Вернутся к фанфику

117. 2015 год. Глава 27

4 сентября 2026, 20:00
Шла вторая неделя её тайной работы в одной из лабораторий комплекса Мстителей, а результатов не было никаких, только провалы. Один за другим. Она совершала ошибку за ошибкой в каждой формуле, что в итоге в априори не могла никому помочь, а согласно математическим расчетам сама формула была крайне не стабильной вне изолированной среды.  За прошедшее время не только любопытная Наташа заинтересовалась её деятельностью в стенах изолированного отсека лаборатории, но и Брюс уже задал пару наводящих вопросов о характере её исследований. И если от второго получилось отделаться узко направленным и строго засекреченным заданием Фьюри, то Вдову провести было куда сложнее. Девушка всячески старалась подобраться ближе и разузнать получше, капнуть поглубже. Спустя пару дней её пока что тщетных попыток, Мармора придумала «утку» с вполне убедительной целью проводимых ею лабораторных тестов и вовремя подкинула файл с данными, что, она уверена, был досконально изучен рыжеволосой шпионкой.  Удовлетворив чужое любопытство и почти маниакальное желание всё контролировать, она смогла вернуться к собственным мучениям над созданием устойчивой, а главное действующей формулы. И если в дневное время Мармора по-прежнему вела весьма активные образ жизни: проводя ежедневные утренние тренировки со всей командой, участвуя в редких миссиях ЩИТа, то в ночное время она стабильно проводила по четыре часа за изучением материалов и за выведением новой формулы препарата. На сон оставалось от силы три часа, что свело ночные кошмары практически к минимуму. Она настолько сильно изматывала себя, что на призраков прошлого не оставалось сил, даже моральных. Снова звучит раздражающе звонкая трель будильника. Мармора с усилием открывает глаза и выбирается из постели, всем телом потягиваясь и растягивая затекшую мускулатуру. По пути в ванную комнату, что занимало буквально три шага, она протяжно зевает и растирает в привычном жесте лицо ладонями. Быстрый освежающий душ, чистка зубов и укладка густых волос проходят быстро, на автомате, заняв в совокупности тридцать семь минут.  Сегодня у всей команды был выходной и этим днём каждый распоряжался как хотел. У Марморы же в планах было провести весь оставшийся день в стенах лаборатории, заперевшись изнутри, чтобы никого не видеть и не слышать. Ей было необходимо сосредоточиться, найти в себе силы и новые идеи для решения проблемы.  В просторном зале общей кухни и столовой, где обычно собиралась вся команда на время приёма пищи, сейчас было особенно тихо и малость непривычно, пусто. Но возле небольшого бара неожиданно обнаружился задумчивый и отчего‑то хмурый Старк собственной персоной. В его осанке — просматривалась непривычная тяжесть, плечи были чуть опущены, а взгляд скользил по поверхности стойки, пытаясь найти ответы в узоре дерева. — Приехал с проверкой на правах инвестора? — хмыкает женщина, проплывая мимо, направляясь к кофе‑машине. В её тоне — привычная ирония, но глаза на мгновение задерживаются на нём, подмечая детали: тени под глазами, чуть неровное дыхание. Тони расплывается в усмешке, отбросив прежнюю хандру подальше — а точнее, сделав вид, что всё в порядке. Он расправляет плечи, вскидывает подбородок, и на лице вспыхивает маска беззаботности. — За вами нужен глаз да глаз, — весело протянул он, но в голосе слышится натянутость. — Тогда выбери другой день, сегодня у всех выходной, — отстранённо парировала Мармора, набирая воды в съёмный отсек. И окинула его взглядом. Расслабленная поза, расстёгнутые верхние пуговицы рубашки, жилет от костюма‑тройки. От мужчины пахло дорогим, очень дорогим одеколоном. В её глазах мелькает сочувствие, но она тут же прячет его за маской равнодушия. — А ты у нас ранняя пташка или снова подрабатываешь у Фьюри? — вопросительно вскинув брови, исподлобья взглянул он, отпивая ароматный виски из стакана. Женщина почувствовала аромат, когда прошла мимо. Ирландский, двадцатилетней выдержки. — Проблемы с Пеппер? — поинтересовалась Мармора, без труда догадавшись о причинах столь раннего визита их содержателя, засыпая пакет зёрен в специальный отсек. — Что снова вытворил?  В женском голосе не было упрёка, только усталое понимание. Её окатили взглядом, полным недоумения, но когда мужчина не увидел должной реакции на свой «спектакль», только тяжело вздохнул и шагнул ближе к барной стойке. Плечи невольно ссутулились, маска беспечности дала трещину.  — Не спрашивай. Поругались на ровном месте, — неохотно выдавил брюнет. — Каким бы ровным это «место» не было, но сейчас ты здесь. Почему? — женщина продолжает без инициативно рассуждать, как бы невзначай, задавая риторический вопрос. Тони было сейчас необходима поддержка и ей было не сложно его выслушать. — Она слишком сильно злится сейчас, чтобы слушать. И, кажется, от моих слов станет только хуже, — с глухим раздражением собственной неудачи делится миллиардер и в два глотка осушает стакан. На его лице отражается смесь досады и беспомощности. — Станет. В извинениях ты не мастак, — Мармора ничуть не преувеличивает и не старается успокоить его, лишь равнодушно констатирует факт, подтверждая догадку мужчины. Голос ровный, почти бесстрастный, но в глубине души она сочувствовала ему. Старк сверлит тяжёлым, почти осуждающим взглядом её спину, но не добивается и капли раскаяния. — Спасибо, поддержала, — саркастично бурчит он, но в интонации слышится не злость, а горькая самоирония. — А ты сюда приехал ради этого? — правдоподобно‑обеспокоенно уточняет женщина, глядя на друга через плечо. — Уж прости, но тебе не ко мне. Мне и здесь детского сада хватает.  Разворачивается к нему спиной и лёгким нажатием кнопки запускает кофе‑машину. По пустому помещению разносится тихое жужжание. — Близнецы шумят? — предполагает, даже скорее утверждает он, одаривая Мармору понимающим взглядом. И эта эмпатичность сейчас несколько настораживает шпионку: мужчина очень неохотно транслировал окружающим собственные чувства, предпочитая переживать их в одиночестве. — Пьетро решил тягаться за место сильнейшего, но Капитана слушается, а это главное, — равнодушно поясняет она.  Достает чистую кружку и ставит на подставку, после того, как аппарат выполнил самоочистку. Замечает краем глаза удивлённый взгляд карих глаз и требовательно смотрит в ответ, ожидая пояснений этого недоумения. — Мне казалось, ты черезчур горда, чтобы уступить наглецу, — спокойно поделился собственными наблюдениями Тони. Женщина ничего не ответила, не считая эту тему достаточно важной для «препарирования» в их разговоре. Достала чашку со свежей порцией кофе. — Кофе будешь? — Не откажусь, — сверкнув весёлой ухмылкой, отозвался малость задумавшийся Старк. Попутешествовав взглядом по стенам и мысленно смирившись с предстоящими словами, пронзительно взглянул на неё. — До меня дошли слухи, что ты облюбовала одну из лабораторий, — начал он, исподлобья взглянув на подругу. Спрашивал с осторожным интересом, прощупывая границы. — Нет, Тони. Обсуждать эту тему я с тобой не намерена, — отрезала Руденко, поставив перед гением полную кружку горячего напитка. — Ладно‑ладно, только не злись, — примирительно воскликнул он, подняв ладони кверху, сдаваясь под тяжёлым взглядом зелёных глаз. — Я лишь хотел предложить свою помощь. — Я обращусь, если потребуется, — холодно припечатала она, ясно давая понять, что не намерена продолжать это обсуждение. — Если тебе нечем заняться, потренируй удары левой. Помогает от лишних мыслей.  Переключает всё своё внимание на приготовление завтрака и заглядывает в холодильник, стоя спиной к подпирающему край барной стойки мужчине. — Я успел и забыть, какой язвой ты порой бываешь, — слышит она ворчание позади. — Проживающие здесь скажут тебе обратное, — отстранённо подметила Мармора, с большим интересом нарезая помидоры для салата. В достаточно большую миску следом за помидорами отправились листья салата, огурец, найденный авокадо, что вот‑вот готовился сгнить, и полбанки консервированной кукурузы. Для заправки она использовала оливковое масло, несколько видов специй и немного копчёной паприки. Тщательно перемешала. Достала оставшееся запечённое мясо в контейнере и выложила на уже подготовленную сковороду, поставила разогреваться. Обернулась и наткнулась на изучающий взгляд карих глаз мужчины, что неотрывно наблюдал за ней уже на протяжении десяти минут. И всё бы ничего, если бы он просто задумался, но ей слишком хорошо был знаком этот взгляд — в нём читалась не просто заинтересованность, а что‑то глубже, почти уязвимое. — Тони, что на самом деле случилось? — с нажимом вновь спросила она, пытливо заглядывая в лицо. В её голосе звучала непривычная мягкость, а в глазах — искреннее беспокойство. — Мы окончательно расстались. Совсем. — раздражённо, почти зло, сознался он, скрипя зубами. — Она меня бросила.  Тони вскинул гневный взгляд на женское лицо и, к собственному удивлению, увидел вполне искреннее беспокойство и сожаление. Между аккуратных бровей — складка напряжения, пухлые губы были поджаты, а зелёные глаза встревожены. Она его понимала и… хотела помочь. Но в секунду всё исчезло, будто прошедшее видение — на него смотрели внимательные зелёные глаза, что излучали спокойствие. — Тогда давай сюда кофе, я налью тебе туда коньяк, — вздохнув, решительно произнесла Руденко, потянувшись к чужой кружке. Но мужчина отодвинул чашку к себе чуть ближе. — Не порть ни коньяк, ни кофе, — хмуро буркнул Старк и устало провёл ладонью по лицу. — Успею ещё сегодня напиться. Может, хочешь присоединиться? У тебя же, вроде как, выходной.  Продолжая пристально сверлить её, Старк вопросительно поднял бровь. В его взгляде — смесь вызова и тихой надежды. — Уж прости, но повторять своих прошлых ошибок я не собираюсь. Тебе напомнить, чем всё едва не закончилось? — с убедительным укором и лукавой усмешкой на губах отказалась она. — Моей сломанной рукой, — сам ответил брюнет, смутно припоминая обстоятельства той ночи. Выложила на тарелку разогретое мясо и, прибрав за собой, обошла барную стойку и уселась на стул рядом с Тони, принимаясь есть первый кусок. — Если бы у меня была такая устойчивость к алкоголю, препаратам и внушению — я бы разорился в стремлении напиться, — натужно посмеиваясь, хмыкнул мужчина и отпил большой глоток кофе. «Устойчивость к внушению.» — промелькнуло в мыслях.  Это то, что ей было нужно. Возможно, если взять за основу собственный иммунитет, ей удастся на основе этого создать антидот и «прививку» в одном препарате против хим-подчинения.  Мармора задумчиво жевала порцию салата никак не меняясь в лице, понимая последствия привлечения излишнего внимания Тони к себе и своей реакции. Не отстанет же, пока не докопается до правды. Спокойно доедает двойную порцию салата и разогретое мясо, прибирает посуду и молча покидает общих кухонный или столовый зал под задумчивый взгляд Старка. 

***

Спустя долгие шесть часов работы Марморе с трудом удалось добиться хоть какого-нибудь результата от собственной затеи. Женщине элементарно не хватало данных о проведенных с ней модернизациях. Ей нужна была помощь и срочно.  Следующее решение было принято незамедлительно — встретиться с одной из Вдов лично, запросив необходимые документы, если такие вообще сохранились и были, ведь она лично уничтожила большую часть архивов.  Короткое сообщение и пометка о прочитанном в секунду заставили её собрать все исследования, записи и образцы, и надежно упаковав в отдельную папку, унести из лабораторий.  Шпионка вернулась к себе в комнату и, спрятав всю ценную информацию по препарату, быстро переоделась в черную одежду, скорее по привычке, чем из надобности. Сунула в карманы все необходимое и поддела под тонкую куртку новые браслеты, что уже успела обезопасить от слежки Старка. Проныра-Тони надежно припрятал в них по маечку для отслеживания, но понадеялся на «кредит» доверия. Увы.  Шустро прошла на парковку и уселась за руль своего автомобиля, что по команде уже подъехал к главному входу. И тронулась с места не размениваясь на объяснения для команды. Мчит до указанного места, чутко следя, чтобы не было хвоста, и через некоторое время активирует режим полета. Уверенно взмывает в небо, отключая датчик-GPS, чтобы ни один технический гений не выследил её.  Местоположение: неизвестно. По воздуху до припрятанного в пригороде домика долетает она за рекордные двадцать минут и уверенно паркует автомобиль перед крыльцом. Она выходит из салона и внимательно осматривает местность, настороженно прислушиваясь к каждому постороннему шороху. Обходит дом по кругу и залазит рукой под одно из бревень — ключ на месте. Мармора бесшумно возвращается к крыльцу и отпирает дверь. Толкает внутрь, подставляя раскрытую ладонь в проём. На руку падает оставленная монетка — дверь, кроме неё, никто не отпирал. Осторожно проходит внутрь и, пинком ноги заперев дверь, вынимает из-за спины пистолет, снимает с предохранителя и поднимает на вытянутых руках.  Медленно крадется по дому осматривая комнату за комнатой, прислушиваясь к гробовой тишине пустоты и напрягает, подобно натянутой струне, когда в гостиной, одной из дальних комнат, чуткий слух улавливает посторонний шорох. Тенью проскальзывает вглубь первого этажа и выждав секунду выскакивает из-за угла, замирая неподвижной фигурой напротив той, что меньше всего ожила увидеть здесь, застывшей точно её отражение. — Слышала, тебя убили, — хмыкает Софья, не разрывая зрительного контакта. В её улыбке — смесь иронии и затаённого облегчения. Глаза блестят озорством, но в глубине зрачков выработанная настороженность. — Как видишь, это только слухи, — холодно отзывается Руденко, прислушиваясь к размеренному дыханию девушки напротив. Круглое лицо и большие голубые глаза, словно августовское небо, пышные золотые кудри заплетены в тугую косу — она ничуть не изменилась за столько лет. — Пушку на пол, по-хорошему, — угрожающе тянет блондинка, начиная медленно пятиться, стоит Марморе сделать несколько шагов ближе. Плечи чуть напряжены, мышцы готовы к рывку. — После тебя, — недоверчиво бросает она, и в тоне Руденко слышится едва уловимая насмешка. Её пухлые губы чуть кривятся, но глаза остаются холодными, сканирующими.  — На счёт три? — насмешливо предлагает Соня, знакомо щуря весёлые глаза, но продолжает пристально смотреть в зелёные напротив. — А тебе можно верить? — вопросом на вопрос отвечает русоволосая, останавливаясь посередине кухни. Девушки медленно начали ходить по кругу, словно акулы вокруг воображаемой жертвы. Движения плавные, расчётливые, каждый шаг выверен. — А тебе?  Софья чуть наклоняет голову, в её глазах пляшут озорные искры и стальная воля. Мармора же остаётся сосредоточенной, но в уголках губ появляется намёк на улыбку. Они с удивительной синхронностью, как по команде, перехватывают дула пистолетов друг у друга и стремительным движением рук, перехватывают оружие, вновь целясь только в красивые лица друг друга. Замирают неподвижными статуями и вымеряют следующие движения оппонента, что двигался, словно твое отражение. Вновь хватаются за пистолеты друг друга, но Мармора вполне ожидаемо, взмахом ноги выбивает пистолет из её руки. Софья стремительно хватает её за горло одежды и дергает вниз, заворачивая ей руку за спину.  Руденко безжалостно прикладывает ту о подвернувшийся косяк двери и, во время чужой попытке развернуться, бьет её спиной о стену. Чувствует сильную хватку чужой ладони на собственной шее и торопливо сбивает руку ударом локтя, перехватывает обе руки противницы и стремиться обездвижить.  Соня, не готовая мириться с собственным поражением, пускает в ход ноги и размашисто бьет под ребра коленом, дезориентируя её. Высвобождает руки сильным рывком и заламывает чужую руку за спину, давит и толкает к кухне.  Руденко хватает подвернувшуюся под руку тарелку свободной рукой, терпя мгновение боли, в развороте, разбивает элемент посуды о голову противницы. Выхватывает полотенце и замахивается им, чтобы обвязать вокруг шеи, но ткань блондинка с легкостью перехватывает и в одно движение обмыливает её шею, стягивая ткань обоими руками. Тянет на себя, не давая возможность Марморе по препятствовать.  Русоволосая, пользуясь моментом, позволяет утянуть себя сильнее к кухонному гарнитуру, опирается правой ногой и со всей силы отталкивается, падает на спину и перекидывает девушку через себя. Срывает полотенце с шеи и жадно глотает воздух, переворачивается на живот и поднимается на ноги, выхватив из сапога нож. Не сводит напряженного взгляда с девушки напротив и следит, как та также поднимается на ноги и торопливо вынимает  нож из-за спины, снимает и откидывает ножны. Нападает первой целясь сразу в горло, но ударно блокируют свободной рукой и, в ответ, наносят прямой удар в живот. Она шустро уворачивается и затем пригибается от второго удара лезвия в горло. Замахивается ножом сверху и предплечьем блокирует зеркальный удар ножом Сони, напирая на девушку с равной силой, что и она на неё. Первой толкает девушку чуть сильнее отстраняясь от неё и отскакивает назад, уворачиваясь от удара ножом снова в живот.  Рычит от боли в плече, когда блондинка заламывает руку за спину и замерев буквально по секунду, выворачивается из захвата и перекатывается на пол. Пинает в опорную ногу и сбивает шпионку на пол. Подскакивает на ноги, быстрее блондинки и ударом кулака выбивает нож из руки противницы, уводя удар в сторону. Напирает сверху и, коленом прижав тело, приставляет нож к горлу.  Софья замирает сразу же, как чувствует холод лезвия на коже не сводя напряженного взгляда со злых зелёных глаз.  И через секунду в примирительном жесте отпускает её запястья из стальной хватки ладоней. Тело под ней расслабляется и перестает сопротивляться, а лицо блондинки расслабляется, сохраняя тень напряжения.  — Peremirie? Мармора спустя долгие пару секунд убирает нож и отпускает знакомую, слезает с неё и облегчено выдыхает, переводя дух. Сует нож обратно в сапог, где были припрятаны ножны для него. — V domushniki podalas? — отпускает Мармора колкий комментарий с лукавой усмешкой. — Smeshno. Tebya zhdala, — холодно отзывается блондинка, складывая руки под грудью, — Chto khotela? В голосе — ледяная отстранённость, но взгляд голубых глаз слишком пристально изучает лицо Марморы. Русоволосая не реагирует на чужую холодность, ведь последняя их встреча закончилась ожесточённой дракой. В груди что‑то сжимается — воспоминание о предательстве, о разбитом доверии, — но она тут же гасит это чувство. Лицо остаётся бесстрастным. — Mne nuzhny dannye o provedennykh na nas protsedurakh. Vse, chto sokhranilos, — деловито произносит шпионка.  — Ladno, poishchu. Kuda vyslat? — задумавшись на пару секунд, та соглашается и кивает. — Cherez Tanyu peredash, tak nadezhnee. — Chem ty voobshche zanimaeshsya i o kakikh takikh «resursakh» ty govorila? — Соня в подозрении щурит голубые глаза, снова меряя её взглядом, не особо доверяя, как и она ей. — Tebya eto tak glozhet? Ne suy svoy nos v moi dela, opyat, — резко огрызается Мармора, не утруждаясь придать ответу вежливости. — Da ladno! Ty do sikh por vinish menya vo vsem sluchivshemsya? — девушка в искреннем изумлении вскидывает светлые брови вверх, впиваясь в неё колким взглядом. — Mara, ochnis! Vse bylo nerealno, kak i vash brak s Alianom. On prosto ispolzoval tebya, kak inkubator dlya shpiona s otlichnymi dannymi! — настойчиво продолжает блондинка, не чувствуя грани допустимого. В её словах звучали горечь и отчаяние: она до сих пор пыталась достучаться, заставить Мармору увидеть правду, даже если это причинит ей боль. — Zatknis, Sofya. Ya ne sprashivala tvoego mneniya, — спокойно и холодно просит Мармора, стараясь не реагировать на больную тему. Голос не дрогнул, но в глубине зелёных глаз сверкнула боль, которую она тут же спрятала за маской безразличия. — Skolko let eshche proydet, prezhde chem ty primesh pravdu? Vek ili dva? — едкий сарказм в звонком голосе срывает последние «предохранители». И Руденко срывается. Резко разворачивается лицом к бывшей однокласснице и впивается взглядом в светлое лицо. — Sonya, khvatit! — грозно рычит женщина, яростно сверкая зелёными глазами. — Mozhet, brosish svoyu privychku lezt vsem pod kozhu? Она так устала, больше не хочет сражаться, не хочет снова переживать прошлое. Никитина только обречённо вздыхает, но спорить не продолжает, наконец оставляя неприятную тему для обсуждений. Только смотрит с сожалением, но понимает, видит, что задела за живое, и отступает. — Ty v poryadke? — глухо зовёт Мармора, покосившись на левую лодыжку. Девушка всё время чуть прихрамывала на ногу, как после растяжения. Вопрос звучит слишком заботливо, почти по-матерински, и это удивляет её саму. — A, zabud, — легко отмахивается златовласая и весело улыбается, очевидно, снова припомнив что‑то. — Ty ne rasteryala navykov. Gde rabotaesh? И в этом есть что-то знакомое, похожее на старые времена, когда они были ближе, когда доверяли друг другу. — To tam, to zdes. Gde rabota est, tam i rabotayu, — обобщённо признаётся русоволосая, пожимая плечами. — A ty? — Ya, vrode kak, vyshla iz igry, — отстранённо ответила она, настороженно выглянув в окно. Она наконец‑то свободна, хотя и не до конца верила в это. Мармора также внимательно просматривала периметр — старая привычка. Взгляд скользит по окнам, дверям, углам — она оценивает пути отхода,  прислушивается к возможным угрозам. — Pomoshch nuzhna? — спустя долгую минуту тишины предложила русоволосая, взглянув на девушку. — Oy, ne nado vklyuchat «mamochku» i «svyatoshu», — усмехнувшись, проворчала блондинка, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Eto dazhe zvuchit, kak izdevka, — с натужной усмешкой подметила Руденко подперев рукой бок, — Vot, kem-kem, a imi nam nikogda ne stat. Опустила задумчивый взгляд в пол, и в глазах мелькнула тоска — по нормальной жизни, по возможности быть просто женщиной, матерью, а не шпионом. — Kstati, ob etom, — неожиданно уронила Соня и замерла, будто перед казнью. — Chto ty imeesh v vidu? Мармора резко вскинула голову и хмурым взглядом впилась в едва смущённое лицо голубоглазой Вдовы. — Mozhesh pozdravit. Zdorovaya devochka, — едва слышно, одними губами прошептала Софья и счастливо улыбнулась. А в голубых глазах искрился свет, которого Мармора не видела раньше: чистая, неподдельная радость материнства. И Мармора оцепенела на секунду, почувствовав, как сердце обожгла радость за девушку. На мгновение маска жёсткости трескается, и на лице проступает искреннее тепло. — Ty…? Pozdravlyayu, dorogaya! — несколько растерянно затараторила она и крепко обняла блондинку за шею, насильно душа слёзный ком в горле. — Skolko ey? Net. Ne govori. Ty schastliva? Чуть отстранилась и взволнованно заглянула в большие голубые глаза, стараясь самостоятельно разглядеть ответ. — Bezumno, — мягко пролепетала Никитина, и светлое лицо украсила ещё одна лучистая улыбка. И в ней — вся её новая жизнь, вся надежда на будущее. Неожиданно сердце настороженно замерло, а на лицо проступило опасение. Она внимательно, даже требовательно заглянула в лицо златовласой и осторожно спросила: — А отец? — Proverennyy chelovek i nikak ne svyazan s etim. Ty ved menya znaesh, — заверила та и упрекающе качнула головой, а после просияла широкой улыбкой. — Lyubit menya i doch bolshe zhizni. Руденко ещё раз крепко обняла девушку, желая поделиться собственной радостью за неё и дать себе ещё несколько секунд, чтобы сдержать слёзы. В этом объятии — примирение, прощение, новая страница их отношений. — Eto glavnoe, — на ухо шепнула русоволосая и отстранилась. И в голосе проскользнула теплота, которую она редко кому показывала. В последний раз пробежалась глазами по круглому лицу знакомой, по румяным щекам, заглянула в ярко‑голубые глаза в обрамлении светлых ресниц. — Byt mozhet, eshche vstretimsya, — бросает на прощанье Софья и уходит, как пришла, через форточку на первом этаже.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!