Часть 3

Техен застыл, словно изваяние, дыхание замерло в груди. Он стоял неподвижно, не в силах отвести глаз от преображенного капитана. Чонгук же, казалось, купался в лучах произведенного эффекта. С ленцой облокотившись на стул, а затем, когда их обступила толпа зрителей, он величаво приблизился к Киму, словно хищник, крадущийся к своей добыче. Техен инстинктивно отшатнулся, опасаясь новой бури сплетен, но было уже поздно. Все вокруг поняли, какая сила притянула великого и ужасного Чон Чонгука в эту скромную столовую, а не в высокие кабинеты начальства. Хирург, слегка поколебавшись, все же сделал шаг вперед. К своему мужчине. К тому, кто теперь, возвышаясь над ним, смотрел на него сверху вниз, испепеляя взглядом. В черных, как омут, глазах Чонгука, в которых Техен видел лишь свое отражение, невозможно было прочесть и искры эмоций. Но Ким тешил себя надеждой, что тот рад, что доктор не отверг его новую сущность. Пусть между ними клубились запутанные отношения, начинавшиеся чуть ли не с враждебных искр, оба чувствовали, что их связывает нечто большее, чем просто симпатия. Быть может, со стороны тоскующего по Чонгуку доктора, прокрадывалась любовь, мягкая и теплая, как первые лучи солнца? Отведя взгляд от все еще прекрасного лица, пусть и отмеченного печатью перемен, Техен робко коснулся накачанной груди капитана. Стальные мышцы широкой груди ощущались иначе, неудивительно ведь Чон теперь получеловек. Чонгук, утопая в волнах наслаждения, прикрыл глаза и облизнул пересохшие губы. ‒ Извращенцы… Ни стыда, ни совести, средь бела дня… ‒ шипели недовольные голоса вокруг. Оба виновника всеобщего смятения лишь улыбнулись в ответ. Но их идиллию прервали работники столовой, потребовав прекратить непристойные сцены в общественном месте. Капитан и доктор послушно подчинились. В мгновение ока Ким Техен уже сидел на руках возлюбленного, словно коала, обвив его руками и ногами. И Чонгук, набрав невероятную скорость, выпрыгнул с драгоценной ношей в окно, словно ночной вор, укравший свою принцессу у злой мачехи. Дорога, которая раньше занимала у Техена добрых десять минут, теперь промелькнула за три. Все это время врач судорожно зажмуривал глаза, боясь головокружительной скорости, с которой несся мутант. Ему понадобится время, чтобы привыкнуть к новому Чонгуку, к его дьявольской скорости. Когда же они, наконец, достигли нужного здания, Тэ облегченно соскользнул на землю, чувствуя, как его ноги предательски дрожат. То ли от неудобной позы, то ли от подкравшегося страха. К счастью, безумный способ передвижения остался позади, и теперь он мог снова чувствовать твердую почву под ногами. Разумеется, добраться до комнаты в тишине не представлялось возможным. Парочку на всем пути сопровождали любопытные взгляды, как старых солдат, так и новобранцев. Казалось, что шушуканье за их спинами превратилось в привычный аккомпанемент, к которому врач начал привыкать. Вот и сейчас группы людей вели негромкие беседы на их счет. И судя по тому, как менялось выражение лица капитана, от крайне раздраженного до появления смешинки в глазах, тот, благодаря своим новым способностям, слышал каждый шепот. Ким, стараясь скрыться от ненужного сейчас внимания, летел домой быстрее ветра, так, что Чонгук периодически отставал, вынужденный нагонять своего стремительного возлюбленного. Как назло, хирургу пришлось повозиться со старым дверным замком, который вновь отказывался открываться. Но все же, с противным скрипом, ржавое устройство поддалось, и, наконец, мужчины оказались внутри. Дверь захлопнулась за ними, и Техен не спешил включать свет. Одно препятствие было позади, но впереди маячило другое. Впервые за долгое время они с Чонгуком остались наедине. Ким волновался. В горле стоял ком, а сердце забилось в бешеном ритме, отзываясь эхом в ушах. Старший не знал, с чего начать разговор. Броситься на шею возлюбленному и признаться, что он безумно соскучился? Но их отношения не отличались особой нежностью. Вдруг Чонгук, преобразившись, стал еще холоднее, и тогда он точно не оценит этот женский порыв. Но этот порыв сделал Чонгук. Он взмыл к Тэхену, словно стрела, пущенная из лука тоски, и обвил его руками – крепко, но в то же время нежно, как будто держал в ладонях хрупкую бабочку. Доктор опешил сильнее, чем когда увидел измененного любимого на экране. В этом объятии Ким ощутил всю нежность и возможно капельку любви капитана по отношении к себе. Искра надежды вспыхнула в его сердце: неужели они больше, чем просто партнеры, связанные узами однополой связи? Между ними пролегла симпатия. Неужели он так же дорог младшему, как и тот ему? Но любовь ли это? Сумеют ли их сердца слиться в унисон, как две половинки одного целого? — Я соскучился, — прозвучал полушепот у самого уха, словно бархатное прикосновение ночи. Ким слегка повернул голову и ощутил обжигающее дыхание на щеке. Капитан смотрел сквозь него, словно рентгеновский луч проникал в самую суть, выискивая душу. Пытался прочесть в ней истинные чувства партнера, словно открывал древний свиток, хранящий тайну их отношений. Ведь душа не солжет, в отличие от тела и разума, она, как компас, укажет верный путь к истине. И Чонгук не ошибся. Тэхен не смог устоять перед напором чувств, словно хрупкая лодка в бушующем океане страсти. Своим тихим ответом он приоткрыл завесу тайны, пролепетав еле слышно, но в то же время оглушительно громко в тишине комнаты, где даже горячее дыхание казалось взрывом: — Я ждал тебя, очень. Брюнет облегченно выдохнул, словно скинул с плеч тяжелый груз. Его терзания, сомнения о том, примет ли Тэхен его новое тело, растаяли, как дым. Ким принял его, не испугался новой сущности, а главное – готов был продолжить их отношения, пока смерть не разлучит их. Ведь оба понимали, что такие, как Чонгук, долго не живут. Рано или поздно война заберет свою жертву, особенно такое дитя двух миров, рожденное на грани света и тьмы. Разница лишь в том, что, обретя новые способности, смерть немного помедлит на пути к нему, но она неизбежно придет. Чон будет рад, если успеет оставить после себя след, приблизить победу над пришельцами хотя бы на шаг. Но пока он жив, он намерен прожить отпущенное время достойно, в окружении верных соратников и одного, безумно важного для него человека. Человека в белом халате, который при одной мысли о нем вызывал в его груди пожар. И сейчас этот пожар охватил его с головой. Он давно не обнимал это нежное и гибкое тело, не чувствовал близости с врачом, и сейчас им овладело неудержимое желание. Желание обладать его Техеном. От Кима не укрылась выпуклость в штанах Чонгука. Он понял, что тот возбужден. Признаться, он его понимал – между ними давно не было близости. Он тоже истосковался по партнеру, его тело также жаждало ласк и сладких утех. От разыгравшегося воображения его пульс участился, глаза затуманились, и он прикусил губу. Чонгук, с обострившимся слухом и чутьем, понял, что старший испытывает те же амурные чувства, что и он. Капитан прижался к любовнику, провел носом по шее, втягивая возбуждающий аромат, который раньше, будучи человеком, он не мог ощутить. А теперь возбужденный Тэхен был самым лучшим и сладким запахом в мире. Но слаще будет, когда они займутся любовью. Тянуть больше не было сил. Чонгук опустил ладони на две упругие ягодицы и начал сжимать их, словно разминая податливое тесто. Он так соскучился по попке Тэ, ему нравилось чувствовать ее в руках и особенно слышать стон, вырывающийся из этих прекрасных губ, стон, который он немедленно заглушил своим поцелуем. Их поцелуй сразу же превратился в страстный, голодный, словно они пытались съесть друг друга, облизывая и посасывая языки. Вскоре поцелуев стало мало, и Тэ, обвив руками шею младшего, запрыгнул на руки капитана, словно дикая кошка. Затем, дрожащей рукой, он начал стягивать свои штаны. Добившись желаемого, он сам направил руку Чонгука к своему анальному отверстию. Тот прислонил его к стене, чтобы самому было удобнее ласкать партнера, и, приняв приглашение, начал вводить пальцы внутрь. Тэхен замычал от удовольствия, наслаждаясь этой наполненностью, пусть пока лишь пальцами, но и этого было достаточно для истосковавшегося тела. Пусть это происходило без смазки и доставляло некий дискомфорт, но оторваться друг от друга было равносильно самоубийству. Наконец, капитан оторвался от губ, мягких, словно лепестки опавших роз, и принялся обжигать шею Тэ поцелуями, словно ставя клеймо собственности. Врач, словно распускающийся бутон под лучами солнца, подался навстречу, открывая жаждущему телу все больше пространства. Мгновение – и Ким отстранился, словно отброшенный волной, рухнув на колени пред Чонгуком, с одержимостью расстегивая непокорную ткань штанов. Чонгук облизнул пересохшие губы. "Наконец-то", – пронеслось в голове. За бесконечные дни разлуки, это желание стало навязчивой идеей, мечтой. И вот, скоро – оба получат долгожданное соитие. Вначале их тайных встреч, Ким старался не показывать, что ему нравится сосать член. Чонгук, хоть и был далек от казарменных сплетен, знал – армейская среда не прощает слабости. В месте, где практически не было женщин, бывают случаи когда сослуживцы имеют связь между собой. Пусть случается это в основном по пьяни, но взаимная дрочка или полноценный секс бывают. Об этом разумеется практически все умалчивают, редко кто в открытую признается в грехе. Но на войне есть люди, кто спит с представителями своего пола открыто. Таких личностей все знают в лицо, и много кто уединяется с ними за определенную плату. Кто-то проститутов прямо презирает и при каждой встрече с ними пытается унизить, но большинство старается не вмешиваться понимая что многие рано или поздно воспользуются их услугами. Перед смертью, когда им предстоит отправиться к врагу уже становится неважно, кто приносит удовольствие мужчина или женщина, главное хотя бы на время дать телу расслабиться. Разумеется, здесь на самой линии фронта есть полноценные однополые пары, которых знают каждый и которые стараются вести себя как можно незаметнее. И чем ниже у тебя положение по карьерной лестнице, тем ты незаметнее и тем больше тебя унижают. Что касается капитана Чонгука то тут другой случай. Такое высокопоставленное лицо, которое пусть неофициально но завел себе партнера своего же пола не подверглось издевательствам. По крайне мере физически. Его связь с доктором Кимом – дерзкий вызов устоям, красная тряпка для завистников. Но никто не смел открыто оскорблять "подстилку капитана", зная, что гнев Чонгука обрушится на них, словно кара небесная. Чонгук часто думал о том, что ждало бы Тэхена, попади он в руки другого. Человек с слабым характером он стал бы игрушкой в руках садистов, средством для унижения и самоутверждения в глазах общественности. Его дар оральных ласк превратили бы в проклятие, сделав его казарменной шлюхой. К счастью, первым – и Чонгук поклялся, что единственным – стал он. Он не позволит никому причинить вред своему Тэхену. А старший тем временем уже во всю приступил к своему любимому занятию. Как же Чон любил когда они оба наслаждались этим занятием. Один кайфовал с членом во рту, второй, когда партнер не стесняется своей зависимости. Он был благодарен себе за то, что когда-то, дал Тэхену понять, что ему не нужно сдерживаться. А после первой волны разрядки, Чонгук сполна вознаграждал своего "хуесоса", изнуряя его долгими, страстными толчками, чтобы заполнить пустоту в их организмах что они были друг без друга. Спустя часы изматывающей близости, они лежали в объятиях друг друга, обессиленные, но счастливые, медленно погружаясь в сон. – Тэ, – сонно прошептал Чонгук. – Мм, – отозвался Ким, прижавшись к боку капитана, его голос был таким же сонным. – С тобой все в порядке, там не болит? – в голосе Чонгука прозвучало беспокойство, он опустил голову, глядя в лицо возлюбленному. – Нет, – удивленно ответил Техен, приподнимаясь и встречая взгляд военного. – А почему ты спрашиваешь? – Ну, у нас давно не было, поэтому по правилам тебя нужно было дольше растягивать, а не совать член практически сразу. Тем более ведь он у меня немного стал больше. Техен негромко хмыкнул. Член капитана, как и вся мускулатура возросла. Да поначалу ему и впрямь было больно от нового размера, но все же тело подстроилось и принимало увеличившийся член без какого-либо комфорта. Врачу было приятно что младший спросил. Значит, волновался, беспокоился о его благополучии, боялся нанести рану – не только физическую, но и душевную. И эта мысль, словно луч солнца, пробивалась сквозь серые будни, согревая душу осознанием: "Я не безразличен ему, дорог". И вот, наконец-то Техен признался себе. После долгого и мучительного пути он наконец-то осознал, что по уши влюблен в этого капитана, с непростым характером. Но если собственное сердце, словно запутанный клубок, он, наконец, распутал, то что теперь делать со всей этой обретенной истиной? Стоит ли обнажить свою душу, доверить свои чувства риску быть отвергнутым? Или молча хранить свой секрет? Но вслух он произнес лишь одно: – Ты волновался обо мне? Вопрос прозвучал тихо, но в нем билась пульсирующая надежда. Техен впился взглядом в глаза Чонгука, пытаясь уловить, расшифровать мимолетные эмоции, промелькнувшие на лице. У того искорки в глазах так и сияли. Что неизменно удивляло. Техен еще никогда не видел того пребывающего в хорошем расположении духа. – Я всегда за тебя переживаю. Волнуюсь и думаю о тебе всегда. От этих искренних слов, у Техена перехватило дыхание, словно ледяной ветер ворвался в грудь. Такое откровение из уст Чонгука он еще не слышал никогда. Это звучало как признание, как завуалированное "Я тебя люблю". Врач смущенно прервал зрительный контакт, отвернулся, прячась от его взгляда, и тихо произнес: – Я тоже думаю о тебе постоянно. Чонгук не ответил, и Техен не стал смотреть на его выражение лица, но ответом стали крепкие объятия, и нежный, невесомый поцелуй в макушку. *** Волнение захлестывало Техена с головой, пожалуй, он так не тревожился даже в тот день, когда Чонгук в последний раз уходил за периметр. С тех пор, как он предстал перед ним в столовой, прошло около двух месяцев, с тех пор жизнь изменилась! За это время они с капитаном на две недели взяли отпуск и провели его в столице и на природе. На несколько дней сменили пейзаж войны, на гражданскую обитель, где жизнь текла своим чередом. Пусть и там, на мирной земле, где не было слышно взрывов и стонов умирающих, их подстерегали свои проблемы: от скудного урожая, словно проклятие, висящего над полями, до изношенных водопроводных труб, чья замена тяжким бременем ложилась на плечи женщин, ведь сильный пол был занят войной – от починки техники до изготовления смертоносных боеприпасов. Но все же война есть война, смерть в разы тяжелее бытовых проблем. Поэтому, чтобы хоть ненадолго забыться, они старались проводить время наедине, подальше от посторонних глаз. Помимо походов на свидания в старый кинотеатр, где крутили засмотренные до дыр фильмы, они однажды на одну ночь вырвались из города в лес. Где на берегу тихой речушки, словно укрываясь от всего мира, раскинули палатку и, лежа под открытым небом на мягком пледе, любовались далекими, мерцающими звездами. Но даже тогда, в этой хрупкой идиллии, на небе вспыхивали зловещие огоньки. Это были взрывы снарядов, что пришельцы, бомбардировали купол в безумной надежде прорвать его броню. Если в первое время, когда человечество укрылось под этим спасительным куполом, завоеватели земли, словно одержимые, пытались его уничтожить, то со временем, поняв тщетность своих усилий, они ограничивались лишь редкими набегами, проверяя вдруг образовалась брешь. Делали это в разное время суток, в надежде что где-то произошел сбой и купол открыт, но, к счастью, спасительное изобретение выдерживало натиск, и люди продолжали жить дальше, наблюдая за бомбардировками. Конечно, даже в выходные дни Чонгука не оставляли в покое, его преследовали дела, они всегда находились или сами его находили. Будь то фанаты в городе, жаждущие увидеть живую легенду, или новобранцы, мечтающие услышать мудрый совет из уст героя. И вскоре эта легенда поведет большинство из них в их первый бой. Пусть новичков пока отправляли на ближние позиции, где они участвовали в менее кровопролитных сражениях, но воевать бок о бок с прославленным воином было для них величайшей честью. Особенно воодушевляло их видеть в бою человека, который обрел силу пришельцев, став чем-то большим, чем просто солдат. Слово мутант почему-то никто не осмеливался связывать с Чонгуком, словно могло очернить воина. Если о нем и говорили так, то без негативных эмоций, скорее с уважением и восхищением к его силе, словно он был избранным, посланцем небес. В основном Чона продолжали называть капитаном, словно подчеркивая незыблемость его статуса. Постепенно и на его отличительные признаки перестали обращать внимание, привыкнув к его новой внешности, так же, как к нему привык и его бойфренд. Что касается Чонгука и Техена, то их отношения стали до умиления нежными, словно сказка, воплотившаяся в жизнь. Если бы человечество, словно обладало усиленным зрением, и могло видеть невидимое, то оно бы узрело вокруг этой пары витающие сердечки, и порхающих купидонов, пускающих стрелы любви в два сердца. Тэ думал, что мягкость Чонгука по отношению к нему не из мутации, а просто теперь капитан стал выражать свои чувства более открыто. Но после их полупризнания его мягкая сторона вышла наружу. Только непонятно к счастью или к сожалению, но эта мягкость была предназначена только для Техена, а с остальными легендарный солдат оставался строгим и неприступным. Поначалу Тэ мечтал, чтобы его любимый изменился и в отношениях с другими людьми, стал более открытым и дружелюбным, но потом понял, что в мире, где твоя служба на войне, твоя жизнь на передовой скоротечна и обзаводиться дружескими узами – это убивать себя. Ведь зарождающаяся дружба может оборваться в любой момент, в первой же вылазке от рук врага. Поэтому Чонгук поступает правильно, не заводя ни с кем, кроме Техена, крепких отношений, словно строя неприступную крепость вокруг своего сердца. Но что будет, когда Чонгук узнает, что на сей раз в эту опасную экспедицию вместо прежнего хирурга к ним присоединится Техен? Не всегда же Киму сидеть в безопасности, и прятаться за стенами госпиталя. Когда-нибудь ему пришлось бы покинуть теплые палаты и выйти на передовую. Ведь врачи нужны там, они обязаны спасать жизни солдат в самой гуще сражений, словно ангелы-хранители, спускающиеся с небес. Поэтому сейчас Техена и трясло от страха, словно осенний лист на ветру. Он боялся выйти из зоны комфорта, боялся опасности, подстерегающий его за каждым углом, но сильнее всего он боялся реакции Чонгука. Как тот отреагирует на его решение? Если Чон возьмет его с собой, не станет ли присутствие Кима отвлекать капитана? В последнее время Техен купался в лучах изменившегося к нему отношения людей. Былое презрение недоброжелателей рассеялось. Они, наконец, смирились, приняв ориентацию капитана. Какая, в конце концов, разница, с кем делит ложе начальник, если на поле боя он творит чудеса, доселе казавшиеся немыслимыми? Народ смирился, переключив внимание на новые, почти божественные способности Чонгука и грядущий поход, который обещал стать самым грандиозным полотном, когда-либо написанным на холсте войны с иноземными захватчиками. Холодный душ реальности вернул Техена из плена этих мыслей: солдаты, до этого оживленно переговаривавшиеся в строю, разом умолкли, и в тишине, словно удар грома, раздалась команда: ‒ Смирно! Воины вытянулись в струну, словно натянутые тетивы луков, а медицинский персонал из трех человек, стоявший поодаль, зеркально отразил их позу. Техен избегал взгляда капитана, шествовавшего вдоль строя, словно гордый лев, осматривающий свою прайд. Чонгук, в сопровождении верного товарища Мин Юнги и нового помощника Пак Чимина, вскоре остановился прямо напротив Кима. Изначально хирург смотрел на сапоги возлюбленного, но потом, осознав, что неизбежного не избежать, поднял голову, столкнувшись с омутами черных глаз. По играющим желвакам на скулах капитана было ясно, что Чонгук крайне недоволен этим добровольным "сюрпризом". Но война – жестокая мать, и дезертирство здесь карается мгновенно и безжалостно. Если любимый человек рвется в бой, он пойдет. Разве Чонгуку этого не знать? Сколько ночей Техен провел в ожидании его возвращения? Теперь настала очередь Чона в каждом сражении одним глазом следить за своей любовью, испивая до дна чашу переживаний, и, самое страшное, – живущего в леденящем кровь страхе увидеть имя дорогого человека на табличке павших воинов. ‒ Снаряжение этого хирурга тщательно проверено? ‒ капитан обвел взглядом экипировку доктора. С этого месяца производители военного обмундирования добавили в состав ткани волокна, созданные на основе коконов пришельцев. После долгих лет экспериментов ученые, наконец, смогли синтезировать субстанцию, аналогичную вражеской. Эта материя устойчива к перепадам температур, невероятно легкая и, самое главное, прочная. По крайней мере, от оружия, используемого человечеством. Именно благодаря этой непробиваемости, остановливающей пули, словно песчинки, инопланетянам удалось так быстро захватить Землю. Это самое простое, что использует враг, укрываясь от пуль: они просто выпускают эту серую субстанцию из своих панцирей, словно паутину, создавая мгновенный барьер. В основном, так делают, когда меняют локацию или наступают, прячась за различными укрытиями. И человечество только сейчас, после долгих лет кровопролитной войны, смогло разгадать секрет этого, на первый взгляд, простого материала. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Возможно, теперь армия людей, под предводительством их мутанта-спасителя, начнет возвращать свои территории еще более стремительными темпами. Техен не боялся сгореть от кислоты пришельцев или замерзнуть насмерть в походе, ведь теперь, благодаря этим костюмам, это было невозможно. Но он все же боялся столкнуться лицом к лицу с врагом, увидеть вблизи тех, кто до этого был лишь размытым изображением на экране телевизора. Он также понимал, что Чонгук не сможет оберегать его каждую секунду, ведь у него и так предостаточно тех, чьи жизни он должен защищать. Поэтому страх, станет Тэ верным спутником на ближайшие пару месяцев. ‒ Да, капитан, форма в полной боевой готовности, ‒ ответил Юнги, его голос звучал сухо и четко, как и положено опытному правой руки капитана. ‒ С медицинским персоналом проведен инструктаж, ознакомлены со всеми опасностями, которые их ждут на вражеской земле, ‒ проинформировал Чимин командира, не отрывая глаз от своих записей. Техен и Пак давно потеряли нить былой дружбы. Оба были поглощены работой. Да и Чим работал в основном в Сеуле, сюда перебрался совсем недавно, перед тем как Чонгук стал мутантом, и то, они с другом от силы виделись раза три-четыре, и то это были мимолетные встречи, на которых они не успевали, как следует поболтать. С тех пор Ким часто видел своего одногодку в обнимку с бумагами. Хирургу даже показалось, что тот сменил профиль деятельности, став кем-то вроде секретаря. Оказалось, что Чимин шел на повышение, и его ставили в курс дел, до этого скрытых за семью печатями. Чем именно теперь занимается Пак, он не говорил, так как подписал соответствующие документы о неразглашении. Но уверял, что ничего сенсационного там нет, хотя Ким ему не верил. Вот уже несколько месяцев бывший терапевт носился от начальника к начальнику с документами, эдакий почтовый голубь в эпоху цифровой тьмы. Ведь теперь интернета не было, приходилось действовать по старинке. С Мином же пересекались чаще, тот приходит за Чоном по утрам к его комнате, и те, потом вместе идут на работу. У Тэ рабочий день начинается на тридцать минут позже. Поэтому утром его можно увидеть без сопровождения любовника. Чонгук, после того как его убедили, что с одеждой врача все в порядке, встал перед солдатами и произнес короткую, но вдохновляющую речь перед походом. После взвод численностью пятьдесят человек направился к куполу. Техен, подхватив свои вещи, в которых большую часть занимали медицинские принадлежности и влился в строй. Когда перед ними растворилась часть купола, достаточная, чтобы пропустить солдат, Ким поднял голову, чтобы увидеть вблизи это чудо инженерной мысли, ведь он впервые проходил под ним. Палитра блеска и переливов, подобная радуге после дождя, зачаровывала. На секунду показалось, будто само небо раскинулось над ними, укрывая собой остатки человечества, и вовсе не люди были его творцами. Простые граждане, как он, не знали, как построили купол, ибо это была военная тайна, спрятанная за семью замками. Возможно, Чонгук знал об этом, ведь он не последний человек в Корее, но Тэ никогда его об этом не спрашивал, возможно стоит поинтересоваться. Воин вряд ли ему откажет в просьбе. Любуясь переливами, Техен не заметил, как место его коллег занял Чонгук. Когда же он осознал это, капитан лишь коротко приказал держаться возле него. Через короткое время Чон шел во главе отряда, чуть поодаль Техен с частью взвода. Мин Юнги с Пак Чимином вели свои группы чуть с друх сторон от них, но на таком расстоянии, чтобы их было видно. Когда через какое-то время военный лагерь исчез из виду, а они оказались среди разрушенных зданий Пусана, словно среди обглоданных костей мертвого города. В этом походе их задача – во что бы то ни стало достичь моря, разведать обстановку, чтобы как можно быстрее вернуть все земли Кореи человечеству. В какой-то момент Чонгук остановился, сбросил с плеч свой рюкзак, словно непосильную ношу, снял обувь и, словно мифическое существо, помчался к ближайшей высотке. Затем стал карабкаться по ней вверх, словно один из героев старых фильмов из жанра фантастики, поставивший цель спасти цивилизацию, чтобы осмотреть окрестность на наличие врага. Вскоре, оказавшись на последнем этаже, воин нырнул в выбитые стекла помещения, как в портал в иной мир, и исчез из виду. Через минуту тишину разорвал голос Чонгука, донесшийся из рации: ‒ Противник на десять часов, будет через три минуты, занять свои позиции. "Началось", ‒ прошептал Техен, чувствуя, как у него бешено колотится сердце. Какой будет итог первого столкновения? Выйдет ли он из него живым? Данные мысли будоражили сознание пока он занимал свою позицию.