наблюдение

Яркий и неприятный свет лампы просвечивал сквозь веки разноцветными пятнами. Егор приоткрыл глаза и сразу же постарался закрыть их , потому что ещё секунда-другая и он ослепнет. Вся правая часть лица, от виска и до подбородка, дико пульсировала, а голова болела на столько сильно, что казалось, будто у него в затылке застрял кухонный топор. Он перекатил голову налево и огляделся, комната выглядела иначе: серые бетонные стены сменились белыми, кровать сменилась больничной койкой, рядом стоящая тумба-капельницей и каким-то медицинским аппаратом. Линча будто окатило ведром с холодной водой. Он нелепо подскочил и, чуть не выдернув катетер из руки, начал судорожно оглядываться. Больничная палата, в которой он очутился, представляла из себя комнатушку приблизительно пять на пять с окном, ведущим на улицу, где было непривычно темно, кушеткой на колёсиках, рядом с которой стояла капельница, двумя дверями, одна из которых была приоткрыта, но, судя по всему, выходом не являлась, и тумбой, на которой были какие-то препараты, лежащие на металлическом подносе, и кружка с чаем. Первое, что привлекло внимание Линча, это окно, которое вроде-как не было замуровано. Егор быстрым движением руки выдернул катетер из руки, согнул её в локте и помчался к окну. Да, с виду окно можно было открыть, но на самом деле оно было залеплено намертво монтажной пеной, а ручка и вовсе отсутствовала. В порыве гнева он пихнул в оконную раму кулаком и переместился на подоконник. Место сгиба локтя немного пощипывало, щека ныла, свобода была далеко. Долгие две минуты пустоты в голове не дали абсолютно никакого плана дальнейших действий, а потому, человек, замурованный в четырёх стенах, принялся расхаживать по палате кругами, в надежде, что скоро в полу образуется дыра, и он просто спрыгнет в палату снизу, если таковая имелась. Паника захватывала неокрепший после оплеухи и неожиданного пленения разум и заставляла с просто сокрушительной силой топтать ногами по линолеуму. Настенные часы уже показывали седьмой час, похоже, вечера, и только сейчас до Линча дошло, что прошло уже уже чуть более получаса, а он так и не обшманал все ящики тумбы и не посмотрел, что находится на медицинском подносе, который блаженно стоял и ждал, когда его заметят. Первым делом Егор полез в ящики тумбы. Там оказались только два белых полотенца, комплект одежды, штаны и кофта(тоже белые) и записка, написанная ровным, почти каллиграфически идеальным почерком, но с какой-то неведомой ему изюминкой. " Я знал, что, возможно, вы, мистер Линч, заглянете сюда с целью найти что-нибудь полезное, так что спешу вас заранее разочаровать, всё, что вы можете использовать лежит в тумбе и на тумбе. К сожалению, ближайшие несколько дней нам не удастся встретиться лично, так что к вам будет заходить мой хороший друг-медбрат. Вам нужно будет следовать его указаниям, иначе-вы помните наш разговор в вашей предыдущей комнате. Рядом с вашей кушеткой есть кнопка вызова персонала, нажмите, если вам что-то будет нужно. Кормить вас будут в определённое время, не переживайте. Опережая вопрос о состоянии вашего друга, он в порядке. Но ТОЛЬКО пока вы слушаетесь моих приказов. С нетерпением жду вашего обновления. За удар извиняться не буду, думайте, прежде чем говорить:) Ваш Генри Лэмбтон :) " Лицо Линча скривилось в недовольной гримасе, а потом в сумасшедшей улыбке . Содержимое желудка до неприятного рвалось наружу просто от одной мысли о том, на сколько налегке, вероятно, было написано это письмо. Ебучий. Смаилик. В конце. Этот жест стал добивающим, и Егор просто взял лист, скомкал его в тугой ком и с силой кинул в дверь, которая открылась сразу после того, как скомканная бумажка отрикошетила от неё на пол. В проходе появился мужчина. О Боже правый! Знакомое лицо! Три руки (одна, самая маленькая и непривычная для глаз, держала поднос с посудой), шрам на лице и само его преспокойное выражение выдавало неподдельный интерес к старому знакомому. -Вот так встреча! А я то думал, что мы больше с тобой не встретимся, заключённый сколько то там. Ты случайно не еврей? - У меня есть имя, не обязательно напрягаться и вспоминать мой больничный номер. В дверном проёме стоял никто иной как правая( или всё три правых) рука сумасшедшего доктора из психиатрической больницы. Егор тяжело вздохнул, когда его посетитель полностью вошёл внутрь палаты, закрыв за собой дверь. - Я вижу, у нашего начальника хороший юмор, раз он решил совместить в столь подходящий момент двух знакомых. Я навсегда запомнил, как ты отмудохал нас с другом. Благо, мы успели придумать зелье воскрешения на такой случай. - Я так понимаю, чтобы тебе нашли замену на кого-то менее мне знакомого и надоедливого, мне придётся вашему боссу делать горловой. - У вас такой то-о-о-нкий юмор, я со смеху падаю ниц. - Мужчина холодно и наигранно захохотал, а потом продолжил, - Но, пожалуй, вы правы. - Ты довольно проницателен, для ходячего трупа. - Похоже мне придётся самому попросить моего начальника сменить пациента, иногда вы просто невыносимы. Наверное, будь вы моей женой, я бы с вами развёлся сразу после заключения брака, ну или вообще бы его с вами не заключал. - Поверь, я бы не захотел бы иметь детей от такого как ты. - Я ещё душка) На этом их увлекательная беседа подошла к концу, мужчина спокойно поставил поднос с ужином на тумбу рядом с Линчем и ушёл восвояси. Последний, в свою очередь, взглянул на ужин, но не притронулся к нему, а лишь начал судорожно расхаживать по комнате, примерно так же, как делал это не менее десяти минут назад. Рассуждая логически и исходя из данных, полученных им вследствие проведения нескольких разговоров с несколькими людьми, он пришёл к выводу, что его, как такового, нет. Нет ни вывода, ни плана дальнейших действий, ни представления о том, что задумал белый хрен раз подослал сюда живого мертвеца в надзиратели. Почти с полным отсутствием теорий и намёков, а также осознанием, что кое-кто в этой комнате тормоз, он улёгся на кушетку и с трудом закрыл глаза. --- Утро настало незаметно, будто бы Линч и не засыпал вовсе. Часы показывали десять утра. На тумбе стоял завтрак, кружка с тёплым чаем и, поставленная на лад настольного бейджа, записка. Егор с трудом заставил себя развернуть бумагу. " Надеюсь, что ваша ночь прошла как нельзя лучше, мистер Линч, перекусите. Генри Лэмбтон" - Ну слава богу того уебанского смайлика в конце не добавил, иначе моё анальное отверстие начало бы неистово разрываться.- Добавил свои мысли вслух после прочтения письма Линч. --- Таким образом прошла почти неделя. Егора кормили три раза в день, по утрам на тумбе стояли практически одинакового содержания записки, после обеда ему ставили капельницу. Днём второго дня пребывания в заключении в палате, медбрат принёс календарик и каждое утро отмечал даты красным фломастером. Одна из них была выделена особенно ярко и была разрисовала смайликами и шприцами. Однажды он взглянул на календарь, и день, отмеченный шприцами и улыбками, был уже не через два дня, не через пять, а через аж прям завтра. Это его пугало больше, чем само пребывание в палате. Засыпал он в этот день с страшной головной болью и страхом завтрашнего дня. --- Наконец, наступило утро дня икс. На этот раз он проснулся от того, что на нём задержался чей-то довольно пристальный взгляд. Егор резко дёрнулся и приподнялся на лопатки. Рядом с ним, на стуле, поглаживая его ногу через одеяло, сидел с безмятежной улыбкой Генри Лэмбтон. Он нежно посмотрел на испуганного пленника и прилёг головой на его колени. - Мистер Линч, как спалось? Надеюсь, вы выспались и готовы к сегодняшнему дню. - Лэмбтон переложил руку куда-то ближе к животу Егора, и тот от неожиданности подался назад и стушевался у спинки кушетки. - Сегодня что, судный день, а я главная цель? - Нет, сегодня вы мой центр внимания, это немного хуже, чем простой судный день.