Часть 7

-Ты слишком сильно похудел. -Неправда. -Тэхёни, ты ешь одну только дурацкую сметану, тигрёныш. Посмотри на себя, скоро сам в неё превратишься. -Ну и пусть. - Тэхён отправляет в рот ещё одну ложку жирной сметаны, пожав плечами: хотя бы так вкус Чонгука всегда будет в нём. Может, хотя бы так он заполнит в себе пустоту неполноценности. - И вовсе она не дурацкая. Чонгук рыкнул недовольно, развернувшись от плиты, и поставив на неё шумно сковороду с подставкой прямо перед Кимом: -Ты никуда не уйдёшь, пока не доешь всё, что тут лежит. Давай, ещё обмороков нам не хватало. Тэхён посмотрел на него щенячьим взглядом, в надежде на то, что наказание скостят, выудив из сковородки хотя бы половину омлета, но Чонгук- тот ещё кремень, постукивает пальцами по столу в ожидании: -Приступай, мурчашник. Омега съел всё с трудом, чувствуя, как еда то подходит обратно к горлу, норовя из него выйти обратно, то спускается вниз по пищеводу под стальным взглядом Чона. Доев, Тэхён тихо встаёт с места, захватив посуду, чтобы её отмыть, когда бета прижимает его к себе со спины, оплетая тоненькую талию руками: -Прости, Тэхёни. Я не хотел грубить. -Отпусти. -Нет. Твой коняка нагрубил. Сначала прости его. Твой. Твой. Твой. Тэхён ничего не слышит после этого слова. Всё, что творится у него в голове сейчас- сокровенная тайна. Тэхёну до дрожи хочется прижаться всем телом к Чонгуку, целуя его бесконечно в этот курносый нос, но всё, что он делает- похлопывает утешающе по руке Чонгука, прося отпустить. -Хочу прилечь. -Значит, приляжем вместе, пока ты меня не простишь, - Чону не составляет никакого труда поднять лёгкого омегу,и донести до дивана, укутывая его в одеяло так, чтобы их объятие действительно не пересекало никаких границ, и Ким прикрывает глаза, надув щёчки, и отвернувшись в другую сторону.- Ну прости меня, ну? - Чонгук поглаживает худенькое плечо, целуя слабо куда-то в волосы, и горечь феромона распускается по всей комнате, напрягая бету, - Ну что мне сделать, чтобы ты не обижался? -Просто будь моим другом, - Тэхён улыбается слабо, перечёркивая свои мечты, и ставя жирную точку на них. -Но я и есть твой друг, тигрёныш, - Чонгук усмехается грустно, водя губами невесомо по худому плечу, когда чувствует, что феромон омеги становится слаще, а по комнате расплывается низкое урчание довольного котёнка. - Скажи мне, что происходит, Тэхёни, я же уже два месяца себе голову ломаю... -Мне понравилось тогда, - Омега прикусывает задрожавшую нижнюю губу, и тянется рукой назад, чтобы вплести тонкие пальцы в волосы беты, и почесать того поощрительно за ушком, - Очень понравилось... Чонгук молчит, отлично понимая, что думают они об одном: этот поцелуй у него из головы не лезет уже которую неделю. Каждый завтрак, обед, ужин, каждый раз Чонгук искоса поглядывает на пухлые губы, капризно очерченные, что впускают в себя ложку за ложкой сметану, отказываясь от еды. Поначалу, ему казалось, что Тэхён вновь решил сесть на диету. Омеге нечего терять в весе, но дабы не зацепить гордость самовольного кота, Чонгук закрыл на это глаза, выжидая около двух недель, и покупая йогурты с фруктами, и взбитые сливки повышенной жирности. Тэхён стал есть сметану, кроша в неё лимонную цедру, и закрылся в себе, то и дело несдержанно пошмыгивая аккуратным носиком, и прячась за штору. Отбросив догадку с диетой в сторону, когда феромон так и не прекратил горчить, Чонгук решил, что то, насколько он пересёк границу, поцеловав омегу, и войдя к нему в комнату, пусть и с разрешением, могло расстроить Тэхёна. Страдания омеги гиперболизированы, но Тэхён никогда не был обычным омегой, так что Чонгуку осталось лишь наблюдать. Решив, что двух месяцев грусти более чем достаточно, Чонгук, ранее решивший железно для себя же не прикасаться к омеге без очевидной надобности (которая появлялась по сто раз на дню, вынуждая бету отходить на несколько шагов назад, чтобы не сорваться), сдался, сейчас поглаживая плечо Тэхёна, который сладко урчит. -Чонгук? -Да? -А как сказать кому-то, что скучаешь по нему, но так, чтобы не звучать при этом отчаянно и жалко? Сердце Чонгука ушло в пятки ещё до того, как он дослушал до конца: Тэхёну кто-то небезразличен. Вот оно что. Этот маленький манерный котёнок просто боится признаться кому-то в своих чувствах, и заедает стресс дурацкой сметаной. Сдержавшись от рыка недовольства, Чонгук отстранился от омеги, который сжался весь в клубочек, уткнувшись носиком в одеяло, и хмыкнул в потолок: -Скажи ему, как есть. Он будет полным идиотом, если потеряет тебя. -А я буду полным идиотом, если скажу ему, как есть, - Ким фыркнул, развернувшись, и уставившись в потолок, чтобы не краснеть, если вдруг столкнётся взглядом с Чонгуком, но тот всё равно искоса глянул на него, улыбаясь натянуто: -Это не так. Возможно, ты тоже ему нравишься. Ты не можешь не нравиться. -Ну тебе же я не нравлюсь, - Омега сжал кулачки под одеялом, делясь мыслями, что съедают его каждую ночь: Чонгук после того поцелуя ни разу не прикоснулся к нему до сегодняшнего дня, и это наталкивает омегу на единственный верный ответ: истинному он не нужен в качестве омеги. Чон отстранился, стал холодней в привычных бытовых ситуациях: перестал соприкасаться с ним пальцами, передавая столовые приборы за завтраком: теперь он кладёт их на стол до того, как Тэхён за него сядет. Перестал застёгивать ремень безопасности, перевесившись через него по пути в университет: теперь только подбородком кивает в сторону окна, напоминая ему об этом. Перестал делать самые привычные вещи, и Тэхёну не хватает его. Вроде бы, Чонгук рядом, но он скучает по нему, будто не видел его год. -Это неправда, тигрёныш, - Бета хмурит брови, толкнувшись языком в щеку: насколько правильным было решение сказать это? - Ты превосходный друг. -Но не превосходный омега. -Кто такое сказал? -Вернее, никто этого ни разу не говорил. -Хочешь, чтобы я снова притв... -А сможешь? - Голос Тэхёна задрожал, как ваза, балансирующая на краю стола, готовая упасть, но омега выдавил это из себя, мечтая получить немного счастья, хотя бы на час. Хотя бы на минуту. Прикоснуться к нему, позволив себе помечтать. Чонгук молча хмыкнул в воздух, доставая телефон из кармана, и включая музыку, отбросив мобильный в сторону. Отказаться от возможности просто представить себе хотя бы на минуту, как здорово было бы стать его возлюбленным? Пусть даже Тэхён и будет его использовать в свою выгоду, представляя на его месте другого? Да. Тысячу раз да. Чонгуку плевать, какими путями: главное- просто иметь возможность хотя бы обнять маленькое, хрупкое тело, что покрылось мурашками от включённой музыки. Michael Bolton - How Am I Supposed To Live Without You -Потанцуем? - Чонгук улыбается мягко, протягивая Тэхёну руку, и омега облизывает пересохшие губы, краснея очаровательно, когда выползает из-под одеяла, придвигаясь к краю дивана на коленках: Чонгук бы сейчас зацеловал это нежное личико, растворяясь в дынном феромоне, что отдаёт сладостью, которую он раньше не чувствовал никогда. Подхватил бы омегу на руки, закружив этого ангела в танце любви, невесомо касаясь этих раскрасневшихся щёк губами, и оставляя свои воспоминания при себе. Потому что Ким Тэхён страдает по другому. А потому, он поджимает губы, пытаясь запомнить каждую секунду, каждое движение, и ждёт терпеливо, пока Тэхён возьмёт его ладонь в свою ладошку, используя её, чтобы встать с дивана: Чонгук бы позволил ему использовать всего себя, чтобы быть счастливым, в этом он уверен на все сто процентов. Омега встаёт, поправляя задравшуюся футболку, что обнажила аппетитную, но худую до ужаса талию, по углам которой натянуты привычно кружевные трусики, торчащие из-под коротеньких шортиков. Чонгуку впервые наплевать на это: сегодня бета смотрит лишь ему в глаза, запоминая каждый огонёк, что искрит в них, когда он берёт его за талию, притягивая смутившегося омегу к себе, и танцует с ним, пока Тэхён не вздыхает с облегчением, привыкнув, получив то, что запрещал себе так долго. Шмыгнув носиком, Тэхён приложился щекой к плотной груди истинного, улыбнувшись мягко: так и колотится, словно выпрыгнет. -Поделишься, кто это? - Голос Чонгука обволакивающий, укутывающий в самое тёплое пуховое одеяло нежности, которое когда-либо касалось омеги, и Тэхён качает головой, незаметно размазав свой короткий поцелуй в солнечное сплетение: -Не думаю, что стоит. -Почему? - Чон крутит омегу, выпустив талию из захвата, и вновь прижимает к себе, чуть наклонившись, чтобы поцеловать его в макушку заботливо: музыка на фоне играет на повторе, позволяя им потерять счёт времени, а огоньки, которые Тэхён всё же развесил по всей квартире спустя неделю после их поцелуя, горят нежно, поблёскивая тускло, словно эти двое вовсе и не в гостиной стоят. Словно это и не... и не дружба вовсе. -Просто я не нужен ему, - Ким потирается щекой о своего телохранителя, чувствуя, что только с ним ему по-настоящему безопасно, только с ним ему по-настоящему спокойно и хорошо. Непроизвольное мяуканье выскользнуло из пухлых губ, заставляя Чонгука расплавиться в его руках, когда омега плавным движением перенёс свою руку с его плеча на шею. Подстроившись, Чон выпустил вторую ладошку из захвата, оплетая его талию обеими руками, и рыкнув: ему не составит труда сомкнуть свои пальцы вокруг этой исхудавшей талии. Тэхён поднял голову стыдливо, хлопая ангельскими ресничками, - Что такое? -Ты исхудал. -Тебе не нравится? -Мне нравится всё, пока ты здоров, тигрёныш. Но тебе надо есть больше. - Чон хмыкнул, погладив его по талии большим пальцем, и почувствовав, как бархатная, карамельная кожа покрывается от этого действия мурашками, а омега прикрывает глазки, трепеща ресницами, и откидывает на секунду голову, обнажив беззащитную шею доверчиво: -Хорошо так... -Я буду кем угодно для тебя, Тэхёни, - Чонгук прикусывает губу, оглядывая завитушки его локонов, что подпрыгивают невесомо в такт его движениям, и выдаёт это с нервным придыханием, чувствуя, как в груди становится тесно рвущемуся наружу сердцу, когда омега открывает глаза, переложив одну ладошку на его щеку, и встаёт на носочки, шепча ему в самые губы: -Побудь сегодня моим истинным. Поцелуй меня, Чонгук. Чонгук сглатывает тяжело, закрывая свои глаза, чтобы впитать в себя информацию: у Тэхёна есть истинный. У Чонгука- нет шансов. Кивнув, и почувствовав, как сильно ему хочется впервые за многие годы упасть на колени, разрыдавшись, Чонгук выдыхает рвано ему в губы, притягивая его за затылок к себе, и целуя нежно. Нежно, неторопливо, чтобы вобрать в себя всю сладость, что есть в Тэхёне, и заполнить лёгкие омеги своей любовью взамен, пусть он и не почувствует её никогда. Слепой котёнок. Тэхён урчит в поцелуй довольно, открыв глаза, и видит, как по щекам прикрывшего глаза Чона стекают слёзы одна за другой, а вкус любимой сметаны на его губах отдаёт кислинкой, совершенно точно передавая ему мысль о том, что Чонгуку хочется большего. Бета тянется к нему, когда стискивает руку, расположившуюся на его талии, до маленьких синяков, которые напомнят завтра Тэхёну о чувствах, которые он пережил этой ночью. Ким чувствует эту нежность, что кроется за слезами, которые Чонгук игнорирует, позволяя им стекать вниз, до линии челюсти, скрываясь на шее, когда бета сжимает невольно пальцами его длинные локоны, словно мечтает углубить этот поцелуй, словно мечтает вгрызться в него, не отпуская никуда. Тэхён не может этого игнорировать: он чувствует истинного на новом уровне, когда Чонгук порыкивает непроизвольно, прикусив его полную нижнюю губу по собственнически. Омега отрывается от желанных губ, вдыхая шумно воздух в лёгкие своими распухшими от долгого поцелуя, и Чонгук сглатывает тяжёлый ком, немного запрокинув голову, чтобы слёзы успели спрятаться в висках, словно и не было их никогда, но омега не выдерживает, прижимаясь к линии его челюсти своими невозможными губами, и помечая его, сцеловав дорожку слёз, и опускаясь вниз по шее, отслеживая свежий след прошлой слезы, мурлыча успокаивающе. Пальцы, что стискивали его волосы на затылке, разжимаются, давая омеге волю, и Чонгук плавится под прикосновениями осторожными, боязливыми, облизнувшись, и почувствовав вкус дыни, не смешанный с горечью, улыбнувшись коротко: хотя бы так. Хотя бы так. Губы Тэхёна останавливаются на шее Чонгука, около пульсирующей соблазнительно вены, и омега, не сдержавшись, обнажает острые клыки, чувствуя своё, кусает её и помечает его своим феромоном, отчего бета распахивает широко глаза, рыкнув на него гулко. Так сокрушающе, что у Тэхёна, решившегося неожиданно на этот шаг, кажется, земля стала уходить из-под ног. Отстранившись, и прикрыв губы, покрытые чужой кровью, своей худенькой ладошкой, омега опускает глаза в пол, облизываясь и запечатывая в себе его вкус, виновато краснея и стискивая челюсти. -Ч..Чонгук... -Ты что сделал? - Чонгук сглатывает, понимая, что Ким пометил его, вогнав в бету свой феромон навсегда, и сжимает кулаки, стараясь не зарычать оглушающе: у Тэхёна есть истинный, а омега тут его своим пометил. Будто надежду даёт, зная, что Чон умрёт от этой метки. -Я...- Тэхён мямлит, сокрушённо плюхаясь на диван, и складывая стопы друг на друга пристыженно, понимая, что только что сделал, - Я... -Ты пометил меня, Тэхён. - Стальной тон Чонгука не предвещает ничего хорошего, и Тэхён, в полной мере осознающий то, насколько далеко зашло его влюблённое сердце, трепещет ресничками, что влажнеют стремительно, когда бета подходит к нему в два широких шага, и садится на диван рядом с ним, - Ты пометил меня навсегда, Тэхён. -Извини, я... -Извини? - Чонгук выдаёт это с горечью, скривив рот от боли, и чувствуя, как не зализанная рана выпускает кровь, что впитывается в его толстовку, вниз по шее, втекая за ворот неприятным, липким веществом, словно она- не часть беты, минуту назад жившая внутри него, даря ему стабильное ощущение крошечного счастья. - Это всё, что ты можешь сказать, пометив меня? Извини? -Прости, я...Я такой...Такой... Такой... - Тэхён прячет лицо в ладошках, выдохнув с присвистом, и мяукнув жалобно, когда Чонгук кивает, глядя на его профиль со сжатыми плотно губами, и оттаскивает беззащитные ладошки от раскрасневшегося лица, от губ, что перемазаны его же кровью. Взяв его ладони в свои, Чонгук смотрит пристально на омегу, целуя костяшки его пальцев, и обращая на себя внимание неординарного омеги, чьи взмокшие ресницы тяжело поднялись, хлопнув пару раз, и схлопнув вселенную Чон Чонгука лишь на одном омеге, чьи золотые глаза сейчас по странному искрятся то ли надеждой, то ли болью. - Я такой ид... -Посмотри мне в глаза, тигрёныш, - Чонгук улыбается искренне, продолжая целовать костяшки Тэхёновых пальчиков, и омега слизывает немного подсохшую кровь со своих губ покрасневшим от неё язычком, пристыженно взглянув на бету, - Спасибо тебе за эту метку. Я никогда не буду мешать тебе и твоему истинному, но помни, что я всегда буду любить только тебя, ладно? - Чонгуку сложно даются эти слова, но их надо проговорить: Тэхён не должен уснуть сегодня, чувствуя свою вину, и гадая, насколько сильно он уничтожил единственного своего друга внезапным решением. - Только тебя, - Поцелуи в перевёрнутые ладошки чередуются со словами, и Ким не контролирует слёзы, что стекают по пухленьким щёчкам, когда Чонгук оглаживает его своими глазами галактическими, низко рыкнув, - Всю жизнь только тебя. Хоть и знаю, что ты этого не хочешь. Бета встаёт, разворачиваясь спиной к Тэхёну, и чувствует головокружение от метки, которую ему поставили, не предупредив: кому вообще взбредёт в голову бету метить? Ах, да. Неординарному омеге, который встаёт, обнимая его со спины, и прижимаясь губами к позвоночнику: -Не уходи, ладно? -Тэхён, ты не любишь меня. Зачем я нужен тебе, когда у тебя в сердце кто-то другой, тигрёныш? - Чонгук мягко поглаживает худенькие пальчики омеги, устроившиеся на его прессе, и улыбается в пустоту: до чего глупая ситуация. До чего хочется развернуться, и прижать к себе этого маленького кошачьего. -Можно, я вылижу? - Тэхён тянется на носочках повыше, целуя виновато его шею, и получает кивок: терять нечего. Всё равно уже помечен, так хоть пусть болит меньше. Хотя бы сегодня. - Сядешь? Мне неудобно, ты слишком высокий, коняка, - Омега выпускает его из захвата, притянув за капюшон назад к дивану, и бета послушно садится, прикрыв глаза, никак не ожидая, что Тэхён оседлает его для удобства, прижимаясь всей грудью к нему. Пухлые губы скользят по метке, влажный и тёплый язык оглаживает глубокий укус, который может подарить лишь кошачий омега,и Тэхён мурлычет, звучно облизываясь от удовольствия, когда начинает ёрзать на месте в поиске более удобной позы. Чонгук, окончательно сдавшийся омеге, удерживает его за талию, плавно опускаясь на диван спиной, и поворачивает голову, обнажая шею, к которой жадно припадают губы любимого, что не может насытиться ощущениями. Закончив, наконец, Тэхён довольно мяукает, выпуская сущность из клетки, и ложится своим животиком на истинного, сдавливая Чонгука своими косточками, одним пальчиком поглаживая его щеку: -Простишь меня, коняка? -Мурчашник, - Чонгук порыкивает довольно, расслабленный зализыванием метки, и поглаживает его талию обеими руками, - Иди сюда, Тэхёни, - Тяжёлые руки прижимают омегу к груди, и тот чувствует, как заполошно стучит сердце истинного, - Слышишь? Знаешь, что оно говорит? -Чт...Что? -Оно говорит, что я ни о чём не жалею, потому что лучше омеги в своей жизни не встречал, Тэхёни. -Чонгук? - Тэхён перекатывается с его тела на диван, мурлыча, и выдыхает рвано, - Ты же мой истинный сегодня? -Когда угодно, тигрёныш. Я буду им когда угодно, - Бета смотрит на алые щёчки, пальцами вырисовывая круги по часовой стрелке на животике омеги, и тот урчит, довольный своим положением, с трудом открывая глаза, -Я буду кем угодно для тебя. -Помнишь, мы фильм один смотрели, с пауком? -Какой фильм? - Чон прыснул, отвлекаясь, и хохотнул коротко, когда цепкие пальчики сжали его челюсти, направляя взгляд на свой серьёзный: -Там паук человека укусил, помнишь? -А-а, - Чонгук усмехается, выходя из захвата, и кивает, нахмурив брови, - Помню, и? -То есть, если человека укусит паук, он станет...Человеком- пауком, верно? - Алые щёчки стали багровыми, а реснички омеги затрепетали от волнения, когда он шёпотом задал этот вопрос, и Чонгук чуть склонил голову, сощурившись, и не догоняя, когда кивнул медленно и согласно: -Ну-у, да? -Получается, если ты укусил бы меня, я стал бы твоим человеком? -Т-Тэхёни?.. - Чонгук придвигается лицом, рыкнув предупреждающе над ухом омеги, когда тот оплетает его шею пальчиками, приставляя лицо Чонгука к своей шее: -Если ты готов к тому, что у нас никогда не заведутся мелкие котопёсики в моём мурчашнике, - Тэхён говорит это, тяжело сглатывая, облизнувшись от волнения, и выдавливает из себя, - Сделай меня своим человеком навсегда? -Тэхёни, ты...Ты...Ты что такое говоришь, тигрёныш? - Чонгук давит тяжёлой ладонью на плоский животик, прикрытый белой футболкой, и прожигает взглядом омегу под собой, совершенно не понимая: то ли он отключился сейчас от мира окончательно, и всё это ему сейчас кажется, то ли его соблазняют сделать то, о чём он мечтал ещё до того, как переступил порог омеги впервые. - У тебя же...У тебя же ес... -Сметанка моя, - Тэхён кивает мелко, шмыгнув носиком, и подрагивает капризно и жалобно губками, - Ты же и есть м... -Этого не может быть, Тэхёни, я - бета, - Чонгук оглаживает щёчку Кима костяшками пальцев, хмурясь, и пытаясь понять, что себе такое придумал омега, который мотает головой, прикусив нижнюю губу: -Нихрена. Ты такой же бета, как я- стабилизатор на балконе, коняка. -А эт... -А притом, что меня выбивает, когда ты вот так на меня смотришь, - Глаза Тэхёна заполняются слезами, и омега хнычет, впиваясь поцелуем требовательным в его губы. Поцелуем, на который он получает ответ: Чонгук рычит властно, укусив его нижнюю губу, и всасывает её в рот, то и дело покусывая и оттягивая, и омега теряется в ощущениях, когда его переворачивают, укладывая на себя. Чонгук целует нежно и страстно, заставляя желать большего, заставляя сбежать. Заставляя умолять продолжить, и умолять остановиться, чтобы вдохнуть хоть на секунду воздух в лёгкие. Бета не уступает, по хозяйски сжимая его талию одной рукой, и рыча в поцелуй, а Тэхёну и хорошо: омега мурлычет в поцелуй, позволяя делать с собой всё, что вздумается сдержанному до сегодняшнего дня Чонгуку, который целует глубоко, впервые скользнув ему в рот своим языком,и столкнувшись им с Тэхёновым. Омега распахивает глазки лишь на секунду, сталкиваясь с почерневшими зрачками возбуждённого Чонгука, и тут же улыбается глазками, щурясь и подмигивая ему, когда открыто стонет в поцелуй, выпуская эмоции, что копились в нём всё это время. -Тэхёни, у меня никогда не будет узла, - Чонгук отрывается от желанных губ, даже не пытаясь понять, за какие такие заслуги его выбрали своим самые дорогие на свете глаза, из которых льётся слезами крупными золото, которое он сцеловывает, извиняясь, - Никогда не будет, я не альфа, Тэхёни, а не твой альфа, мы же об... -У твоих губ вкус жирненькой сметанки, коняка, я своё точно знаю, - Тэхён шипит, оскалившись на подобное заявление, и ёрзает, проезжаясь попкой в шортиках по напряжённому паху истинного. - И никакому Мингё я свою сметанку никогда не отдам, слышишь меня, коняка? Никогда и никому тебя не отдам. Ты мой только. Мой. -Не шипи, шипучка, - Чонгук усмехается, выдыхая с облегчением, и жмурится, пытаясь принять истину: Тэхён выбрал его. Этому неординарному омеге кажется, будто бета мог оказаться его истинным, и кто такой Чонгук, чтобы отказаться от своего счастья? - Я весь твой. Но... -Но? - Тэхён сглотнул, напрягшись, и взглянул ему в глаза боязливо, готовый слезть с любимого тела, и сбежать в спальню. -Но почему ты думаешь, что ты б... -Потому что так и есть, Чонгукки. Я немного...Не такой, как все,- Омега выпячивает нижнюю губу, которую Чонгук тут же ловит поцелуем влажным, и усмехается, - У меня...У меня нет никаких...Ну, в общем... В моём мурчашнике врождённый сбой, и никогда я не смогу. Мне все врачи говорят. -Мы проверимся, - Чонгук целует кончик носика родного, прижимая омегу к себе, и тот мурлычет, - Ещё раз. Ещё сто раз проверимся, мой маленький мурчашник. -Не сработает, Хосок уже кучу денег выложил на моё лечение, но не работает, - Тэхён вздыхает обречённо, потираясь щёчкой о его грудь, - Ты примешь меня таким недоразвитым? -Шутишь? - Чонгук рычит, усмехаясь, и щипает легонько в бочок омежку, что ойкнул, - Не смей так говорить, тигрёныш. Я тебя любым приму. Я тебя любым люблю. -Тогда, может... - Омега собирает кудряшки растрёпанные, перебрасывая их на другую сторону, и обнажает доверчиво карамельную шею, - Может, покусаешь своего мурчашника, коняка? -Ты уверен, чт... -Если ты ещё раз меня спросишь, я тебя запру в морозильнике, и вылижу до косточек, когда ты превратишься в леденец, Чон Чонгук. Лопай меня полностью, если хочешь, чтобы я был всегда твоим, - Ким подставляет шею, которую Чонгук, рыкнув довольно, вылизывает влажно, подготавливая, и прокусывает железу больно, до истошного крика омеги, который пугает его до ужаса. Чонгук отстраняется тут же, перепуганными глазами изучая Тэхёна, извиняясь, стирая его кровь рукавом с лица, и тот дышит рвано, сбивчиво, подставляясь для вылизывания, к которому истинный приступает, не жалея сил, и прижимая тесней к себе омегу. Чонгук рычит утробно, заявив свои права на Тэхёна, и выдыхает ему в шею, поцеловав её напоследок, после практически часового вылизывания, во время которого Ким беспокойно ёрзал на нём, пытаясь собраться с силами. Тяжёлые, крепкие руки так правильно обнимают его, что омеге хочется навсегда затеряться в Чонгуковой любви, податливо раскрываясь для него со всех сторон, выворачивая свою душу наизнанку. -Ты мой, тигрёныш, - Чонгук довольно облизывается, похлопывая разморенного Тэхёна по спинке, и чмокает в пухленькие губки, прикусив нижнюю, - Мой навсегда. -Чонгук? -Да, Тэхёни? -Ты же любишь меня? -Больше жизни, Тэхёни. Что такое, ты чего так раскраснелся? Болит до сих пор? - Чонгук беспокойно поглаживает его бок, даря ему комфорт, и Тэхён опускает глазки, после зажмурившись беспомощно, и мяукает тихонько, ему в ухо, опаляя шёпотом: -На мне...На мне т-трусики намокли...