Часть 6

-То есть... -Что есть, то есть, коняка, я в душ. - Тэхён встал, прикрываясь подушкой, и засеменил стыдливо в ванную, оставляя Чона наедине в гостиной. Бета улыбнулся ласково вслед омеге, встав с дивана. Он уже опустил змейку на юбке, стащив её кое-как до середины, когда на пол гостиной грохнулась маленькая вазочка: Тэхён вернулся, чтобы поставить розочку в вазу. Если судить по его красным щёчкам- сохранил для своих похорон. - Я ничего не видел. -Я ничего не делал, - Чонгук быстро застёгивает змейку обратно, улыбнувшись коротко, и отворачивается спиной к Киму, чувствуя, как внизу оживает совсем не то, что должно его выдать ещё больше, чем покрасневшие уши. Тихие шажочки омеги оповестили его о том, что Тэхён исчез из поля зрения, и Чонгук, медленно развернувшись обратно, выдохнул то ли разочарованно, то ли облегчённо. -Сегодня ко второй. - Тэхён отправляет вторую ложку картофельного пюре, приправленного щедро сливками, в рот, причмокнув, и Чонгук кивает, переводя взгляд на настенные часы: всё успеют. Он даже успеет получить маленький инфаркт от красоты омеги по дороге: из- под бежевых брюк Тэхёна торчат тоненькие чулочки телесного цвета, и всё, о чём сейчас может думать Чонгук, затягивая галстук небрежно- на каком уровне этих стройных ног они могли закончиться? Может, они даже до коленок не дошли, и может- соблазнительно сидят прямо посередине аппетитных бёдер? Ах, да. Аппетитных бёдер друга. Лучшего. -Причесать? -Лень вставать, расчёска на стиральной машинке, - Тэхён причёсывает волосы пальчиками тонкими, пожав плечами, и Чон встаёт из-за стола, безмолвно отправляясь в ванную: если у него есть возможность притронуться к омеге, он ей воспользуется, будьте уверены. Он уже давно мечтал безнаказанно притронуться к этим непослушным завитушкам Кима, которые живут своей жизнью. -Я щас усну-у-у... - Ким закатывает глазки от удовольствия, растекаясь от удовольствия по столу, отодвинув свой завтрак, и Чонгук улыбается, слыша утробное урчание. -Может, заколку? -Ага, ещё может бантик на задницу? Совсем- то из меня не делай куклу, - Тэхён фырчит, шлёпнув по руке Чонгука, чтобы тот прекратил, и бета останавливается, очищая расчёску от волос: -Тебе нужны витамины. -Мне нужен... - Взгляд Тэхёна падает куда-то вниз, и Чонгук не особо замечает, как янтарные глазки щурятся примерно на уровне его паха, когда он отворачивается, чтобы вымыть руки, - Белок. -Тогда нам нужна новая сковородка, а то на прошлой ты пожарил... в..что это было, кстати? -Это была водичка. -Брось, воду не жарят, - Чонгук усмехается, усаживаясь рядом, и отправляя в рот кусок вареной моркови, на что Тэхён сглатывает, быстро отводя взгляд: -Водичка со специями. -Какие такие специи? -Ну, это...- Как Тэхён должен объяснить, что вычитал где-то в интернете, что во время течки омега привлекает не только своим феромоном, но и жаром своего тела? Ясное дело, Ким себя жарить не собирался. Ясное для адекватного человека дело. А для омеги- попробовать поджарить свою смазку- интересный научный эксперимент. Чонгук и не подозревал, когда прошёл мимо, поджав губы, и отправляя сковороду в мусорник, лишь бы только "мурчашник Тэхёни не захотел попробовать бурду". А может, мурчашник омеги хотел, чтобы именно ОН и попробовал её? - Холодец хотел сделать. -Давай я просто куплю тебе желе? - Чон привычным теперь жестом потирает щёчку Тэхёна, что краснеет немного, бубня себе под нос что-то непонятное, и Чонгук хмыкает, -Давай. А то опоздаем. -А ты этот галстук напялил, чтобы Мингё тебя за него в туалет затащил? Для удобства? - Тэхён дует губки, цокнув язычком на дорожный шум за окном, и Чонгук опускает уголки рта, прикидывая, что лучше сказать: "всё для того,чтобы ты захотел его стянуть с меня"? "Хочу, чтобы ты придушил меня своими руками"? О, вот это подойдёт как раз. Чон заёрзал на водительском сидении, принимая важный вид, и кашлянул в кулак, не отвлекаясь от дороги, - Это после мороженого я немного...Кх...Кажется, у меня это...Ангина. -И ты лечишься...Галстуком? - Тэхён вскинул бровку, просияв: кажется, его друг- такой же лунный коняка, как он. Хоть кто-то с ним на одной волне. -А что? Греет ведь? - Чонгук улыбается мягко, хихикнув, и Тэхён мычит согласно: -Знаешь... -М? -Если Мингё тебя тронет, я ему эти его сушёные водоросли на голове... -Никто меня не тронет, тигрёныш. Мы просто едем на лекции. -Там это... В багажнике... - Тэхён заламывает пальчики, вцепившись в двой тёплый кардиганчик, и привлекает внимание Чона, который вопросительно повернулся на секунду, возвращаясь к дороге, - Ну, я это...Положил кое-что. -Я могу узнать что? Или это секрет? -Ты узнаешь, если не повезёт. - Тэхён улыбается квадратно, отстёгивая ремень безопасности, и выходит из машины, когда она останавливается, отлично зная, что альфа последует за ним без промедлений. -Ты наелся? - Чонгук пропускает омегу вперёд, и тот мычит невнятно, доходя до аудитории, где плюхается на стул: дурацкий английский. - Я тебе куплю на перемене печенье с лотосом, хочешь? -Хочу, - Ким оживает на глазах, подтягиваясь на стуле: Чонгук постоянно ему покупает это печенье, и омега так привык к традиции, что отказываться нет смысла. Всё равно Чонгук подкормит его. Лекция прошла без эксцессов, даже с небольшой практикой от Тэхёна, который толкнул локотком бету в бок, подмигивая ему, тайком от преподавателя шепча: -Коняка, а ты случайно не ютуб? -Нет, - Чонгук прыснул, сдерживая смех, плотно сжав губы, когда преподаватель обернулся на шорох, и посмотрел на него вопросительно, когда Тэхён покраснел щёчками, шепча ему на ухо: -Тогда скажи мне, почему... -Почему что? - Чон говорит это одними губами, стиснув в ладони ручку: он на английском ничем не занимается, кроме любования омегой, а потому, так и не выучил ни одного слова. Только Тэхён облизывается, улыбаясь коротко, и нашёптывает: -Почему тогда ай уонт ю ту би майн? -Найн. - Это всё, что Чонгук смог выучить, слушая Рамштайн. И, похоже, с ответом он не совсем угадал, когда Тэхён усмехнулся, добавив: -Сикс. -Что? -Ну...Ты же про... - Только не говори. Не говори этого вслух. Тэхён покусывает нижнюю губу, думая, стоит ли говорить о своей догадке другу,или лучше промолчать: может, из позиции 69 Чонгук выбрал своё место? - Ты это... -Ты прости, я вообще не шплёхаю, - Чонгук усмехается, покачав головой, и оборачивается на раскрасневшегося Тэхёна, - Ты чего покраснел, тигрёныш? -Я это... Просто...Молочка захотел. Сгоняешь? - Тэхён сглатывает тяжело, переводя взгляд на доску, где преподаватель уже расписал все базовые фразы при встрече клиента, и делает вид, что зубрит их, нашёптывая себе под нос, как мантру. -Кон... -И делитесь на группы по три человека, для сдачи проекта,- Преподаватель заканчивает лекцию, когда аудитория начинает гудеть возмущённо: всегда по пять было, что теперь-то? Тэхён, который, в принципе, никогда не участвовал ни в одном проекте, встаёт со своего стула, скрестив ручки на груди, как только Мингё подсаживается к Чонгуку, улыбаясь ему жеманно: -Простите, конечно, но я не заинтересован в групповых...занятиях. Уверен, что мы с Чонгуком справимся и... - Ким смотрит с презрением на Мингё, желая утопить его в ближайшем унитазе на перемене, или "совершенно случайно" толкнуть со всей дури так, чтобы он головой треснулся о турник на физре: теперь и стимул побегать появился внезапно, - Вдвоём. -Вы не могли бы назвать точную причину отказа? - Преподаватель останавливается в дверях, нахмурившись: обычно студенты рады работе в команде: так обязанности распределяются легче, и свободного времени будет больше. Но явно не у этого манерного омеги в розовом кардигане с перьями,и ...Что это там? Серьёзно, браслет из...Это верёвка от колбасы? Кошачью сущность никуда не денешь, в конце-то концов, а особенно- если ген тигриный. -Я не умею работать в команде, - Тэхён говорит это чётко, прожигая взглядом Мингё, который всё лезет к Чонгуку, что отталкивает его от себя вежливо, успев даже сказать, что он, вообще-то, не по омегам даже. -Вы ещё не пробовали. -Послушайте, я в оргиях не участвую, и не планирую, - Тэхён тянет это, кладя ладошку по хозяйски на плечо Чонгука, и отрезает, - И вообще, вы отлично знаете, что омеги-тигры- не командные игроки. Я буду работать только с Чонгуком, или пожалуюсь деканату за дискриминацию сущности. -Вполне резонно. Работайте с Чоном, если вам удобно, - Звонок на перемену прозвенел как раз тогда, когда преподаватель улыбнулся снисходительно, искренне позволяя омеге выполнять работу с бетой: всё равно раньше с Тэхёном никто не водился, а тут, может, друг появился наконец. -Знаешь, какой я кусака в постели? - Мингё ластится к Чонгуку, топая пальчиками вверх по бицепсу, и Чонгук рычит предупреждающе, стаскивая с себя пресловутую руку: -Меня это мало интересует, Мингё. -Мм...Я мог бы выйти на следующей лекции пораньше, и ждать тебя в ту... -Алло? Нет? Не ваш??? Понял... Понял, ага...Не ваш, так не ваш, - Тэхён клацает ноготками по парте, склонившись над Чонгуком, и бета сглатывает незаметно, оказываясь на одном уровне с грудью, что скрывается под безразмерным кардиганом Тэхёна. Старается отвести взгляд, но некуда: Ким перевесился через него, говоря в заблокированный телефон, и буравя взглядом Мингё, которому стало не по себе: обычному омеге тягаться с кошачьим крайне сложно: не хватит сил. -Кто звонил? - Чон улыбается, понимая, что Тэхён наверняка придумал очередной отбитый план, и омега шипит в сторону Мингё, улыбаясь сахарно и хлопая пушистыми ресничками невинно: -Мингё, душка? -Д-да? - Омега смотрит, сощурив глаза, и Тэхён опускает голову ниже, отчего пух от кардигана щекочет теперь уже не только нервы и терпение одного беты, а ещё и его нос. -Из Испании звонили. Сказали, это не их стыд.* -Н-не понял? -Говорю, топай брыськой отсюда, пока я из тебя пурпурный шарик не сделал, - Ким шипит, фыркнув в сторону противной кофты в обтяжку, и Мингё стекает со стула, слыша нотки раздражения: возможно, лучше всё-таки отстать от этого беты, иначе придурошный Ким реально из него пирожок с кишками сделает. Омега уходит молча, шикнув напоследок, и Тэхён падает на Чонгука, посмеиваясь до икоты тихонько, - Нет, ты видел его глаза? Как лампа, - Омега урчит, потираясь головой о грудь Чона, который прикусывает губу, краснея густо: -Ты не Тэхёни, тигрёныш, ты просто КоТэша какой-то... -А мне нравится, - Ким дотягивается пальчиком до его носа, щёлкая по нему, и вздыхает, - Не хочу на следующую лекцию, коняш... -Чего это? -Домой охота пораньше. -А учиться за тебя кто будет? - Чонгук склоняется немного, приобняв омегу и удерживая его в руках, когда тот пожимает плечами: -Хочу гирляндочки развесить по гостиной новые. Сейчас. -Ладно, - Чонгук соглашается, прикрывая глаза: можно и на уступки пойти, а то омега ему не даст покоя до конца недели, припоминая отказ: котята помнят обиду долго. - Ладно, поехали. -Ты лучший! - Омега пищит, обнимая его, и прижимаясь всем телом, и Чон плавится в его руках пластилином на солнце, улыбаясь застенчиво: он сделает всё ради счастья этого маленького комочка несуразности, даже если придётся развесить плакаты с признанием в том, что он готов стать подкаблучником номер один в Сеуле. -Чего застрял-то? - Чонгук держит дверь подъезда открытой, ожидая, пока омега прошмыгнёт мимо него привычно, но никак не ожидает, что Тэхён подойдёт к нему, сияя, как монеточка с завода, с...лопатой в руках. -Не пригодилась сегодня, - Тэхён фыркает, проходя мимо него, и поднимаясь по лестнице, и Чонгук усмехается, качая головой ему вслед: влюбился по уши. Можно закопать. Тэхён откопает, когда вздумается его мурчашнику. -Чего такой грустный? -Просто так, - Тэхён подрагивает губами, отходя от окна, через которое наблюдал последние полчаса пару беременного омеги с мужем и малышом на детской площадке: ему такое не светит. Дефект ходячий. -Я могу подойти? - Чонгук подходит к шторе, дожидаясь ответа, и Тэхён шмыгает носиком, проскальзывая мимо него, и направляясь в спальню: Чонгуку нельзя. Запретная зона. Чон рычит тихо, остановившись на месте, и, не думая ни секунды, разворачивается, успевая перехватить за талию уходящего Кима, чтобы прижать к себе в объятии крепком, - Не уходи. -Пусти. Мне не весело. -Я похож на счастливого? Будем грустить вместе, - Чонгук поглаживает омегу по талии, расслабляя, и Тэхён делает слабые шаги вперёд, вынуждая его подойти к дивану и откинуться на него вместе с собой. Омега устраивается на его животе своим урчащим от постоянного голода, и укладывает ладошку на щеку беты, что заёрзал под ним: -Тебе не плевать? -Плевать мне хочется только от того, как ты го...- Чонгук вовремя заткнулся, не добавляя слово "готовишь", и хмыкнул, - ...воришь по немецки. -Но я не говорю по немецки. -Именно. - Чонгук усмехается, прижимая его крепче к себе, и смущается, отводя взгляд, когда лямка фиолетового корсета высвечивается через белую футболку омеги, что потянулся вперёд, разглядывая чёрные, как ночь, глаза: -Коняка, ей богу, если бы ты не был не по омегам, я бы подумал, что ты... - Тэхён хмурит бровки, падая на его грудь лицом и урча довольно, - Хорошо, что ты не по омегам... Знаешь, мои игрушки...Вчера утром приехали. Пока ты спал. - Это последнее, что хочется услышать Чонгуку, в пах которого упёрлась тазобедренная косточка одного крайне недогадливого омеги. -Т-Тэхён, мне... -Тоже интересно, как работают? - Глазки Кима заискрились с интересом, когда он облизнулся, -Слушай...Не то чтобы я...Не то чтобы я планировал с каким-то кобелиной, но...Может, ты бы... -Я бы? - Чон щурит глаза, впервые за все долгие месяцы жизни с Тэхёном устанавливая себе цель: ни за что не думать ни о чём, пока омега не договорит. А то он опять ему предложит...Сосну какую-нибудь. -Поцелуешь меня, как альфы это делают? Мне так...-Тэхён смущается, хмуря бровки, и краснеет густо, продолжая мямлить, - Мне интересно, а с альфами ни за что. А с другом- самое то: ты потом и требовать ничего не будешь. Действительно. Чонгук не посмеет ничего требовать потом. Мёртвые не так уж и требовательны, верно? Чонгуку кажется,что он задыхается, когда лицо омеги приближается, а дыхание становится ощутимым на собственных губах: -Ты...Хочешь, чтобы я... К-куда? -В лоб. - Тэхён улыбается грустно, подставляя лоб, - Ну, альфы, вроде, так делают, когда хотят показать заботу. -Альфы ещё и в г... -В глаза, знаю. Но это как-то...Слишком, нет? - Тэхён прикусывает нижнюю губу, заставляя Чонгука под собой сжаться в один крепкий...мускул. Трогательная родинка, что устроилась на самом уголке губы так и просит, чтобы её тоже познакомили с заботой. Только Тэхён тычет лбом в губы беты, старательно избегая зрительного контакта, и Чонгук ласково целует его в лоб, урча утробно: -Так, Тэхёни? -Чёрт, а это... Это мило...- Тэхён приподнимает голову, и бета позволяет себе наглость, целуя прикрытые веки, отчего омега мурлыкнул, заёрзав на нём, - Л-ладно, может, может, в нос? -Иди сюда, тигрёныш, - Чонгук улыбается нежно, стараясь не спугнуть своё безмерное счастье, и целует тихо и послушно в самый кончик носа, большим пальцем левой руки погладив пухлые губы омеги, который облизнулся, случайно зацепив подушечку. Чон не выдержал, притянул одной рукой за талию покрепче Тэхёна, и тот попытался соскользнуть, смущаясь, когда одним резким движением сполз немного: Чонгук дал ему волю, почувствовав, что тому не комфортно, и сейчас кошачий омега урчит в поцелуй, широко распахнув свои глаза и хлопая ресничками, пока Чонгук, который даже не думает отступать, мягко сминает своими губами его, не заходя дальше. -Ч-Чо... -Тише. - Чонгук отрывается от желанных губ, что припухли, прижимая голову омеги к своей шее, и сжимает свои губы в плотную линию, чувствуя, как горчит феромон любимого, - Прости. Я не должен был. -Мне...Мне понравилось. - Тэхён это шепчет, выдыхая со свистом от волнения, прижатый к Чонгуку, и чувствует холод от перстня на пальце беты, когда футболка задирается немного, оголяя осиную талию. -Может расскажешь, почему грустишь? - Чонгук смотрит в потолок, слизнув с губ дынный феромон, и улыбается взволнованно, когда чувствует, как колотится сердце омеги над ним, когда тот хмыкает тихо: -Я...Я всегда хотел, чтобы мой первый сын был мальчиком... Мозг Чонгука немного закоротило, когда он услышал подобное, и бета сощурился, прикидывая хотя бы примерно, как это вообще объяснит ситуацию: -Ты имеешь в... -Омегой. Омегой, я хотел сказать, - Тэхён усмехается грустно, ложась на бок рядом с Чонгуком, а после- вставая с дивана, когда тот хмурится: -Когда-нибудь у тебя он обязательно будет. -Никогда. - Тэхён шмыгает носиком, отправляясь в спальню, и Чонгук не смеет его останавливать во второй раз: это перейдёт границы. Нельзя так сильно наглеть, и без этого уже себе столько позволил. Тэхён не вышел ни через час, ни через два: омега пролежал ленивой тушкой на своей постели почти половину ночи, пошмыгивая носиком и поглядывая в сторону двери с опаской: дружба дружбой, но если Чон войдёт без разрешения- Тэхён не переживёт. Возможно, это- его единственное на свете укромное местечко, где омега может позволить своим мечтам и страхам помириться, протягивая друг другу руку помощи, чтобы открыть ему двери в мир беззаботного счастья. Хотя бы ненадолго. В мир, который ему не светит. Зеркало, что прикреплено к внутренней стороны двери Кима, направлено прямо на постель, и Тэхён, будь он в лучшем расположении духа, сказал бы, что это добавляет его виду в окружении голубых, как океанские волны, простыней и бесконечных подушек, таинственный и запредельно романтичный вид. Загадочный, может быть. Только глянув на своё отражение сейчас, кошачий омежка лишь скалится бронзовому лицу, перекошенному от обиды, что смотрит на него, сверля своим взглядом. Тэхёну не справиться одному с собой. Но втягивать в это ещё кого-то... Ни за что. Чон Чонгук, свалившийся ему на голову, как маринованная сельдь после шторма в субботу, внезапно стал совершенно точно безопасным зонтиком в любую погоду для омеги: тем, кто укроет от палящего солнца. Тем, кто укроет от любой капли, что посмеет упасть на его лицо. Лицо, которое ему уже осточертело. Все омеги, как омеги, а он? Тэхён не из тех, кто готов с наслаждением упиваться своими страданиями, делая из себя жертву, нет. Но порой, его так накрывает, что не помогает ничего. Как сегодня, например. Когда он почувствовал вкус своего истинного. И теперь Тэхён понятия не имеет, как ему в этом признаться. Из гостиной не слышно ни единого шороха: Чонгук оказался крайне понятливым бетой, который уважает его личное пространство. И Тэхёну спокойно от этого. Омега поджимает пухленькие губки досадливо, усмехнувшись горько: Хосок подарил ему истинного, только он оказался его лучшим другом. Тэхён потеряет Чонгука, если признается ему. Такой не нужен ни одному альфе. Чонгук не знал, куда себя деть от волнения: каждые пять минут бета косился в сторону спальни, дверь в которую плотно закрыта. Запах омеги то становился невыносимо сладким, то горчил так, что Чону хотелось выломать к хренам эту дверь, что стоит между ними, словно столб пожара между пленником дома и спасателем, и ещё неизвестно, кто по какую сторону. Бета уже успел развесить все гирлянды с фонариками по периметру гостиной, десять раз успев поменять траекторию их наклона, когда сдался, понимая, что без Тэхёна эти огоньки хочется просто вышвырнуть в окно. Половина ночи у Чонгука ушла на то, чтобы убрать гостиную, вылизав все углы до блеска. Сняв с новой упаковки кофемолки ленточку, он заменил старую на шторе белоснежной, ножницами подкрутив уголки, чтобы увидеть с утра улыбку Кима. Хотя бы на секунду. Вкус сладкой дыни всё ещё запечатан на его губах, которые Чонгук боится облизнуть лишний раз: возможно, он больше никогда не почувствует этого вкуса так близко. Подумав, как ещё можно вытащить Тэхёна из кошачьей хандры, Чонгук не пришёл ни к какому выводу, что мог бы казаться более действенным, чем зажечь самую дорогую свечу в доме: пусть хотя бы пошипеть на него выйдет. Не вышел. Тэхён не вышел к нему ни на минуту. Двадцать один час. Вот сколько должна гореть свеча. Чонгук сел на диван, упираясь локтями в широко расставленные ноги, одна из которых дёргается безостановочно, и сцепив в крепкий замок пальцы, пытаясь смотреть сквозь крохотный огонь, что колышется от ветерка, влетающего свежим вихрем в окно изредка. Тэхён не может просто так взять и исчезнуть без объяснений, словно ушёл в закат. Омега ушёл всего лишь в спальню. Выйдет когда-нибудь. Чонгук дождётся. Встав с дивана, и вдохнув поглубже, Чонгук направляется к кухонному островку, чтобы набрать в стакан воды, и отнести его к двери Тэхёна: омега наверняка проплакал половину ночи, и теперь обезвожен. Остановившись у двери, он стучится в неё, оставив стакан на полу, и отходит подальше, шепча: -Тэхёни, я воды принёс. -Донести не можешь? - Тэхён говорит это тихо, сдавленно, и бета сглатывает тяжело, вперившись взглядом в дверь: это что , открытое приглашение? Тэхён ждёт его там? По другую сторону? -Мне войти? -Да? - Это было сказано так вопросительно, так умоляюще и разбито, что Чонгук не выдержал, пытаясь собрать мысли воедино, и открыл дверь с тихим скрипом, зажмурившись и входя внутрь. На ощупь бета дошёл до постели, донося стакан, и протянул руку Тэхёну, передавая его: было бы ложью, если бы кто-то сказал, что стакан этот был полон в этот момент: рука Чона так дрожала, что пролила половину на постельное бельё, и Ким улыбнулся мягко, присев на постели, и обхватив своими ладошками его руку, словно указывая, где ей место. -Садись. - Тэхён говорит это тихонько, боясь первого шага, понимая, что совершает, возможно, самую большую свою ошибку, когда Чонгук садится послушно. - Не двигайся, ладно? - Тэхён дожидается согласного кивка, поднимаясь на коленках и подползая к истинному: красные шортики омеги немного задрались, но Тэхёну плевать: Чонгук всё равно не видит сейчас. Не видит, как он смотрит на него. С любовью. Вдохнув поглубже, Чонгук разводит руки, опираясь ими по обе стороны от себя, и улыбается коротко, ощущая мягкость постельного белья омеги: такое же нежное, как и Ким. Интересно, какого оно цвета сегодня? Тэхён медленно подползает ближе, боясь пересечь черту, и плюёт на неё, позволяя себе наглость: омега влезает к нему на колени, обнимая его за шею, и всхлипывает тихо куда-то в плечо: -Ты же не уйдёшь, коняка? -Никуда, Тэхёни, - Чонгук улыбается нервно, не понимая, что происходит, когда Тэхён прижимается к нему всем телом, и чувствует холод на своих пальцах: ноги Тэхёна заледенели от волнения. - Ты замёрз. -Нет. -Не лги, тигрёныш, - Чонгук накрывает пальцы ног своей ладонью, согревая их, и Тэхён поджимает губы плотней, прикусив нижнюю практически до крови: -Я замёрз. Он сможет лгать ему? -У тебя окна открыты. - Чонгук склоняет свою голову, позволив омеге обхватить свою шею покрепче, и тот тычется в неё носиком, шмыгнув им трогательно, - Почему? -Я хотел выветриться. -Проветриться? -Нет. Исчезнуть. -Не исчезай, Тэхёни, - Чонгук шелестит вместе с ветром, что влетает нежно в комнату, ударяя его холодом в спину на заре: Тэхён явно одет недостаточно тепло: голое бедро опирается на его ногу, и Чонгуку безумно хочется его укрыть собой полностью, лишь бы только горечь с сладком аромате исчезла, не появляясь больше никогда. -А тебе не плевать? - Ким мажет губами по его шее, говоря это, так и не отлепившись от неё: никакого запаха. Не могло же ему показаться? И что теперь, заново просить поцеловать, чтобы проверить? Ни за что. Он не хочет использовать Чонгука. Тонкие пальчики взволнованно сжались на шее, впиваясь в неё ноготками до красных лунок, и Чонгук выдохнул рвано, уткнув голову куда-то в сгиб его локтя, и обняв ласково, осторожно, за талию, чтобы поддерживать хрупкое тело: -Никогда. -Я есть хочу, - Тэхён усмехается тихо, подтверждая слова шумным урчанием в животе, и Чонгук бормочет, не отлипая от него: -На кухню? -На кухню. Чон так и не открыл свои глаза в тот день. Так и не узнал, какого цвета было выбранное Тэхёном постельное бельё, на которое тот плюхнулся позже, словно в море, желая утонуть, дико шикнув на себя, словно когда-то уже проживал это всё раньше. Не узнал, что где-то рядом с постелью, на тумбочке, Тэхён хранит в рамке-солнышке его фото, любуясь им каждую ночь, изучая каждую морщинку, образующуюся вокруг ставших родными глаз, когда бета улыбается, глядя в объектив искрящимися глазами-планетами, добродушно смеясь, словно самый настоящий солнечный зайчик. Чон Чонгук так и не узнал, вынося самое драгоценное, что у него есть, из комнаты, что там, позади, на ручке от двери гардероба Тэхёна висит его галстук, который омега стащил, чтобы просто любоваться им, и перебирать, пересчитывать точки на шершавом материале, когда не может уснуть до утра. Чонгук не узнал ничего, кроме того, насколько сильно хочет быть рядом с ним. Из чего бета пришёл к выводу, что оказался единственным верным для него: никогда не признаваться омеге в своих чувствах.