Наконец-то теплота в душе.

Время тянулось медленно. Казалось, что Лололошка уже все переделал что только можно. Походил и посмотрел всю квартиру. Квартира действительно была большой и дорогой, красивой. Можно было приписать куча прекрасных слов. И всё так убрано, чисто. Харрис случайной не перфекционист? Интересно. Кудрявый после румтура, остановился возле окна, на первом этаже. Вид тоже бял красивый. Сегодня шел не сильный дождик, почти невесомый. Солнце немного спряталось за серыми тучками. Дул лёгкий ветерок, чуть прохладный ветерок. Небо было немного тусклым, как будто задумчивым. В такую погоду хочется закутаться в плед, взять в руки горячую кружку и смотреть в окно, наблюдая, как мир становится чуть более размытым, акварельным. Или сидеть с близким, любимым человеком, и наслаждаться его присутствием. Тишина за окном становится глубже. Дождь приглушает звуки, делает их далёкими, словно город накрыт стеклянной банкой. Слышно только, как капли постукивают по карнизам, по крыше, как ветер шелестит листьями мокрого дерева за окном, как где-то вдалеке проезжает машина, разбрызгивая лужи. Лололошка чувствовал спокойствие, в душе жал комфорт. И было просто уютно... Ощущение разливались теплой, тягучой волной в груди. Это такое редкое для него чувство, кажется Лололошка даже забыл какого это чувство. Просто смотреть в окно, и ничего не бояться, улыбаясь чему-то своему. Не ждать удара, не прощитывать каждый свой шаг. Почувствовать эти ощущения это было так приятно кудрявому. В этом месте, где всё чужое, дорогое, выверенное, но при этом почему-то родное. Здесь даже свет был каким-то особенно теплым, янтарным, он струился из ламм, отражаясь в мебели темного дерева и гладкого металла. Тени лежали мягко, создавая атмосферу полного, абсолютного покоя и безопастности. Наверное Лололошка никогда не думал, что будет ощущать такое в квартире нового преподавателя. А ещё ждать его после работы чтобы поесть пиццу и посмотреть кино. Лололошка сразу перевел взгляд на дверь. Привычно, почти машинально. В груди кольнуло легкое предвкушение, которое он пытался заглушить здравым смыслом. Через два часа, может чуть больше, Харрис вернется. Придет мокрый, с зонтом в руках, может, чуть взлохмаченный ветром. Принесет пиццу, Лололошка почему-то был уверен, что он сдержит слово. И они сядут вместе на этом огромном диване, будут смотреть какой-нибудь интересный фильм или просто говорить ни о чем. И будет пахнуть сыром и томатами, и дождь за окном будет всё так же тихо стучать, и Лололошка, возможно, даже позволит себе прислониться к плечу Джона. Просто чтобы почувствовать его тепло. Просто ждать, без тревоги, без желания сбежать. Знать, что он вернется, и от этого внутри разливалась тихая радость. Студент словил себя на мысли, что в последний раз он ждал кого-то с таким же теплом... никогда, наверное. С Калебом он чувствовал ужас, страх. С родителями серьёзность. С друзьями надежду, но это было совсем другое. А сейчас он ждал просто потому, что хотел увидеть этого человека. Услышать его низкий голос, увидеть, как он улыбается. Той редкой, почти неуловимой улыбкой, которую никто не замечал, кроме Лололошки. У них точно не свидание?... Точно, это же просто работа. Он работает на Джона. Сделка. Деньги. Ничего личного. Не надейся даже, Лололошка. Но когда дождь за окном стал чуть тише, а в комнате запахло приближающимся теплом, кудрявый вдруг подумал: а что, если это всё-таки не работа? Что, если за этими завтраками, пледами, тихими утрами и ожиданием есть что-то еще? Что-то, что он боялся назвать даже в мыслях. Лололошка улыбнулся своим мыслям тепло, по-домашнему. Чуть смущенно, словно его могли увидеть и осудить за эту непозволительную слабость. Капли сбегали вниз, оставляя мокрые дорожки, и Лололошка следил за ними, как завороженный. Совсем скоро придёт Харрис.

***

Лололошка не знал, куда себя деть. Чего он только не переделал за это время! Полежал на всех кроватях, включая гостевую, которая оказалась неожиданно удобной. Поиграл в игры на телефоне, сначала в одну, потом в другую, потом просто листал соцсети, пока не заболели глаза. Ещё раз посмотрел всю квартиру, уже в третий или четвёртый раз. Изучил корешки книг в кабинете, пересчитал бутылки в винном шкафу, даже заглянул в ящики на кухне, и там оказались идеально сложенные столовые приборы и ни одной лишней вещи. Это было ожидаемо. Потом снова прошёлся по гостиной, потрогал листья растений на террасе, постоял у панорамного окна, глядя, как медленно зажигаются огни города. Было скучно. Очень скучно. В одиночестве, в такой огромной квартире, где каждый шаг отдаётся эхом, время тянулось бесконечно долго. Лололошка то и дело поглядывал на телефон. Джон не писал. Не звонил. Может, забыл? Может, передумал? Или просто занят, и ему не до какого-то студента с его пиццей и глупыми ожиданиями? Лололошка пытался не думать об этом, но мысли сами собой возвращались к тёмным глазам и низкому голосу. В конце концов он забрался в спальню Джона на второй этаж. Скинул тапочки, упал на кровать, раскинул руки в стороны и уставился в потолок. Кровать была огромной и мягкой, словно облако, и Лололошка провалился в неё почти с головой. Он лежал на спине, смотрел в белый, идеально ровный потолок и думал, чем бы ещё себя занять. На часах было семь часов вечера. За окном уже почти стемнело, дождь давно закончился, и город зажигал свои вечерние огни один за другим. — Вот так и живём — пробормотал Лололошка сам себе, вздыхая — Скучно, грустно, одиноко... Он уже почти собрался встать и пойти на кухню заварить ещё один чай, как вдруг в тишине квартиры раздался отчётливый щелчок. Кто-то открывал входную дверь ключом. Лололошка вскочил с кровати так резко, что чуть не запутался в одеяле. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, глубже, радостнее. Он буквально слетел с лестницы перепрыгивая через ступеньки, едва не споткнувшись на последней. Босиком по прохладному полу, через прихожую, к двери. Скорее. И там, в проёме, стоял Джон. Влажные после вечернего воздуха волосы, рубашка немного расстёгнута наверху, в руке портфель. Уставший, но с немного тёплой искоркой в глазах. Лололошка подбежал к нему. Прямо как песик, который ждал хозяина весь день. На его лице сияла такая искренняя, тёплая улыбка, что Джон на мгновение замер, увидев такого радостного маленького идиота. — Ты прямо как невеста бежишь встречать — пошутил Джон, но голос был мягче, чем обычно. Он начал разуваться, ставя портфель у двери. Кудрявый смутился, отвёл взгляд. Краска прилила к щекам, и он вдруг почувствовал себя неловко, будто слишком явно выдал свои чувства. Но отступать было поздно. — Я просто... скучно стало — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. — Ты так долго... — Лекции затянулись — Джон повесил пиджак на крючок и повернулся к нему — И потом ещё бумаги. Извини, что не предупредил. Студент кивнул, успокаиваясь, и взгляд его упал на руки Джона. Пустые. Никакой коробки. Никакого пакета. Только портфель и ключи. — А... пицца? — спросил Лололошка, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, но у него не очень получилось. — Ты забыл? Джон резко вспомнил, глаза распахнулись. Точно, пицца. — А, пицца...точно — виновато сказал Джон. У Лололошки внутри всё тускло сжалось. Ну конечно. Забыл. У него куча дел, а ты тут со своей пиццей. Что ты вообще думал, а, глупый Лололошка? — Я просто подумал... — начал он, отводя взгляд, — не страшно, я могу и... — Лололошка развернулся и собирался уйти в комнату Резко за спиной голос Джона, Лололошка обернулся через плечо. — Алло? Да, заказ принимаю. Можно привезти? — Он посмотрел на Лолошку, подмигнул. — Две большие пиццы. Да, как заказывали. Через двадцать минут? Отлично. Джон сбросил звонок и убрал телефон в карман. — Ты что... ты просто заказал доставку? — Лололошка смотрел на него с округлившимися глазами. — А я думал... — Что я забыл? — Джон шагнул ближе и провёл рукой по его растрёпанным волосам, заправляя прядь за ухо. — Забыть про тебя, Ло, это надо постараться. Я просто знал, что к моему приходу пицца остынет, если я поеду за ней сам. Позвонил в кафе на обратном пути. Они привезут через двадцать минут, горячую. Лололошка стоял и смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и щекочущее. Неловко, приятно, почти до слёз. Он быстро моргнул, прогоняя влагу, и улыбнулся немного смущённо, но искренне. — Ты... ты правда заказал заранее? — Правда — Джон улыбнулся и щёлкнул его по носу. — А теперь пошли, пока я не передумал и не заставил тебя смотреть свои лекционные записи. Лололошка легко рассмеялся, и сам удивился этому звуку. Он ещё никогда так не смеялся рядом с человеком, который мог бы его раздавить одним словом. Но щас Джон просто стоял рядом, уставший, влажный, но тёплый, и ждал, пока Лололошка успокоится. — Пошли. — ответил Лололошка и первым пошёл в гостиную, чувствуя за спиной взгляд, от которого становилось горячо. Через двадцать минут дверь в квартиру снова открылась, курьер с двумя огромными коробками. Лололошка радостно принял заказ, чувствуя, как пахнет сыром и томатами, и чуть не замурлыкал от удовольствия. Джон уже сидел на диване, включил какой-то ромкорн, и похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда, песик. — ухмыляясь сказал преподаватель. Лололошка плюхнулся на диван, поджал ноги, взял пиццу и придвинулся чуть ближе к Джону. Так, что касался его плеча. На случай, если станет холодно. Или если просто захочется чувствовать его рядом. Они болтали, смотрели и комментировали фильм. Но Лололошка почти не смотрел на фильм, он следил за тем, как Джон берёт кусок пиццы, как его пальцы сжимают картонную коробку, как он улыбается каким-то своим мыслям. И каждый раз, когда их взгляды встречались, Лололошка чувствовал, как внутри разливается то самое тепло, которому он ещё не перестал сопротивляться. — Ты смотришь фильм или на меня? — спросил Джон, не поворачивая головы, но в голосе скользнула усмешка. — На тебя — честно признался Лололошка, и сам удивился своей смелости. Харрис медленно повернулся к нему. В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти удивлённое, и он вдруг протянул руку и провёл пальцем по веснушкам на скуле Лолошки. — Ты сегодня какой-то... другой — сказал он тихо. — Это плохо? — Студент нахмурился, но не отстранился. — Нет — Джон убрал руку и взял новый кусок пиццы. — Хорошо. Ты расслабился. Я раньше не видел тебя таким. Лололошка опустил взгляд на свои колени, обтянутые мягкой тканью пижамных штанов, которые он нашёл в гардеробной. Джон, оказывается, держал там запасную одежду для гостей. Штаны были чуть великоваты, но уютные. — Я и сам раньше не чувствовал себя таким — признался он почти шёпотом. — Уже давно. Наверное, никогда. Преподаватель ничего не сказал. Вместо этого он просто придвинулся ближе, и его плечо коснулось плеча Лололошки. Лололошка не удержался, и положил голову на плечо Джона и прикрыл глаза. На экране кто-то смеялся, за окном тихо шумел дождь, который успел пойти заново, пицца почти закончилась, и в этой тихой, уютной вечерней атмосфере было что-то до боли правильное. Будто так и должно быть. Словно все предыдущие годы были лишь долгой, мучительной дорогой, которая привела его в этот тёплый пентхаус, к этому человеку, который держал его за плечо и смотрел фильм, хотя, кажется, тоже не видел ни одного кадра, а тоже смотрел на студента. — Лололошку — голос Джона нарушил тишину. — Мм? — Ты ещё хочешь есть? — Нет — сонно ответил Лололошка. — Я хочу остаться здесь. — Хорошо. Джон убрал коробки на столик, потянулся за пультом и сделал чуть тише, видя что кудрявый понемногу засыпает. Лололошка почувствовал, как рука старшего легла на его талию, притягивая ближе. Лололошка не вырывался, просто позволил себе утонуть в этом прикосновении. В какой-то момент он понял уже сам, что засыпает. Ресницы становились тяжёлыми, дыхание ровным, тело мягким и податливым. Ему было так хорошо и спокойно, что он даже не пытался бороться со сном. Просто не хотелось бороться. Даже пробовать. — Спи — услышал он голос Джона как будто откуда-то издалека. — Я здесь. Лололошка уснул на его плече, чувствуя, как пальцы Джона мягко гладят его волосы. Уснул и не боялся. Впервые за долгие годы он засыпал без страха, что проснётся от боли или крика. Он просто плыл в тёплом, мягком сне, где не было Калеба и его жестоких рук. Был только Джон. И этот уютный вечер. И Лололошка все нравилось сегодня.

***

Лололошка проснулся уже в кровати. На втором этаже. В спальне Джона, где они были вчера. Свет в комнате был приглушён, ночник на тумбочке горел мягким тёплым светом. Он лежал под одеялом, по-прежнему в пижамных штанах, а на груди тёплая ладонь Джона. Сам Джон спал рядом, повернувшись к нему лицом. Во сне он выглядел почти мирным без этой своей фирменной жёсткости, без контроля. Просто уставший мужчина, который дышал ровно и тихо, и от его дыхания волосы на затылке Лололошки шевелились. Лололошка понял что Джон перенес его сюда и уложил спать, накрыл одеялом, сам лег рядом. От этой мысли внутри стало умиротворяюще. Лололошка осторожно повернулся на бок, чтобы видеть лицо Харриса. Лололошка протянул руку и осторожно, едва касаясь, провёл пальцем по скуле старшего. Тот не проснулся, но чуть нахмурился во сне, и Лололошка отдернул руку, как будто обжёгся. — Прости — прошептал он в темноту. — Я не хотел тебя будить. Джон не ответил. Только его рука, лежавшая на груди Лолошки, чуть сжалась. Лололошка полежал ещё немного, глядя на него, а потом прошептал едва слышно — Я, кажется, становлюсь настоящим с тобой. И меня это, пиздец как пугает... Слова повисли в воздух. Лололошка вздохнул, зарылся носом в подушку и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Но сегодня он позволил себе эту маленькую правду. Пока никто не слышал. Лололошка боялся что будет дальше. Наверное Джон наиграется с ним, и бросит его. Хотя зачем ему париться об этом. Они же с Харрисом даже не любят друг друга. Они ненавидят друг друга, и Ло просто работает на него. Ничего серьёзного нет, и не будет. Правда же?... Непонятно.