неровным. Я мгновенно шагнул вперед, чтобы успеть подхватить его и Мэтти, на случай если бы он потерял равновесие.       — Позволь мне взять его, — наконец сказал я, увидев, как Тейт зашатался, пока я подходил к нему. — Он посмотрел на меня, словно впервые увидел, а потом слабо покачал головой. — Тогда хотя бы присядь, чтобы не упасть, — пробормотал я, указывая на стул.       — Нет, — прошептал он. — Мне... мне нужно отвезти его домой. Доктор сказал, что ему нужно отдохнуть...       Тейт попытался пройти мимо меня, но я остановил его, положив руку на плечо.       — Тейт, — произнес я как можно мягче. Его покрасневшие глаза встретились с моими, и я понял, что в какой-то промежуток времени он плакал — его глаза не выглядели так, когда он уходил из приемной. По спине пробежал холод, когда я понял, что это могло значить. — Позволь мне взять его, — тихо повторил я, прижимая его к себе. Понятия не имел, почему, но в тот момент я предпочел бы почувствовать под пальцами не ткань рубашки, а его кожу. — Вот, держи, — сказал я, доставая из кармана ключи от машины, телефон и бумажник. Я протянул ему эти вещи, и только потом понял, насколько нелепо было думать, что он отдаст мне своего ребенка в обмен на них.       Тейт покачал головой, но после того, как я положил все обратно в карман, он, посмотрев на меня долгим взглядом, все же уступил:       — Только на минутку.       Это красноречиво говорило о том, насколько он устал. Кивнув, я осторожно забрал у него Мэтти. Я не был уверен, спал ли тот, но, как только прижал его к груди, получил ответ. Его глаза были закрыты, и по тому, как они опухли, я понял, что не только Тейт недавно плакал. Теплое дыхание Мэтти струилось по моей шее, а его обмякшее тело едва заметно вздрагивало во сне.       — Они дали ему успокоительное, — пробормотал Тейт, доставая из рюкзака Мэтти одеяло и укутывая в него мальчика.       Его пальцы касались меня, когда он прокладывал одеяло между мной и Мэтти, и это вызывало странные ощущения внутри... такие, каких я не испытывал уже очень давно... которые не хотел анализировать.       Мы направились к выходу, и от меня не ускользнуло, как Тейт старался не отставать ни на шаг и постоянно поглядывал в мою сторону. Он также ухватился за ботинок Мэтти, будто это могло как-то удержать меня от побега с ребенком. Но даже без него на руках Тейту все равно было тяжело идти, я понимал это и старался двигаться медленно. В итоге нам потребовалось больше десяти минут, чтобы добраться до моей машины на парковке рядом с больницей. Тейт похоже даже не понял, где мы оказались, пока я не нащупал в кармане ключи и не открыл замок своего седана.       — Нет, — тут же заявил он, пытаясь забрать у меня Мэтти.       Свободной рукой я прижал парня к машине, и он тут же прекратил свои попытки — вероятно, опасаясь не разбудить сына, и задышал неровно, осознав, что именно я контролировал ситуацию. Именно этого я и добивался, но страх Тейта за своего ребенка заставил меня усомниться в себе и в причине, по которой вернулся в Сан-Франциско.       Не надо.       Я закрыл глаза, когда эти тихие слова проникли в мозг. Но в кои-то веки проигнорировал голос жены и сказал:       — Садись в машину, Тейт.       Разочарование в глазах Тейта было мгновенным и болезненным, и беспокоило меня больше, чем я хотел признать. Но я подавил желание обращаться к нему помягче, и отступил на пару шагов, позволяя открыть дверь автомобиля. Тейт окинул взглядом пустую парковку, потом посмотрел на меня, на мгновение прикрыл глаза и потянулся к ручке. Как только он оказался на заднем сиденье, я передал ему Мэтти и закрыл дверь. К счастью Тейт не попытался сбежать, когда я забрался на место водителя. Вместо этого он с нескольких попыток пристегнул Мэтти, а затем подвинулся к нему и крепко обнял.       Пока я выезжал с парковки, мы молчали, и, к моему полнейшему удивлению, через несколько минут Тейт уснул. Но его рука так и покоилась на маленьких плечах Мэтти. Я воспользовался возможностью получше рассмотреть Тейта, бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Хотя прошло немногим больше недели с нашей первой встречи, он выглядел еще хуже, чем в тот вечер. Черты его лица заострились, и я решил, что он заметно похудел, а темные круги под глазами свидетельствовали о том, что он плохо спал. Даже во сне он казался напряженным, и я сомневался, что это было связано только с моим присутствием.       Я снова почувствовал укол вины и сосредоточил внимание на дороге. Тейт не пошевелился даже после того, как я остановил машину перед его домом. Но стоило мне открыть дверь и легонько потрясти его, он отреагировал, как испуганный зверек, и тут же обхватил Мэтти покрепче, прикрывая своим телом все еще спящего мальчика. Я тяжело сглотнул, вспомнив, как сам когда-то реагировал подобным образом. Да, я был значительно моложе, но возраст не играет роли в срабатывании инстинкта самосохранения. И, все же, как бы Тейт ни боялся меня, я подозревал, что не являлся причиной его реакции в тот момент.       — Тейт, мы приехали, — тихо сказал я, но больше его не касался.       Тейт не двигался еще несколько секунд, и я не торопил его, понимая, что ему нужно прийти в себя; это нелегко сделать, когда до смерти боишься. Прошло еще какое-то время, прежде чем он наконец посмотрел на меня через плечо, и я понял, что у него никак не получалось полностью освободиться от сна. Он коротко моргнул, словно пытаясь вернуть меня в фокус зрения. Затем проверил, все ли в порядке с Мэтти, и наконец осмотрелся вокруг.       — Что... что мы здесь делаем? — спросил он, отстегивая Мэтти. Выбравшись из машины с ним на руках, он добавил: — Мы... мы здесь больше не живем.       — Я знаю, — только и ответил я, направляясь к багажнику.       Я не сводил глаз с Тейта, пока доставал две сумки, свою и его.       — Ты был в нашем номере в мотеле? — сумел вымолвить он, увидев свою сумку в моих руках       — Тот мотель просто сраная дыра, — прокомментировал я, снова коснувшись Тейта, чтобы заставить его двигаться. — По сравнению с ним это место выглядит как ебаный Ритц, — добавил я, когда мы шли по тротуару к жилому дому.       Тейт ничего не ответил, и продолжил молчать, даже когда мы оказались внутри его квартиры. Он просто отнес Мэтти в детскую комнату и закрыл за собой дверь. Я не последовал за ним, в комнате без окон ему было некуда бежать. Вместо этого я решил проверить кухню на наличие чего-либо съестного, и лишь качал головой, заглядывая в практически пустые шкафы. В холодильнике оставалось немного продуктов, но, поскольку Тейт, скорее всего, покинул квартиру в течение нескольких минут после моего ухода на прошлой неделе, слабо верилось, что они не испортились. Я поискал в телефоне ближайшую точку доставки пиццы и сделал заказ. Выждав еще несколько минут, я отправился за Тейтом в комнату Мэтти. Дверь не была заперта, и я тихонько толкнул ее.       Первое, что я услышал, был плач — нет, не плач, а рыдания. Сильные, душераздирающие, глубокие... такие, из-за которых трудно дышать. Распахнув дверь шире, сразу я не заметил Тейта, но увидел Мэтти, спящего под одеялом. Мне пришлось открыть дверь полностью, чтобы обнаружить его отца. Тот сидел на полу возле кровати сына, прислонившись спиной к стене, подтянув колени к груди, и плакал, уткнувшись в ладони. Мне до ужаса захотелось подойти к нему, сесть рядом, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо... что бы ни происходило в настоящем. В тот самый момент Тейт поднял на меня глаза, и даже в тусклом свете я увидел в них… Его обнаженную потребность в том, чтобы я сделал именно это. Но потом его глаза закрылись, он откинул голову к стене и отвернулся от меня.       В груди у меня все сжалось, я закрыл дверь, и стал водить пальцами по ее поверхности, словно это могло как-то смягчить дискомфорт. Не знаю точно, сколько времени простоял так, но услышав резкий стук во входную дверь, вспомнил, где и зачем находился. По пути в прихожую, я то и дело оглядывался через плечо, будто ожидая, что Тейт выбежит из комнаты и попросит помощи у того, кто стоял за дверью. Я уже вытащил было пистолет из кармана брюк, когда вспомнил о заказанной пицце. Оставив прыщавому разносчику щедрые чаевые, я отнес ее на кухню и положил на маленький столик. Аппетит у меня пропал, и, так и не услышав, как открывается дверь комнаты Мэтти, я отодвинул пиццу и, откинувшись на спинку кухонного стула, стал тупо рассматривать окружающую обстановку.       Все складывалось довольно дерьмово. Я ни на йоту не приблизился к поимке убийц жены, даже обладая большим количеством информации, чем когда-либо прежде, информации, которой должно было хватить, чтобы вывести меня на них и уничтожить подонков. Но не хватило, и теперь последней ниточкой служил этот парень, который явно старался быть хорошим отцом для чужого ребенка. А ребенок — чертовски милый малыш, — был болен... очень серьезно болен, судя по выражению лица Тейта в больнице.       Но это не имело значения.       Значение имел лишь один неоспоримый факт — Тейт Трэверс был единственной надеждой добиться справедливости для женщины, которая изменила всю мою жизнь... которая была всей моей жизнью. Я заставил себя отбросить колебания и начал планировать, как получить от Тейта то, что хотел. Ведь после того, как все закончится, у молодого человека останется ребенок, которого он решил вырастить как своего, а у меня не останется ничего.       Ничего, кроме осознания того, что я наконец-то выполнил свое обещание.

* * *

      Прошел еще почти час, прежде чем я услышал шаги в сторону кухни. Я по-прежнему сидел на том же стуле, но, когда Тейт приблизился и остановился в нескольких шагах от меня, — поднял голову и задержал на нем взгляд.       — Как ты нас нашел? — спросил он наконец.       — GPS трекер в рюкзаке Мэтти, — ответил я. — И микрофон с передатчиком тоже.       — Ты прослушивал нас? — Я кивнул. Отследив Тейта до больницы, я не планировал заходить внутрь, пока не услышал его разговор с женщиной об оплате счета. Отчаяние в его голосе, когда он говорил, что его ребенку нужны анализы... — Ты знал, что я сбегу, — пробормотал Тейт.       — Ты знал, что я вернусь, — возразил я.        Я кивнул на стул напротив. Тейт нервно зашевелился и все-таки сел.       — Найти Бака можно только тогда, когда сам он хочет, чтобы его нашли, — тихо ответил Тейт.       Слезы высохли, но глаза его оставались опухшими и красными. Он выглядел как с того света, поэтому я поднялся, достал несколько кусков пиццы из коробки на плите и бросил в микроволновку. Затем отыскал кружку, наполнил водой из-под крана и поставил перед ним. Он молча потянулся к ней и сделал несколько больших глотков. Но когда я положил перед ним пиццу, он к ней не притронулся.       — Когда ты в последний раз ел? — спросил я, садясь обратно напротив него. Тейт лишь покачал головой. — Поешь, Тейт, — продолжил я. — Для Мэтти останется достаточно.       Тейт поднял глаза, встретившись со мной взглядом, но ничего не ответил. Лишь посмотрел через плечо на большую коробку с пиццей, стоявшую на плите. От меня не ускользнуло, что большая часть испортившейся еды в холодильнике была предназначена для детского питания. Это многое объясняло в мужчине напротив меня... его худощавая фигура, отсутствие средств, красиво оформленная комната Мэтти.       Я испытал странное удовлетворение, когда Тейт наконец откусил кусочек пиццы, но постарался не слишком тщательно анализировать, почему было так важно, что он выполнил мою просьбу. И уж точно старался не сосредотачиваться на его завораживающих, не совпадающих по цвету глазах. Пронзительный ярко-голубой и теплый, мягкий древесный... Помимо собственной воли я подумал, что они соответствуют двум сторонам его личности, которые разглядел в нем. Мне стало интересно, как они выглядят, когда он улыбается, смеется, испытывает удовольствие...       Блядь, какого черта со мной было не так?       Я заставил себя молчать, пока Тейт не закончил с едой и не отодвинул тарелку. Он выпил еще пару глотков воды, а затем сел прямо, устремив на меня глаза. Его взгляд коротко пробежался по всему моему телу, и я вдруг почувствовал возбуждение.       Господи, не могло быть, чтобы это происходило со мной. Не мог меня привлекать этот мужчина... любой мужчина в принципе. Этого просто не могло быть. Но мой член сообщал, что такое определенно возможно, и мне пришлось наклониться вперед, чтобы скрыть под столом свою неожиданную реакцию на пристальное внимание Тейта. Должно быть, это произошло из-за ебаного стресса, предвкушения того, что я ждал годами.       — Что с Мэтти? — спросил я.       Мой вопрос вызвал сильную реакцию. Боль, пронзившая Тейта, была очевидна, он сгорбился и из его глаз мгновенно потекли слезы. Он сердито вытер лицо рукавом рубашки — в какой-то момент он снял куртку — и сделал несколько глубоких вдохов, прикрыв глаза ладонями.       — Лейкемия, — прошептал он так тихо, что я едва услышал.       По всему телу пробежал холодок, и я не непроизвольно прикрыл рот рукой, опасаясь не сдержать эмоциональный возглас, грозивший вырваться из горла. Я подозревал что-то серьезное, но не настолько.       — Господи, — пробормотал я, откидываясь на спинку стула. — Это... это излечимо? — я услышал дрожь в собственном голосе.       Тейт кивнул.       — Доктор сказал, что болезнь обнаружилась на ранней стадии. Мэтти потребуется пройти несколько курсов химиотерапии в течение следующих шести месяцев. Сегодня ему сделали биопсию костного мозга, чтобы узнать, понадобится ли трансплантация... и в этом случае не будет никаких гарантий, что найдется подходящий донор.       — А ты? — удалось мне спросить.       — Они проверят меня, если понадобится, но обычно у полнородных братьев и сестер больше шансов подойти.       — А ты всего лишь его сводный брат, — тихо сказал я.       Тейт поднял глаза.       — Он сын Бака? — спросил он взволнованно.       — Ты не знал? — спросил я. — Тест ДНК...       Тейт покачал головой.       — Я обратился в лабораторию, чтобы подтвердить наше родство, но не мог позволить себе тесты, которые показали бы, брат он мне или племянник.       — Ты даже не знал, есть ли у вас общая кровь?       — Нет, — пробормотал он, вытирая лицо и дрожащей рукой взяв кружку с водой. — Однажды я... я пришел домой, а он просто был там. Я спросил Денни, чей это ребенок, но тот сказал, чтобы я не лез не в свое дело. После того, как забрал Мэтти, я стал задумываться, не похитили ли они его или что-то типа того... И как переживают его настоящие родители, окажись это правдой.       Тейт сделал большой глоток.       — Почему ты его забрал? — спросил я.       Но он лишь слегка покачал головой и опустил глаза. Я догадался, о чем пойдет речь.       — Бак и Денни, они... они любили делить женщин, поэтому я знал, что отцом может оказаться любой из них.       Внутри все скрутило от слов Тейта, а в голове пронесся образ искалеченного тела Ревей. Врачи в больнице обнаружили только один пригодный образец ДНК после изнасилования, но я не сомневался, что с ней жестоко расправились оба мужчины. Заявление Тейта стало подтверждением этого факта.       — Так ты не знаешь, кто его мать? — с трудом спросил я.       — Нет, у Бака было много женщин... как и у Денни.       — Сколько лет было Денни, когда родился Мэтти?       — Я не уверен на сто процентов, — признался Тейт. — Я не знаю точного возраста Мэтти... если ему действительно пять, то Денни было что-то около двадцати пяти, когда тот родился.       — Знаешь кого-нибудь из женщин, с которыми он встречался в тот период? Или Бак? — спросил я, стараясь не называть этого человека отцом Тейта.       Тейт снова покачал головой.       — Нет, — все, что он сказал. Односложный ответ натолкнул меня на мысль, что Тейт о многом умалчивал, но я не стал на него давить. В действительности это не имело значения. — Слушай, если бы я знал больше, я бы тебе сказал, — произнес Тейт, подняв наконец глаза. — Просто... просто оставь нас в покое, пожалуйста! Я больше ничем не могу помочь.       Я заставил себя проигнорировать мольбу в его голосе, а также жалость, которую испытывал к нему из-за состояния Мэтти. Это ничего не меняло для меня. Я выдержал взгляд Тейта и ответил:       — Можешь. И сделаешь это.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!