Hate Me

      Октябрь наступил незаметно.       Когда наступил его день рождения, он уже совсем забыл о её словах. Но когда он узнал от Марии, что Элли ждёт его возле ворот с сюрпризом, он быстро доел кусок торта и поцеловал маму в щеку, вылетая за дверь с криком «Завтра утром я вернусь!» Когда он, запыхавшись добежал до ворот, Элли опиралась о Скарлет.       В её руках мерцал огонёк, а глаза были опущены в пол, но когда на шум она подняла взгляд, огонёк замерцал и в нём, а сигарета щелчком пальцев упала в урну.       — Взрослеешь, чемпион, — проворковала она, улыбнувшись и обняв его. Он похлопал её по спине, всё ещё чувствуя запах сосны, морозного холода, а также вонь табака, поэтому она взъерошила ему волосы и всё же отстранившись и взяв за плечи.       — Что за сюрприз ждёт меня? — спросил он, когда они уже шагали между деревьев. Элли не оглянулась, когда ему чуть не прилетело по лицу ветвью ели.       — Не пытайся угадать. У меня в твоём возрасте не получилось, — сказала она и продолжила путь, хотя он разговаривал не умолкая. На её лице всё же иногда мелькала мягкая улыбка, которую он не должен был видеть.       В конце концов Элли начала двигаться медленнее, когда они выбрались на заасфальтированную улицу, где находилось множество маленьких магазинчиков, которые они не осмотрели. Джей-Джей не задавал вопросов, сегодняшний день не должен быть обременен оружием или убийствами.       Элли остановилась перед магазинчиком, стекала которого были затонированы, а на вывеске не находилось ничего, кроме облезлых букв, которые невозможно было бы прочитать никакими усилиями.       — Странные воспоминания навевает это место, — провозгласила Элли, встряхивая ладони друг о друга и отпуская входную дверь.       Шагнув в помещение, он заметил висящий на стене флаг с точно такой же расцветкой, как и значок на рюкзаке Элли. Увидев вопрос в его глазах Элли улыбнулась и пригнулась за прилавком, пока он сам оглядывал магазин и замечая, что на всех стендах около него стоят книги с обложками, на которых всегда находились пара женщин или мужчин.       — Ты знаешь, что значит слово «гомосексуальный», малыш? — спросила женщина, выглядывая из-за прилавка. В её руках он заметил мини версию флага со стены.       — Должно быть это как-то связано с геями? — построил он догадку, ещё раз оглядываясь на интерьер магазина.       — Эту буквальное их обозначение, — сказала она, подходя ближе.       — Аббревиатура ЛГБ тебе ни о чём не говорит? — она улыбнулась еще раз, когда Джей отрицательно покачал головой. — Л — лесбиянки, Г — геи, Б — бисексуалы. Поэтому просто пойми, что это нормально. Не стесняйся этого никогда и уж точно не позволяй никому унижать тебя из-за этого. Если какой-нибудь придурок найдёт хоть одну причину придраться к тебе, то я самолично выбью всё дерьмо из этого мудака. — Хмыкнула она, хватая какую-то из книг и засовывая себе в рюкзак.       — На самом деле Рейн очень боится тебя, — пробормотал Джей-Джей, на что Элли усмехнулась.       — Подари этому ребёнку это, — она вложила в его руку какую-то карточку, — и скажи, что это от меня. Он точно всё поймёт, — сказала она и подмигнула ему. — А вот это оставь себе, — Элли положила ему в руку значок, такой же как у себя на рюкзаке.       На улице уже темнело, когда через некоторое время они добрались до какого-то небольшого обветшалого домика, Элли встала прямо перед порогом и достала ключи из кармана джинс, — Джей-Джей задался вопросом, какого чёрта этот дом заперт ключами, — и отворила двери, проводя его за собой. Она махнула рукой на гостиную, чтобы он не обращал внимания.       — Завтра нам придётся сходить ещё кое-куда, малыш, — сказала Элли, когда они вошли в комнату, а в камине горели поленья. Кровати были аккуратно заправлены, а на тумбочке около одной из них лежал конверт. Рядом с бумажкой лежал маленький старый потрёпанный плюшевый слонёнок. В его голове всплыл образ такой же игрушки и мягких зелёных глаз.       Он встряхнул головой и посмотрел на надпись в открытке.       Джесси Джоэл. Я никогда не поздравляла так никого. Но этот день действительно твой. Я помню, как держала тебя на руках совсем маленьким, а также как ты пускал слюни и не мог сам перевернуться на спину.       Тебе уже семнадцать, и я не могу поверить в это. С днём рождения тебя, Картошка.       В его ушах прозвучал чей-то мягкий голос, так же называющий его этим прозвищем.       Тогда они сидели с Элли и ели торт, который Джей-Джей успел ухватить по выходу из дома.       Чуть позже Элли отошла куда-то и Джей-Джей не смог побороться с искушением, залезть в рюкзак Элли и посмотреть чёртов дневник. Элли часто писала туда что-то, и она никогда не говорила о чём. Поэтому он намерен узнать сам.       Открыв рюкзак, он засунул руку во внутренний карман, куда как он видел, Элли клала дневник. Там он его и нашёл. Рюкзак остался лежать на том же месте, пока сам Джей-Джей повернулся спиной к двери и открыл дневник.       На первой странице не было ничего удивительного, кроме пары зарисовок. Потом молодая Кэт и рисунок татуировки, находящейся на руке Элли.       На следующей у него появились вопросы. Мысли о том, что его мать пригласила Элли на зимние танцы.       Почему Элли и Джол были связаны со Светлячками? Кто такой Юджин?       Небольшие стихи и рисунки какого-то мужчины без глаз.       На следующих страницах он понял, что какого-то чёрта Элли связана с тем пьяницей Томми. Они с его матерью пытались догнать Томми точно где-то не в Джексоне. Его мать была больна? Какой Вашингтонский Освободительный Фронт? Снова рисунки того мужчины. Мотыльки, лошади, зараженные, которых он никогда не видел и стихи. Что чёрт возьми произошло в жизни Элли? Рисунок его отца и мысли о том, что он поможет им. Чёрт, его мать была беременна им, когда это всё происходило. Шрамы, рисунок человека в плаще и с топором в руках. Чертова Эбби. Элли не соврала, когда сказала, что была одержима ей.       Затем снова рисунки того мужчины и видимо маленького Джей-Джея? Образы исчезли. Его мать помогает Элли. Что должно закончиться?              Его мать рассказывала ему самому о его отце. Его мать просила Элли тоже выговориться. Элли не хочет. Она катала Джей-Джея. Это было здорово. Она не вспоминала Сиэтл. Это туда они направились за Томии? Тогда это ебаный пиздец, потому что Элли рассказывала, что творила там.       Рисунки женщины и часов, которые он замечал у Элли.       Его бабушка и дедушка уговаривали его мать и Элли вернуться в Джексон. Где они были? Неужели его мать встречалась с Элли?       Потом снова рисунки маленького Джей-Джея. Какого черта Элли забыла в Калифорнии? Почему ей не хватало Дины? Два детских похороненных трупа. Элли убивала слишком много людей.       Она у побережья. Его мать удивилась бы видам. Почему этот придурок Томми мог надурить Элли? Почему кого-то не будет там?       Рисунок его матери, держащей его на руках, ничего не прояснил и когда он собирался пролистнуть дальше, на его колени свалилась фотография. Элли, более молодая, ей, наверное, на этом фото не более двадцати, треплет маленького Джей-Джея по загривку, пока он сам тычет ей в щёку. На этом фото её левая рука всё ещё целая. Сама Элли улыбается.       Его останавливает рука, находящаяся на плече.       — Что ты, чёрт возьми, творишь? —просипела Элли, дергая его за плечо и отталкивая в пол. Она падает на колени и подхватывает дневник, засовывая в него фото. Он видит только её тяжело вздымающуюся спину и слегка подрагивающие колени.       — Что ты возомнил о себе? — рычит Элли и не поворачивается к нему.       Его наполняет возмущение.       — Я видел, как ты ругалась с моей матерью. — Шепчет он, неожиданно вспоминая. В его памяти всплывают резкие отрывки, когда он был совсем маленьким и к ним приходил кто-то, кого его мать всегда отталкивала и кричала, чтобы он убирался. Теперь он понимает, кто иногда приходил к ним по ночам и кого Дина пинала, чтобы он убирался с их порога.       Она говорила ему, никогда не подходить и не разговаривать с этой женщиной. Он не то что бы горел желанием, потому что часто видел, как эта женщина напивалась и дралась либо с придурком Томми, либо с другими пьяницами. Обычно после она ходила с разбитым лицом и перемотанным носом.       Но когда Мария назначила её его учителем, он наплевал на запреты матери. Видимо его мать и Элли связывала какая-то тяжелая история. И видимо в неё были втянуты придурок Томми, Мария, его отец и Джоэл.        — Я помню, ты приходила и ругалась с ней. Она много кричала на тебя. А потом много плакала. Она всегда плакала у себя в комнате и говорила, как ненавидит тебя. — Говорит он, видя только спину Элли. Она замерла, словно даже не дышала. — Мне приходилось утешать её, когда ты доводила её до истерик. — Шепчет он в праведном гневе. — А потом я узнаю, что вы блять жили вместе? Что ты могла воспитывать меня? Какого черта вы ненавидите друг друга, мам? — говорит он и сердце Элли останавливается.       — Успокойся Джей-Джей. — Разворачиваясь и вставая, говорит она.       — Какого чёрта вы всё время что-то утаиваете от меня? Почему моя мать врала мне? Какого чёрта ты врала мне? — Хочет разреветься он, но продолжает говорить.       Он встаёт и оказывается на одном уровне с Элли.       — Вы врали мне всю жизнь. Это последний раз, когда я тебе верю. Скажешь правду, я останусь с тобой. Соврёшь ещё раз, я вычеркну тебя из своей жизни навсегда, когда узнаю. Я точно узнаю.       — Успокойся, пожалуйста, — просит она и пытается положить ладонь ему на плечо.       — Не прикасайся ко мне, — рычит он. — Скажи правду.       Элли молча смотрит на него, ничего не говоря.              — Скажи грёбанную правду, — ревёт он.       — Я бросила вас. Бросила тебя и твою маму, когда ты был ещё слишком маленьким, чтобы помнить меня. — Говорит она, но не продолжает.       — Мать всегда плакала и говорила, что это всё из-за глупой мести. Это правда? Ты бросил нас, чтобы блять отомстить? Это ради Эбби? — Он уже не сдерживает слёз, они стекают по его щекам, а он даже не пытается вытереть их.       Элли напротив него молчит. Её выражение лица всё ещё отчаянное.       — Я ушла, потому что вам стало бы легче. Я не хотела случайно убить тебя в один из приступов или тратить силы твоей матери в пустую.       — Чертова эгоистка, ни одна из твоих гребанных мыслей не имеет ничего связного с реальностью, кроме как явления собой оправдания.       Он ничего больше не говорит, просто хватает свой рюкзак и уходит, захлопывая дверь.       Он идёт по улице и крепко сжимает потрёпанные рамки рюкзака. Ему не холодно, яростная кровь течёт по венам.       Он шёл, шёл и шёл, пока не понял, что не знает, где находится. Это не обычный маршрут патрулирования. Он здесь не ориентируется.       За ним раздался крикливый визг, и он успел развернуться, прежде чем сталкер откусил ему ухо. В его глазнице торчал нож, и Джей-Джей выдернул его, когда зараженный завалился и упал на землю.       Ещё визги и он заметил то количество зараженных, которых точно не сможет убить в одиночку.       Он резко разворачивается и бежит в ту сторону, откуда вроде бы пришёл. На улицу, из леса и побыстрее.       Он вылетает из-за деревьев и оглядывается.       За следующее мгновение он успел только оглянуться и увидеть, как Элли скачет на лошади и за поводья тянет другую. Она отпускает его лошадь, и он скорее запрыгивает на неё. Элли скачет позади и подгоняет его, отстреливая орду бегущую за ними.       В её руках дробовик и она грамотно по одной дроби выпускает в головы заражённых. Только если бы им это помогало, потому что один из раннеров умудрился догнать лошадь Элли и попытаться укусить саму Элли за ногу.       Его сердце в груди остановило ритм, когда зубы заражённого пронеслись около ноги Элли. Элли ориентировалась быстрее самого Джея, просто направляющего пистолет в толпу зомби. Её ботинок с хрустом врезался в разъеденную кожу на лице бегуна, поэтому в то же мгновение он отлетел назад и не успев встать оказался раздавлен ногами другой кучи своих сородичей. Пока он пытался привести своё дыхание в норму, Элли засунула руку в рюкзак и достала оттуда бутылку.       Не то что бы Джей-Джей когда-то был так сильно зол на Элли, как сейчас, но этот момент разжёг пламенный гнев в его груди. Какого чёрта она не могла найти лучшее время, чтобы выпить.       Не успел он даже выразить своё негодование криками, как Элли уже замахнулась бутылкой, как он увидел, пока стекляшка летела, с тряпкой в горловине. Среди заражённых раздались крики и ещё часть из них повалились на землю, пока рванная одежда на их телах горела.       Не то что бы Джей-Джею стало стыдно, просто он обрадовался, что не успел открыть рот раньше положенного. После Элли швырнула ещё две бутылки в толпу и им удалось оторваться, пока заражённые осматривали трупы и рвали из на куски, медленно осознавая, что едят не свежее мясо.       Их лошади слегка замедлились, когда они влетели в открытые двери какого-то здания и успели захлопнуть их, перекрывая путь старым торговым автоматом.       Не успел Джей спешиться, как Элли сорвалась с места, подобрала ещё пару бутылок и других вещей, лежавших на открытых поверхностях и прилавках магазина.       — Чёрт, — раздался женский голос, и он оглянулся на Элли, потирающую ногу.       Его взгляд проследил её следы на снегу и заметил капли теплой свежей крови, растапливающей снег. Пока его сознание пыталось медленно осознать увиденное, его руки успели подняться, робко сжимая пистолет. Он направил его в ноги Элли, пока она не успела сдвинуться с места.       Как только её правая нога сделала робкий шаг в его сторону, рядом с ботинком мелькнула пуля и раздался громкий крик.        — Стой на месте! — завопил он, выпустив ещё одну пулю в землю. — Сделаешь ещё хоть один шаг, и я вышибу тебе мозги, — прорычал Джей, поднимая пистолет выше и направляя его прямо в лоб женщине. Она отступила назад и подняла руки над головой, роняя какую-то железку на пол.       — Хей, Джей-Джей, успокойся, — попыталась сказать она, медленно опуская руки и говоря максимально мягким голосом, который он вообще слышал от неё.       — Не называй меня по имени! — крикнул он и выстрелил в стену позади неё. Элли не шелохнулась, но в её лице точно что-то изменилось.       Их прервал грохот и крики с шипением заражённых за дверью.       — У нас нет времени разбираться, — прошипела Элли, ныряя вниз и пробегая к лошади, пока Джей успел только ещё раз выстрелить в стену. — Это их надолго не задержит, поторапливайся. — Крикнула Элли, забравшись на лошадь и ударяя пятками по её бокам. — Просто иди за мной! — Кинула она напоследок и исчезла где-то в глубине просторного коридора. — Вы должно быть издеваетесь, — пробормотал он и направился в след за спутницей. Он поморщился от мысли о том, что скоро ему придётся смириться с реальностью и тем, что она больше не будет сопровождать его в патрулях. Не то что бы ему этого теперь больно хотелось. Он всё ещё очень сильно хотел врезать Элли. Они бежали прямиком до Джексона, даже когда лошади вымотались. Элли что-то крикнула патрульным, и они стали отстреливать их, поэтому в скором времени там оставалась только гора трупов. Когда им всё же открыли ворота, его мать уже стояла там и сразу же кинулась обнимать его, хватая за щёки. — Джей-Джей, ты цел? Ты не поранился? — Тянула она его за подбородок, осматривая его голову. — Да, мам, я цел, — устало проговорил он, и тогда Дина отпустила его, оглядываясь на его спутника. А её глаза округлились от шока, когда она увидела Элли. — Ты? Чёрт возьми, ты? Куда ты утянула моего сына? — Прошипела Дина, оттягивая Джей-Джея от стоящей рядом женщины. Элии потирала пальцы и поджимала губы, покачиваясь взад-вперёд. — Мы… мы должны были… — он ещё никогда не видел, чтобы Элли так запиналась перед кем-то. Он считает, что она заслужила это. Пусть хоть сейчас свалится здесь. — Ладно. Мне всё равно, — говорит его мама, разворачиваясь и хватая его за руку. Когда они уходят, ни он, ни она не оглядываются, но оба отчетливо чувствуют взгляд на спинах. Они приходят домой и его мать садится в кресло, потирая виски. — Я говорила тебе не связываться с ней, Джей-Джей, — говорит она устало и сжимает переносицу. Он садится напротив неё на потертый диван и сжимает штанины джинс. — Тогда какого черта я узнаю именно от неё, что она была моей матерью? Что ты была жената на ней? Почему ты врала мне всю жизнь? — Она не была важна в твоей жизни, — говорит его мама, и он вполне воспринимает это. Он разделяет её позицию. Элли — чертова скотина. Зря он вообще связался с ней.

***

Никогда прежде ей не владело такое невероятное желание, такая насущная необходимость напиться. У неё тряслись руки. Ей хотелось выместить гнев на Дине и Джей-Джее. Её охватило бешенство, как сорвавшегося с поводка злобного пса. Она поспешила сбежать оттуда в страхе, что поднимет на них руку. Конечно, Джей-Джей сможет остановить её, дать пощечину в ответ или даже разбить ей лицо, потому что он невероятно зол. Но она боялась, что именно тогда поставит точку в их отношениях. Её жизнь закончится на том, что она умрёт от алкогольного отравления или от пули, пущеной себе в лоб. А Джей-Джей забудет о ней, как о какой-то пьянице из города. Она ему не мать. Она ему не тётя. Она для него — женщина из города, которая когда-то, или даже всегда, была слишком глупа, чтобы ухватиться за счастье. Вместо этого она сжимала его сильнее, пока не сдавливали настолько сильно, что пальцы белели, а из-под ладоней выступала кровь. Она знает, что может притвориться, что ничего не произошло. Джоэл именно так поступил. Она не хочет повторять его ошибок. Она не хочет, чтобы Джей-Джей остался с воспоминаниями о ней, как слишком агрессивной или слишком грустной женщине. Ее ноги привели её к порогу дома. Она стояла с занесенной над ручкой рукой слишком долго, чтобы это могло считаться обыденным действием. Когда она всё же вошла, ее не встретило ничего кроме удушающей пустоты. На стенах не висело ни фотографий, ни каких-либо других воспоминаний. Все её постеры всё ещё висят в её мастерской на ферме. На кухне ничего, кроме кухонного гранитура. Она не устраивала званных ужинов, не кормила здесь свою семью, она даже сама здесь ничего не ела. Мини холодильник, стоящий возле раковины, хранил внутри себя только одно стухшее яйцо. Она давно выдернула холодильник из розетки. Она не собиралась тратить продовольственные запасы Джексона попусту. В гостиной, наверное, самой обжитой комнате во всём доме, стоял диван, а перед ним телевизор. За телевизором стояли стопки с видеокассетами. Она забрала их из дома Джоэла только по причине того, что туда въехала новая семья. А им не нужны были склады хлама какой-то больной женщины. Если считать эту комнату самой обжитой, то можно в полной мере называть её и самой грязной. Диван так и остался не заправлен с прошлого утра, — она не возвращалась сюда, прошлую ночь она провела очищая дом, в котором они с Джей-Джеем должны были переночевать. В груди неприятно заныло от того, что всё это дерьмо случилось в такой памятный день. Просто если бы она умела держать свой чёртов гнев при себе и не давать этому чудовищу изъедать ее изнутри, то возможно он бы сегодня обнял её и сказал о том, что она для него не просто лишний человек в городе. Ей захотелось расплакаться. Но какой это имело смысл? Реветь стоило, чтобы вызвать жалость. Она абсолютно одинока, зачем ей это? Возле дивана валялись пустые бутылки и какие-то обертки от сандвичей, которые она забирала из столовой вместо полноценного обеда. Просто её желудок не был в состоянии воспринимать что-то большее, чем жалкий сандвич. О Господи, она чувствовала себя такой жалкой. Ей хватило сил только чтобы свалиться на диван со смятыми простынями и нажать на кнопку включения на пульте от телевизора. В видеомагнитофоне стояла какая-то кассета с очередным бредовым сериалом, где уже трехсотую серию подряд женщины воевали за внимание жалкого накаченного парня. Как обычно он бы в конце выбрал тихую и скромную брюнетку, вместо заносчивой блондинки или энергичной рыжей. Спустя чёртову тысячу часов метаний. Именно это нужно было ей сейчас. Отключить свой мозг. Смотреть какой-то бред по телевизору и вливать в себя очередную спиртягу. Интересно, часто ли занимались люди в старом свете таким дерьмом? Элли кажется, что постоянно. Просто она родилась не в то время. Она могла быть на месте Сары, быть дочерью Джоэла. Радоваться дням в школе и разговаривать с отцом о типичных девчачьих проблемах. Наносить макияж и писать песни, петь в группе и веселиться с другими подросткам придурками, раздражая взрослых людей. Именно это осталось от жизни Элли Уильямс. Этот вечер, как и многие до и после, она провела, задыхаясь слезами и глотая пиво, пока накаченный брюнет в телевизоре бежал по горячему песку, в поисках тонущей блондинки.

***

Сегодня Элли находит себя в кустах чьего-то дома. Мужчина с гневом смотрит на неё. Она встаёт, отряхивается и убегает. Последняя неделя была сумасшедшей. Она пару раз приходила к Дине и пыталась извиниться, но каждый раз либо её выгоняли, либо вообще не открывали дверь. Последние два дня она беспробудно напивается и не знает, когда Мария врежет ей за такое. Джоэл бы разочаровался в ней. Она сделала ещё глоток из бутылки. Сейчас она сидит на ступеньках своего дома и глотает что-то. Её шея уже не держит голову, и она падает вперед, блюяя прямо на дорожку. Не то что бы ей есть до этого дело. Она разворачивается и выключается. Рядом с ней раздаются тихие хрипы и кашли, и она не может ничего с этим поделать, потому становится раздосадованной ещё больше, чем ранее. Она смотрит на Джей-Джея, его красные щёки, и как он порой открывает глаза и бормочет что-то. Он весь истекает потом, поэтому на его лбу покоится ледяная тряпка, которую Элли поменяла около двух минут назад. Рядом с его головой — на столе — стоит недоеденная тарелка с супом, она кормила его с ложечки, радуясь маленькой победе. Он хотя бы поел. Но потом его стошнило и все оказанные усилия оказались на полу. Элли быстро убрала это всё, но запах желчи всё ещё витает в воздухе, она молится, чтобы не создать ещё один его источник. — Мам, — шепчет Джей-Джей, пытаясь поднять голову. Все его усилия оказались напрасными, его силы окончательно покинули его, голова упала обратно на подушку, а сам мальчик снова погрузился в бессознательное состояние. Должно быть его состояние ужасно, если он принимает её за Дину. — Милый, — Элли надеется, что он слышит и чувствует любовь, окутывающую его, — хотя бы её отголоски, — когда она наклоняется и целует его в лоб, сжимая его щёчки и приглаживая волосы. Её губы обжигает, потому она отстраняется, но продолжает поглаживать его щёчку. Влага, навернувшаяся ей на глаза, заполоняет видимость, из-за этого Элли даже не различает лица Джей-Джея, но всё равно поглаживает его. Она падает рядом с ним и прижимает к своей груди, когда он снова шепчет слово «мама». — Всё хорошо, милый, все хорошо. — Её ладони приглаживают его непослушные волосы на затылке. Он отрастил их, и они почти достают ему до подбородка. Сама Элли имеет почти ту же длину, что имела в… Она запинается в собственных мыслях. Санта-Барбара. Элли хватается за голову, когда сама вздрагивает и отстраняется от мальчика. — Господи, — стонет она и вдавливает пальцы в виски и глазницы, мелкая дрожь, пробирающая руки, мешает сосредоточиться на чем-то конкретном. Перед глазами мелькают образы, сколько бы она ни пыталась их закрыть ладонями. Эбби, кричащая и плачущая, Элли, такая же, как и Эбби жалкая, опустившаяся на дно. Эбби, задыхающаяся и в конце концов падающая в воду и расслабляющая хватку на запястьях Элли. Элли помнит свободу, охватившую её, когда Эбби с открытыми в предсмертной агонии глазами упала в воду и навсегда замолчала. Элли открывает глаза, чувствуя, что язык становится слишком большим для её рта, как и мозг, выдавливающий стенки черепной коробки. Отстраняя руки, она замечает обрубки пальцев и чувствует вкус крови у себя во рту, она сплевывает её и сжимает руки в кулаки. Лев, лежащий в лодке, смотрит на неё. Он не совсем осознаёт всё, но смотрит на Эбби, не всплывающую, и его глаза наполняются холодным ужасом, не таким, какой испытывала сама Элли когда-то. В теле Элли кипела огненная ярость, а глаза этого мальчика наполнены холодом и этим чертовым ужасом. Элли только отводит взгляд и уходит, не оглядываясь. Она чувствует спиной взгляд, прожигающий её, но не смотрит в ответ, боясь, что он заставит её пустить пулю себе в лоб. Осознавая себя находящейся на полу на кухне старого дома, она поднимается и достаёт чашку из шкафа. Наливая в неё бульон, Элли задумывается, узнает-ли когда-нибудь Джей-Джей о их похождениях в Сиэтле. Если он всё ещё не убил её, то скорее всего Дина не рассказывала ему об этом. Ноги передвигаются с невозможным усилием, но Элли смотрит на Джей-Джея и трясет его за плечо. — Малыш, проснись, — шепчет она и поглаживает его. Когда он не откликается её мысли омрачаются ещё сильнее. Она в панике подносит ладонь к его рту и напряжённо выдыхает, не чувствуя его слабое теплое влажное дыхание. Она поднимается с резким вдохом, когда слышит своё имя. Мария стоит перед ней и сжимает руки на груди. — Тебе нужно протрезветь. Развеяться. Недавно возле старой прачечной видели орду. Тебе нужно разобраться с ними. — Говорит Мария и уходит, не оглядываясь.

***

— Джей-Джей! — слышит он и опускает ноги на пол. Он потирает лицо и сонно бормочет «я сейчас». Отсюда он чувствует запах еды, поэтому быстрее собирается и спускается на первый этаж. Его мать стояла у плиты и переворачивала блин, когда он спустился и отодвинул стул. — Я думаю, что мне стоит поговорить с Элли, — заявил он, жуя блины и его мать перестала нарезать свою порцию. — С чего это? — сказала она, откладывая вилку с ножом. Её руки немного тряслись. С каждым годом они выглядели всё потрепаннее. — Мне нужно поговорить с ней, — бормочет он, всё ещё держа в руках карточку, которую не отдал Рейну и значок. Он читал её дневник, он успел заметить её заметки о её сожалении и печали, сделанные в Санта-Барбаре. О её кошмарах и о том, как она медленно сходила с ума на ферме и чувствовала себя привязанной. Он считает, что она ушла, и это было лучше, чем если бы она повесилась где-нибудь в сарае. Но чёрт возьми, она бросила их. Она сожалела, но то, что она ушла било его по больному. Он бы хотел простить её. Но что-то внутри не давало ему сделать это. Вчера он говорил с ней. Она сидела у себя на веранде, когда он подошёл. Она перебирала струны своей правой рукой, мягко раскачиваясь в кресле, закинув ногу на ногу. Рядом с её ногами стояла початая бутылка пива, но не опустошенная даже на половину. После тех двух дней он метался в мыслях и не знал, что можно делать. Он никому не рассказал о том, что случилось. Даже Рейн понятия не имел, что Джей-Джей наговорил Элли, или она ему, что он наотрез отказывался с ней разговаривать. Четыре дня назад, когда они с Рейном играли в приставку в комнате Джей-Джея, они услышали стук во входную дверь. Его мать готовила на кухне, но он всё равно спустился вниз. Когда он мог видеть, что происходит на пороге, он остановился. Элли стояла прямо перед Диной, он не чувствовал запаха алкоголя или бутылки в руках Элли, но всё равно он видел и слышал, что она терялась в словах и слегка пошатывалась. В них сквозило необъятное горе, Дина просто скрестила руки на груди, её лицо выражало недовольство, смешанное с сожалением. Её взгляд опустился на руки Элли, когда она в очередной раз запиналась и говорила, как ей жаль. Дина всё же устало улыбнулась и выдохнула. — Мария снова ищет тебя? — это прозвучало скорее не как вопрос, а как утверждение. — Что случилось на этот раз? — спросила Дина, пытаясь понять что не так. — Эм… — промычала Элли, но всё же послушно подняла штанину и за ней тянулся кровавый след. Прямо на голени Элли виднелся след от укуса, который она получила во время прогулки с Джей-Джеем. Черт возьми, тогда случилось так много, что он забыл о такой важной вещи, как укус. Он запнулся в своих мыслях. Какого черта Элли не обернулась? Её ведь укусили прямо за ногу, даже сейчас он отчетливо видел укус. — Постарайся не приближаться к моему сыну, не хочу, чтобы он обеспокаивался этим. — Когда-нибудь твои безрассудство и иммунитет доведут тебя до крайне глупой смерти, — пробормотала Дина и положила руку на щеку Элли и приблизилась. — Когда всё станет, как раньше? Когда я снова смогу любить тебя? — спросила его мама, пока Элли прижималась к её ладони, словно ища в ней утешение. — Я пришла, чтобы ты помогла мне спрятать его. Мне нужно прижечь его. Какой чёртов иммунитет? Прижигать укус? Если его мать доверяет Элли в этом плане, то ему лучше одному распросить Элли. Если конечно он поговорит с ней. Он вспомнил о том, что Рейн все ещё ждёт его наверху. Он побежал туда, пропуская ступеньки. Он зашёл и до самого вечера они сидели в комнате. Только один раз выйдя в туалет, он слышал тихие рыдания снизу. Он правда не хотел вспоминать тот разговор. — Эм… — Пробормотал он, стоя напротив Элли. Одна его нога стояла на ступеньке, пока она смотрела ему в глаза. На её лице была растянута мягкая улыбка, его чуть не добили ямочки на её щеках. Неглубокие морщины, как признак усталости нависли над её бровями и между. Он не в первый раз заметил, что она смотрит на него через очки. В последние два дня она не появлялась на улице или просто в людных местах, но чтобы удостовериться в том, что она не выходит на улицу, Джей-Джей приходил к старушке Льюис. Она часто выходила на веранду, поэтому он сидел вместе с ней. В отличии от Элли, категорично запрещавшей ему пить, — она говорила, что не хочет, чтобы он закончил как она; ему не кажется, что она закончила, — мисс Льюис всегда давала ему выпить бутылочку домашнего пива. Порой она доставала откуда-то портсигар. Ментоловые сигареты казались лишним образом для пост-апокалипсиса, но мисс Льюис говорила, что это хвора (так она называла свой вечный кашель) оправдана тем, что до дня вспышки она пела в какой-то группе. Как ему рассказала она сама, то группы часто были связаны с наркотиками и алкоголем. Льюис говорила ему, что они делали это не так, как делает Элли. Элли в тишине напивается дома, выходя на улицу и дебоширя. — Она делает это от горя, — говорила старушка, колдуя своими дряхлым пальчиками над очередным шарфом. Она просила подарить хоть один из них Элли, потому что Элли постоянно ходила зимой по улице без шапки и порой без куртки. — Мы делали это от веселья, — продолжала мисс Льюис, когда на противоположном крыльце мелькнуло движение. Дверь скрипнула, а тяжёлые шаги в ботинках были слышны даже полуглухой мисс Льюис. Элли вышла на крыльцо, пригнувшись и нахмурив брови. На ней висела как на скелете тяжёлая ветровка, а армейские ботинки, слишком большого размера, казалось бы для женщины, предвещали, что из дома вышел грузный мужчина. Элли устало упала в кресло застонавшее от веса кресло. Джей-Джей всё ещё удивлён, что Элли при своём росте и грозном виде, остается под всей этой одеждой до ужаса худощавой, не смотря на все твердые мышцы, которые он замечал, когда она переодевала рванную окровавленную одежду. — Элли! — воскликнула мисс Льюис, тем старческим добрым голосом, присущим всем пожилым женщинам. Он задумался, а будет ли Элли в будущем такой же? Его мысли омрачились от осознания, что со своим образом жизни и ролью в общине Элли вряд-ли доживёт хотя бы до пятидесяти. Элли, прежде вжавшаяся в воротник своей одежды, выпрямилась и посмотрела на них приоткрыв рот и нахмурив брови, но после всё же мягко улыбнулась и помахала ладонью. — Ты просто не видел её раньше, — заговорила снова она. — Когда она впервые приехала сюда, вместе с Джоэлом, она была на пару лет младше тебя самого. Это был слишком недоверчивый ребёнок, который боялся всех и вся. Не скажи Элли, что Джоэл не её родной отец, никто бы и не понял, что они не кровные родственники. На самом деле она для него была целым миром. И он для неё. А потом они так разругались, когда она была того же возраста, что и ты. Порой казалось, что она готова перегрызть ему глотку, лишь бы не видеть. — Он смотрел на Элли, проводящую правой рукой по струнам гитары. Ее выражение лица усталое, с опущенными уголками губ и веками. Он не чувствовал присущего ей горя, только тяжёлую усталость. Такую он чувствовал от неё только вечерами, когда они молчали, не находя тем для разговора. Не хотелось веселья и шуток, но и для горя места неё было. — Однажды на зимних танцах Элли накричала на него и сбежала. На следующий день она вернулась с патруля другой. — Мисс Льюис повернулась к нему, положив шарф на свои колени. — Она сходила с ума после, эта девочка кардинально изменилась. Я вижу, что между вами что-то не так. Но в этой жизни Элли и так сделала много ошибок. Она много кому перешла дорогу, да и просто она не застрахована от других опасных случаев. Поэтому лучше вам разобраться, прежде чем она умрёт. Джей-Джей прикусил губу. Ему не нравилась мысль, которую пыталась донести до него мисс Льюис. Но если он видит Элли такой сейчас, то он не хочет повторять её историю. — Можно присесть? — Спросил он, держась за перила. Элли лишь тихо усмехнулась. — Конечно присаживайся, малыш, — хрипит она, улыбаясь и глядя на гитару. В неловком молчании, пока тишина заполнялась звуками насекомых, Джей-Джей смотрел на свои ботинки. Ничего примечательного. Вполне так же они могли бы сидеть раньше, если не учитывать, что он уже хотел поговорить раньше. Тогда было слишком рано. Он понял это. Дверь снова скрипнула. Входная вешалка — одна толстовка. Пустые поверхности. Пустые стены. Это не похоже на жилой дом. Когда он вошёл в гостиную, то ожидал снова увидеть хлам, но диван оказался заправлен с иголочки, а мусора поблизости не наблюдалось. Единственное, что мешало идеальности восприятия картинки — пыль, осевшая толстым слоем на тумбочках. Войдя на кухню, он понял, что вся эта история являлась чертовым дерьмом, потому что вытаскивать свою пьяную бывшую мать из дома — занятие ему не по зубам. Нет, конечно, возможно она и не пьяная, он много раз замечал, что она замолкала и смотрела мимо. Сейчас она так же сидела на дрянной табуретке в одной майке. Подойдя ближе, Джей-Джею открылись ноги Элли, а ему показалось, что если кости таза и бедер так выпирают, а составить полную карту расположения костей в стопах можно без особых проблем сквозь кожу — это ненормально. На Элли мятая, но не грязная, хоть и заношенная майка, не прикрывающая своими тонкими лямками ее ярко выраженных ключиц и кадыка. Тогда он ушёл. Сейчас он смотрел на неё и не мог понять, что же изменилось. Стали ли на её лице более выраженными морщины и скулы? Разве всегда её подбородок так четко был очерчен от шеи? — Ты свободна завтра? — Пробормотал он, отведя взгляд и постукивая пальцами по собственному колену. — Я была бы рада, — прохрипела Элли снова проводя пальцами по струнам, которые издали звук, который почему-то был знаком ему. — Но мне уже назначили маршрут с Кэт, — она играла что-то, говоря тихо и мягко. — В следующий раз уведомь Марию, что ты не против пойти со мной. Если конечно ты такой. — Она все же оторвала взгляд и посмотрела на него с вопросом и некой тревогой, но даже малейшие зачатки беспокойства погибли, когда он только улыбнулся. — На самом деле я знаю почему ты пришёл, — снова заговорила она. — И прежде чем ты успел наговорить глупостей, просто послушай меня. Наверное своим нравом слишком схож со мной, хоть я никак не могла являться твоей матерью. Элли не смотрела на него, просто напросто закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. — Let me apologise to begin with, — это был не первый раз, когда он слышал, как она поёт, но сейчас это было наполнено отличительной от предыдущих разов энергией. — Let me apologise for what I’m about to say, — её голос мягкий и слишком тихий, но он знает, что это слишком похоже на неё. — But trying to be someone else was harder that it seemed, and somehow i got caught up in between, between my pride and my promise, between my lies and how truth gets in the way, the things I want to say to you get lost before they come, the only thing that worse thаn one is nonе. Он никогда не слышал этой песни, и он не сомневается, что Элли и сама могла бы такое написать, но ему кажется, что это из коллекции Элли. — Вот так вот, — пробормотала Элли, постукивая пальцами по корпусу гитары. Они оба замолчали, и тишина затянулась на пару минут. Должен ли он что-нибудь сказать? Элли его опередила. — Как насчёт зайти ко мне? — Предложила она и встала с кресла, слегка покачиваясь. Он со стоном встал за ней, но остановился и упал обратно. — Постой! — Воскликнул он, протягивая ладонь вперёд и видя реакцию Элли. Она остановилась, но не обернулась, всё ещё держась за дверную ручку своей раненной рукой. Он может смело предположить, что она нахмурилась или приподняла бровь. Элли ничего не говорила, но и не двигалась поэтому он всё же задал вопрос. — Что имела в виду моя мама, когда сказала, что у тебя иммунитет? Элли всё так же не двигалась. — Она тебе рассказала? — прошептала Элли, всё ещё стоя к нему спиной. Как бы ему ни было неловко признаваться в подслушивании, выбора у него не оставалось. — Когда ты пришла к нам, я случайно услышал, что ты просила прижечь свой укус. Моя мама сказала, что твоё безрассудство и иммунитет доведут до глупой смерти. — Говорил Джей-Джей, сидя в кресле и цепляясь за подлокотник как за последнюю возможность остаться здесь. Элли молчала пару секунд, а после он услышал хриплую усмешку. — Нужно становиться аккуратнее, эти глаза и уши уже живут в стенах, — пробормотала она, отпуская ручку и поворачиваясь лицом. На нём застыло выражение усталости и никакой улыбки там больше не было. Он уже успел испугаться, но ответы на такие важные вопросы имели больший вес. — Меня укусили, когда мне было четырнадцать, — она опёрлась плечом о дверь и смотрела на него исподлобья. — Тогда я была не одна. Мою подругу тоже укусили. Мы думали, что сойдём с ума вместе, поэтично, не так ли? Но позже я застрелила её. Порой всё ещё жду своей очереди. Для меня всё должно было закончиться тогда, двадцать три года назад. Но какого-то черта эта уродская жизнь решила меня заставить меня мучаться и дальше. Я не считаю себя правой лишать себя этого права. Иначе все предыдущие жертвы были пусты. Но если это случится не по моей воле, то я не считаю, что будет смысл бороться. В воздухе повисло тяжкое напряжение, никто не озвучивал этого слова, но оно висело в их мыслях тёмным отвратительным облаком. Яркое страшное слово СМЕРТЬ не давало покоя. Элли была не против умереть. Но ещё одно страшное слово было очень размытым и, возможно, таким образом спрятано. Слово СУИЦИД тоже висело, хоть и не столь заметное, но ужасающее сильнее, чем СМЕРТЬ. И он знал о чём думала Элли. Возможно, тогда другим станет легче. И тогда ей самой перестанет быть так больно. А Элли было больно почти всё время, и её влекло к себе Скверное Дело… Стоп, неужели он начал цитировать одну из тех книжек мамы? Ему явно стоит отдохнуть. Именно тогда Элли позвала его домой. — Сейчас не время для серьёзных разговоров, — сказала она. Оставшийся вечер они провели смотря Парк Юрского Периода и смеясь.

***

Сегодня ночью Дина проснулась от ритмичного нетерпеливого постукивания в дверь на первом этаже. Кто собирается приходить к ним в глубокую ночь? Её ноги заплетались от недавнего сна, поэтому она чуть не упала с лестницы, пока пыталась спуститься. Стук прекратился в то время, как она спускалась. А не услышал ли её шагов пришедший? Вдруг это какая-то ловушка? Она говорила Джей-Джею всегда встречать ночных визитеров с оружием в руках. А желательно ещё и направлять его им в лицо. Именно поэтому она и последовала своим советам, держа в руках излюбленный дробовик. Она старалась шагать тихо и мягко, и, видимо, у неё это получилось, когда в дверь ещё раз постучали. Подступив к двери, она приставила оружие около глазка и посмотрела в него. Но увидеть ничего кроме темного силуэта не удалось. Левой рукой удерживая оружие на примерной высоте нахождения головы гостя, правой она схватилась за выдвижной замок и отодвинула его. Цепочка помешала резко открывшейся двери отвориться до конца. Она видела в фильме, — который они смотрели вместе с Элли, казалось, это было жизнь назад, — как эти цепочки перерезали и убивали людей. Дина знает, что эта кассета с Леоном всё ещё хранится у неё дома. Дверь открылась так резко, что оружие выпало у неё из рук, а сама она от страха упала на задницу. Но в дверях стояла только Мария. Ну или точнее она с Томми позади. В её глазах застыла чистая тревога, какой Дина видела её только пару раз за всю жизнь. — Дина, Элли и Джей-Джей не вернулись с патрулирования. — Говорила она, слегка запинаясь. Это точно Мария? Она никогда не была такой. — С ними были Кэт и Рейн. Рейн вернулся один и сказал, что не нашёл никого. Джей-Джей отправился искать Элли с Кэт, когда те перестали выходить на связь. — Черт, — пробормотала Дина и собрав вещи вылетела вместе с Марией и Томми.

***

Джей-Джей продвигался по заснеженным холмам, наплевав на безопасность. — Элли! — кричал он, оглядываясь вокруг в поисках наставницы. Тогда ему на взгляд попалось здание из бруса. Именно туда он направился, спускаясь по склону. Пару раз упав, он всё же добрался до дверей дома. Вполне ожидаемо, что они оказались закрыты. Снова оглянувшись, справа от себя он заметил кучу снега, почти идеально достающей до балкона на втором этаже. В его ушах слышалось биение сердца. Рядом лежала мертвая орда. Уже спустя пару мгновений он взбирался по горе, изредка проваливаясь глубже, в местах, где снег не был достаточно утрамбован. Схватившись руками за перила балкончика, он забрался на него и заметил разбитую стеклянную дверь. Видимо удача сегодня на его стороне. Держа в руках винтовку, он продвигался по второму этажу. Может Кэт и Элли из-за бури остановились здесь? Но на первом этаже, как и на втором, оказалось абсолютно пусто. Только следы разных ботинок. Именно тогда он услышал какие-то звуки с мансардного этажа. Его ноги понесли его быстрее по лестнице, и он услышал гул голосов с криками и стонами боли, когда остановился у двери. Он поднял винтовку и направил её на людей, находившихся внутри, когда открыл дверь, но его сбили с ног и ударили по голове. Он свалился на пол, а его руки завели за спину. Его взгляд зацепился за Элли, лежащую на полу. Её лицо было разбито в кашу, один из её глаз был слегка приоткрыт. Она слабо двигала губами, как будто хотела что-то сказать. Он заметил пару зубов, валяющихся рядом с её ртом. Из-за общего изобилия крови не было видно, откуда именно она вытекала. Но он мог сказать точно, что она текла изо всех щелей. Её нога была раздроблена и лежала под неестественным углом. — ЭЛЛИ! — Крикнул он. — ЭЛЛИ, ВСТАВАЙ ПОЖАЛУЙСТА! — ЭЛЛИ, БЛЯТЬ, ВСТАВАЙ! — Вопил он, пока его руки за спиной выворачивали. — ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИСЬ. — Крикнул он мужчине, держащему трубу в руке. Он занёс её для удара, но замер. Рядом с ним встала женщина. — Всё, она сполна отплатила. Успокойся. Нам нужно идти, пока не прибыли другие, — но рядом с ними стоял другой мужчина. Мужчина с трубой посмотрел на него и ударил по голове Элли. Из нее брызнула еще кровь и серое вещество. — НЕТ, ЭЛЛИ! — Заревел он, когда мужчина без трубы плюнул на Элли. — Как же ты надоел, мудак, — услышал он, но видел перед собой только разбитую голову Элли. Её глаза всё ещё были открыты, но грудь не поднималась, она даже не подрагивала. Последнее, что он увидел, было ботинком.

***

Когда Дина зашла в этот особняк вместе с Томми, это до ужаса ей напомнило какие-то события из прошлого. Так же когда они открыли дверь на мансарду. Она увидела разбитую голову Элли. Как будто бы она выглядела даже хуже, чем Джоэл в таком же положении. Сердце Дины забилось быстрее, отдаваясь набатом в висках. Элли, блять, умерла точно так же как и Джоэл. Что как не доказательство их близости? Кровь из её головы образовала лужу около неё самой. Нога была так же повреждена как у Джоэла. Силуэты поочередно сменялись в её воображении, либо она подстраивала внешность Джоэла, врезавшуюся ей в память в тот момент, когда они отыскали его труп, либо он действительно выглядел как Элли. Или Элли выглядела как он. Не то чтобы это сильно влияло на ситуацию. Оба они были блядски мертвы и к ним применялось только прошедшее время. Только так и никак иначе. Дина замерла, не готовая принимать, что человек, который накуривался и трахался с ней в молодости, человек, который нянчил её сына, став чуть старше, человек, который постоянно напивался и извинялся, став взрослым, мог умереть. Лишиться жизни. Испустить последний вздох. Как бы это ни называлось, это было одним и тем же событием. Смертью человека, который сделал слишком много в этой жизни. Когда её взгляд сфокусировался на Джей-Джее, лежащем так же на полу, как лежала когда-то Элли, она рефлекторно провела ладонью по щекам и почувствовала влагу. Неужели она плакала и не заметила? Она упала на колени и обняла Джей-Джея, но когда он очнулся, его мутный взгляд был направлен на Элли с неподдельным ужасом. Это напомнило ей Элли, до боли знакомый взгляд в таких родных глазах. Взгляд, когда ясно, что умирают оба, но перестаёт дышать только один. Дина не знает, что хуже. Пережить такое на собственном опыте с обеих сторон, или быть внешним наблюдателем, который проживает такую историю уже несколько раз. Может просто они попали в временную петлю? Может им стоит проживать такое из раза в раз? Да, да, наверное. Дина погрузилась в свои мысли, когда усталые глаза Джей-Джея снова закрылись. Невозможно испытать той же боли, что испытывали они. Она даже не заметила очнувшуюся Кэт.

***

— Я Кэт, — представилась одна из них, оглядывая комнату и людей в ней. — Элли, — сказала она и оглянулась, не замечая ответа людей. — Вы слышали о нас? Спросила она и оглянулась на Льва, в её глазах мелькнуло узнавание. Именно тогда он направил дробовик ей в ногу и выстрелил. — Я Лев, — сказал он и отложил дробовик. Другие его люди остановили девушку, сопровождающую Элли, пару раз ударив по голове. Саму же Элли держали за руки и прижимали к стене. — Я заставлю тебя страдать так же, как страдала она перед смертью, — прошипел он, присев на корточки. Труба в его руках имела вес. Первый удар он нанес ей по уху.

***

В следующий раз Джей-Джей проснулся с запахом спирта в носу и слишком жесткими и чистыми простынями под задницей. Его конечности налились свинцом, а глаза не находили сил открыться. Если это имело хоть какое-то значение, то казалось, что его заставили съесть неприготовленную белку. А пока он пережевывал её, она нагадила ему в рот. Отвратительное сравнение. Он хотел подорваться с постели, но его остановили мягкие руки. В тот момент увидел свою мать. Её беспокойный взгляд и синяки под глазами, но более глубокое чувство охватило его, когда перед глазами пронеслись звуки и ужасы. Его мама сидит напротив и говорит что-то, но он словно нажал на кнопку беззвучного режима. Вспышка! Он бежит по лестнице и врывается в дверь. Вспышка! Он падает и смотрит перед собой с вопиющим ужасом. Вспышка! Элли стонет и пытается что-то сказать, но из её рта вытекает только больше крови. Вспышка! Вспышка! Вспышка! — Стой! — вопит он, когда его мама хватает его за руку. Она смотрит на него с горечью, какой он не ожидал. Он ожидал страха или чего-то близкого к нему. Но в ней только тяжесть опыта и осознание, что это происходит не впервые. Есть много способов покончить с собой, для этого не обязательно умирать. Она видит в его глазах узнавание и отворачивается, всё ещё держа свою ладонь на его колени. Всё его тело ломит, и он не находит в себе сил бороться, поэтому падает назад. Его наполняет невероятное опустошение. Неужели всё может закончиться так нелепо? — Это была Элли, да? — Просипел он, и его мать морщится от использования прошедшего времени. Это не должно иметь такого веса. Это всего лишь слова. Просто звуки, для которых они придумали значение. Какая невероятная глупость. — Она будила тебя по ночам криками? Она плакала тебе в рубашку или сбегала куда-то? Это из-за неё тебе казалось, что ты пытаешься вырастить двоих детей? Только один из них безуспешен, и все твои старания идут насмарку, когда они уходят и оставляют тебя одну с маленьким ребёнком? Да, мама? Он не знает, откуда в его голосе такой яд, но он просто хочет выплеснуть свои чувства. Что бы на лице его матери не было такой скорби. Такого безразличия. Элли забили до смерти какие-то придурки. Её мучали и пытали, её смерть оказалась болезненной и отвратительной, которой она не заслуживала. Элли, которая не могла быть для его мамы пустым местом. Она была её женой, пусть и бывшей, она была её лучшей подругой, пусть и бывшей, она была матерью её ребёнка, пусть и бывшей. Всё, что было связано с Элли, теперь бывшее. И он не может терпеть, что после произошедшего его мама просто тихо плачет, а не находится уже на половине пути за теми уродами. Они заслуживают испытать то, что испытала Элли. — Джей-Джей, тебе нужно успокоиться, — пробормотала его мать, сильнее сжимая его колено, но он не морщится от неудобств, а только чувствует пламенный гнев в груди. — Какого черта ты сидишь здесь рядом со мной, а не находишься на половине пути за ними? Почему вы не нашли их? — его голос отчаянный. Он слышит, как Элли молит его о помощи. Его мама только выдыхает и проводит большим пальцем по его колену. — Потому что не нужно повторять путь Элли. Она говорила мне те же вещи, что и ты сейчас. Она последовала своему желанию отомстить и потерялась в нём. Ей было уже не помочь. Это её сломало и вывернуло душу наизнанку. — Ты даже не пыталась. Ты отпустила её, а потом, когда она пыталась вернуться, то отторгла её. Как можно спастись, когда человек, который для тебя был целым миром, говорит тебе, что ты больше не ты. — Рычит он, испытывая гадостливое удовлетворение в душе, когда его мать нахмурилась. — Она рассказала мне, как много раз её посещали мысли пустить пулю себе в лоб. И под много я не подразумеваю два или три. Это постоянное желание, кажется, что оно является установленным по умолчанию, оно сидит на подкорке, всегда вист в твоих мыслях и чём бы ты не думал, с кем бы ты ни был, в каком бы расположении духа ни был, оно всегда с тобой. Ты представления об этом не имеешь, — его голос сквозил неприкрытой яростью и горечью. — Ты думаешь я не пыталась? — Рычит его мать, смотря ему в глаза. — Ты думаешь, что я не любила её? Что я не умоляла её остаться? Что я не утешала её и прощала её каждый раз, когда она сбегала? Ты думаешь мне было просто? — Кричит она, и из её глаз текут слёзы. Она падает на спинку стула и прикрывает лицо ладонью, издавая тихие рыдания. — Господи… В его груди появилось ноющее желание. — Мам, прости, я… — Просто замолчи, — шепчет она, не открывая лица. — Элли лежит в соседней палате. Я хотела сказать тебе об этом, но ты никогда не умеешь останавливаться и закрывать свой поганый рот вовремя. Может у вас с ней это общее, — прошипела она, вставая со стула и хлопая дверью палаты. Он не знал как вернуть свои слова назад. Но ему очень бы хотелось.