Часть 2

Техён крутился перед зеркалом, любуясь своим отражением, в новых боксерах, обтягивающих его тело, как вторая кожа. Он только что смыл с себя пот и усталость дня в душе, побрил себя в интимных местах и ногах. Все это ради последней ночи с Чонгуком, ночи, которая должна была стать незабываемым отпечатком перед его отъездом на очередное задание, уходом в неизвестность, где каждая минута могла растянуться в вечность. Чонгук и его группа бойцов, должны были пойти в земли подконтрольные инопланетным захватчикам, для того чтобы собрать информацию о враге. Их цель – обновить данные о пришельцах, словно переписывать историю заново: их местоположение, численность отрядов, базы, – словом, все, что могло пролить свет на их сущность. Но самое главное – оценить, насколько человечество приблизилось к возвращению своих земель, к триумфу, маячившему на горизонте, как мираж в пустыне. Техён бросил еще один взгляд на свое нижнее белье, уверенным в том, что Чонгук точно оценит новинку, а главное то, каким гладким он предстанет ночью перед партнером. Их отношения с капитаном, до сих пор остаются в неясном статусе. Те однозначно сказал бы, что это не любовь, но, то, что симпатия между двумя мужчинами существует это факт. Пусть оба сильно и не задумываются пока об этом. Проведя рукой по изгибам своего тела, Техён ощутил легкую неудовлетворенность. На фоне мускулистого Чонгука он казался хрупким и уязвимым, как цветок, выросший в тени дуба. Но, судя по всему, Чонгука это устраивало, ведь он часто брал Техена на весу или в позе наездника. Мысли роились в его голове, словно пчелы в улье, когда из телевизора вырвалось имя, звучавшее для него, как музыка: "Чонгук". На экране показывали, как капитан Чон Чонгук вместе со своим отрядом ведет на цепи живого пришельца. Не мертвого, как обычно, а живого, хотя и израненного, словно жертву жестокой охоты. Но это было ничто по сравнению с триумфом: живой экземпляр наконец-то был пойман. И сделал это ни кто-нибудь, а прославленный Чонгук, имя которого в очередной раз войдет в историю. Поймать живого инопланетянина – задача, казавшаяся непосильной на протяжении долгих лет. За эти годы появилось немало героев, чьи подвиги вошли в анналы истории: первый герой, подбивший скафандр пришельца, первый воин, убивший захватчика, первый разгромленный вражеский отряд или уничтоженный космический корабль. Все эти достижения стали вечным памятником мужеству и самоотверженности, символом борьбы за выживание. Сегодняшний подвиг откроет двери перед лучшими учеными Кореи, позволит им прикоснуться к тайнам ДНК пришельца, изучить его тело, словно раскрыть древний свиток, содержащий ответы на самые сокровенные вопросы. Вероятность разгадать тайны космических гостей будоражила сознание, словно глоток свежего воздуха после долгого заточения. Благодаря Чонгуку и его людям, земляне смогут брать в плен живых инопланетян, переламывая ход войны, в которой захватчики всегда самоуничтожались, оставляя людей ни с чем. Сегодняшний день стал поворотным моментом. Благодаря капитану Чону и многим талантливым людям этого поколения, война стала менять ход событий, давая толчок для усиленной работы, для веры в победу, которая казалась все более реальной. На небольшом потрескавшемся экране показывали, как бойцы вели дергающегося пришельца, отчаянно пытавшегося вырваться на свободу, словно птица, попавшая в клетку. Но группа воинов держала его крепко, не давая, ни единого шанса на побег. В какой-то момент Чонгук подскочил к инопланетянину и ударил его в челюсть, словно молот, обрушившийся на наковальню. Четырехногое существо покачнулось, но устояло на ногах, а затем капитан разрядил в него шокер. Чужеземец рухнул на землю, а лидер отряда, словно охотник, несущий свою добычу, потащил трофей в обитель ученых, где его будут пытать и исследовать до тех пор, пока не выжмут все соки. Техён в который раз поражался силе двадцатипятилетнего брюнета. Тащить одной рукой такое массивное тело – задача не из легких, словно Геракл, совершающий свой двенадцатый подвиг. Шел четвертый час утра, когда спящего хирурга разбудил звук резко распахнувшейся двери. Чонгук явился лишь сейчас, словно ночной призрак, возникший из темноты. Те ждал его до полуночи, но тщетно. Капитан, должно быть, все еще был в лаборатории. Врач, смирившись с одиночеством, погрузился в сон, когда на рассвете, словно призрак за два часа до очередного похода, явился Чонгук. Не тратя ни секунды, он сбросил с себя одежду, и, бросив любовнику, тюбик со смазкой повелительным тоном приказал Техену смазать себя. Киму ничего не оставалось кроме как подчиниться. Он испытал некое огорчение, когда Чонгук начав пристраиваться между его ног, лишь на миг прервал свое занятие, бросив короткий взгляд на побритый пах любовника, и не сказав ни слово приставил свой член ко входу сразу же входя на всю длину, а после набирая быстрый темп. Ни единый мускул не дрогнул на лице Чонгука. Техен готов был принять колкость, лишь бы услышать хоть какой-то отклик на свои старания. Он ведь хотел предстать перед капитаном чистым и опрятным секс партнером. Но, казалось, Чонгуку нужна была лишь его податливая плоть, дырка готовая в любой момент принять его, не более. Секс-кукла, выброшенная на произвол судьбы после утехи. Благо погружаться в уныние сейчас Техену не дал секс. В последнее время Ким начал испытывать удовольствие от соития, и сейчас, находясь под младшим, самобичевание откладывалось на потом, уступая место сладостным ощущениям, что возникли вновь. Секс был коротким, без поцелуев, ласк и всего прочего. Просто трах и не более. Чонгук даже кончил в него, а после покинув тело врача скоротечно оделся и все также не произнеся ни слово ушел. Спустя короткий промежуток времени, из глаз Кима все же полились горькие слезы. Это была жалость к себе, к тому, что он позволял с собой так поступать. Но самое обидное было то, что блондин начал осознавать, что начал влюбляться в бездушного капитана. И это ему совсем не нравилось. Полтора месяца прошло с тех пор, как группа умелых воинов покинула безопасные земли, направившись в неизвестность. Техен каждый день внимательно следил за различными носителями информации, будь-то новостные выпуски, радио или простые сплетни людей. Если официальные источники информации передавали в основном позитивные вести, то сарафанное радио было не столь полна оптимизмом. Да, купол расширялся, даруя людям глоток свободы. Метры превращались в десятки метров, но что-то было не так. Техен не мог объяснить, но чувствовал, как в воздухе сгущается напряжение. Казалось, все вокруг пропитано недоверием. Люди чуяли, что в лабораториях, где томился пришелец, зреет нечто зловещее. Перебои с электроэнергией, вой сирен на научных базах, спешащие в секретные обители военные – все это говорило о том, что эксперименты над пленником идут не по плану. Шептались, что из ДНК пришельца создают сыворотки: одни – для исцеления смертельных болезней, ведь стало известно, что инопланетные захватчики не подвержены земным недугам; другие – для усиления человеческих возможностей. Последнее связывали с исчезновениями людей, участившимися в Сеуле за последние недели. Неужели правительство и ученые причастны к этому? Власти, конечно, все отрицали, уверяли, что полиция ведет поиски, но люди им не верили. Они больше доверяли слухам, источник которых было невозможно отыскать. И от этого становилось еще страшнее. Техену не хватало Чонгука. Он не понимал, почему его до сих пор тянуло к этому суровому и замкнутому капитану. Казалось бы, их последняя встреча должна была отрезвить его. За этот месяц чувства должны были остыть, словно угли под дождем, но этого не произошло. Надежды не оправдались. Рабочий день был в самом разгаре. Пациенты шли чередой. Ближе к вечеру Техен отправился на обход. Ему нужно было осмотреть солдат, которых недавно вызывали в лабораторию. Но что там с ними делали? Военные отказывались что-либо говорить, ссылаясь на подписку о неразглашении. Хирургу и его коллегам оставалось лишь строить догадки. Все понимали, что в лабораториях творится нечто невообразимое. Техен стоял у койки пациента, расспрашивал о его состоянии, записывал показатели в карту, когда до него донеслись обрывки чужого разговора. – Говорю же, они капитана сделали мутантом! Он теперь не человек, – вещала пожилая женщина, торговка с местного рынка, сидя на своей кровати в окружении родственников. – Да быть такого не может, чтобы Чон Чонгук ради науки пошел на такое, – возразил ее сын, синя на стуле напротив матери. – Еще как может! Человек, который всю жизнь мечтал истребить пришельцев, способен на все. Он вполне мог лечь на стол ученых и изменить себя, чтобы стать еще сильнее, – пропищала женщина средних лет, вероятно, его жена. – Вот и я о чем, – подхватила старушка. – Говорят, капитан со своими людьми вернулись спустя несколько дней после начала похода. Они были еле живы, многие – на грани смерти. Сам Чонгук едва держался на ногах. Но вместо того, чтобы отвезти их в больницу, военные повезли их в лабораторию. С тех пор и начались перебои со светом, взрывы, сигнализации. Я думаю, – она наклонилась к родным и прошептала так, чтобы все слышали, – чтобы воины не погибли, ученые влили в них сыворотки с ДНК инопланетянина. И теперь они мутируют, и Чонгук со своим войском доставляет правительству немало хлопот… Разговор длился еще долго, но Техену стало дурно. Давление подскочило, в ушах зазвенело. Он бросил пациенту, что осмотр закончен, и поспешил прочь, стараясь не слышать больше ни слова. Ему хватило и того, что он услышал. Перед глазами вставали картины: тайные инъекции, мучительная трансформация, превращение в нечто ужасное. На мгновение он представил Чонгука – с четырьмя ногами, серым телом, глазами, залитыми чернотой. Мутант, гибрид, в чьих генах навеки поселилось инопланетное ДНК. Ворвавшись в свой кабинет, Техен закрыл рот ладонью, пытаясь заглушить рыдания. Больше месяца он старался не слушать слухи, не верить сплетням. Но домыслы все равно проникали в его сознание. Ему и так доставалось от того, что кто-то распустил слухи о том, что он подстилка капитана, что лег под него ради своей выгоды. А таких людей гнобили, а чем выше звание у любовника, тем сильнее ненавидели, особенно если ты мужчина и лег под другого. Сегодняшние же вести окончательно сломили его. Истерзанная психика не выдержала и вырвалась наружу потоком слез, которые он больше не мог сдерживать. Всхлипы еще долго эхом отдавались в кабинете хирурга. Дни медленно проносились, и народ начал задаваться вопросами, где Чон Чонгук. Почему про него не говорят и не показывают? Почему стих шум возле прославленного воина? Прошло еще около месяца. А о капитане также не было вестей, тишина, да и только теперь окружило это громкое имя. Ким, словно тень, проскользнул между рядами столов, в тщетной надежде отыскать в этой и без того полупустой столовой уголок забвения. Ему грезилось раствориться в небытие, укрыться от любопытных взглядов, словно улитка в раковине, спрятаться от нежеланного внимания. Сплетни, словно ядовитые змеи, расползлись не только по всей части, но и всей стране, связав его имя с именем капитана в единый клубок греховного влечения. "Любовники", – это слово, словно клеймо, преследовало их в каждом репортаже. Журналисты, словно стервятники, слетелись на запах сенсации, требуя интервью у врача, но начальство, словно каменная стена, преградило им путь, твердя, что армия – не сцена для подобных драм. "Когда Ким Тэхён будет на гражданке, тогда и берите интервью, а здесь не место для этого цирка", – гремел приказ. Ким был безмерно благодарен за это благоразумие, за то, что его личная трагедия не превратилась в фарс, в позорный спектакль на передовой. Солдатам также под страхом наказания было запрещено судачить на эту тему, и потому хирурга лишь изредка задевали обидные реплики, брошенные как бы невзначай и косые взгляды, что уже казалось милостью. Тэхён был уверен, что незримым щитом, оберегающим его, был сам Чонгук. Никто не осмелится пойти против того кто принадлежит капитану, ведь все знали, что ждет тех, кто встанет у воина на пути. "Перейдешь дорогу Чону – сам себе выроешь могилу", – гласила негласная солдатская мудрость. Наконец, Ким нашел, как ему показалось, укромное местечко, спрятавшись за колонной. Опустившись на стул, он повесил сумку на спинку стула напротив, а перед собой положил карточку пациента, которого ему предстояло оперировать в ближайшие дни. Погрузившись в историю болезни и результаты анализов, он пытался отвлечься от гнетущих мыслей. Когда обед подходил к концу, и карточка пациента вновь покоилась в сумке, Ким, допивая остывший чай, вдруг поперхнулся. В телевизоре, тихо бормотавшем новости, в ярком свете софитов возникло лицо Чон Чонгука. Вернее, его чудовищная, мутировавшая версия. Кожа капитана приобрела зловещий серый оттенок, разве что на несколько тонов был бледнее чужой расы. Его некогда черные, как смоль, глаза превратились в бездонные черные колодцы, лишенные даже намека на белок. Телосложение воина изменилось, он стал выше и мускулистее, словно высеченный из камня. Тэхён, не раздумывая, бросился к экрану, впиваясь взглядом в лицо любовника, умоляя работников столовой прибавить звук. Но ему никто не ответил, взгляды буфетчиков были прикованы к чему-то за его спиной. Ким обернулся и застыл в ужасе, присоединяясь к общему оцепенению. В дверном проеме столовой стоял Чон Чонгук, облаченный в свою неизменную военную форму, разве что теперь больше на несколько размеров и смотрел прямо на Тэхёна. В следующее мгновение капитан, словно дикий зверь, сорвался с места и в два прыжка оказался возле столика, за которым сидел врач. Правда, приземлился он не на пол, а на колонну, идентично человеку-пауку из известного фильма. Оттолкнувшись от нее, мутант одним движением оказался на стуле, на котором висела сумка Тэхёна. Брюнет медленно, словно нарочно поднял свой взгляд. Прожигающие черные глаза были направленно только на одного человека. Вскоре на лице мутанта появилась жуткая, довольная улыбка, обнажившая хищный оскал.