Вернутся к фанфику

Глава тринадцатая. Хоук.

13 сентября 2024, 21:09
      Хоук       Я должен был испытывать предвкушение, когда мы въехали в Лулинг. На удивление оно совершенно отсутствовало, и я знал почему. Из-за мужчины, сидевшего рядом со мной. Из-за чувств, которые он во мне пробудил.       А вместе с ними пришел страх, которого я не испытывал уже десять лет. С тех самых мгновений, когда нес Ревей сквозь дым и пламя, пожирающее остатки нашего дома, и знал, что мог не дойти до входной двери. Но тогда рядом находились полдюжины пожарных, которые смогли вытащить нас из бушующего пламени. Теперь же лишь от меня зависело, сможет ли Тейт вернуться домой к своему сыну. Я не был уверен, что смог бы дальше нести это бремя... или, что вообще хотел этого.       — Поверни здесь, — услышал я слова Тейта, и мне показалось, что они прозвучали откуда-то издалека.       Я взглянул на него, неподвижно застывшего на пассажирском сиденье. В какой-то момент он схватился за подлокотник на двери, вцепившись в твердый пластик до побелевших кончиков пальцев. Левую руку он сжал в кулак и потирал им бедро. Уже привычно у меня возникло искушение потянуться к нему и успокоить, но я решил не делать этого. Нужно было оставаться в полной боевой готовности. Я достал из-за спины пистолет и положил его на колени, проигнорировав резкий вздох Тейта.       Дорогу, на которую он указал, едва ли можно было назвать таковой из-за сплошных зарослей кустов и деревьев. Пока я пытался объехать глубокие грязные колеи на пути, по машине хлестали ветки, а сучья царапали ее корпус. Звук скрежета дерева по металлу был жутким, и я заметил, как участилось дыхание Тейта, когда заросли заслонили большую часть солнечного света. Мы продвигались дальше, но густая растительность не сулила нам успеха в поисках тех, кого мы искали. Это подтвердилось через минуту, когда мы наконец выехали на поляну и увидели двухэтажный дом на колесах, окруженный лианами и кустами. Весь передний двор был завален хламом и мусором, а чуть в стороне на бетонных блоках стоял проржавевший седан старой модели без двигателя.       Я остановил пикап напротив двери и повернулся лицом к Тейту.       — Держись позади меня. Если увидишь что-нибудь или кого-нибудь, пригнись и не двигайся, пока я не скажу, что все в порядке, понял?       Тейт тяжело сглотнул и кивнул. Мы оба вышли из машины и остановились перед его прежним жилищем. Несмотря на то, что это место явно было заброшено довольно давно, я держался начеку и твердо сжимал в руке пистолет, когда первым направился к входной двери.       Проникнуть в трейлер не составило труда, поскольку он не был заперт. Несколько окон были разбиты, поэтому запах внутри оказался не таким затхлым, но это также означало, что различные дикие животные могли пробраться внутрь, и как только мы переступили порог, несколько крыс бросились врассыпную. Внутри все выглядело не лучше, чем снаружи. По какой бы причине Бак и Денни не покинули дом, похоже, они забрали не слишком много вещей, потому что в гостиной оставалась кое-какая мебель и телевизор старой модели.       Будучи разочарован, обнаружив совершенно пустой трейлер, я, тем не менее, почувствовал облегчение. Теперь я мог сосредоточить внимание на Тейте, который смертельно побледнел, едва мы оказались внутри. Он прошел мимо меня и осмотрел гостиную. Не сказав ни слова, он направился к задней части трейлера. Кухня и две спальни пребывали в таком же состоянии разрухи, но Тейт не остановился, пока мы не дошли до последней комнаты. Ему пришлось приложить усилия, чтобы открыть дверь, — такое количество мусора было разбросано на полу. Если в других комнатах все выглядело так, будто кто-то в спешке покинул их, то в последней словно пронесся мини торнадо.       Или кто-то в ярости.       — Твоя комната? — спросил я, глядя на разорванный матрас, разбросанную одежду и сломанные безделушки.       Тейт лишь кивнул. На стене висела пара плакатов, но даже их умудрились разорвать.       — Мне нравилась эта комната, — наконец прошептал он, подходя к раскладному пластиковому столику в углу, который явно служил ему письменным столом. — В этом нет никакого смысла, правда? — продолжил он, перебирая в пальцах нечто, выглядевшее как кусочки разорванной фотографии. Он взглянул на меня через плечо. — Я ненавидел их и этот трейлер, но эта комната... она оставалась единственным местом, где я чувствовал себя в безопасности, пусть даже в реальности было совершенно не так.       Он сокрушенно покачал головой.       — Думаю, в этом есть смысл, — признался я. Тейт заинтересованно посмотрел на меня. — Это было твое убежище, — объяснил я. — В этой комнате они могли причинить тебе физическую боль, но не смогли бы добраться сюда, — продолжил я, указывая на свою голову.       Тейт обвел взглядом комнату, а затем кивнул и снова посмотрел на меня.       — У тебя было такое место?       Я покачал головой.       — Не место... человек.       — Твоя жена? — мягко спросил Тейт.       В кои-то веки упоминание о Ревей не отозвалось жгучей болью во всем теле.       — Да, но тогда она еще не была моей женой.       — Расскажи мне, — прошептал Тейт.       Его ласковый голос невероятным образом действовал на меня. Я должен был сказать «нет» или сослаться на отсутствие времени, но не мог заставить себя произнести ничего из этого. К моему удивлению, я хотел рассказать ему.       — Я познакомился с ней в третьем классе. Мы переехали за несколько месяцев до этого, но я не сразу пошел в школу, так что тот день стал для меня первым. Единственная свободная парта была рядом с ее. Другие дети смеялись надо мной, потому что одежда была мне не по размеру, и я... я давно не принимал душ, поэтому, наверное, от меня плохо пахло.       В памяти всплыло, какое унижение я испытывал в тот день, проходя между партами. Несмотря на презрительные смешки вокруг, мне удалось с высоко поднятой головой проследовать к пустой парте, на которую указала учительница, но, когда дети начали издавать звуки отвращения, что-то типа «фу-у», мне захотелось свернуться в клубок и умереть.       Я даже не осознавал, что присел на край старой кровати Тейта, пока не почувствовал его пальцы в своих волосах. В какой-то момент он оказался рядом, и, взглянув на его лицо, я понял, что проговорил вслух свое последнее воспоминание об унижении в школе.       Он ничего не сказал, просто продолжал ласкать меня, и от этого мне стало легче продолжить.       — Сначала я даже не заметил Ревей, потому что изо всех сил старался не заплакать. Потом учительница сказала, чтобы мы достали свои учебники и по очереди прочитали вслух новый раздел. Я еще не получил книги, поэтому думал, что учительница просто пропустит меня. Но когда она произнесла мое имя, все повернулись, чтобы посмотреть на меня, и я увидел, как некоторые дети морщили носы и исподтишка дразнили меня. Я хотел умереть прямо там и тогда, — прошептал я, сдерживая подступившие слезы.       — Что было дальше? — спросил Тейт, продолжая успокаивать меня своими нежными прикосновениями.       — В классе повисла полная тишина, все смотрели на меня, учительница ждала... и вдруг раздался громкий скрежет. Я оглянулся, а там Ревей… она чуть привстала и двигала свою парту. Она и тогда была крошечной, и я мог только завороженно наблюдать, как она толкала парту через проход, пока та не встала вплотную к моей. Затем она открыла свой учебник, положила между нашими партами и указала на абзац параграфа, где мы остановились.       Тейт рассмеялся, и я поднял на него глаза.       — Да, так и было, — пробормотал я. — Я знал, что она все изменит для меня. И она изменила.       — Она была потрясающей, — с улыбкой сказал Тейт.       Не вопрос, не предположение... он сказал это так, словно знал наверняка.       — Да, была, — подтвердил я, кивнув головой.       — Спасибо, — прошептал Тейт и наклонился, прикоснувшись своими губами к моим.       Поцелуй оказался до боли сладким, но слишком коротким. Тейт убрал руку с моих волос и шагнул назад. Я увидел напряжение в его взгляде, будто он внезапно понял, что сделал секундой ранее.       — Почему? — спросил я, схватив его за запястье, прежде чем он успел отойти.       — За то, что поделился со мной, — ответил он, явно удивленный тем, что я удерживал его возле себя.       Какая-то неведомая ранее эмоция вспыхнула во мне, и я почувствовал тепло, распространившееся по всем конечностям. Но это был не тот прилив тепла, которое ощущалось всякий раз, когда я прикасался к Тейту или он ко мне... это было нечто другое. Оно было глубже, сильнее.       Моя потребность в нем в тот момент не была связана с физическим желанием, и я отказался отпустить его, когда он попытался отступить еще на шаг. Вместо этого я притянул его к себе и сомкнул ноги. Ему ничего не оставалось, кроме как неловко облокотиться на меня. В его глазах читалось замешательство, а я потянул его вниз, заставив опуститься себе на колено. А потом его глаза вспыхнули, и он встретил мои губы, как только я подался к нему. Проведя языком по его губам, я обхватил его за талию, и его руки наконец сомкнулись вокруг моей шеи.       Мне нравилось целовать Тейта. Больше того, я нуждался в этом. Мне было все равно, что я чувствовал легкий намек на щетину на его коже, или что, позволив рукам блуждать по его спине, чувствовал твердые мышцы во всех местах, где когда-то в прошлой жизни привык ощущать лишь мягкость. Мне нравилось, что его влечение ко мне было так же глубоко, как и мое к нему, и он не скрывал этого — его язык сражался с моим, прежде чем проскользнуть мне в рот. Мне нравилось, что его хватка была голодной и отчаянной, и как решительно он взял мое лицо в ладони, завладев поцелуем. И его эрекция, прижимающаяся к моему животу, нисколько не отвращала меня. Будь мы в другом месте, я бы уже подмял его под себя на кровати.       Я разорвал поцелуй до того, как наше возбуждение достигло критической точки, и, как мне показалось, Тейт это понял, потому что не стал противиться. Он выдохнул и уткнулся лицом мне в шею. Я удерживал его несколько минут, дожидаясь, пока не замедлится наше бешеное сердцебиение, и усилием воли заставил себя отпустить его, когда он все-таки сполз с меня. С раскрасневшимся лицом он оглядел комнату, а потом снова посмотрел на меня. Я заметил на его губах намек на улыбку, когда он сказал:       — Кажется, теперь я люблю эту комнату еще больше.       Я рассмеялся и встал. Тейт подошел к своему шкафу, который тоже пострадал от ярости хозяев дома, и поднял с пола старую камеру. Он осмотрел ее, затем что-то переключил, и та издала жужжащий звук. Он открыл заднюю крышку, через мгновение вынул оттуда катушку с пленкой и удивленно рассмотрел ее.       — Что на пленке? — спросил я.       — Не помню, тихо сказал Тейт. — Про эту я забыл.       — Про эту?       Тейт поднял на меня глаза.       — Да, перед отъездом я продал несколько камер, которые у меня были кроме этой.       — Ты был фотографом?       Он усмехнулся и покачал головой.       — Я просто фотографировал. А это большая разница.       — Но ты хотел им стать.       Губы Тейта тронула слабая улыбка.       — Да, наверное. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.       Он бросил камеру обратно на пол.       — Ты не хочешь ее забрать? — Объектив треснул, — сказал Тейт. — Его ремонт обойдется дороже, чем она стоит. Думаю, они не догадались проверить ее на наличие пленки, — добавил он, убирая в карман рулон непроявленной пленки.       — Это ты снимал? — спросил я, подойдя к его столу и просмотрев несколько разбросанных фотографий.       — Да.       Я обратил внимание на клочки фотографии, которые до этого перебирал Тейт. Части изображения показались мне знакомыми, и я понял, почему, обернувшись через плечо и взглянув на один из разорванных плакатов, который, оказался увеличенной копией этой фотографии.       — Это была одна из твоих любимых, — заметил я, снова взглянув на нее.       Она была разорвана на множество частей, но Тейт соединил некоторые из них, и я смог разглядеть, что на ней было изображено. Черно-белый снимок двух птиц в полете, одна летела чуть выше другой. Над ними нависали тяжелые тучи... надвигающаяся буря, в которую они стремились.       — Это прекрасно, — сказал я, взглянув на Тейта, который стоял рядом со мной, не сводя затуманенного взгляда с фото.       — Я до сих пор помню тот день. Это было летом, мне недавно исполнилось пятнадцать. Бак только что выбил из меня все дерьмо за что-то — даже не знаю, за что, — и я ускользнул из дома, услышав, как он уезжал на своем пикапе. Примерно в миле отсюда был старый амбар, я любил там фотографировать... Я все ждал, подходящего света. Это был идеальный вечер. В воздухе чувствовался запах дождя, а гром гремел так, что дрожала земля под ногами. Я чувствовал себя таким свободным... и тут я увидел этих птиц и начал щелкать, пока они не исчезли. И решил, что когда-нибудь буду на их месте. — Тейт издал резкий смешок. — Семь лет. — прошептал он. — Семь лет я связывал все надежды и мечты с этой фотографией, думал, что когда-нибудь стану достаточно сильным, чтобы встретить бурю, а не бежать от нее.       Он покачал головой и отвернулся. Я наблюдал, как он последний раз окинул взглядом комнату, прежде чем выйти, а потом взял в руки два самых больших куска фотографии, и соединил неровные края.       Я увидел то, что когда-то видел Тейт.       Но увидел и кое-что еще, и это заставило меня наклониться, собрать остальные части снимка и аккуратно положить их в карман. А затем я последовал за Тейтом и покинул комнату.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!