Вернутся к фанфику
Глава четвертая. Тейт.
5 августа 2024, 17:11 Тейт
От слов Хоука мне захотелось сжаться в комок, и я понял, что оказался в полнейшем дерьме. По собственной глупости я на несколько минут забыл, что этот человек не был мне другом. Отчаявшись, без возможности поделиться с кем-либо своими проблемами, я вовремя не напомнил себе, кем он был и зачем пришел. И под взглядом его жестких голубых глаз почувствовал, как внутри все скручивалось в узел от напряжения. С большим трудом удалось не сбежать в собственные мысли, как мне хотелось. Я не мог позволить себе витать в облаках, если Хоук отправился бы за Мэтти, чтобы надавить на меня.
Но сосредоточиться оказалось гораздо сложнее, чем я думал, поскольку в голове продолжал звучать монотонный голос доктора, повторяющий одно и то же слово снова и снова.
Лейкемия.
Рак. У Мэтти был рак. У моего милого, забавного, добродушного маленького мальчика был рак.
А Мэтти был именно таким — моим маленьким мальчиком. Он стал для меня всем в тот момент, когда я вынес его глубокой ночью из двухэтажного трейлера, который делил с Денни и Баком. А я стал ему отцом, и теперь абсолютно ничего не мог для него сделать. Я потратил два года, пытаясь оградить его от худшего из зол, но не смог защитить от болезни, которая текла по его венам. И от человека, сидящего напротив меня, тоже не смог защитить. Я мог бы попытаться, но Хоук превосходил меня физически и, судя по уверенности, прозвучавшей в его голосе секундой ранее, уже победил меня эмоционально, лишив права выбора. И я едва не застонал от отчаяния, когда понял, что в каком-то смысле снова оказался там же, где и два года назад... только теперь у меня был новый надзиратель.
— Что тебе нужно? — с трудом прохрипел я.
— Пару дней твоего времени, только и всего, — ответил Хоук.
Просто... слишком просто.
— Для… для чего? — я заикался.
Мне не нравилось, что этот мужчина так удобно расположился на стуле напротив меня... будто мы были старыми приятелями и просто болтали. Я даже подумал, что если этому сукину сыну просто нравилось так играть со мной? Но ведь он должен был знать, как я напуган.
— Ты поедешь со мной в Лулинг... поможешь мне найти Бака и Денни...
— Нет, — резко перебил я, не позволив ему закончить фразу. — Ни за что на свете. — Наконец-то я увидел реакцию мужчины — едва заметно напряглась его челюсть — и почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. — Мэтти нужно положить в больницу в ближайшие пару дней, — добавил я в надежде, что это хоть как-то заставит человека напротив понять, что его просьба невыполнима.
Даже если бы Мэтти не заболел, мой ответ был бы таким же, но я не стал произносить это вслух.
— У меня есть друзья, которые могут присмотреть за Мэтти, пока он будет на лечении.
— Друзья? — тупо спросил я.
— В Сиэтле.
Я нервно рассмеялся, прежде чем смог остановить себя, и подскочил со стула.
— Ты ненормальный, — рявкнул я, но тут же гнев сменился страхом.
Хоук тоже поднялся на ноги, и его раздражение перестало быть незаметным. Не удивился бы, вытащи он пистолет, но он этого не сделал. Он просто медленно подходил и не останавливался, пока между нами не осталось несколько дюймов. Кухонная стойка находилась у меня за спиной, так что у меня не было возможности убежать.
— Вот что я предлагаю, Тейт, — прорычал он. Мое имя звучало в его устах… как заклинание. — Завтра мы поедем в Сиэтл. Я позабочусь о том, чтобы Мэтти получил самое лучшее лечение, какое только возможно, и заплачу за него... за все, сколько бы времени это ни заняло. Взамен ты проведешь со мной неделю в Лулинге.
Я решительно покачал головой.
— Я не оставлю своего сына!
Я ожидал услышать, что Мэтти не мой ребенок, но опять ошибся. Хоук просто придвинулся еще ближе, почти касаясь меня своим телом. Я почувствовал исходящее от него тепло, и у меня возникло непреодолимое желание обнять его и впитать хотя бы часть этого тепла, потому что каждую мою частичку наполнял леденящий холод.
— Один из моих друзей врач...
— Мне все равно, — огрызнулся я.
Поскольку он был выше меня, я был вынужден смотреть на него снизу вверх, и это заставило меня почувствовать себя ничтожным и беспомощным. Я понял, что мое сопротивление окончено, когда его большая ладонь поднялась и обхватила меня за горло. Он не давил, просто держал меня. Это было предупреждение, послание. Но я устоял на ногах и прошептал:
— Я не оставлю своего сына.
— Очень благородно, — процедил Хоук, глядя на меня. — Это благородство оплатит лечение, в котором нуждается твой ребенок?
Я тяжело сглотнул и заметил, как глаза Хоука на мгновение опустились на то место, где он держал меня. Его взгляд так же быстро вернулся обратно, и я готов был поклясться, что увидел в его глазах вспышку чего-то нового. Понимание? Сострадание? Уважение?
Я едва не рассмеялся от собственного предположения. В этом человеке не было ничего из перечисленного.
— Ладно, сыграем по-твоему, — пробормотал Хоук и отпустил меня. Но не отошел ни на шаг. — Как думаешь, что случится с малышом Мэтти, когда копы придут допрашивать тебя об убийстве, произошедшем десять лет назад? Убийстве, на месте которого была обнаружена ДНК, частично совпадающая с твоей?
Пару секунд я пытался сообразить, о чем вообще он говорил, а когда до меня дошло, испытал ужас.
— Лаборатория никогда не отправила бы копам мою ДНК.
— Ты действительно думаешь, что они просто отдали ее мне? — спокойно спросил Хоук.
И в тот же миг я понял, что оказался полностью в его руках. Неважно было, как ему удалось получить мою ДНК. Неважно, что он знал о моей непричастности к убийству, о котором говорил. Даже если копов не заинтересует моя ДНК, это не помешает им выяснить остальное, а значит, Мэтти заберут в приемную семью. А если он попадет в эту систему, я никогда не смогу его вернуть.
У меня задрожали колени, и я прислонился спиной к кухонной стойке, чтобы удержаться на ногах. Происходящее казалось кошмарным сном. Я не мог зайти так далеко, отдать так много, только для того, чтобы этот человек лишил меня сына. Или чтобы рак забрал его. Голову наполнил странный гул, и я с трудом втянул воздух. Я попытался сфокусировать взгляд на одном из шкафов на противоположной стороне маленькой кухни, но зрение начало затуманиваться.
— Тейт.
Мягкая, нежная интонация, с которой было произнесено мое имя, так отличалось от той гневной, что звучала минутой раньше. Я хотел услышать это снова. И не только услышал, но и почувствовал столь желанное тепло чуть выше локтей.
— Открой глаза, Тейт.
Я покачал головой, отказываясь возвращаться в суровую реальность. И тут на моей щеке будто вспыхнули искры электричества, и я тихонько вздохнул от этого ощущения. Я заставил себя открыть глаза и увидел, что Хоук внимательно наблюдал за мной, его губы были слегка приоткрыты, а прищуренные голубые глаза смотрели... нет, не мне в глаза, а на мои губы.
Я не смел пошевелиться, осознав причину своих ощущений. Хоук ласкал меня, проводя по коже шершавой подушечкой большого пальца. Когда он остановился, я поднял руку и обхватил его запястье. Но не для того, чтобы оттолкнуть. Не позволить ему отстраниться, побудить его к действию, умолять его оградить меня от боли и страха еще на несколько секунд — вот чего я хотел в тот момент.
Взгляд Хоука переместился с моего лица на руку, которой я его держал, и я увидел, как его глаза на миг закрылись, а затем потемнели. Он убрал ладонь с моей щеки, а я проклял свою глупость и тоже быстро опустил руку.
— Мы уезжаем утром, — наконец сказал он, отступая назад.
Я промолчал, а он вернулся к стулу и сел. Мне потребовалось немало времени, чтобы найти в себе силы и желание двигаться. И когда я наконец пришел в себя, то отправился в комнату Мэтти собирать его вещи. Потому что, как и бесчисленное количество раз в моей жизни, у меня отняли право выбора.
* * *
В комнате Мэтти не было часов, и я понятия не имел, который час, проснувшись на следующее утро. Но сразу же понял, что рядом со мной больше не лежало теплое маленькое тело сына, и рывком подскочил с кровати. Распахнув дверь, я оглядел небольшую квартиру и почувствовал нехватку воздуха, когда услышал его голос. Я не разобрал, что именно он говорил, но через пару секунд увидел и его самого. Он сидел вместе с Хоуком за кухонным столом и возбужденно рассказывал о фигурке Человека-паука в своих руках. — Он принадлежал папе, когда он был маленький, — объяснял Мэтти, переставляя руки и ноги фигурки в разные положения. Когда я подошел к ним, меня всего трясло. Хоук смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, а Мэтти улыбнулся и сказал: — Хоук сказал, что мы отправляемся в путешествие. Пока я рассматривал своего сына и сидящего напротив него крепкого мужчину, мне пришло в голову несколько мыслей. Во-первых, я, наверное, не должен был позволять Мэтти называть этого человека по имени. Но тут же понял, что не знал фамилии этого человека и не собирался спрашивать. Я не хотел ее знать... Не хотел знать о нем больше самого необходимого. Во-вторых, на столе стояла недоеденная тарелка чириос. Поскольку в тот день, когда Хоук ворвался в нашу жизнь, хлопья закончились, я догадывался, что означали коробка и пакет с молоком, стоящие рядом. — Откуда это? — спросил я Хоука. — Мы с Хоуком ходили в магазин, пока ты спал, папочка, — ответил Мэтти, хотя я не сводил глаз с Хоука. Тот, в свою очередь, выдержал мой взгляд, не обращая внимания на закипающий гнев, который, должно быть, читался на моем лице. — Ты увел его без моего разрешения? — спросил я, понимая, что вопрос был глупым. Этот человек не нуждался в моем разрешении. Он делал, что хотел, и брал, что хотел. Хоук не двигался, не улыбался... лишь смотрел на меня своими холодными кобальтовыми глазами. — Подумал, ты не захочешь, чтобы он ел пиццу на завтрак, — наконец ответил он. — А нам предстоит долгий путь. Я проигнорировал вызов в его тоне и опустился на колени рядом с Мэтти. Тот выглядел усталым, но, увидев улыбку на его лице, я почувствовал себя немного лучше. — Хоук сказал, что мы отправляемся в путешествие, — повторил Мэтти почти с надеждой. Я сдержал слезы, грозившие вот-вот пролиться от мысли о том, сколько дней боли придется пережить моему сыну в ближайшие месяцы. — Да, мы едем. Хочешь познакомиться с друзьями Хоука? Мэтти кивнул. — Он сказал, что у них очень классная собака. Его зовут Пуля, — со смехом сообщил Мэтти. Я улыбнулся в ответ, и протянул руку, чтобы потрогать его лоб. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил я. — Немного болит здесь, — ответил он. — Вот еще один, папочка, — тихо сказал он, задирая футболку, чтобы показать мне еще один синяк на животе. Я медленно кивнул, пытаясь найти в себе силы заговорить. — Я знаю, дружище. Но врачи знают, как это исправить, так что больше у тебя ничего не будет. — Будет больно, как вчера? — спросил Мэтти упавшим голосом. — Нет, — солгал я, притягивая его к себе. — Но давай поговорим об этом позже, ладно? Почему бы тебе не посмотреть немного мультики, а потом мы начнем готовиться к поездке, чтобы поскорей встретиться с Пулей, хорошо? Я почувствовал, как Мэтти кивнул, прижавшись к моей шее, но быстро отстранился. К моему удивлению, он тут же подбежал к Хоуку и обнял его, прежде чем тот успел отреагировать. Хоук сначала напрягся, но потом я увидел, как его тело расслабилось, и он обнял маленького Мэтти в ответ. — Вот, можешь поиграть с ним немного, — сказал Мэтти, сунув Человека-паука в руки Хоука, и выскочил из кухни. Через несколько секунд я услышал, как включился телевизор, и стал убирать посуду со стола. — Синяки? — спросил Хоук. Тело ломило от усталости, и я опять прислонился к кухонной стойке, устремив взгляд на грязную кафельную поверхность над раковиной. — Это симптом, — ответил я. — Именно из-за них я отвел Мэтти к педиатру несколько дней назад. Он направил нас к другому специалисту. — И тот поставил диагноз. Я издал сдавленный смешок. — Я просто ему не поверил. Был в полной уверенности, что это какая-то ошибка, поэтому, когда он направил нас на анализы, я думал, каким он будет выглядеть придурком, когда скажет потом, что облажался, сообщив, что у моего ребенка рак. — Я начал мыть немногочисленную посуду в раковине. — Я знал, что у других детей бывает рак. Но не у моего. — Я втянул воздух. — Потом онколог заговорил о химиотерапии и пересадке костного мозга, и я просто потерял дар речи. — Я услышал скрежет стула, а через мгновение Хоук оказался рядом со мной. Я не сводил глаз с посуды в раковине, но в какой-то момент перестал ее мыть. — У моего маленького мальчика рак, — прошептал я. Я сразу не заметил, как из глаз потекли слезы, но был бессилен пошевелиться. Вся чудовищность происходящего очередной волной обрушилась на меня. — Ты сказал, болезнь обнаружили на ранней стадии, — сказал Хоук успокаивающим тоном. Как этот человек мог быть таким пугающим в одну минуту и таким нежным в следующую? — Я... я заметил синяки несколько недель назад. И подумал, что это результат каких-нибудь неосторожных игр со сверстниками в саду, — прошептал я и посмотрел на Хоука, который стоял гораздо ближе ко мне, чем я предполагал. — Я должен был отвести его к врачу в тот же день... что, если эти три недели... — С ним все будет в порядке, Тейт, — твердо сказал Хоук, и я закрыл глаза, почувствовав, как его большая ладонь легла мне на спину между лопаток. Через мгновение он переместил ее на мое правое плечо, и легонько сжал его. Это движение будто разблокировало что-то внутри, и я издал рваный всхлип. — Я не могу его потерять! Хоук притянул меня к себе, и я не сопротивлялся. Уткнувшись в его широкую грудь, я дал волю слезам, поскольку наконец получил то, в чем так долго нуждался. Я обхватил его руками и держался изо всех сил, выпуская наружу все страхи и неуверенность, преследовавшие меня на протяжении двух лет, с тех пор, как забрал Мэтти и вырвался из ада, который представляла собой моя прошлая жизнь. — Папа? Я освободился из объятий Хоука и увидел Мэтти, стоящего рядом с нами. Его удивленно распахнутые глаза наполнились слезами, а я даже не успел отреагировать, как Хоук подхватил его на руки. — Он в порядке, Мэтти. Ему просто очень сильно нужно обняться, понял? Мэтти кивнул, и Хоук передал его мне. Мэтти повис на мне, как обезьянка, а я никак не мог остановить собственные рыдания. — Все хорошо, папочка. Я позабочусь о тебе, — прошептал он мне на ухо. Не знаю точно, как долго я его обнимал, но в какой-то момент мы оказались сидящими на одном из кухонных стульев. Мэтти откинулся назад, глядя мне в лицо. — Очень люблю тебя, — продолжал шептать он, и я улыбнулся сквозь слезы. — На веки вечные, — ответил я. Мы всегда отвечали этими словами, когда признавались друг другу в любви. Так повелось, хотя я не мог вспомнить, откуда мы это взяли. Просто... так было у нас с Мэтти. В один день мы были незнакомцами, а в другой стали семьей. Это просто случилось. — Теперь я в порядке, — успокоил я его, вытирая слезы полотенцем для посуды, которое волшебным образом появилось на столе передо мной. — Почему бы тебе не пойти досмотреть свой мультик? Мэтти кивнул. Он посмотрел через плечо на Хоука, который сел обратно напротив нас. Я тоже бросил на него взгляд и с удивлением увидел то, чего, без сомнения, не было прошлой ночью... сострадание. — Думаю, папе нужен Спайди, — с серьезным видом обратился Мэтти к Хоуку. — Ему грустно. Хоук кивнул и подтолкнул фигурку через стол, чтобы малыш мог до нее дотянуться. Он взял ее и передал мне. От нахлынувших эмоций у меня сдавило горло, поэтому я просто кивнул, снова притянул его к себе и крепко обнял. Его ответные объятия были уверенными и продолжительными, и я снова задумался о том, как мне повезло, что в моей жизни появился этот ребенок. — Беги, — наконец выдавил я. Мэтти спрыгнул с моих коленей и выскочил из кухни. Я положил фигурку на стол и попытался стереть с лица остатки слез, чувствуя себя совершенно истощенным, но усилием воли поднял глаза и посмотрел на Хоука. — Ты сказал, что твой друг врач? Хоук кивнул. — Он уже занимается поиском лучших онкологов в детской больнице Сиэтла. Мэтти получит самое лучшее лечение. Врачи захотят увидеть результаты анализов, которые он сдавал вчера. Мне удалось кивнуть. — Я позвоню в клинику из машины, — ответил я. Как бы я ни переживал, оказавшись в такой ситуации, все же чувствовал облегчение от того, что Мэтти получит все необходимое, несмотря на отсутствие у меня средств. Доктор Спенглер объяснил, что Мэтти придется провести в больнице несколько недель, поскольку химиотерапия сильно ослабит его иммунную систему. Между каждой фазой химиотерапии будет примерно неделя, когда он сможет покинуть стационар, но только первый этап лечения займет не менее шести месяцев. Стоимость всех процедур была бы ошеломляющей, а из-за отсутствия у меня документов, подтверждающих личность Мэтти, я не мог рассчитывать на финансирование со стороны государственных программ. Не уверен, что после моего фиаско накануне, когда женщина в клинике настаивала на предоплате части услуг, Мэтти получил бы хоть какую-то помощь, поскольку я даже и близко не располагал необходимой суммой. — Я найду способ расплатиться с тобой, — сказал я, откинувшись на спинку стула. — Ты не... Я поднял руку, останавливая Хоука. — Я выполню свою часть сделки, но не могу просто воспользоваться твоими деньгами. Будем считать, что ты их мне одолжил, — с нажимом сказал я. — Хоук никак не отреагировал, и я не понимал, что это означало. Он снова стал отстраненным и нечитаемым. Я заставил себя выдержать его взгляд и продолжил: — Если мы найдем Бака и Денни, мне нужно, чтобы ты убедился... — Я не подпущу их к тебе, Тейт. От его заявления у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Сколько раз я мечтал услышать хоть от кого-нибудь именно эти слова? Сколько раз сворачивался калачиком, когда удар за ударом сыпались на мое и без того избитое тело, и мечтал, чтобы кто-то, подобный мужчине напротив, вмешался и остановил это? Слишком много раз. Слишком много, чтобы поверить его словам. Но мне оставалось лишь надеяться, что та связь, которую он сумел установить с моим сыном, побудит его выполнить и мою следующую просьбу. — Мне нужно знать, что ты не позволишь Баку и Денни добраться до Мэтти, — твердо сказал я. — Что бы со мной ни случилось, Мэтти важнее всего. Мне все равно, что тебе придется сделать... Бак никогда не должен поднять на него руку. — Я тяжело сглотнул, даже от одной мысли о том, что Мэтти подвергнется жестоким «урокам» Бака, захотелось блевать. — Обещай мне, — умоляюще прошептал я. Хоук смотрел на меня так долго, что я едва не заерзал на стуле. Боже, я ненавидел это состояние, когда тебя раздирают противоречивые ощущения. Разумом я боялся его власти над собой, но мое тело жаждало ее и самого мужчину так, как никогда в жизни не знал и не чувствовал. — Никто не тронет Мэтти, — наконец сказал Хоук. — И тебя тоже, — добавил он, а затем он потянулся ко мне и пристально посмотрел в глаза. — Никогда. Я испытывал безумную потребность поверить ему, поэтому не стал говорить, чтобы он не давал обещания, которые не сможет сдержать, а просто кивнул головой. — Пойду собираться. — Сначала съешь что-нибудь, — пробормотал Хоук, встав прежде, чем я успел ответить. Через мгновение он уже ставил передо мной хлопья и пакет молока. На самом деле я не был голоден, но что-то в том, как он наблюдал за мной, заставило меня потянуться за миской и ложкой, которые он тоже принес. Понятия не имел, о чем он думал, но впервые с тех пор, как он ворвался в мою жизнь, я не чувствовал перед ним страх. И почему, тоже не имел понятия.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!