Вернутся к фанфику

Глава 1. Ещё одна жертва

15 июня 2025, 12:32
      — Абэ! — голос начальника отрезвил.       Абэ Макото стоял перед ним, опустив взгляд. Его расследование зашло в тупик. Девушки и парни с синими губами, словно у них произошла остановка сердца, и пустыми взглядами. Это напоминало передозировку лекарств, но судмедэксперты говорили одно: «Ничего не знаем». Среди этих жертв оказалась его бывшая девушка, Фудзимото Акари, бездыханное тело которой нашёл в её квартире. В тот день Макото не смог дозвониться, хотел договориться о встрече, и отправился к ней, заметил приоткрытую дверь. Отпечатки внутри ничего не показали, следов борьбы тоже не обнаружили. Такие же, словно окрашенные чернилами, губы и пустые глаза. Она никогда не принимала запрещенные вещества, проблем с сердцем тоже не было. В квартире оставалась лишь незавершённая картина какого-то мужчины.       Абэ с Фудзимото расстались за полгода до её смерти. С того времени прошло примерно два года. И такие же странные жертвы всё ещё числились в документах, их находили в их маленьком городе и не только. Точно не дальше одной префектуры. Мистический след, который лишь он старался изучить, тянулся, а череда дел казалось могла привести к единой точке, которую он упускал каждый раз. Макото не верил в магию, но это было единственным объяснением. Другие в участке не хотели окунуться глубже, ссылаясь на то, что эти люди могли получить остановку сердца или передозировку, могли махнуть рукой и отправить каждое такое дело в архив не видя общего — бледные синие узорчатые линии на телах. Дела и правда похожи, но не связаны чем-то единым. Камеры наблюдения тоже не засекали ничего полезного. И всё же, казалось, лишь Макото и видел в этом общее.       Он не мог успокоиться, желая добраться до сути. И почему именно он всё это замечал?       — Абэ-сан, хватит витать в облаках!       Начальник управления кинул на стол документы и фотографии, предоставленные Абэ в доказательства своей странной теории, в которую он сам не желал сильно верить. Доклады Такэда не интересовали. За последние пять лет Абэ посчитал лишь тринадцать жертв. Родственники говорили, что они никогда не страдали от болезней сердца и не были замечены с запрещенными веществами. Их кровь не содержала ничего, что могло вызвать смерть. Абэ коллеги и так считали за сумасшедшего, когда он предъявлял кривые рисунки найденных им символов на телах. Другие их не видели. Эти узоры словно татуировки распространялись тонкими линиями к шее.       — Простите, кэйсацу-тё, но я это дело не желаю закрывать. Я должен найти убийцу Фудзимото Акари, — Абэ трогал серебряные часы на запястье, крутил.       — Ты точно псих. Нормальный человек никогда не станет цепляться за дело только из-за трупа бывшей!       Макото сжимал руки, стараясь сдерживать вспыхнувший гнев. Вдох, выдох.       Нападение на начальника — опасно. Он тогда не только лишится работы, но и жизни. В кармане лежал полицейский значок. Такэда мог с лёгкостью приказать оставить его в участке и уйти в отпуск. Долгий-долгий отпуск. Макото не желал отстранения, когда его расследование зашло в тупик. Начальник сложил руки в замок, поставил локти на стол и прислонился лбом к пальцам. Этот жест не предвещал ничего хорошего. За пять лет работы здесь Абэ знал, что следовало после тяжёлого выдоха.       — Ты отправишься отдыхать. Никаких расследований. Сдай значок.       — Я думал, вы меня уволите.       — Могу и уволить, если хочешь.       — Нет, Такэда кэйсацу-тё. Я — страж порядка. И я готов следовать вашим приказам как подчинённый.       — Значок, Абэ.       Пришлось вынуть и положить на стол. Такэда поднялся, обошёл, взял его и спрятал в сейф. Макото ощущал себя опустошённым, слыша щелчок. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь отгородиться от давящей тишины в кабинете и отвратительного запаха, всё ещё стоявшего в воздухе. После смерти Акари такие моменты пустоты становились особенно невыносимы. Пока начальник отвлёкся, Абэ забрал одну из фотографий, торчащих из папки дела, спрятал в карман брюк, попрощался перед уходом.       Отстранение дало ему повод заниматься своим делом самостоятельно. Он давно формировал списки и пытался найти общее во всех странных смертях, пытался понять — не его ли таинственный мистический маньяк это делает, а может и настоящий убийца.       Ледяной февральский ветер пробирал до костей, и по коже пробегали мурашки. Абэ часто ходил в черном. На тихой улице его согревал длинный черный плащ, оставшийся от отца, а дома хранился его полицейский значок как талисман. До своей смерти он успел его отдать. Отец погиб, добираясь домой из одного города в другой в такую же февральскую непогоду. Машина врезалась в ствол дерева, скользкая дорога сыграла свою роль. Как раз пять лет назад, когда сам Макото начал работать.        Хотя Абэ уже почти не чувствовал холода в тихой квартире с закрытыми комнатами, подогреваемой масляным обогревателем. Он ощущал себя мертвецом среди оживленных улиц уже ставшего родным маленького городка. Его собственная жизнь рухнула, а черные волосы, казалось, впитывали уныние зимних сумерек и превращались в редкую проседь. Но совсем скоро — март, а потом начнёт цвести сакура. В одиночестве больше ничего не радовало, а превращалось в обыденность. Ни цветение персика, вишни, ни падающий снег, ни яркие улицы далёкого Токио. Теперь в квартире к пробковой прицеплена новая фотография. Переоделся, сменив рубашку на футболку. Один раз он упустил зацепку. Теперь решил работать с медиумами, раз это дело связано с мистикой, потому что никто больше не видел этих линий на телах. И это точно не выступившие вены. Вены не имеют шипастых узоров, не закручиваются в спирали.       Он отправлял запросы и сообщения через лайн всем, кто назывался медиумом и предоставлял свои магические услуги. Но Макото натыкался лишь на мошенников. Выклянчить деньги, сказать о проклятии рода. И никто не видел странных знаков на фотографии. Они называли разные детали убийцы, даже в участке говорили: «Они сами». Но это лишь слова, которые сам Абэ хотел услышать, — не правда. Снова тупик. На календаре зачеркнул первое марта. На улице становилось теплее, но ветер всё равно пытался уколоть.       Макото причесался, постарался скрыть легким макияжем чёрные круги под глазами из-за бессонницы. Уставшей пандой он бы пугал других, а свежий вид помогал наладить контакт. И снова уличный холод ощущался из открытого окна. Захотев есть, спустился к машине, выехал с парковки. Он желал поехать в любимую кофейню «Солнце и Луна». На переулках поставлены наклоненные зеркала, прикреплённые к столбам. Удобно для водителей видеть происходящее сзади. Макото любил смотреться в них в детстве, смеялся, видя, как зеркало меняло его, расширяло, а в них отражались какие-то тени-огни. Отец всегда отводил его в сторону от них, говоря, что это лишь его воображение, а старший брат смеялся. На входе в кофейню ощутил резкий холодок контрастом к влажному мартовскому воздуху. Внутри, в полном ароматами свежей выпечки и горького кофе, упрямо гудели блоки кондиционеров, готовя помещение к надвигающемуся летнему сезону. Ровный гул позволял джазовой музыке и бормотанию разговоров опутать посетителей, создавая свой уютный мир. Даже после смерти Акари он всегда заглядывал сюда, чтобы отдохнуть после тяжелого дня. Внутри ничего сильно не менялось.       — Добро пожаловать, дорогой гость, — поприветствовала милая официантка, поклонившись, прижимая к себе блокнот. — Вам как всегда?       — Да. Я буду латте и чизкейк.       — Без сахара? — Макото кивнул. — Будет исполнено, господин.       И теперь он мог снова расслабиться и смотреть в окно на спешивших посетителей.       — Латте?       Абэ повернулся на голос и дрогнул, встретившись с любопытными глазами молодого парня в объёмной толстовке песочного цвета. Его волосы собраны в небрежный хвост, а чёлка заправлена за уши.       — Чего смешного? Словно мужчина не может любить латте, — смутился Абэ.       — Вы смотрите на меня, не отворачивайтесь. Я не дорисовал вас. Не часто видишь таких интересных людей. Особенно как ваша спутница, — последнее парень пробормотал себе под нос, кусая край карандаша.       Макото осматривался вокруг, ища, за что бы зацепиться, только не за этого странного парня. Вдали мужчина читал об искусстве периода Эдо, парочка иностранцев, флиртующая на английском, несколько официантов. Абэ не понимал, почему заинтересовались именно им.       — Я так привлекателен?       — Не вы. Девушка за спиной.       — Какая девушка? — Макото обернулся, сзади никого не находилось.              Официантка принесла заказ одному из столиков и убежала. Абэ усмехнулся, отпил немного кофе, отломал кусочек чизкейка. — Официантка? Да, не спорю. У неё милое лицо. С таким бы в дорамах сиять, а не здесь.       — Она за тобой… стояла. Исчезла. Она казалась такой покорной. Словно у неё на лице не было рта. Ни разу с такими не сталкивался призраками. Она попросила её нарисовать, сама заставила обратить на вас внимание.       Макото хотел поверить, что перед ним медиум, но всё же считал, что парень являлся очередным шарлатаном, да он и не представлялся как медиум, но о ком-то говорил. Абэ снова кидал взгляды на всех в помещении. Иностранцы ушли, а мужчина с книгой поменял позу. На столе лежали белые перчатки, голубая закладка с алым хвостиком. Он так увлечён искусством? Интерес к истории в Японии стал больше из-за популярной культуры: игры, манга, аниме, дорамы и ранобэ — всё на любой вкус. Абэ перестал всё смотреть и читать, когда поступил на службу, такое, казалось, только для детей или девушек. При последнем он вспомнил одну сотрудницу с брелоками с какими-то персонажами с катанами.       — Знаешь, не шути так. Со мной шутки плохи. Желаешь, чтобы я стал плохим полицейским?       — Так вы, господин неизвестный, из полиции и решили заигрывать? Детектив значит? — юноша повернул голову в бок, посмотрел из-под опущенных ресниц. — Но я не девушка, если что. Или вам доказать по-другому? А я могу.       Абэ по привычке щупал карманы, но вовремя вспомнил.       — Радуйся, что я не при исполнении, — Макото не желал говорить всем подряд о своём отстранении.       — Вы все детективы такие грубые?       — А вы, шарлатаны, всегда притворяетесь медиумами?       Абэ, закончив есть, достал пять йен из кармана рубашки и кинул на стол незнакомцу, забрав протянутый сложенный рисунок, из свёртка выглядывал розоватый край чего-то ещё.       — Вы знаете, что значат пять йен? — юноша поправил выбившуюся чёлку, смотрел сквозь дырочку монетки.       — Судьбоносная встреча. Так старики говорят.       И лишь в машине Абэ понял, что не поинтересовался именем незнакомца, хоть и сам же не представился ему. Угуису бы смеялся над ним, если бы был рядом. Уже дома Макото рассматривал не рисунок, а вложенную визитку-приглашение на показ мод. Благотворительный вечер, на котором должны собраться известные люди из творческой среды. Раз за это он отдал пять йен, то точно должен посетить.       Такие детали он не желал упускать. Может он и должен следовать за такими внезапными моментами? Из жертв — актриса, студентка, художница, даже меценат. Их мог объединять такой круг. Чутьё подсказывало — надо ехать. Ему нравилось размышлять, как он поймает преступника. Абэ не узнал имя этого юноши, а в приглашении написано лишь имя дизайнера на английском. Аяка Камия — показ «Призрачная роза. Времена года». На приглашении ещё написан адрес построенного для фотосессий и других мероприятий «храма». Пришлось в карте забить адрес, изучить дорогу. Здание построили посреди лесной зоны за городом. Он мог смять приглашение и выкинуть, но Макото всё ещё держал его в руке. Случайности, может, красной нитью судьбы вели его к разгадке смерти Фудзимото Акари.       Абэ перевёл взгляд на стену, изучал линии и фотографии, записи. Он успел сделать несколько копий втайне от всех заранее. Камеры наблюдения тоже поднимались, но они никогда не помогали. Первая жертва — девушка, певица из местного бара, найдена на заднем дворе среди мусорных мешков. Последняя — молодой парень, студент музыкального отделения. Его скрипка не украдена. Тело замечено на территории парка недалеко от общежития. Макото сам приезжал на место преступления. Никаких улик. Жертва успел уцепиться за пуговицу, нашли в сжатом кулаке. Но это не могло помочь кроме догадки. Сорвано с верхней одежды. Тогда наступила зима. А рассматривать верхнюю одежду сотен жителей города — зря терять время. Хоть он и так его терял каждый день.       Абэ нашёл подходящую для посещения показа одежду. Чёрная рубашка с белым галстуком, чёрные отглаженные штаны. Подходящего пиджака не нашёл. В гардеробе отыскал красный пиджак отца с чёрным воротником. Пришлось надеть, взять значок отца, на всякий случай, главное чтобы не присматривались. Приглашение спрятал в другой карман. Оружия он не мог носить, сдал, когда уходил на отдых. Начальник мог думать о лечении подчинённого. Можно было полететь в другую страну, но странные смерти Абэ держали дома. В лайн пришли сообщения от коллег, но он не открывал их.       Абэ приехал к назначенному времени. Машину припарковал на стоянке, следовал за дамами в вечерних платьях, в которых ходят в оперу. Мужчины все носили белые перчатки. «Об этом в дресс-коде ничего не писали, дома такого даже нет», — посмотрел на руки. У входа встречали девушки одетые как жрицы, кланялись, приветствовали и проверяли приглашения.       — Гость господина Камии, — пропела нежно девушка, кланяясь, — проходите.       Зал встретил ярким светом. Гости разбились на кучки и разговаривали, ели, пили. Некоторые дамы фотографировались на фоне поставленного подиума и фотозоны. Официант проходил мимо с наполненными бокалами игристого напитка. Макото взял стакан, поднёс до губ, но, почувствовав, как кто-то притронулся к его спине, остановился.       — Простите, я подумал, что это мой старый знакомый.       Мужчина выглядел старше самого Макото. Морщины-лапки у глаз, смуглая кожа, тёмные волосы зализаны назад. Незнакомец смеялся.       — А с кем вы меня перепутали?       — Я не могу даже вспомнить. Это было двадцать лет назад. Мы тогда учились. Если что, можете обращаться ко мне просто господин Рай, если захотите когда-то поговорить.       Абэ решил, что могли перепутать с его отцом. А может вообще с кем-то другим.  Мужчина, господин Рай, нашёл с кем ещё поговорить. Несколько женщин отсалютовали бокалами, а другая женщина с европейской внешностью и золотистыми волосами влюбленно смотрела на него, мужчина осторожно взял её за талию и поцеловал в щёку.       Макото успел выпить и поставил на пустой поднос. Через несколько минут попросили занять места, чтобы увидеть коллекцию «Зима».  ----  -сан — нейтрально-вежливое обращение.  Кэйсацу-тё — начальник управления.  Лайн — это бесплатное приложение в Японии для обмена сообщениями и социальных сетей.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!