Вернутся к фанфику

Глава десятая. Тейт.

31 августа 2024, 12:23
      Тейт       В том месте, где Хоук удерживал меня за шею, кожу продолжало покалывать, и мне потребовалось время собраться с силами и последовать за ним в дом. Я никак не мог прийти в себя от его слов и прикосновений, но больше всего меня шокировало то, как он смотрел на меня... Не будь он натуралом, я бы подумал, что он испытывал то же желание, что и я.       После того, как несколько раз перечитал его записку, я только и думал, что же делать дальше. Он дал мне именно то, чего я хотел, — свободу. Но он дал мне гораздо больше. Не только деньги на лечение Мэтти, а еще нечто почти столь же ценное. Людей, на которых можно опереться.       Поначалу я не слишком верил, что Ронан и Сет останутся рядом, пока продолжается лечение Мэтти, тем более что в силу юного возраста он не обладал достаточным терпением, и не каждый выдержал бы его многочисленные срывы. Но прошло десять дней с момента его поступления в больницу, а парни все так же стремились поддерживать нас обоих, и я наконец понял, что они делали это не из-за каких-то обязательств перед Хоуком. А просто потому, что оба были хорошими людьми и искренне заботились о Мэтти... и обо мне. Трудно было привыкнуть к тому, что у меня появились друзья. Уверен, что все-таки выдал свое недоверие, когда в первые дни упорно отказывался покидать больницу дольше, чем на пару часов. Но ни Ронана, ни Сета, похоже никак не задела моя «чрезмерная забота» о сыне.       Мне также выдалась возможность поговорить с обоими мужчинами с глазу на глаз. Они никогда не расспрашивали о моем прошлом, но открыто рассказали о своих собственных трудностях на пути друг к другу. Я сразу почувствовал родство с Сетом из-за нашего возраста, но прошлое Ронана оказалось мне ближе. Его собственное детство было мрачным, он признался, что не понимал, каково это — ощущать себя частью семьи, пока не познакомился и не стал встречаться со старшим братом Сета, Трейсом. После смерти Трейса он на какое-то время лишился этого чувства, но без всяких слов было понятно, что с Сетом вновь его обрел. И я наконец понял, что имел в виду Ронан, говоря, что они с Сетом понимали, через что я прошел, что побывали в моей шкуре. У меня даже зародилась робкая надежда на то, что, возможно, однажды смогу обрести то, что было у них. Я позволил себе помечтать, что, когда все это закончится, когда Мэтти станет лучше, мы с ним сможем обрести также свою собственную маленькую версию семьи.       Но ничего этого никогда бы не случилось, если бы Хоук не ворвался в нашу жизнь. Он угрожал, шантажировал меня, но ни разу не причинил вреда ни мне, ни Мэтти, и я искренне верил словам Ронана, что Хоук не исполнил бы свои угрозы передать мою ДНК полиции. Не могу сказать, почему сразу в это поверил, но где-то по пути в Сиэтл сам стал это понимать. Может, дело было в мелочах, которые Хоук делал для нас с Мэтти. Следил, чтобы я ел, покупал ребенку мороженое и разрешал ему играть в парке после нескольких часов, проведенных в машине.       А потом эта чертова записка.       Перечитывая ее снова и снова, я уже через несколько минут понял, что не смогу оставить все, как было. Даже если бы каким-то чудом мне удалось найти способ расплатиться с Хоуком за то, что он сделал, ему нужны были не деньги. Он спас моего сына и, возможно, даже подарил мне своего рода семью... то, что я не мог ему вернуть. Но я мог помочь ему обрести покой. Помочь облегчить муки, связанные с потерей жены и ребенка.       Решение оставить Мэтти далось нелегко, и не потому, что не доверял Ронану или Сету. Я доверял им абсолютно. Нет, это решение стало одним из самых трудных в моей жизни по той причине, что последние два года все мое существование заключалось в том, чтобы дать сыну лучшую жизнь. И если бы мой маленький мальчик не был таким сильным и храбрым, каким действительно являлся, я не смог бы выйти из той палаты с зажатой в ладони его любимой фигуркой Спайдермена. Последние сомнения по поводу собственного выбора исчезли в тот момент, когда медсестра рассказала мне о ночных визитах Хоука. Я хотел расспросить ее подробнее: что он делал, когда приходил, как долго оставался, действительно ли был там каждую ночь? Но у меня не оставалось времени, нужно было успеть на самолет.       Ронан взял на себя все заботы по организации поездки и даже купил мне мобильный телефон, чтобы мы могли постоянно поддерживать связь. Мой неформальный долг уже исчислялся невообразимым количеством долларов, но я старался не думать об этом, проезжая на арендованной машине через многочисленные горные перевалы, все еще покрытые снегом, несмотря на разгар весны. GPS-навигатор в смартфоне привел меня к дому Хоука, чему я безмерно обрадовался — уже настолько стемнело, что нереально было найти его, ориентируясь по карте. Я не смог ничего понять о месте, куда приехал, кроме того, что, похоже, у Хоука не было соседей, судя по отсутствию какого-либо освещения, кроме единственного фонарного столба рядом с гаражом. То, что это строение являлось гаражом, я понял лишь когда подошел ближе. Гаражом и синим пикапом старой модели перед ним.       И Хоуком.       Пока я подходил по тропинке к дому, внутри зажегся свет. Разглядеть что-то снаружи не удалось из-за темноты, но, судя по всему, это был старый двухэтажный фермерский дом. По всей передней стене тянулась веранда, и я заметил выцветшие кресла-качалки, стоящие рядом друг с другом.       Два кресла.       Я открыл дверь, вошел в дом и попытался сориентироваться, поскольку Хоук куда-то исчез. Первое, что я заметил, — запах... не то чтобы неприятный, просто затхлый. Как будто дом очень давно не открывали. Следующее, что привлекло мое внимание, — тонкий слой пыли на всех предметах.       — Вот, — сказал Хоук, выходя из-за угла и протягивая бутылку воды.       — Спасибо, — поблагодарил я.       — У меня почти не осталось продуктов, но могу разогреть что-нибудь из морозилки...       — Нет, — быстро ответил я. — Я поел в аэропорту.       Хоук кивнул, а я вздрогнул, когда его глаза пробежались по всему моему телу. Знай я точно, что он гей, мысленно танцевал бы от счастья, вызвав столь очевидный интерес с его стороны. Конечно, существовала теоретическая возможность, что он би, но я не хотел рисковать разозлить его, сделав или сказав что-то не так.       — Давай я покажу тебе, где что, — наконец сказал он.       Молча, он провел меня по нижнему этажу. Мы двигались неестественно быстро, но как это часто со мной бывало, многие мелкие детали не ускользнули от моего внимания.       Мебели было немного, и выглядела она совершенно новой, хотя отделка и декор, например, обои и светильники, казались родом из семидесятых годов прошлого века. Крупные предметы мебели, за исключением одного кресла, оставались обернутыми в пленку. Нигде не было фотографий, кроме одной маленькой, прямо над центром камина. На этом снимке Хоук обнимал симпатичную блондинку, предположительно свою жену.       На кухне не оказалось никаких приборов, кроме маленькой кофеварки. Присутствовали плита и холодильник возрастом в несколько десятков лет. В маленькой нише, вероятно, служившей местом для приема пищи, не было стола.       — Спальня наверху, если хочешь отдохнуть.       Голос Хоука после долгого молчания застал меня врасплох.       — Да, с удовольствием поспал бы пару часов.       — Твоя сумка в машине?       Я кивнул, и не успел опомниться, как он уже протягивал мне свою бутылку воды. Мы вернулись к входной двери, и я, пока ждал его возвращения, снова взглянул на фото над камином в гостиной. В комнате стоял телевизор, но единственное распакованное кресло не было повернуто к экрану. Оно было обращено к камину и фотографии над ним.       Почему-то я не мог оторвать взгляд от этой «инсталляции», пока не услышал звук открывающейся двери. Хоук едва взглянул на меня, пронося сумку мимо и поднимаясь по лестнице. Я последовал за ним на второй этаж, и на сей раз он не стал устраивать мне экскурсию. Мы миновали несколько закрытых дверей, пока не добрались до комнаты в самом конце коридора.       — Только здесь есть нормальный матрас, — пробормотал Хоук, проводя меня внутрь скудно обставленной комнаты.       На полу стояла кровать, но без изголовья и без постельного белья — на ней лежали лишь покрывало и две подушки. Обстановку дополняли только комод и тумбочка.       — Это твоя комната? — спросил я.       — Да, — ответил Хоук, положив мою сумку на кровать. — Я не ждал гостей, — пояснил он, пытаясь расправить плед.       — Все в порядке, — быстро произнес я, хотя мысль о том, что буду спать в постели этого мужчины, вызывала нелепый трепет. — Но я не могу просто занять твою кровать, — добавил я.       — Сегодня она мне не понадобится, — ответил Хоук и, проходя мимо, схватил свою воду.       — Где ты будешь спать?       — Я буду в гостиной, — все, что он сказал.       — Хоук, — позвал я, прежде чем он успел покинуть комнату.       Он замер, но ничего не ответил. Казалось, он не желал даже удостоить меня взглядом. Да, я определенно ошибся, решив, что он смотрел на меня так же, как я на него.       — Ты ведь не уедешь без меня, правда? — спросил я.       Он ответил не сразу, но когда заговорил, то все же повернулся в мою сторону.       — Нет, не уеду. Поспи немного, Тейт. Нам предстоит долгий путь.       Хоук закрыл дверь, а я глубоко вздохнул и оглядел пустую комнату. Я собирался взять свою сумку и достать зубную щетку, но, остановившись взглядом на подушках, лежащих у изголовья кровати, провел пальцами по одной из них, а затем поднял ее и поднес к носу. Она пахла Хоуком.       Чертовски идеальный запах.

* * *

      — Тейт, проснись!       Мне редко снились кошмары, но тяжелая рука, трясущая меня, мгновенно пробудила множество воспоминаний, я отскочил от Хоука и вскинул руку, защищая голову, прежде чем смог остановить себя. Мне стало жутко стыдно, когда осознал, что натворил. Я медленно опустил руку и увидел, что Хоук наблюдал за мной с нечитаемым выражением лица.       — Прости, — пробормотал я.       — Ронан звонит, — сообщил Хоук, протягивая мне мобильный телефон.       — Мэтти?! — почти прокричал я, вскочив на ноги и хватая телефон.       Хоук осторожно положил руку мне на плечо, удерживая меня, и быстро добавил:       — С Мэтти все в порядке, Тейт. Он в полном порядке.       Я выдохнул и прижал ладонь к груди.       — Слава Богу, — прошептал я.       — Ронан просто хотел убедиться, что у тебя все хорошо. Он сказал, что ты не писал ему и не отвечал на звонки.       — Черт, — выругался я, беря свой телефон с тумбочки. — Я забыл зарядить его вчера. Он разрядился, — продолжил я, подняв телефон, чтобы показать Хоуку.       — У меня есть зарядное устройство в машине, — ответил он. — Вот возьми, поговори с Ронаном.       Я взял у него телефон, заверил Ронана, что со мной все было в порядке, и извинился за то, что забыл сообщить, что благополучно добрался. Хоук некоторое время наблюдал за мной, прежде чем выйти из комнаты. Переведя взгляд на окно, я понял, что на улице по-прежнему было темно. Ронан рассказывал о последнем ночном сеансе химиотерапии. Я оторвал телефон от уха, чтобы проверить время, часы показывали только четыре утра, так что Мэтти еще спал.       — Как ты держишься? — спросил Ронан.       — Нормально, — ответил я.       — А Хоук?       Мне захотелось невесело рассмеяться. Этот мужчина был настолько нечитаем, что я никакого гребанного понятия не имел, как ответить.       — Он не бросил меня здесь одного, так что, думаю, это хороший знак, — наконец сказал я.       Ронан усмехнулся.       — Хотел бы я сказать «потерпи это пройдет», но Хоук... Хоук есть Хоук.       Я улыбнулся.       — Спасибо, Ронан. За все.       Ронан ответил не сразу, и на секунду я иррационально подумал, что он завершил вызов, не попрощавшись.       — Это хорошее чувство, правда? — наконец сказал он.       — Какое?       — Когда знаешь, что тебе больше не придется сражаться со всем в одиночку.       Тяжело сглотнув, я успел прохрипеть «да», прежде чем слова застряли в горле от эмоций. Я и так подозревал, что нашел в Сете и Ронане то, в чем давно нуждался, но услышать от Ронана подтверждение этого было почти слишком.       — Через пару минут я отправлю несколько фотографий на телефон Хоука, потому что твой разрядился, хорошо?       — Да, хорошо.       — И попрошу Мэтти позвонить тебе, как только он проснется.       — Хорошо, — прошептал я, утирая скатившуюся слезу. — Спасибо.       — Мы скоро снова созвонимся, Тейт. Береги себя и доверяй Хоуку... никто лучше него не прикроет твою спину.       Я попрощался и поднялся с кровати, не желая заставлять Хоука ждать. Всего за несколько минут я привел себя в порядок в ванной, а затем поспешил вниз по лестнице. В гостиной Хоука не оказалось, и я уже собирался направиться к выходу, как вдруг обратил внимание на камин... фотография исчезла.       — Ты готов?       Я повернулся и увидел Хоука, стоящего у входной двери. Кивнув, я протянул ему телефон, но в тот же момент, раздался сигнал входящего сообщения. Это пришли фотографии от Ронана.       — Можно? — спросил я Хоука.       Он кивнул, разблокировал телефон и вернул его мне. Я пролистал фото и улыбнулся. На первом снимке дюжина листов бумаги были развешаны на стене больничной палаты. На всех были начерчены многочисленные клетки «Крестиков-ноликов», на каждом листе в правом углу красовалась большая буква «М», а у стены гордо стоял Мэтти с широкой улыбкой, указывая на страницы. На следующей фотографии оказался Сет перед одним-единственным листом бумаги, на котором была написана буква «С». Он указывал на свой мизерный выигрыш, и его наигранно удрученное выражение лица вызывало смех. На последней фотографии Мэтти стоял бок о бок с Сетом, но на этот раз на моем сыне была бумажная корона, которую он явно раскрасил сам.       Я не выдержал и рассмеялся, и не стал препятствовать, когда Хоук забрал у меня телефон и сам пролистал фотографии. На его губах мелькнула короткая улыбка, но, когда его взгляд переместился на меня, глаза снова потемнели, и он сразу отвернулся.       — Нам пора ехать, — сказал он.       Я вышел вслед за ним из дома и положил сумку в салон пикапа. Хоук переставил мою арендованную машину ближе к гаражу и молча забрался в пикап рядом со мной. Прошел почти час, прежде чем он произнес хоть слово... и то лишь спросил, в каком заведении быстрого питания я предпочел бы позавтракать.       Дорога до Лулинга занимала больше двадцати часов, и к четырнадцатому мне показалось, что Хоук — робот. Он не проявлял никаких признаков усталости и проигнорировал оба моих предложения сесть за руль на некоторое время. Мы останавливались только заправиться или поесть, и я уже давно бросил попытки завести разговор. В течение дня я несколько раз разговаривал с Мэтти. Это немного помогало скоротать время, и после каждого звонка я чувствовал себя лучше, но по мере того, как мы приближались к Лулингу, не мог совладать с напряжением.       Только когда мы пересекли границу Нью-Мексико, Хоук наконец съехал с шоссе и остановился у небольшого ресторанчика при заправочной станции. Мы поели, как обычно, в тишине, заправили машину, но вместо того, чтобы вернуться на шоссе, Хоук подъехал к небольшому мотелю неподалеку. Несмотря на довольно ранний час, я чувствовал, как тяжелели веки, пока он регистрировался. Нам достался номер в дальнем конце мотеля, и я с удовлетворением отметил, что он оказался на удивление комфортным для такого захолустья. В нем было две двуспальные кровати и телевизор с плоским экраном на большом комоде. Хоук выбрал кровать ближе к двери, а мне досталась та, что стояла рядом с ванной.       — Я в душ, — резко сказал Хоук.       Меня удивила злость в его голосе. Я наблюдал, как он швырнул рюкзак на кровать и рывком открыл его. Пока он доставал несколько предметов одежды, я подошел и сел на другую кровать.       — Ты в порядке? — спросил я.       — Нормально.       В пору было рассмеяться — то, как он произнес это слово, говорило о противоположном, но все, что я чувствовал, — это нарастающий внутри страх. Потому что находился в таком положении больше раз, чем мог сосчитать... затишье перед бурей. Когда мог произойти взрыв? Какие мои слова или действия спровоцировали бы его сорваться, наброситься на меня с кулаками?       — Я что-то сделал не так? — тихо спросил я, чертовски надеясь, что смогу ослабить гнев Хоука.       Он замолчал, но не повернулся ко мне лицом.       — Нет, — наконец ответил он тихо, но в его тоне все еще угадывалось волнение.       — Ладно... Я собираюсь пообщаться с Мэтти по видеосвязи.       Хоук ничего не ответил, но стал копаться в рюкзаке, а потом повернулся ко мне, протягивая свой планшет.       — Воспользуйся им, у него экран больше, — только и сказал он, после чего схватил сменную одежду с кровати и направился в ванную.       Я подождал, пока не полилась вода, и набрал Ронану с планшета. И он, и Сет находились рядом с Мэтти в игровой комнате. Мы проговорили всего несколько минут, поскольку Мэтти никак не мог оторваться от игры со своей подругой Сьюзи. Ронан заверил меня, что последняя химиотерапия прошла хорошо, и что они позвонят мне утром, как только Мэтти проснется. На глаза навернулись слезы, когда сын снова появился на экране и сказал, что любит меня. У меня дрожали пальцы, я завершил вызов и поднялся, намереваясь положить планшет обратно в рюкзак Хоука. Но заметив обратную сторону фоторамки из его дома, я замер на месте. Не успев даже подумать о том, что делал, я отложил планшет в сторону и потянулся за фотографией. Я уже знал, что увижу, перевернув ее, но рассматривать ее издалека было совсем не тем, что увидеть вблизи.       Обычный, любительский снимок Хоука и женщины, которая, без сомнения, была когда-то его женой.       Ревей.       Фото было сделано на улице, они стояли перед домом в Вайоминге, потому что сразу за ними виднелось крыльцо. Жена Хоука была красивой женщиной с платиновыми светлыми волосами, безупречной кожей и ярко-голубыми глазами, которые светились радостью. Она улыбалась Хоуку, обнимавшему ее за плечи. Он был значительно выше ее, и сразу бросалось в глаза, что на его лице отсутствовали шрамы от ожогов. Они смотрелись потрясающе красиво вместе, но мой взгляд задержался именно на выражении его лица. Он смотрел на Ревей сверху вниз, широко улыбаясь, и выглядел таким молодым, счастливым и беззаботным, что я протянул палец, чтобы провести по его чертам, будто мог каким-то образом пережить этот момент вместе с ним. Но как только мой палец коснулся его изображения, Хоук вырвал фотографию у меня из рук.       — Какого хуя ты делаешь? — рявкнул он.       Я знал, что должен был что-то сказать, но оправдываться оказалось нечем. Меня поймали с поличным.       — Прости, — сумел выдавить я.       Страх накатил с новой силой, потому что Хоук в упор уставился на меня. В какой-то момент, пока рассматривал фотографию, я присел на край своей кровати, и от этого чувствовал себя еще более ничтожным, когда надо мной возвышался крупный мужчина, на чертах лица которого была написана ярость.       Пальцы Хоука впились в фотографию, а другая рука сжалась в тугой кулак, отчего по всему предплечью вздулись вены. Он переоделся в спортивные штаны и черную футболку, а его волосы все еще были влажными.       Я покачал головой, отчаянно пытаясь подобрать правильные слова.       — Прости, я увидел фотографию в твоем доме, и мне стало любопытно...       — Она здесь ни при чем! — крикнул Хоук. — Ты понимаешь или нет?!       Я не понял. Совсем. Его гнев зашкаливал, и я поднялся в надежде как-нибудь просочиться ванную. Если бы я смог на время исчезнуть из его поля зрения...       — Я не хотел тебя расстраивать...       Не успел я договорить, как Хоук сократил расстояние между нами, швырнув фотографию в рюкзак и забыв о ней. Он схватил меня за руки почти болезненной хваткой. Я замер, ожидая, что он накричит на меня или ударит, но он лишь держал меня так, кипя от ярости.       Но от его следующих слов я забыл, как дышать.       — Я не хочу тебя, — произнес он сдавленным шепотом. — Поначалу я даже не сообразил, что он имел в виду, пока он слегка не встряхнул меня и не повторил: — Я не хочу тебя. — Но даже через собственный страх, я услышал сомнение в его голосе и понял, что ярость в его взгляде относилась вовсе не ко мне или, по крайней мере, не к тому, что я сделал.       Я оказался в полной растерянности, совершенно не понимая, что происходило. Не успел я убедить себя, что мне лишь показалось, будто Хоук испытывал то же желание, что и я, как, наблюдая за его прерывистым дыханием и измученным взглядом, понял, что ошибался. Но также понял — что бы он ни чувствовал, это явно его не радовало. В какой-то момент его хватка ослабла, и он несколько раз провел большими пальцами по моей коже. Эффект оказался опьяняющим. Мое тело напряглось от возбуждения, адреналин забурлил, а потребность сбежать от Хоука испарилась. Но игнорировать откровенную боль в его взгляде я не мог. И как бы сильно ни хотел его, я знал, что следующий шаг должен был сделать только он сам, и я бы принял его, каким бы тот ни был.       — Я знаю, — мягко сказал я. — Все в порядке, Хоук.       Я буквально видел, как его тело сражалось с разумом, и не знал, кто победил, пока его руки не сжались на моих. Он резко выдохнул, но не притянул меня ближе, а наоборот отпустил. И через мгновение его пальцы оказались на пуговице моих джинсов. Мое возбуждение возросло в геометрической прогрессии. Хоук рывком расстегнул пуговицу, потянул молнию вниз и одним быстрым движением стащил с меня джинсы и нижнее белье, проведя грубыми ладонями по моей коже. За долю секунды он развернул меня и толкнул на кровать. Я не успел опомниться, как он подхватил меня за бедра, и дернул на себя, заставив выпятить задницу. Его пальцы впились в кожу, раздвигая меня, и я задрожал от смеси страха и возбуждения, почувствовав, как влага стекала на мое отверстие.       Когда еще больше слюны попало между ягодиц, я закрыл глаза. У меня оставались считанные секунды, чтобы остановить это, потому что я знал, что произойдет дальше. Но я молчал, чувствуя, как член Хоука проникал между ягодиц. Последовала очередная порция слюны, и крупная головка его члена внезапно, без предупреждения и без всяких нежностей, вошла в меня. Боль пронзила все тело, которое пыталось принять вторжение, но времени на передышку не было — Хоук немного отстранился, а затем вновь подался бедрами. Очередная волна боли накрыла меня, и из глаз выступили слезы, но я прикусил губу, чтобы не издать ни звука.       К моему удивлению, Хоук внезапно остановился, и я посмотрел на него через плечо. Он уставился на место соединения наших тел, и на его лице промелькнул стыд. Но я увидел и кое-что еще. Желание... первобытное и необузданное. Он перевел глаза на мое лицо и, когда наши взгляды встретились, открыл рот, словно хотел что-то сказать. Но не сказал, а просто стоял, впившись пальцами в мою задницу, а его член пульсировал внутри нее. Он слегка покачал головой. Какая бы внутренняя борьба ни происходила в нем, это беспокоило меня больше, чем физическая боль, которая все еще не ослабла, и поэтому я коротко, но очень понятно кивнул ему. Он не двигался еще несколько показавшихся бесконечными секунд, но от меня не ускользнуло облегчение на его лице. А потом он отстранился и снова вошел в меня, вгоняя еще больше своего крупного члена.       Несмотря на то что Хоук причинял мне боль, я хотел его... не просто хотел — нуждался в нем. Я должен был испытывать отвращение от происходящего, но в реальности я жаждал этого… зная, что Хоук хотел меня, я был нужен ему. И об этом говорил не только его твердый член глубоко внутри меня. Это чувствовалось в каждом его неистовом движении, когда он вколачивался в мою задницу, в том, как его пальцы впивались в кожу, не позволяя отодвинуться. И в том, как он накрыл меня собой, как только кончил, заполняя мои внутренности своей спермой. Его кожа обжигала сильным жаром, исходившим от его тела, и я чувствовал его дыхание, когда он прижимался губами к моей шее.       Хоук входил в меня снова и снова, и боль начала понемногу отступать, но, когда он обхватил меня за грудь и положил ладонь на плечо, я почувствовал, что мое тело наконец-то откликнулось. Он прижал меня к себе, не оставляя между нами пространства, и я слышал и ощущал кожей каждый его хрип и стон, когда он вбивался в меня жесткими толчками. Я понимал, что все происходило слишком быстро, и что мне никак не удастся догнать Хоука в этой гонке за оргазмом, поэтому накрыл ладонью руку, которой он обхватывал мою грудь, и впитывал каждый звук, каждую вибрацию, пока он трахал меня. А когда он кончил спустя всего несколько секунд, я наслаждался тем, как он выкрикнул мое имя мне в ухо. Мои и без того горящие внутренности обожгло жидкое тепло, а Хоук продолжал входить в меня, продлевая собственный оргазм. Его вес придавил меня к кровати, я застонал под его телом. Оно накрыло меня, как одеяло, и, несмотря на то, что во мне по-прежнему вибрировало желание, я мог бы лежать так часами. Член Хоука продолжал пульсировать внутри меня, но он все равно отстранился, и я едва подавил стон, когда его толстый и длинный ствол с характерным звуком покинул мое ноющее тело.       Хоук опустился на спину рядом со мной, но я не повернулся, чтобы посмотреть на него. Удовольствие, которое я испытывал всего несколько мгновений назад, начало сходить на нет, стоило мне осознать, что позволил ему сделать. Я позволил использовать себя... и получил от этого наслаждение. Он признался, что не хотел меня, но я слишком отчаянно жаждал связи с ним, чтобы придать этому значение. Я заставил себя встать и отвел глаза, натягивая джинсы. Сперма Хоука вытекала из задницы и стекала по бедрам, поэтому я не стал искать свою сумку, а сразу отправился в ванную. Болела каждая часть тела, и вдобавок я почувствовал головокружение, едва только зашел, поэтому пришлось прислониться к тумбочке. Через пару минут мне удалось выпрямиться и рассмотреть себя в зеркале. Кожа покраснела, но других внешних признаков произошедшего не было. Однако я чувствовал их всем телом. Я отступил на шаг и стянул футболку. Принялся за джинсы, но остановился, заметив синяки на ягодицах, и удивленно провел по ним пальцами.       Через мгновение я понял, что больше не был один, и, повернувшись к двери, увидел Хоука, наблюдавшего за мной. Я и не подумал запереть дверь и не услышал, как та распахнулась. Он ничего не сказал, и я тоже — мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я пытался понять, о чем он думал, но его глаза были закрыты. Наконец он начал двигаться, но не для того, чтобы уйти. Вместо этого он зашел внутрь, и я непроизвольно отступил на несколько шагов, пока не врезался в край ванны. Хоук открыл глаза, и в них что-то мелькнуло, но он продолжал надвигаться на меня. Он успел натянуть штаны, и на нем по-прежнему оставалась футболка. Я ждал, что он заговорит — скажет, что ему жаль, или что это была ошибка. Но он ничего не сказал, а я не смог сдержать дрожь, когда он потянулся ко мне. Только тянулся он не ко мне, а мимо, чтобы включить душ. Когда он выпрямился, оказался так близко, что мы почти касались друг друга.       Я ожидал, что в этот момент он уйдет, но он остался на месте и протянул руку к моему лицу. Мне удалось не двигаться. Его большой палец прошелся по нижней губе и остановился на том месте, где я прикусил ее, чтобы не закричать от боли. Он помассировал нежную плоть и провел пальцами по щеке, а затем спустился к шее. Кожа словно оживала от его прикосновений, и, несмотря на боль в теле, мой член тоже начал реагировать на них. Хоук продолжил свое неуверенное путешествие ладонью по моему торсу, а я мог только стоять в ошеломленном молчании. Грудь, соски, живот — он не оставил нетронутым ни один участок. А когда добрался до синяков, я опустил глаза, чтобы посмотреть, как его пальцы нежно скользили по темным пятнам на коже. В тот момент мне не нужно было слышать извинения, потому что я чувствовал их в каждом его движении.       Хоук прекратил рассматривать синяки, обеими руками осторожно спустил с меня джинсы и опустился на колени, помогая мне полностью их снять. У меня перехватило дыхание. Не обращая внимания на мой набухший член, он провел ладонями по моим ногам, затем по бокам, а потом перешел на спину. Он поднялся, положил руки мне на задницу, и погрузил пальцы между ягодиц. Я напрягся, но он не стал вводить в меня палец. Вместо этого он собрал им сперму вокруг колечка мышц, поднес ладонь к лицу и посмотрел на липкую белую жидкость. Мне непреодолимо захотелось наклониться и попробовать ее на вкус, но тут наши глаза встретились, и я не смог пошевелиться. Потому что эмоции, которых раньше не было, переполняли его взгляд.       Сожаление, тоска, желание. Всего этого было в избытке.       И в тот момент я понял, что дам ему все, что он захочет. Потому что знал, что он чувствовал. Сколько раз я сам так отчаянно нуждался в чужом прикосновении? Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме боли…       Хоук положил руку мне на бедро и потянул к себе. Я с готовностью поддался, и он припал к моему рту. Поцелуй был до боли нежным и сладким, и пробрал меня до глубины души. Сильнее, чем мог бы голодный и страстный. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не расплакаться от вмиг нахлынувших эмоций. Хоук обхватил меня за затылок, не позволяя вырваться. Но я и сам не собирался отпускать его, поэтому обвил руками его шею. И когда он наконец просунул язык между моими губами, я мгновенно открыл рот. Поцелуй стал более глубоким, но все равно остался невыносимо нежным, и, когда Хоук оторвался от меня, предоставляя возможность нам обоим перевести дыхание, я прижался лицом к его шее. Подозревал, что слишком много противоречивых эмоций читалось на моем лице. Хоук обнял меня обеими руками, и не отпускал, даже когда ванная комната заполнилась паром от горячей воды, которая по-прежнему лилась прямо за моей спиной.       Не знаю, минуты прошли или часы, прежде чем Хоук осторожно отодвинул меня и взялся за край собственной футболки. Я гадал, распространялись ли следы от ожогов на его лице далее по телу, и получил утвердительный ответ, когда он стянул ее через голову. Он был прекрасно сложен, как я и думал, но мой взгляд сразу же остановился на татуировке на левой стороне его груди. Слова, десятки слов, начинались чуть выше соска и спускались до самой талии. Но я не успел их прочитать, потому что Хоук нагнулся, снимая штаны, а потом снова заключил меня в объятия и припал к моим губам. Я нащупал шрамы от ожогов, положив руки на его бока, но не стал заострять на них внимание — Хоук целовал меня, и его рот вытворял со мной такое, что я и представить себе не мог. Правда, до этого меня целовал только Реджи, но никогда бы не подумал, что человек может сказать так много просто поцелуем. Впрочем, в Хоуке не было ничего простого, и почему-то уже тогда я знал без тени сомнения, что никогда ни один другой поцелуй не сравнится с поцелуем этого мужчины.       Этот поцелуй оказался коротким, и я ужасно испугался, что Хоук оставит меня, когда он немного отстранился. Я обхватил его за бицепс и отчаянно прошептал:       — Не уходи.       Хоук не ответил на мою мольбу словами, но снова поцеловал меня, и я понял, что он меня не бросит. Он развернул меня и повел в душ, а сам забрался следом. Горячая вода мгновенно сняла ломоту в теле, но никак не помогла справиться с растущим возбуждением. Я стоял лицом к стене, пока Хоук заходил в душ, но, когда попытался повернуться к нему, его ладонь легла мне на поясницу. Прогнувшись, я коснулся грудью стены, но едва почувствовал холод кафеля. Хоук прижался ко мне, а его увеличившийся член уткнулся в задницу. В тот момент мне было все равно, насколько окажется больно, если он снова трахнет меня, — я просто хотел продолжать чувствовать его кожу на своей. Его губы коснулись моей шеи, а ладони прошлись по бокам и легли на переднюю поверхность бедер. Хоук задержался там на мгновение, а затем скользнул вверх вдоль паха и далее к груди, задев набухший член.       Я разочарованно вздохнул, когда он убрал руки и освободил между нами пространство. Горячая вода полилась мне на спину, и я снова на секунду испугался, что Хоук ушел, но, взглянув через плечо, понял — он тянулся к флакону с гелем для душа на одной из полок. А потом его руки опять оказались на мне, только на этот раз он принялся меня мыть. Я застонал, ощутив, как его пальцы нежно массировали меня, а когда он скользнул между половинками задницы, я не почувствовал ни страха, ни напряжения, только удовольствие. Нежные мучения продолжились, он развернул меня и вымыл грудь и живот. Он не пропустил ни одной части тела, кроме моего изнывающего члена, и я невольно задался вопросом, не отталкивала ли его сама мысль о прикосновении к нему. Я опустил глаза и с радостью увидел, что его член почти отвердел. У меня возникло искушение потянуться к нему и ощутить в руках набухшую плоть, но я не хотел мешать Хоуку, поэтому остался неподвижен и прикрыл глаза.       — Тейт, — прошептал он мне в ухо, и его намыленная рука сомкнулась вокруг моего члена.       Я вскрикнул от неожиданного прикосновения, и Хоук припал к моему рту. Держа крепкой хваткой мой член, и он начал мучительно медленные движения вверх и вниз. Хозяйничая языком у меня во рту, он увеличивал амплитуду движений рукой, пока я не стал неистово толкаться в его кулак. Я положил руки ему на плечи, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Свободной рукой Хоук упирался в стену за мной, и я услышал, как участилось его дыхание, когда он ускорился. Он оторвался от моих губ, прижался лбом к моему, и мы оба смотрели вниз, где он продолжал дрочить мне. Я чувствовал, как подкатывал оргазм, он нарастал волнами, но не достигал пика. Мне так хотелось кончить, но я не мог, и испугался этого.       — Хоук! — крикнул я в отчаянии.       — Все хорошо, Тейт, — выдохнул Хоук мне в губы. — Я держу тебя.       Он ослабил хватку, и я едва не задохнулся, ощутив, как его член заскользил по моему собственному. Опустив взгляд, я увидел, что он одновременно сжимал в кулак их оба. Контакт оказался настолько приятным, что я не удержался, потянулся вниз и накрыл своей ладонью кулак Хоука. Как ни странно, ощущение его сильных пальцев принесло мгновенный эффект. На меня обрушился оргазм, и я вскрикнул от облегчения. Он был бурным и неожиданным, и, если бы Хоук не обхватил меня свободной рукой за талию в тот самый момент, я бы не смог удержаться на ногах. Через секунду Хоук застонал, прижимаясь к моей шее. На нас лилась горячая вода, но я все равно ощущал наши совместные выделения на собственном члене. Я отпустил кулак Хоука и обнял его обеими руками, все еще переживая свой оргазм. Его тело содрогалось в моих объятиях, и, несмотря на все еще болевшую задницу, мне хотелось, чтобы он находился внутри меня, когда кончал. Потому что, как бы близки мы ни были в тот момент, этого было недостаточно.       Никогда не будет достаточно.

* * *

      Я оставался в душе еще несколько минут после того, как Хоук вымыл нас обоих, а затем нежно поцеловал меня, прежде чем выйти, взять полотенце и вытереться. Подхватив с пола свою одежду, он покинул ванную, не сказав ни слова и не оглянувшись, а я снова почувствовал такой холод внутри, что никакая горячая вода не смогла бы меня согреть.       Я не торопился вытираться насухо, а поскольку сменной одежды с собой в ванную не взял, пришлось снова надеть джинсы, но без трусов — те по-прежнему оставались влажными от спермы.       Выйдя из ванной, я ожидал увидеть пустую комнату, но, к моему удивлению, Хоук сидел на краю кровати, одетый, сцепив руки на коленях. Его рюкзак и фотография очевидно были убраны с матраса. Он бросил на меня короткий взгляд, но в его глазах не осталось ни следа удовольствия, которое я видел в них всего несколькими минутами ранее, когда он кончил в моих объятиях. Я намеревался взять спортивные штаны и вернуться в ванную, чтобы переодеться, но один взгляд на Хоука заставил меня подойти к кровати. Не обращая внимания на боль в заднице, я опустился на матрас и стал ждать, пока мужчина напротив не скажет то, что ему явно было необходимо сказать.       — Прости, — прошептал он, покачав головой. — Я не хотел причинить тебе боль.       Как бы мне ни хотелось сказать ему, что он этого не сделал, он бы распознал ложь. Глупо было отрицать, что грубый трах без подготовки был болезненным, поэтому я сказал ему другую правду.       — Я не жалею об этом.       Он посмотрел мне в глаза, и наконец кивнул.       — Я не использовал презерватив, — виновато сказал он. — Когда-то давно, еще в армии я сдавал анализы, — удалось ему вымолвить, но потом он снова опустил глаза. — Я ни с кем не был после Ревей. И до нее… она была единственной, с кем я когда-либо был. — Я не мог подобрать слова в ответ на это признание. — Даже когда ее не стало, она так и оставалась единственной, кого я по-настоящему хотел, — продолжал Хоук так тихо, что я едва мог расслышать.       — Ты не должен мне ничего объяснять, — наконец ответил я, по-прежнему ошеломленный его рассказом. — Пару лет назад я сдавал анализы, результат был отрицательным, и с тех пор ни с кем не встречался.       Хоук кивнул и поднялся. Он повернулся, собираясь лечь на свою кровать, а я поначалу не мог понять, что в нем изменилось. Исчезли уверенность, твердость. Вместо этого он казался... сломленным. Я подождал, пока он заберется под одеяло, встал и выключил свет на тумбочке с его стороны. И когда повернулся, чтобы достать сменную одежду и пойти переодеться, услышал, как он снова заговорил.       — Она моя жена, Тейт.       Настоящее время, а не прошедшее.       У меня образовался комок в горле от тоски, прозвучавшей в его голосе.       — Я понимаю, Хоук, — прошептал я, надеясь, что мои слова хоть как-то утешат его.       И в этот момент лишился частички своего сердца. Ее забрал красивый задумчивый мужчина, который любил свою жену так сильно, что даже спустя десять лет после потери отказывался ее отпускать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!