Часть 5

--- — Оль, кажется, я не полечу… — голос Ярика дрожал, в нём слышалась усталость и что-то тревожное, будто за этими словами скрывалось нечто большее, чем просто отмена рейса. — Дорогой, если ты не нашёл мне таблеток — ничего страшного. Можешь не бояться возвращаться, я тебя не побью, — с улыбкой сказала Оля, думая, что он снова что-то забыл или перепутал. В трубке было слышно, как за её окнами по-прежнему шумел дождь, и капли стучали по карнизу. Но Ярик молчал. И это молчание было невыносимым. — Оля… Меня остановили. ТЦК… — наконец, сказал он, и в его голосе не было ни страха, ни уверенности — только тишина перед бурей. — Зятёк, не шути так. Ты не смешной, — серьёзно сказала Ксюша, которая слушала разговор на громкой связи. Но Оля уже не слышала ни её, ни себя. Её сердце ухнуло вниз, и в следующее мгновение она выскочила из такси, влетая в лужи, не замечая, как ветер рвёт волосы и плащ, как небо нависло свинцовым куполом. Она бежала — что есть сил — мимо мокрых тополей, мимо заправки, где вдалеке уже виднелся силуэт Ярика и двое из ТЦК в тёмной форме. Оля будто летела сквозь ливень, сквозь страх, сквозь время. Ксюша, всё ещё на линии, слышала, как её сестра кричит, умоляет, пытается отбить Ярика, но всё было напрасно. — Оль, пожалуйста, не переживай. Мне всего лишь нужно пройти комиссию, — Ярик пытался говорить спокойно, но голос его дрожал, как капли дождя на ресницах. — А ты с Ксюшей летишь в Турцию. Пожалуйста. Постарайтесь как можно скорее разобраться с моими родителями… Это важно. Он обнял на прощание— Олю. Оля стояла, как потерянная девочка под ледяным дождём. Ветер рвал её волосы, слёзы смешивались с каплями воды. Она не отпускала Ярика, держалась, будто от этого зависело всё. — Ярик… скажи, что это просто ошибка. Случайность. Что я проснусь — и ты будешь рядом… — прошептала она, её голос почти не был слышен. — Если бы я мог — я бы сжёг эту бумажку к чёрту. Только бы быть рядом с тобой, — ответил он, глядя ей в глаза. Его взгляд был глубоким, как осеннее небо — тёмный, полный боли, но твёрдый. — Но… Видимо, сейчас каждый должен сделать свой шаг. Она бросилась к нему, обвила руками за шею, прижалась всем телом, будто хотела запомнить — его тепло, силу, запах кожи, биение его сердца, всё. Оля всхлипнула: — Я не хочу в Турцию. Мне не нужен этот грёбаный секрет твоих родителей… Мне нужен ты. Здесь. Он закрыл глаза, вдохнул запах её волос, как в последний раз: — Ты должна лететь. Это наш шанс. Ты не можешь всё бросить из-за меня… — голос его сорвался. — А я… вернусь. Слышишь? Вернусь. Как только смогу. Между ними зависло молчание. Только ветер свистел между деревьями, и дождь стучал по земле, по сердцам, по коже. И тогда, неожиданно, Ярик поцеловал её. Поцелуй был долгим, горячим, словно последний глоток воздуха перед погружением в бездну. Его руки были в её волосах. Её пальцы — вцепились в его куртку, будто могли удержать его здесь, на этом тротуаре, среди мокрых фонарей и чужих голосов. Пора. Оля с трудом оторвалась от его губ. Слёзы катились по щекам, но она всё равно улыбалась — той самой, чистой, разбивающей сердце улыбкой. Она прошептала: — Обещай… что мы ещё поцелуемся. Не в прощании. В встрече. — Обещаю, — тихо, но твёрдо сказал Ярослав В этом поцелуе — целая жизнь. Их беззаботный смех, острые споры, тихие ночные прогулки под светом фонарей, страхи, которыми делились в темноте, и мечты, о которых говорили шёпотом, будто боялись спугнуть. В этом поцелуе — всё, что было между ними. Он для неё не просто человек — он её воздух, её точка отсчёта, её дом. Оля испытывала ураган чувств. Страх.Леденящий, липкий, цепляющийся за душу. Её трясёт не от страха перед новой страной или встречей с будущими родственниками— нет, это всё внешнее, поверхностное. Настоящий ужас — внутри. Она боится потерять Ярика. Больше никогда не увидеть, как он улыбается, не услышать его голос, такой знакомый, до мурашек. Не почувствовать его ладонь в своей, не услышать, как он смеётся, чуть прищурив глаза. Она боится, что время сотрёт его из памяти, как будто он — только сон, который она может забыть. Это не просто прощание — это шаг в бездну, где за спиной остаётся всё, что было её миром. Любовь.Обжигающая, ранимая, как тонкий лёд под ногами. Она держится за него, как будто этим поцелуем можно остановить время. Каждое прикосновение Ярика — как электрический ток. Она чувствует, как дрожит под пальцами его спина, как он старается запомнить её запах, её дыхание. Это мгновение — как последний глоток воздуха перед погружением. Он — её дом. Не стены, не город, не привычный маршрут до работы. Он — её тепло, её опора, её вселенная, где она могла быть собой. И сейчас всё это исчезает — в одно касание губ, в один долгий взгляд, в один шёпот: «Я люблю тебя», который звучит, как обещание вернуться. Или как прощание навсегда.