Whatever Made You

      Сегодня её очередной рабочий день, она стонет, открывая глаза. Как только они открылись, так сразу же и закрылись, а она чуть не расплакалась от боли, набатом стучащей в ушах.       Тошнота, подступившая к горлу, не стала удивлением, но им оказался тазик, благорассудно подставленный около кровати именно напротив её головы.       Когда она подняла голову и посмотрела на тумбочку, чтобы узнать сколько время, её взгляда коснулась упаковка таблеток аспирина и стакан с водой, из которой всё ещё всплывали пузырьки, забавно лопаясь на поверхности жидкости. Под стаканом пряталась дважды сложенная записка.       «Здравствуй, Элли, Я надеюсь, что ты в состоянии поднять свою голову и прочитать то, что написано ниже. Если ты читаешь, то ты, наверное, уже выпила то, что я тебе оставила. Элли усмехнулась, зная, что Мария всегда немного издевается над ней в таких утренних записках. Ты ушла одна и забрала целую бутылку виски, не думай, что это останется без внимания, я обязательно поговорю с тобой, когда ты будешь во вменяемом состоянии и у нас получится встретиться. Участившиеся случаи, когда ты напиваешься до беспамятства, всё больше смущают меня. Вроде бы ты говорила, что завязала с такими привычками. То, что ты ушла, не значит, что о тебе никто не беспокоится. Дина, когда я пошла проведать тебя, предложила помощь, а потом отправилась к тебе и вовсе без меня. Ты не должна знать об этом, так что не говори ей, что я тебе рассказала. Попробуй наладить контакты с этой девочкой, ты не представляешь, как она по тебе скучает. Надеюсь, что ты не пропустишь работу сегодня, у меня есть важное поручение для тебя, но если и решишь остаться дома, то предупреди кого-нибудь. Найти замену для патруля не так уж и легко. Не вздумай больше напиваться в одиночестве в ночь перед патрулированием. Твоя Мария»       Элли сложила бумажку и швырнула в мусорное ведро, потирая лоб и поднимаясь на ноги. Медленно продвигаясь и опираясь обо всё, что попадётся под руку, она добралась до кухни и с дикой жадностью выпила ещё один стакан ледяной воды из-под крана. Наверное, она никогда не привыкнет к вечному доступу к водопроводу и электричеству.       Предложение Марии вызвало в ней интерес, тётя уже давно не давала ей работы помимо бюрократической волокиты в здании совета и редких патрулирований на самых дальних дистанциях. То, что Дина присматривала за ней, пока Элли была в пьяном угаре, смутило её, её щёки слегка покраснели, когда она натягивала чистые джинсы и куртку. Морозный холод обжигал её щёки, когда она шагала по улице прямиком к зданию совета. На улице было зябко, но ни леденящего душу ветра, ни падающего с неба снега не наблюдалось. Порой ей приносили спокойствие маленькие снежинки, плавно опускающиеся на сугробы.       Элли шагала, оглядываясь, но ни один из прохожих или работающих людей даже не взглянул на неё. Она подумала о том, что зря мотает себе нервы.       Какой здравомыслящий человек вообще думает, что его убьёт пятилетний ребёнок, играющий в снежки?       Ты считаешь себя здравомыслящей? ответила она самой себе, не успевая даже задуматься, потому что почувствовала удар в затылок и детские громкие визги. У неё непременно возникло желание заткнуть уши, но она только развернулась и увидела хихикающих детей. Они смотрели на неё, как подумала она изначально, но потом осознала, что они смотрят куда-то позади неё и развернулась, увидя того, кто явно стоять там не должен.       — Ну Дина! — Воскликнул какой-то рыжеволосый мальчик, когда она швырнула горсть снега ему в грудь. — Мы хотели всего лишь поиграть, — прошептал он тихо, глядя на Элли.       — Я играю с вами, — крикнула ему в ответ Дина, уже перелезая через маленький деревянный заборчик, более защищающий лишь зрительный комфорт глаз, для отделения вида детской площадки от улицы, чем выполняющий действительную функцию ограждения. — Наваляем этим детишкам? — Дина оглянулась, стряхивая снег с головы и глядя на Элли с некоторой долей азарта в глазах.       Элли поджала губы, но не успела оглянуться, когда ещё одна горсть снега ударила ей в лицо.       Дина напротив усмехалась, и у Элли появилось жгучее желание стереть это выражение с её лица.       — Конечно, — фыркнула она, набирая снега в руки.

***

      — Господи, — выдохнула Дина, упираясь ладонями в колени и тяжело дыша. Грудная клетка самой Элли тоже тяжело вздымалась, а щёки раскраснелись от мороза.       — Когда эти дети успели вырасти, — непонимающе задалась вопросом Элли и провела ладонью по лицу, — сын Джастина и Кэрол такой неугомонный, а недавно на коленках под столом ползал, что за ужас творится, — продолжала говорить она, оглядываясь на детей, всё ещё валяющихся на земле и плюющихся снегом.       — Ты наверное не заметила, но эти дети очень тебя боятся, — фыркнула Дина, тоже смотря на кучку из одежды и конечностей.       — Не очень-то заметно, — ответила Элли, задумываясь, действительно ли она заставила детей бояться себя.       — Я не знаю, сколько раз в тебя прилетали снежки, но я буквально могу пересчитать эти разы пальцами одной руки.       Элли почувствовала смущение, развивающееся по щекам, и потерла обрубки на левой руке. Она понадеялась, что стыда не видно за её раскрасневшейся из-за мороза кожи. То ли Дина старательно не подавала виду, что заметила сожаление Элли, либо в действительности оно было скрыто. Дина лишь кивнула и хмыкнула, пока Элли старательно терла замёрзший нос.       — Вообще я направлялась к Марии и думаю, что мне стоит поторопиться… — невзначай сказала она и потерла шею, оглядываясь по сторонам. В её воспоминаниях всплыли мысли о том, что когда-то она вела себя точно так же. Разве что причины поведения кардинально различны.       — О, — выдохнула Дина и вышла через калитку, не ожидая пока Элли последует за ней. Элли поджала губы и только успела открыть рот, но её прервали. — Тогда не буду тебя задерживать, — закончила она, показывая, что продолжать разговор не стоит. — Мы не в первый раз проходим через это, Элли, — нахмурилась она, держа в руках корзину с грязным бельём. — Что бы ты не собиралась сказать, просто оставь это при себе. Я не собираюсь это выслушивать в очередной раз.       — Да, — выдохнула Элли и потерла ладони друг о друга, после скручивая остатки пальцев на левой руке. Фантомные боли всё ещё иногда преследовали её. Иногда ночами она чувствовала рвущуюся кожу и вылетающие фаланги. Она всё ещё видела, как они терялись в морской воде. Она на секунду прикрыла глаза и открыв их увидела только пустую улицу перед собой. В груди неприятно заныло и она подумала, что не хочет проводить очередную ночь задыхаясь от мыслей, что в снова всё испортила.

***

      Входная дверь слегка скрипнула, как и половицы, когда Элли со стуком опустила на них свои ноги в тяжелых ботинках, сменивших её потрёпанные конверсы. Снег упал с них и проделал небольшую дорожку вслед за ней, когда она прошла дальше и встряхнула головой, перед входом в кабинет Марии.

      Пару стуков, и она услышала громкое «Входите», после чего открыла дверь и переступила порог, не поднимая головы.       — Я тебя заждалась, — сказала Мария, перебирая бумаги и не поднимая взгляда на Элли, — подойди ближе, — продолжила она, поправляя очки на переносице и постукивая стопкой документов по столу.       Элли лишь сделала пару шагов и, расстегнув куртку, села в кресло напротив Марии.       — Очередная документация, — её пальцы отбивали ритм по содранному лакированному покрытию столешницы, а бровь поднялась в лёгкой насмешке, вместе с уголками губ.       Мария в ответ посмотрела из-под оправы очков и покачала головой.       — Ничего подобного, — хмыкнула она и взяла следующую стопку бумаг. — Твоя работа на сегодня и на ближайшие полгода состоит в том, чтобы помочь одному ребёнку с патрулированием.       — И кто же этот счастливчик?— фыркает Элли и чешет нос, который замерз на ледяной улице. Она нахмурилась, вспоминая слова Дины о том, что дети её боятся. Неужели у Марии нет других вариантов?       — Ты его знаешь, — немногословно отвечает Мария и откладывает бумаги вместе с очками в другую сторону. На её лице стало больше морщин, а редкие проплешины седых волосы сменились полностью седой головой. В голове Элли не появляется образов детей, которых могла знать. Помимо одного имени. Но он ведь не мог уже отправляться в патрулирование. Ему всего восемь.       — Только не говори, что это... — Но её прерывают поднятым указательным пальцем.       — Джей-Джей, — Мария смотрела куда-то позади Элли и это заставило её оглянуться. Его лицо казалось удивлённым, но он не выглядел испуганным.       Через пару секунд в дверь вошёл парень, которого Элли никак не могла не узнать.       — Джей-Джей, мы отправляем вас недалеко, к старой водонапорной башне, там рядом пару небольших домов и магазинов, вы пройдёте небольшую дистанцию, пока что я не решусь отправить вас дальше, но так как, — она вздохнула, — вы опоздали, вам придется переночевать на посту, — говорила Мария, пристально смотря в глаза Джей-Джея. Он ответно смотрел нахмуренно и метнул взгляд в сторону самой Элли, что её никак не удивило, но Мария откашлялась и продолжила. — Это Элли, она будет сопровождать тебя и ты будешь её напарником, — пожилая женщина выразительно посмотрела на Элли и вернула своё внимание к ребёнку.       — Надеюсь, что вы найдете общий язык. Пока что можете идти в оружейную, я уже предупредила их. Лошади для вас уже готовы. — Сказала Мария, опустив взгляд обратно на бумаги и махнув рукой показала, что им стоит уйти.       Джей-Джей оглянулся на Элли, но она не смогла прочитать на его лице никаких эмоций кроме любопытства.       Накинув куртку и буркнув короткое «Прощай», пулей вылетела из помещения и чуть не врезалась в Джей-Джея, стоящего у входа. Она не взглянула на него и просто направилась дальше по улице, хмурясь и сжимая лямки рюкзака в руках.       — Мы… — начал он, но она шикнула.       — Нет никаких «мы», есть ты и я, и ты просто идёшь тихо и не путаешься пол ногами. — Прорычала она сквозь сжатые челюсти и когда они подошли к оружейной, просто схватила винтовку с дробовиком и пистолет. Револьвер Джоэла висел у неё в кобуре на бедре и Джей-Джей смотрел на него с возмущением.       Ей, чёрт возьми, не нужно связываться с этим ребенком, если она не хочет, однажды идя по улице, получить дробь в лоб.       Она вспоминает тот разговор с Диной. Иногда она всё ещё видит его в кошмарах. Она правда не хочет об этом вспоминать.       Её разум почти что отделился от тела, пока она плелась от магазина к магазину, пытаясь найти, что можно съесть. Её постоянно трясущиеся руки были не в состоянии подстрелить даже самого маленького кролика. Один раз она попыталась выстрелить из лука, но чуть случайно не воткнула стрелу себе в ногу.       Пока она медленно перебралась между зданиями, она нашла только одну бутылку спиртного. Её рюкзак с каждым из шагов становился тяжелее и тяжелее. В один момент она задумалась, что же в нём вообще есть. Ей пришлось остановиться в одном из опорных пунктов патрулей, которые как она знала, должны были использоваться.       Маленькая комната с потрескавшимся и облезшими голубыми стенами для неё была идеальна.       Её пальцы, грязные и истертые в кровь, схватили замочек на молнии и потянули. Она открылась с таким звуком, что Элли захотелось выстрелить себе в голову.       Её взгляд не цеплялся за куртку, которую она подобрала на какой-то заправке, полупустой коробок от спичек и одну зажигалку. Одна пара сменных носков и некоторые вещи снизу.       Её руки стали дрожать ещё сильнее, когда в них оказались часы Джоэла и браслет Дины. Маленький Олли тоже лежал там. Чёрт возьми, она не задумывалась о том, что Джей-Джей мог плакать без любимой игрушки.       Их смятая фотография в самом дне, в маленьком кармашке. Элли и Джей-Джей лежат на полу, и он тычет ей пальцем в щёку. Её левая рука, ещё целая лежит на его макушке и треплет мягкие волосы.       Элли задумывается, есть ли у Дины дубликат фото. Ей стоит вернуться, чтобы отдать это все. Хорошие вещи не могут пропадать зря.       В тот момент решение вернуться не казалось ей ошибкой.       Она изменила своё мнение спустя трое суток, когда всё-таки съела кролика и нашла в себе силы спуститься со склона. Ей пришлось пару раз поскользнуться, упасть и несколько раз потерять сознание, но самое главное, что она смогла доползти до ворот.       Она даже не смогла сказать своего имени, когда её попросили представиться. Её ноги потеряли всю силу и колени больно врезались в камни на дороге.       Она услышала какую-то возню над собой, когда стояла на четвереньках и рвала прямо под себя.       Ей в голову пришло осознание, что её рюкзак куда-то делся. Она точно чувствовала браслет, часы и фотографию. Нож своей матери, — единственное напоминание о её существовании, — она утопила где-то в Санта-Барбаре.       Пинок в лицо подошвой ботинка, когда она подняла голову, чтобы увидеть источник шагов, оказался настолько сильным, что она упала навзничь и её зрение рассредоточились настолько, что она не могла разглядеть ничего кроме силуэта нападавшего.              Ещё один пинок, и он прямо в живот, и она резко выдохнула и ещё раз стошнила прямо себе на лицо. У нее не было сил повернуться, и никто не пытался развернуть её, поэтому она начала давиться и пытаться выкашлять то, что сама выблевала.       Ещё один пинок пришёлся по спине, и она упала на правый бок, выкашливая рвотные массы из своей глотки.       В её глазах всё расплывалось и двоилось, но она всё равно видела над собой Дину, хватающую её за подбородок и переворачивающую на спину.       — О, Дина, я снова вижу тебя. — Пробормотала Элли, пытаясь вглядеться в глаза Дины, но она не могла остановиться даже на её лице. — В прошлый раз ты приходила ко мне вместе с Джоэлом. Он сказал мне…— будь Элли в состоянии шевелиться, она бы приложила палец к губе, задумавшись. На самом деле, наверное, со стороны это выглядело нелепо, пока она еле переворачивая язык во рту, пыталась разговаривать как здоровый человек. — Он сказал, что мне нужно проверить тебя. Та ты, которая ты, но не ты, потому что ты, которая ты здесь, передо мной, сказала, что мне нельзя возвращаться. Она сказала мне, что ты врежешь мне, как только я вернусь. Видимо она была не далека он правды.       — Элли, чёрт возьми, — услышала она, прежде чем боль от пинков затмила все остальные чувства. Будь она не мешком картошки, она бы попыталась закричать. Но сейчас у неё получился только надменный смешок. А потом ещё один. И ещё. Спустя пару мгновений она хохотала как ненормальная, лёжа на полу, и чувствуя кровь, стекающую по правому виску.       — Господи, я ещё никогда не видела таких правдоподобных галлюцинаций… — оказалось последним, что она сказала, прежде чем мир стал слишком темным.       В следующий раз она очнулась в какой-то комнате.       На самом деле она думала, что умерла и возвращение в Джексон просто было кульминацией ее воображения. Всё, на что ей хватило сил, это было попытаться повернуть голову к тому, кто вошёл в помещение. Не то что бы это ей удалось.       Она услышала безошибочно узнаваемый женский голос и подумала, что, должно быть, находится в больнице. Но излишняя мягкость кровати говорила ей, что похоже она находится в каком-то доме, а не местном стационаре.       — Я думала, что ты наверное проголодалась, — сказала Мария, присев рядом с кроватью и протянула ложку с какой-то жидкостью, зачерпнутой из чашки с похлёбкой.       Элли поморщилась, отвернувшись. Она знала, что если съест сейчас что-нибудь, то сразу же вывернет это обратно на себя. Ей не хотелось тратить продовольственные запасы Джексона попусту. Мария только тихо вздохнула и поставила чашку на тумбочку и включила прикроватную лампу.       Элли посмотрела за окно и только сейчас осознала, насколько же там темно. Если она пришла сюда под вечер, то пролежала в кровати по меньшей мере сутки. Впустую потраченное время. Ей нужно найти Дину.       — Мария… — просипела она и чуть не закашлялась от сухости в горле, но пожилая женщина вовремя протянула ей стакан с водой. Элли глотала воду из него с такой жадностью, пока держала его своими трясущимися руками, что расплескала половину стакана на себя. — Где... Где Дина?       Мария не подняла своего взгляда с колен и разочарованно вздохнула.       — Девочка, она в прямом смысле хотела убить тебя, когда ты только пришла. Она не думала, что выбила из тебя всё дерьмо, пнув пару раз, но ты не видела выражение её лица, когда ты сказала, что ты видела её в прошлый раз с Джоэлом, и что он просил тебя вернуться. Она остановилась только тогда, когда ты сказала, что это чертовски правдоподобная галлюцинация. Тебе не стоит видеть её. Хотя бы из уважения к ней.       Следующие её дни не сильно различались. Она засыпала, то просыпалась. Читала комиксы, которые ей принесла Мария. Иногда её навещала Кэт. Оказалось, она вернулась в Джексон за пару месяцев до самой Элли. По большей части Кэт разговаривала, пока Элли слушала её и давала односложные ответы.       Позже, когда она уже могла стоять на ногах, всё ещё иногда спотыкаясь, но Мария не выпускала её за территорию участка, ночью, когда точно никто не собирался навестить её, она вышла из дома в одной ночной белой рубашке и спальных черных шортах.       Остановившись посреди улицы, она споткнулась в собственных мыслях. Куда ей идти? Она ведь даже не знает, где живёт Дина.       Первым предложением оказался дом родителей Джесси. Она направилась к нему иногда останавливаясь и давая себе передышку. Когда она уже стояла перед входной дверью, у неё горели легкие и ноги. Да, было бы логично, что Дина переехала к родителям Джесси, после того как Элли бросила их с Джей-Джеем.       А что, если Дина не здесь? Она просто разбудит родителей Джесси? Конечно, они никогда не злились на неё, и даже после смерти Джесси, когда она чуть ли не на коленях ревела перед ними и извинялись, они просто обняли её и успокоили. Но сейчас, когда она бросила их чуть ли не дочь и их внука? Она не думает, что имеет право врываться к ним посреди ночи. А имеет ли она право так приходить к Дине?       Её мысли прервались, и она застыла с кулаком в воздухе, когда собиралась постучать. Ей в лицо было направлено дуло дробовика. Её дыхание замедлилось, но она не шелохнулась, боясь, что её мозги размажут по всему двору.       — Элли? — спросил у неё дробовик. Точнее Дина, которая отодвинула его. — Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь? — Её голос из усталого и слабого стал гневным, как волна в океане.       — О, Дина, — Она огляделась по сторонам и облизнула сухие потрескавшиеся губы. — Я не думала, что найду тебя здесь, — её правая рука сжалась вокруг обрубков пальцев на левой руке. Глупая нервная привычка. Она всё ещё иногда чувствовала боль от их потери, хотя ей не хватает их уже больше, чем десяти месяцев. Долгое время она ковыряла плохо зажившую рану. После ей пришлось их отпилить и прижечь. Она не хочет вспоминать об этом. Их кончики всё ещё неровные, но не такие, как после укуса. — Я хотела сказать, что мне очень жаль, я знаю, что никакие слова не загладят мою вину, но я просто хотела извиниться. — Она не успела продолжить, потому что Дина придвинулась к ней.       — Ты выглядишь как чёртово дерьмо, Элли. Ты считаешь, что имеешь право вот так приходить ко мне домой и нести подобную чушь? Иди проспись и, чёрт возьми, никогда не возвращайся сюда. Если я увижу тебя здесь, или тем более рядом с моим сыном, то этот дробовик всё же заработает. — Она заметила, как Элли поморщилась, при слове «моим», и её гнев увеличился вдвое.       — Ты потеряла право называться его матерью, когда бросила его и меня. Бросила черт возьми. Уму непостижимо. У нас была идеальная жизнь, и ты оставила её, только ради какой-то глупой мести. И что? — Дина прошипела последнее предложение и ей очень захотелось врезать Элли ещё раз, но вид её и так потрепанного тела заставил остановиться. Элли всё сильнее тёрла остатки пальцев, и Дина не могла это не заметить. Она увидела то, что на руке Элли не хватает пальцев ещё тогда, когда Элли только прибыла сюда. Это было воистину отвратительное зрелище. Её окровавленная одежда и лицо, сальные волосы и вид того, как она блюёт прямо на себя, чуть не заставил Дину тоже выплюнуть свой обед.       — Ты убила ту суку? Это доставило тебе удовольствие? Как ты мучила её, избивала до смерти или резала и сжигала её конечности? Скажи хоть что-нибудь, чёрт возьми! — Закричала она, когда Элли просто опустила взгляд в пол и немного отвернулась. Дина заметила капли, упавшие на кроссовки Элли, но ничего не сказала. Она схватила её за подбородок и повернула к себе.       — Ты не имеешь права отворачиваться и прятаться, после того что сделала! — Чуть не завопила Дина, смотря в лицо Элли, которая даже не пыталась вывернуться. По её щекам стекали слёзы, а лицо искажалось в ужасной гримасе. Дину до невозможного раздражал этот слабый и беспомощный вид Элли. Она не имела права притворяться такой, после того как бросила их и даже не оглянулась. После всех людей, которых убила. Дина видела её больное от ярости лицо и горящие ненавистью глаза. Она не имеет права быть такой жалкой.       Элли стала реветь ещё сильнее, когда Дина упомянула Эбби.       — Я вижу по твоим глазам, что ты убила её. — Дина отпустила Элли, даже скорее отшвырнула в сторону. — Не смей приближаться к моей семье.       Тогда Элли просто ушла. На следующее утро её нашли какие-то фермеры, лежащей в кустах вместе с бутылкой виски в руках.       Ничего удивительного.       Или ей должно быть всё равно? Да, точно.       — Неужели всем пьяницам-разбойникам в нашем городе разрешают таскать оружие при себе? — хмыкает он, считая, что выиграл эту игру.       — Если в городе за мной закрепился образ буйного пьяницы, то я удивлена, что ты вообще разговариваешь со мной. — Поворачивается она к нему, но он сжимает руки на груди и продолжает.              — Если бы не Мария, я бы в жизни к тебе не подошёл, Восьмипалая, — ворчит Джей-Джей, но глядя на её улыбку на лице, молчит.       — О, значит среди молодежи даже для меня уже есть прозвище, — усмехается Уильямс. Они все ещё шагают по улице, и никто из них не поздоровался с ней. На Джей-Джея многие оглядывались и не говорили ничего. Видимо её образ загульного пьяницы на это влияет. Должно быть. Подходя к конюшне, они встречают какого-то молодого парня, Элли первый раз видит его здесь, а с её регулярными патрулями это должно оказаться удивлением.       — Рейн! — Улыбается Джей и обнимает его. Он хлопает парня по спине и кряхтит, отстраняясь с красным лицом. Элли замечает его трясущиеся руки и отмечает себе в голове в будущем спросить у мальчика об этом.       — Джей! Мария сказала, что вы отправляетесь в патруль? — Элли не обратила внимания на секундный взгляд на себя.       Джей-Джей в ответ хмыкнул и взял лошадь за поводья. Его друг не обратил на это внимания и продолжил говорить.       — Надеюсь, что я скоро тоже буду патрулировать. — Рейн потёр перекладины стойла и задумчиво посмотрел на них. — Может даже меня отправят с тобой.— Его голос был наполнен непонятной грустью, но Элли было всё равно. Джей-Джей смотрел на неё и не мог понять, что не так, чёрт возьми, с этой раздражающей женщиной. Он не провёл рядом с ней и часа, но она до невозможного выводит его из себя.       — Я ещё долго буду ждать тебя? — Джей снова взглянул неё и почувствовал диссонанс. Такой низкий и хриплый голос не мог подходить такой… он снова посмотрел на неё. Нет, он идеально подходил ей. Эта женщина была чертовски высокой и накаченной несмотря на то, что он часто видел её в Пьяном Бизоне, лежащей на барной стойке и совсем часто её оттуда стали уводить Мария или Кэт.       Даже сегодня и прямо сейчас он чувствовал запах перегара от неё, а её действия были медленными и немного рассредоточенными.       — Джей? — спросил его Рейн, обнимая и проводя ладонью по его спине. — Будь осторожен, вчера я слышал, как Мария искала её и ругалась, что стоит запретить распитие алкоголя в этом городе. Не думаю, что будет удивительным если её сожрёт какой-нибудь зараженный, — прошептал Рейн ему на ухо, и Джей-Джей никогда не признается, что его щёки раскраснелись не из-за мороза. В этом городе никто не любил эту женщину. Кажется, ей позволяли жить здесь только из-за того, что она была слишком хорошо сложенной и прекрасным патрульным.       — Пока! — крикнул он вслед, когда они направились к воротам. Рейн стоял, облокотившись о загон, и улыбался.       Элли шагала уже где-то впереди, явно не беспокоясь о своём попутчике. Он понял, что она не горит желанием разговаривать и согласился принять игру.       Они покинули город в полной тишине, её нарушало только тяжёлое дыхание лошадей и поскрипывания сёдел.

***

      — Стой! — Услышал он крик, когда только собирался забраться на лестницу и подняться на второй этаж. — Эта лестница рухнет прямо под тобой, — выдохнула она, подходя ближе и засовывая что-то в передний карман рюкзака. Он не обратил на это внимания.       — Натяни уже эти чёртовы перчатки, — пробормотала Элли. Он не хочет вспоминать о том, сколько раз она уже повторила ему надеть перчатки. Но, пожалуй, стоит сказать, что эти три предложения были самой длинной связанной речью, которую он услышал от неё с того момента, как они выехали за ворота города.       Джей лишь закатил глаза и вздохнул, надевая перчатки и подходя ближе к ней.       — Возьми эту балку, — сказала она и потянула противоположную сторону той, что взял он. — Уверена, что этот дом был заброшен ещё до дня вспышки, — пробормотала она себе про нос и Джей-Джей не смог сдержать любопытства.       — А ты помнишь, как всё было до начала апокалипсиса? — Недоверчиво спросил он, потянув балку на себя и швырнул её в сторону, когда лестница рухнула гнилой кучей дров.       — Как ты думаешь, насколько я старая, чувак? — Он смотрел, как она сгибается пополам и хватается за грудную клетку. — Я, черт возьми, родилась и выросла в Федра, я никогда не видела старого света, — пробормотала она, оглянувшись на тумбочку, которая оказалась погребена под кучей ступенек. — Давай подсажу тебя, собери всё, что там есть, — сказала она и взглядом показала, что не хочет продолжать разговор. Он подумал о том, что не стоит ругаться с ней, после того как узнал, что она выросла в Федра.       Он забрался наверх и осмотрев единственные две комнаты, где двери не были забаррикадированы, нашел только одну упаковку патронов для винтовки и какой-то роман.       — Маме должно понравиться, — пробурчал он себе под нос, глядя на обложку с мужчиной в белом костюме, целующегося с девушкой в черной шубе.       — Спускайся, нам ещё нужно добраться до опорного пункта, если ты не хочешь умереть в снегу! — услышал он крик снизу и подумал о том, как бы мама плакала из-за этого.       — Сейчас! — крикнул он ответно и засовывая книгу в рюкзак, шагал к спуску. — Черт побери, я должен найти с ней общий язык, Мария сказала, что она будет сопровождать меня ещё долгое время. — Он вздохнул и провёл руками по лицу, закатывая глаза и потирая переносицу. — Чертова Элли, — пробурчал он, намеренно коверкая имя женщины, ждущей его снизу.

***

      Их путь до опорного пункта снова продолжился молча, разве что, прерываясь руганью Элли на ухудшающуюся погоду.       Солнце находилось уже совсем близко к горизонту, когда они остановились напротив входа в дом и завели лошадей в гараж.       Джей-Джей забежал в комнату за Элли, заметно отстав. Он поморщился, замечая труп бегуна, лежащий в углу гостиной с разбитыми окнами. Свежая теплая кровь вытекала из его лба, а Элли убирала пистолет обратно в кобуру. Она хмыкнула на его реакцию и повела дальше, но он всё равно оглянулся на труп ещё раз для достоверности.       — Не говори, что это твой первый зараженный, которого убили у тебя на глазах, — усмехнулась Элли, отпирая дверь в их конечную точку назначения. — Добро пожаловать в теплую обитель. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях. — Продолжила она, скидывая рюкзак.       В комнате находились две кровати и один шкаф, разграбленный, его дверцы лежали в дальнем углу, а полки были снесены. Судя по постерам, отклеившимся со стен, Джей смеет предположить, что комната являлась когда-то детской. Камин с небольшой кучкой дров оказался как нельзя кстати, а Элли сидела уже около него и пыталась разжечь огонь. Его взгляд метнулся к её рукам, и он понял, что её прозвище совсем не глупая шутка. Элли не оглянулась на него, но почувствовала пристальный взгляд.       — Иди лучше разложилось, не трать время, — проворчала она, убирая зажигалку от камина и вставая, стряхивая невидимую грязь со штанов. Она направилась к кровати, рядом с которой оставила рюкзак и скинув куртку с ботинками, легла. Джей-Джей не спешил следовать её примеру, он посмотрел на дрова, разгорающиеся в камине, и снова взглянул на Элли. Может если он спросит её мягко, то она ответит?       — Хей, — сказал он еле слышно и даже изначально подумал, что Элли не услышала. Только его рот успел открыться, как женщина развернулась и подняла бровь в притворном удивлении.       — Чего тебе, ребёнок? — она всё ещё смотрела на него и ему стало от этого не по себе.       — Я хотел спросить, — он пропустил мимо ушей обращение «ребенок» и продолжил говорить, пока Элли смотрела прямо ему в глаза. — Почему ты согласилась отправиться со мной?       Он неуверенно потёр шею и лёг в постель, подтянув одеяло до подбородка. Элли лежала, раскинув ноги в стороны и подложив согнутую правую руку себе под щеку, смотрела на него.       — Я не знаю. Может я скоро пожалею об этом решении, потому что твоя мама открутит мне голову, — усмехнулась она, но в её голосе проскользнула нотка грусти.       — А ещё, — запнулся он, когда она посмотрела снова на него, — зачем ты так напиваешься постоянно? Мария считает тебя отличным участником коммуны, но твой алкоголизм портит общественное мнение. Ты становишься такой вспыльчивой и злой, когда выпьешь, — бормочет он, боясь поднять взгляд на Элли, но с её стороны лишь тихая усмешка.       — Было бы в этой жизни всё так просто, ребёнок, — хмыкает она и отворачивается.       Он вспоминает те разы, когда видел, как она ревёт, напившись и разговаривая с Кэт, которая пыталась увести её оттуда.       Половину ночи Джей ворочается, слыша только слабое потрескивание поленьев и тихий храп Элли.

***

      Когда он открывает глаза, то изначально пугается, забыв где находится. Незнакомый потолок испугал его сильнее зомби.       Следующим его взгляд метнулся на кровать Элли, где она сидела, собирая рюкзак.       — Доброе утро? — его пожелание больше походило на вопрос.       Он так и не понял, сказала ли Элли ему что-то в ответ, но он услышал только «собирайся» и хлопок двери.       Его сборы не заняли много времени, он обулся, накинул верхнюю одежду и схватил рюкзак, пулей вылетев за сопровождающей.       Как он понял, Элли была не настроении.       Он осознал, что его ожидают очень странные полгода.       Следующие два месяца не проходили удивительно. Для Джей-Джея ничего необычного, помощь матери по дому, отправление в патрули на более дальние дистанции и обучение с Элли.       Их диалоги порой доходили до абсурда.       Элли шутила какие-то очень глупые шутки, а он копировал их и делал ещё хуже.       Он так и не понял, куда делся этот образ злой и холодной, вечно отстраненной жительницы Джексона, но он явно об этом не сожалел. Элли постоянно шутила, а он учился стрелять из лука и винтовки со снайперским прицелом.       Ему очень нравилось проводить время с Элли, но Мария и сама Элли строго запрещали ему общаться с ней внутри города.       Конечно, порой они пересекались, он замечал её у Марии или в баре.       Эта часть его очень беспокоила.       Её регулярное появление в баре сказывалось на том, что каждое утро от неё, хоть и не сильно, несло перегаром, а в её рюкзаке было две фляжки — с водой и всегда каким-то спиртным.       Он не был бы против, что она выпивает на мероприятиях и праздниках, но её действительный алкоголизм говорил о том, что ей пока что удаётся совмещать работу с полным забвением из-за спиртного.       Порой она терла виски и рвала где-то в сторонке, пока как она думала, он не видит, но её лицо каждое утро было помятым, а глаза красными и опухшими. Порой, вечерами, сидя перед камином, она выпивала и рассказывала ему больше, чем положено.       — О, — вздохнул он, когда Элли достала из рюкзака смятый листок.       — Ты даже не знаешь, что это, не удивляйся, малыш. — Она улыбнулась и провела пальцами по какой-то надписи на бумажке. Он не успел прочитать, так как Элли развернула смятый листок пустой белой стороной вверх. — Или тебе стоит удивляться. Да, наверное, стоит, твоя мама, наверное, никогда не рассказывала тебе такое, а уж тем более не показывала. — Тараторит она, пока пальцами сильнее сгибает и так согнутые края бумаги.       Её привычка быстро говорить несильно совмещалась с её вечно невнятной речью, которая становилась такой исключительно из-за алкоголя, именно сейчас она так же запиналась, и он еле-как понял половину из сказанных ею слов.       — Да-да, наверное, — повторила она себе под нос. Он заметил эту привычку у неё не так давно. Элли постоянно говорила себе что-то под нос, иногда сначала его это раздражало, он так злится на неё, потому что она не вела себя как-то соответственно его критериям оценивания взрослых.       Это ломало его привычную картину мира. В моментах, когда его мать бы прикрыла ему глаза и попросила уйти, Элли усмехалась и стояла в стороне.       На третье их совместное патрулирование, когда они ворвались в магазин, из-за прилавка выглядывали два Кликера. Их звуки всё ещё заставляли каждый раз Джей-Джея замирать.       Он особо никогда не отличался везением, именно поэтому ему по счастливой случайности удалось наступить на гребанное стекло и привлечь к себе внимание обеих тварей. Они так противно закричали, что Джей-Джей мигом вылетел из помещения. Кликеров это не волновало, поэтому они побежали за ним. Пока они пытались догнать его на открытой местности, у него была возможность подготовиться. Когда наступила весна, у него пропала возможность носить оружие в огромных глубоких карманах курток или штанов, но в лёгкой весенней одежде у него появлялась возможность с лёгкостью бежать и опережать заражённых. В его руках уже лежал пистолет и бутылка, когда он сидел за автомобилем, пока Кликеры ходили по округе, старательно выискивая источник свежего мяса.       Когда он швырнул бутылку в одного из заражённых, чудовище откинулись в удивлении и смятении, но Джей-Джей не сочувствовал ему. Две пули угодили Кликеру в лоб и он свалился на своего товарища. Пока зараженный пытался выбраться из-под своего сородича, Джей-Джей подошёл ближе и ударил ногой по разросшемуся на голове человека грибку. Кликер издал последний вопль за свою жалкую жизнь, когда ботинок со стальным носком ещё раз врезался ему в обезображенного лицо. На лицо Джей-Джея брызнула кровь, и он вытер её одним быстрым движением.       Когда через несколько секунд он отошёл от шока, в его голове возник вопрос, где же Элли?       Он оглянулся и увидел её, опершуюся о стену здания. Она стояла прямо позади него. Будь она настроена против неё, он ни за что бы в жизни не одержал верх. Какого черта она была настолько бесшумной? Теперь он понимал, почему многие даже страшные накачанные мужчины в баре боялись драться с ней. Только чёртов придурок Томми накидывался на неё без страха лишиться собственных мозгов.              Самым страшным случаем стало, когда он пришёл вместе с Рейном года два назад в Пьяного Бизона и застал оступившуюся толпу. Посреди неё на Элли сидел Томми, замахивающийся раз за разом и бьющий по лицу Элли.       Он кричал что-то в пьяном бреду и никто не был удивлен, но поразительный уровень жестокости заставил его всё же испытать ужас. Вместо правого, уже и так глухого, уха мужчины располагалось кровавое месиво, видимо его оторвали за ненадобностью. Его левая щека был сплошным куском мяса без кожи, откуда потоком стекала кровь. На затылки мужчины не хватало клочка волос, поэтому седые пряди ниже приобрели розоватый оттенок.       Сама же Элли лежала под ним, видимо, уже без сознания.              — А она ведь его племянница. Что за дядя и племянница избивают друг друга до полусмерти? — услышал он в толпе и увидел согласные кивки. Никто не любил эту женщину. Пьяницу Томми, как он знал, не выгоняли из Джексона только по причине того, что он являлся одним из основателей и бывшим мужем Марии. Эту женщину не выгоняли видимо по той же причине.       Чёртова родственная связь с одним из членов совета позволяла таким придуркам сохранять теплое местечко в этом городе.       Элли как минимум была отличной убийцей и патрульным. Но придурок Томми…       — Ох, эм… — услышал он и вернулся в реальность. Элли перед ним развернула бумажку и это оказалось фотографией.       «О, да. Тогда её реакция, наверное, логична.»       — Я давно не смотрела на эту фотографию. — Пробормотала она, потирая затылок и проводя большим пальцем другой руки по поверхности бумаги. — Раньше она казалась мне лучше, — снова пробурчала она, и Джей-Джей искренне рассмеялся.       На фотографии находились Элли, его мама и отец. Видимо его мама держала камеру, именно поэтому она оказалась на переднем плане, улыбаясь, пока Элли немного нелепо улыбалась на фоне. И Господи, его отец тоже был там. Он улыбался и был примерно того же возраста, что и сам Джей-Джей сейчас. Они были такими чертовски молодыми здесь. Они улыбались. Стоп, а какого черта здесь забыла Элли?       — Знаешь, — проворчала она тихо, немного крепче сжимая листок в руках. — Раньше мы с твоей мамой и папой были лучшими друзьями.       «О, это всё объясняет.»       Её голос тихий и неуверенный, пока она поджимает губы и закрывает глаза.       — Может быть твоя мама когда-нибудь расскажет тебе больше.       Так он узнал, что его отец был прекрасным человеком и как бы он его любил. Его мама говорила так же.       В ответ он рассказывал ей о сплетнях в городе и о своей влюбленности, о которой он не может поговорить с матерью.       Ему всё ещё чертовски стыдно, что именно с Элли он обсуждает свои планы по приглашению Рейна на зимние танцы.       — Малыш, — так она называет его, и он слишком привык к этому за то время, пока они вынуждены работать вместе. — Что у вас с Рейном? — спросила она, заполняя журнал и осматривая полки на наличие боеприпасов.       Тогда он был вынужден признаться о том, что ему не нравятся девушки. Он был немного смущен, рассказывая об этом Элли, но она только ответила:       — Ты действительно думаешь, что я скажу, что это неправильно? — она нахмурилась, смотря на него. По его спине пробежались мурашки. Сколько бы раз она так не смотрела на него, каждый раз он был готов наложить в штаны. — Я? Буквально ходячий стереотип о лесбиянке? От тебя я такого уж точно не ожидала, — она отвернулась от него, сидя в кресле и раскачиваясь из стороны в сторону. Её ноги лежали на столе, где всё ещё стояла кружка с большими красными буквами «БОСС». Папки и документы давно сожглись, а он сидел позади неё на маленьком кожаном диванчике и потирал дыры в покрытии мебели.       — Нет, я… нет, просто… — он покраснел и потёр шею, когда она повернулась обратно к нему. — Я не думал, что ты… я даже не задумывался…       Тогда Элли показала ему значок с радугой на своём рюкзаке и пообещала дать такой же.       — Тебе нужно действовать, — говорит Элли спустя месяц.       Она наблюдала за взаимоотношениями Джея и Рейна целый месяц и не заметила никаких продвижений. Наступило уже лето, а ничего не изменилось.       — Как кто-то, кто беспробудно напивается и ведёт асоциальный образ жизни, может что-то говорить об отношениях? — усмехается он.       И нет, Элли в ответ не обижается и не ругается. Она тоже усмехается. Три привыкли к такому. Она вечно подкалывает его по маленьким поводам. Он её.       Не то что бы её алкоголизм и асоциальность являлись мелочью, но Джей-Джей каждый раз намекал ей о её болезни. Она терпеть не могла, когда это так называли. Но совсем скоро он смог отвести её к психиатру, просто чудо. Отшельница Элли, которую все боялись и ненавидили, сидела на приёме у психиатра. Этот старичок в кресле напротив был странным. Элли очень не понравилось, когда её проблему назвали проблемой. Особенно неприятно такое слышать от гребанного врача. Именно поэтому Джей-Джей каждый раз надоедает ей этим. Просто он не хочет, чтобы её позже избили до смерти.       — Потому что когда-то я тоже была подростком, и я тоже влюблялась в своих друзей, — говорит она, ударяя пятками по бокам Скарлетт. Он так и не понял, почему таким именем назвали кобылу, да и сама Элли видимо не знала, не давая ему ответов на вопросы.       — Ты гребанная лесбиянка и влюблялась в девушек. Как ты можешь давать мне советы по отношениям со своим другом? — спрашивает он, и улыбка на её лице растягивается только сильнее.       — Я не вижу разницу между глупыми подростками, которые стесняются сказать о чувствах. — Громко говорит она, и Джей-Джей усмехается. Это чертовски весело.       — Так дай мне великий совет, старейшина, — провозгласил он, наклоняясь вперёд на лошади.       — Просто пригласи его на танцы. Потанцуйте и там будет нужная атмосфера, — Её лицо наполнилось ностальгией, и он понял, что она не здесь. — Она оценила тот поцелуй на чёртову шестерку, — немного зло пробормотала она, и Джей-Джей снова расхохотался.       Элли была до ужаса классной взрослой.

***

      Однажды, когда им дали особенно длинный маршрут, приходилось ночевать на постах.       Джей-Джею, как и Элли подобное до ужаса нравилось.       Джей-Джей знает почему это так.       Один раз Элли всё же не стояла у ворот к тому моменту, когда им нужно было выдвигаться. Ему пришлось бежать к Марии, чтобы узнать где живёт человек, с которым он проводит дни бок о бок уже полгода. Они пролетели чертовски быстро. Джей-Джея всё равно постоянно ставят в пару с Элли. Их вполне это устраивает.       Он подошёл к невзрачному белому дому, на участке которого не росло абсолютно ничего кроме некошенного газона. Он не думает, что для Элли дом имел какое-то значение. Он не отображал её сущности. Она однажды сказала, что её дом — это её личная гробница.       Стоя перед дверью, он верил её словам. На веранде у неё не стояло ничего кроме бутылки пива. В принципе не удивительно.       Три стука. За дверью не послышалось ни звуков возни, ни шагов, ни даже голосов. Ещё три стука и абсолютно такая же реакция.       Он не стал повторять ещё раз.       Дверная ручка поддалась с лёгкостью, когда он уже готовился искать запасной ключ по всей веранде.       Его встретил затхлый запах и вонь алкоголя.       Не то что бы он ожидал чего-то другого, но он думал, что в её доме будет не настолько чисто. В коридоре не было ничего, кроме вешалки для одежды. На ней висела только черная толстовка.       — Элли? — тихо позвал он, но ответной реакции не последовало. Может она вовсе не дома?       Его мысли унеслись вдаль, когда по пути в комнату Элли, ему пришлось пройти через гостиную. На расстеленном диване находились скомканные простыни, а рядом с ним валялись салфетки, фольга и бесконечное бутылки с о стаканами.       — Чёрт возьми, — пробормотал он, когда направился в ванную.        Именно там он и нашел Элли.       Вернее ее тело.       Она лежала наполовину на полу, наполовину в унитазе. Её голова была опущена, и казалось удивительным, что она не задохнулась в собственной рвоте и канализационной воде.       Наполовину красная и жёлтая вода в сливе, казались ему чем-то неясным и обидным.       Когда он вытащил Элли из унитаза, где она смело могла и умереть, она лишь простонала что-то и вырубилась обратно.       Слив воду в унитазе, он подхватил Элли под мышки и потащил в душевую.       Она даже не шелохнулась и это ранило его.       Когда ей на лицо полилась ледяная вода, она вскочила как ошпаренная и ударила бы Джей-Джея по лицу, если бы он вовремя не перехватил её кулак.       — Что ты, черт возьми, делаешь, засранец…— Начала ругаться Элли, и это не было чем-то новым, но она говорила таким тоном, который он никогда не слышал от неё. Все её обращения к нему были мягкими и нежными, даже в первый день она отнеслась к нему более бережно.       — О, Джей-Джей, — пробормотала она и опустила руки, но когда посмотрела на его ещё раз, то насторожились. — Где я? — со страхом спросила она, он не понял откуда взялась эта эмоция.       — Это твой дом, Джексон, — ответил он.       Она упала на задницу, когда он выключил воду. Она провела ладонями по лицу и застонала.       — Господи, прости меня. Я пропустила патрулирование, да? — она не ждала ответа. — Какая нелепица…— пробормотала она, проведя ладонью по мокрым ледяным волосам.       Они сидели снова у камина. Снова Элли держала в руках какой-то напиток.       В сентябре уже начало холодать. Они были разозлены.       — У меня был дорогой человек. — Её взгляд был пустым, когда она смотрела в огонь. — Он был для меня почти что отцом. — Её голос сквозил отчаянием. — Однажды он совершил то, за что я не могла его простить. А когда была готова, то его забили клюшкой для гольфа до смерти на моих глазах. — Ее голос хрипел, как никогда раньше. Он и так был хриплым и низким, но сейчас это поглощало всю её обычную интонацию. Она сделала глоток из стакана, прежде чем продолжить. — Я так разозлилась, — бормочет она и сжимает пальцы на свободной руке в кулак. — Я была одержима этой мыслью, чертовой ненавистью, искреннй ярость. Её имя было Эбби, девушки, забившей Джоэла до смерти. Она жила в Сиэтле и приехала сюда, только чтобы убить его.— Она морщится и вздыхает, опуская свободную руку на колено, потирая его. — Я поехала за ней в Сиэтл. Я бредила и бормотал её имя по ночам, кричала во сне и днём. Она не давала мне покоя. Я медленно сходила с ума. Я убивала людей кучами, они сотнями остались лежать в тех домах и на улицах, где я их прикончила. Когда Эбби убивала Джоэла, вместе с ней в комнате была её группа. Мы начали искать её.       «Мы?» Джей-Джей заметил это местоимение, но сохранил молчание, пока Элли всё ещё безучастно глядела в камин.       — Первым я убила Джордана. Зарезала его куском стекла с потолка. Мы нашли Лию, но уже мертвой. Её допрашивали. У нас не получилось. Позже я нашла Нору. Я охотилась за ней по гигантской больнице. Я пытала её. Избивала до полусмерти, пока она не сказала мне. Следующими были Оуэн и Мэл. Я не хотела их убивать. Просто хотела узнать где Эбби. Оуэн кинулся на меня, и я его застрелила. Мэл тоже кинулась на меня, но я воткнул ей чёртов нож в горло. Потом я узнала, что она была беременна.       Джей-Джей не знал как реагировать на такие новости. Ужасаться ему или сочувствовать. В тот вечер они легли спать в абсолютной тишине.