Вернутся к фанфику

Глава двадцать четвертая. Тейт.

6 ноября 2024, 13:38
      Тейт       Я смотрел на Хоука, который приближался к нам с нечитаемым выражением лица, и едва остановил себя, чтобы не сжать слишком сильно плечи Мэтти. Долго размышлял, стоило ли рисковать, встретившись с ним еще раз, но в конце концов не смог отказать себе в желании снова взглянуть на него, пусть даже на несколько минут. Но Хоук не улыбнулся и даже не замедлил шаг, и я жутко испугался, что совершил чудовищную ошибку.       Когда он оказался рядом, я покачал головой и сказал: «Хоук, прости меня…», но мои слова резко оборвались, когда он поцеловал меня в губы. Он проглотил мой удивленный возглас и крепко обнял. Я быстро пришел в себя и поцеловал его в ответ, но происходившее не укладывалось в голове, и сердце бешено колотилось.       Хоук оторвался от моих губ, обхватил ладонями шею и прижался лбом к моему.       — Я так сильно люблю тебя, Тейт, — прошептал он и снова поцеловал меня.       Через мгновение он взял меня за плечи и почти до боли прижал к себе. Я наконец понял, что происходило, на глаза навернулись слезы. Обняв его в ответ, я прижался еще сильнее, и мы просто продолжали стоять так, не замечая ничего вокруг.       Я думал, что переживал лучший момент в своей жизни, пока Хоук не прошептал на ухо:       — Останься со мной.       И все стало еще лучше. Будучи слишком потрясен, чтобы говорить, я просто судорожно кивнул, надеясь, что он поймет мой безмолвный ответ.       Последние три недели с того момента, как я покинул постель Хоука, прошли в бесконечной борьбе с самим собой. Состояние Мэтти показывало положительную динамику, и я был безмерно рад, что ему разрешили покинуть больницу на неделю. Но мою радость сильно омрачала потребность в Хоуке. Она не уменьшалась, а напротив, росла с каждым днем и вызывала почти невыносимую боль, превращавшую даже самые простые дела в пытку. Лишь единственный раз мне удалось сосредоточиться — когда медсестры объяснили, какие рекомендации придется соблюдать нам с Мэтти в течение недели, пока он будет дома. Ронан находился рядом, пока персонал инструктировал нас, как менять повязку на подключичном катетере, как вводить через него антибиотики, и какие признаки могут указывать на возможное развитие инфекции. Меня пугала перспектива, что все может пойти не так, но достаточно было одного взгляда на счастливое лицо сына, когда тот обрадовался возможности снова увидеть Пулю, и я задвинул страх далеко, как только мог.       А потом Мэтти спросил, сможем ли мы навестить Хоука.       По возвращении в Сиэтл я объяснил, что тому пришлось остаться и продолжать поиски плохих парней. На несколько дней это успокоило Мэтти, но затем он начал спрашивать, можно ли позвонить Хоуку. К счастью, мне удалось отвлечь его, и в конце концов он забыл о своей просьбе, но даже упоминание имени Хоука вызывало прилив горькой тоски и страх.       Когда Ронан встречал меня в аэропорту, я признался в своих опасениях за безопасность Хоука. Я мог лишь догадываться, какие профессиональные отношения их связывали, но интуиция подсказывала, что Ронан был не из тех, кто станет сидеть сложа руки, когда один из его друзей окажется в беде. И я оказался прав. В тот же день он сообщил, что отслеживал местонахождение Хоука и послал кого-то присмотреть за ним, когда тот отправится в Ларедо.       Только он не поехал в Ларедо.       Мне хотелось верить, что это служило знаком того, что для него... для нас все может быть по-другому. Что, возможно, мои слова, сказанные накануне отъезда, что-то изменили. Но я слишком боялся надеяться.       Но, снова оказавшись в объятиях Хоука, я почувствовал небывалый прилив надежды. Понятия не имею, как долго мы простояли, прижавшись друг к другу, но, когда Хоук ослабил хватку, я наконец вспомнил о Мэтти и, посмотрел вниз. Видимо, малыш отодвинулся в тот момент, когда Хоук прижал меня к себе. Я гадал, что сказать сыну, ведь тот никогда не видел, чтобы я так близко контактировал с другим мужчиной. Но широкая улыбка на его лице говорила сама за себя. Он не возражал против того, чему моментом ранее стал свидетелем, и я решил, что в этом была еще одна заслуга Ронана с Сетом, ведь они так открыто прикасались друг к другу.       Прежде чем я успел открыть рот, Хоук присел рядом с Мэтти, но ничего не сказал. В глубине души я все-таки боялся, что он действительно видел в моем сыне своего не родившегося ребенка, но это опасение исчезло, стоило ему осторожно взять Мэтти на руки. Я заметил, что Хоук старался не надавить на подключичный катетер. Он что-то прошептал ребенку на ухо, а затем, держа его одной рукой, другой притянул меня к себе. Он прижал нас с Мэтти к себе, и все его тело сразу расслабилось, а с губ сорвался вздох облегчения. Я улыбнулся, осознав — несмотря ни на что, мы разберемся со всем остальным.       Вместе.

***

      — Он спит? — спросил я, когда Хоук вошел в спальню.       Я стоял у окна, выходившего на открытые поля вокруг, но было так темно, что ничего не мог разглядеть. Не было даже света из соседнего дома.       — Да, — ответил он, закрывая за собой дверь.       Я вдруг не на шутку разнервничался, и не мог толком объяснить себе, почему. Наверно, потому, что у нас с Хоуком не было возможности поговорить после того, как он поцеловал меня на подъездной дорожке. Когда мы приехали, уже подошло время ланча, и, поскольку у него не оказалось достаточно продуктов, чтобы накормить всех, мы отправились большой компанией в город и поели в семейном ресторане. Хоук сидел между мной и Мэтти и большую часть времени держал меня за руку под столом, но разговаривал в основном с ребенком. Или, точнее, слушал. Мэтти почти без остановки рассказывал обо всем, что с ним произошло за время пребывания в больнице, с гордостью демонстрировал свою маленькую лысую голову и подключичный катетер. После чего перешел к своему новому увлечению супергероями из «Людей Икс», с которыми его познакомили Ронан и Сет. И Хоук не просто слушал. Он задавал Мэтти множество вопросов и хвалил моего маленького мальчика за то, каким он был храбрым. Я почувствовал, что полюбил Хоука еще сильнее, чем раньше. Настолько сильно, что даже не мог подумать, будто такое возможно.       Закончили мы довольно поздно, Сет с Ронаном и Мэв отправились в забронированный ими мотель, но у меня не было никаких сомнений, где остановиться нам с Мэтти. Он даже не возмущался, когда понял, что Пуля с нами не поедет. Как только мы добрались, я искупал Мэтти, а Хоук приготовил для него спальню рядом со своей. Розовые стены навели на мысль, что это была детская комната его жены, но я не решился спросить. Он открыл окно, чтобы проветрить ее, я слышал, как он тщательно пылесосил почти все время, пока мы с Мэтти оставались в ванной. Когда мы наконец вернулись в спальню, там не было ни пылинки. Хоук зашел с фигуркой Человека-Паука в руках, и поблагодарил Мэтти за талисман для ловли плохих парней. Он пропустил мимо ушей вопросы о том, поймал ли тех самых парней, и сел на кровать, наблюдая, как я давал Мэтти лекарства и менял повязку на подключичном катетере. Последовало несколько уточняющих вопросов о моих действиях. А когда Мэтти настоял на том, чтобы именно Хоук прочитал ему сказку на ночь, тот с готовностью согласился, и я вышел за дверь.       — Он сказал, что я должен завести собаку, — сообщил Хоук, подходя ко мне и становясь за спиной. Он обнял меня и прижался губами к пульсу на шее. — Я ответил, что поговорю с тобой об этом.       — Тебе решать, — сказал я со смехом.       Хоук повернул меня, не выпуская из объятий.       — Это наше решение, Тейт, — твердо заявил он. — Я хочу, чтобы мы стали семьей. — Горло резко сдавило, и я тяжело сглотнул. Но, видимо, молчал слишком долго, потому что Хоук опустил руки. — Ты не хочешь этого, так? Это был просто визит...       Я обхватил его лицо и нежно поцеловал в губы, заставив замолчать. Он крепче сжал меня за плечи, а я отпустил его и прошептал:       — Я хочу этого. Боже, я так сильно этого хочу.       Хоук с облегчением выдохнул и снова обнял меня.       — Я так по тебе скучал.       — Я по тебе тоже.       Он немного отодвинулся и посмотрел на меня.       — То, что я говорил… что боялся видеть в тебе...       Я покачал головой и провел пальцами по его губам.       — Я знаю, что это не так, — ответил я. — Тебе никогда не придется скрывать свои чувства от нас, Хоук. Никогда не придется грустить в одиночестве, вспоминая о ней или о своем маленьком мальчике. Ты можешь делиться этим с нами… или оставить что-то себе. Как захочешь.       Хоук кивнул, и я увидел, что он едва сдерживал слезы.       — Я так боялся, что начну забывать о ней. А потом встретил тебя и подумал, что мне придется отпустить ее, чтобы быть с тобой, и я не смог... — Его голос надломился, и он покачал головой. — Я просто не мог так поступить с ней, понимаешь?       Я кивнул.       — Я знаю, малыш, — ответил я, притягивая его в свои объятия. — Она — часть тебя, и это делает ее частью нас. Я так люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал Хоук, отстранился, взял меня за руку и повел к кровати. Он поцеловал меня, но сделал это слишком целомудренно, и притянул к себе, увлекая за собой на матрас. А затем повернулся, оказавшись со мной лицом к лицу. — Мне нужно тебе кое-что сказать... это касается того, чем я зарабатываю на жизнь…       — Я уже знаю, — перебил я, прежде чем он успел продолжить. — Ронан рассказал мне.       Хоук напрягся и отдернул руки. Он явно ждал упреков, которые, по его мнению, я непременно должен был на него обрушить.       По правде говоря, я тяжело переживал то, чем поделился со мной Ронан накануне вечером, сообщив до этого, что летит в Вайоминг проведать Хоука, и что мы с Мэтти можем присоединиться при желании, или остаться с Сетом в доме на острове Уидби. Хоук убивал людей… десятки людей. Это было нелегко принять, и поначалу привело меня в ужас. Но потом Ронан рассказал историю о том, как его самого и его возлюбленного избили и жестоко изнасиловали посторонним предметом. Нападение оказалось настолько чудовищным, что его жених, старший брат Сета, умер от полученных травм. Военные отказались признать факт нападения, и ни один из преступников не понес наказания. Ронан откровенно рассказал, как Хоук помог ему отомстить. А после вручил мне толстую стопку бумаг и заявил, что я должен все решить сам.       Почти всю ночь я провел, просматривая криминальные записи обо всех мужчинах и даже нескольких женщинах, погибших от рук Ронана и тех, кто работал на его подпольную группу линчевателей, в том числе и Хоука. Среди описаний чудовищных преступлений были истории о несостоявшемся правосудии и упущенных возможностях. А жертвы... труднее всего оказалось читать о них. Некоторые были такими же юными, как Мэтти, почти все — такими же невинными, как жена Хоука. Когда я закончил, уже взошло солнце. Пока мой сын не проснулся, я отправился к Ронану, и сообщил, что мы присоединимся к нему.       — Это ничего не меняет, — сказал я Хоуку, снова взяв его за руки. — Ронан показал мне все и сказал, что я должен сам принять решение. И вот мы здесь, Хоук, — продолжил я, сжимая его ладони.       — Ты не можешь смириться с этим, — с недоверием ответил он.       — Это не так. — Хоук кивнул. — Если это то, чем тебе необходимо продолжать заниматься, я попробую с этим справиться. Но если мы действительно собираемся сделать это… действительно собираемся построить семью… я не хочу хранить подобный секрет от нашего сына. — Хоук затаил дыхание, а я добавил почти шепотом: — Нашего, Хоук. Ты станешь ему отцом.       Стоило мне подумать на миг, что все это может закончиться, даже не успев начаться, как желудок предательски скрутило.       — Наш сын, — тихо произнес Хоук, словно пробуя эти слова на вкус. Он кивнул, и напряженные черты его лица осветила робкая улыбка. — Наш, — повторил он, опуская глаза. Когда он снова поднял их, те горели эмоциями: — Я сообщу Ронану, что ухожу.       — Хоук...       Он потянулся и поцеловал меня.       — Мы будем нормальной семьей, Тейт. Ты, я и Мэтти. — Хоук запустил пальцы в мои волосы и прошептал: — Он поправится, и тогда у нас будет все. Игровые комнаты с другими детьми, занятия после школы, родительский комитет... все это. Ты слышишь меня?       Я рассмеялся и кивнул.       — Больше никаких притворств.       — Больше никаких, — согласился он и снова поцеловал меня.       Нежный поцелуй быстро стал горячим, и мое тело отреагировало. Хоук гладил меня по спине, постепенно спускаясь к заднице. Я успел переодеться в спортивные штаны, поэтому он без труда просунул под них ладони, обхватывая меня и прижимая к себе.       — Я хочу тебя, — сказал я, наклоняясь, задирая футболку и стягивая ее через голову.       Но когда я снова потянулся к Хоуку за поцелуем, он лишь коротко коснулся моих губ, а затем отстранился и сказал:       — Наша последняя ночь... в душе…       Он не смог продолжить фразу, а я с удивлением наблюдал, как его щеки залила краска, и был несказанно рад, что он оставил верхний свет включенным. Ведь в противном случае я пропустил бы это зрелище.       — Да, — отозвался я, обхватив его лицо и заставив тем самым посмотреть на меня. — Тебе понравилось? — спросил я, точно зная, о какой части секса он говорил.       Я рисковал, решившись поиграть с ним подобным образом, но, очевидно, это принесло свои плоды. Хоук улыбнулся и фыркнул.       — Ты знаешь, что да, хитрый провокатор. — Хоук снова принялся ласкать мою задницу. — Я хочу большего, — наконец продолжил он и уточнил: — Хочу всего тебя.       До меня дошел смысл сказанного, и я замер, потому что не ожидал этого. Я думал, что он хотел повторить то, что я сделал в душе. Но перспектива оказаться внутри Хоука… была одновременно захватывающей и ошеломляющей.       — Я... ты должен знать, что я никогда не был так с парнем... Реджи не позволил бы мне, а парень в клубе был заинтересован только... — Хоук прервал этот поток слов, закрыв мне рот ладонью, а на его лице вспыхнул гнев. — Прости — виновато пробормотал я, поняв, что заводить разговор о своих предыдущих партнерах было далеко не лучшей идеей.       Хоук убрал руку, и я повторил извинения.       — Я доверяю тебе, Тейт. Я действительно хочу этого.       Я нервно сглотнул и кивнул.       — Хорошо.       Его ответная улыбка пронзила меня в самое сердце, и я крепко поцеловал его. Несколько минут мы целовались, но, когда я стянул с него футболку, все полетело к чертям.       Сначала я заметил, что обручальное кольцо Хоук снял с безымянного пальца и теперь носил его на цепочке на шее, а потом увидел новую татуировку на его груди, прямо над стихами из песни Ревей.       Рисунок был точной копией сделанной мной когда-то давно фотографии двух птиц, подобно которым я надеялся однажды вырваться на свободу.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!