запретный плод(18+)

Генри нависал над телом своего пленника крупным зверем, сравнимым с белым тигром или львом, такого же, лишённого пигмента, белого цвета. Разметанные по одеялу руки обмякли под крепкими лапами Лэмбтона, в районе живота неприятно закололо, в районе ушей неприятно звенело. - Вы достаточно быстро регенерируете. Да, ваш шрам, вероятнее всего, все ещё может разойтись, но не переживайте, мы постараемся сделать это медленно и аккуратно. Каменное спокойствие застыло на лице мафиозного блондина. Он так долго ждал этого момента. Он несколько месяцев грезил идеей осеменить свой объект наблюдения, считал дни, разрабатывал технологии, готовился к неизбежному. Егор, в свою очередь, не сильно оценил его старания. Как никак, это не Лэмбтона лишили крайней плоти и разложили на кровати. Не его похитили посреди фотоохоты в лесу, посреди бела дня. Тошнота и страх овладели телом и приказали Линчу сопротивляться, хотя он и понимал, что это бесполезно. Руки не двигались, а ноги были зажаты меж чужих, так что ему оставалось только беспомощность вертеть головой. В голову взбрела не самая эффективная, но хоть какая-то мысль по самообороне. Егор, пользуясь секундной слабостью Лэмбтона, повернулся на бок и больно укусил того в руку, оставив почти кровавый округлый след на фарфоровой накрахмаленной коже. Генри выкрутас не оценил. Он резко вцепился в горло жертвы, и всё также, с пошатнувшимся спокойствием продолжил: - кажется, мне придётся залепить вам чем-нибудь рот, раз вы так сильно хотите покусать своего хозяина. Ужаленная рука скользнула к прикроватной тумбе, где лежал чёрный, как смоль, кляп. Егор принялся вырываться, но его быстро приструнили пощечиной и неким подобием намордника, который сидел на нём идеально. Будто был сделан под него. Блондин загадочно улыбнулся и сверху вниз глянул на Егора. Вид открывался просто восхитительный. Одежда на теле беспорядочно болталась, как и волосы, грязные, растрёпанные, но всё ещё мягкие. Среднего размера пластырь, закрывавший шрам на уровне чуть ниже пупка, виднелся из-под спавшей резинки чёрных треников. Лэмбтон опустил правую руку на пластырь и нежно, почти невесомо, погладил его. Паника в голове Линча всё больше нарастала. Излишняя нежность свидетельствовала о скором начале его конца. Генри водил рукой под футболкой цвета хаки и ласкал ключицы, соски, считал кончиками пальцев рёбра, и футболка цвета хаки, неплотно прилегающая к телу, одним взмахом была практически сорвана с изящного тела. Лэмбтон осыпал поцелуями шею, грудь, живот, а потом закусил край треников и, приводя в помощь руки, снял их с Егора; намного аккуратнее, чем футболку. Теперь Генри направлял свои поцелуи в пластырь, а вместе с этим и в свежий шрам, при этом успевал загадочно ухмыляться и ласкать кожу руками. Наконец дело дошло и для белья. Что было под бельём, Линчу очень не хотелось видеть, зато золотому победителю пикаперов и мастеру испортить настроение первой степени очень приглянулись части тела, тщательно скрываемые под трикотажной тканью. Лэмбтон очень многозначительно глянул на свою жертву обстоятельств, а затем, тихо усмехнувшись, забросил чужие ноги на свои плечи. От неожиданности Егор вздрогнул, ведь вместе с тем, что его ноги оказались выше, его тело сдвинулось ближе к опасному объекту. Ширина, на которой располагались ноги, была достаточной, чтобы у мужчины начало неприятно покалывать в паховой зоне. Мученик настороженно обернулся по сторонам и громко замычал, потому что никакие другие звуки кляп не смог бы пропустить в воздух. Лэмбтон решил остановить прелюдия. Это конец. Сильная рука потянулась к прикроватной тумбочке и достала оттуда небольшой бутылек. Линч пренебрежительно закатил глаза. " У тебя что, всегда на такие случаи есть банка лубриканта и кляп? А точно они не лежат в каждой комнате этого ссаного особняка?"- проносились беспорядочные раздражающие мысли в голове у Егора. Они витали в подсознании ровно до того момента, пока он не почувствовал холодные пальцы, которые прикоснулись к его гениталиям. Хоть сопротивление было бесполезно, мужчина всё таки предпринял попытку хотя бы отодвинуть свой судный день ещё на пару минут. Не вышло. Генри предусмотрел и такой вариант развития событий: крепко сжал обе руки Линча своей, а второй продолжал растирать половые губы. В дело пошли ноги. Трижды Егор заехал Генри по уху пяткой, дважды по лицу, а потом, когда его тело было достаточно разогреть для акта, ноги и совсем были крепко сдержаны руками. Дальше Лэмбтон мелочиться не стал. Он снял с себя джинсы, спустил трусы и без всякого предупреждения вставил до конца. Небольшая красная капля скатилась по половому органу Лэмбтона, пока по комнате разливался душераздирающий крик. Но никто не придёт на этот крик. Горячая плоть начала медленно двигаться взад-вперёд в узком коридоре мышц, смешанных с кровью. Тело под ним металось по кровати и умоляло остановиться, но животное желание, инстинкт желания был выше его собственной воли. Обладать, подчинять, причинять боль. Плоть двигалась быстрее, тело становилось податливей. Генри даже решил вынуть кляп изо рта своей жертвы, на что тот, не имея сил противостоять зверю, продолжал стонать, то ли от боли, то ли от удовольствия. Красная жидкость смешалась вместе с предэякулятом и полужидкой полупрозрачной слизью из влагалища. Темп нарастал. Лэмбтон даже начал получать удовольствие от этой картины. Ведь теперь он обладает телом, подстраивает его под себя и долбит, бьет, трахает и будет ебать до посинения, его самого или Егора, не сильно важно, главное не останавливаться. Комната наполнилась стонами, вздохами, ахами и неприличными, грязными мокрыми звуками соприкасающейся с силой кожи, звуками влажных поцелуев и запахом окисленной меди. Головы стали свинцовыми от запахов, вкусов, звуков, всё смешалось в одну единую пошлую какофонию. Один за другим чувствовались удары полового члена о стенки неокрепшего влагалища. Генри положил руку на то место, до куда дотягивался его член и не сильно надавил. Это вызвало бурную реакцию Егора. Он с громким стоном, почти криком, с силой выгнулся в пояснице и начал трястись, как осиновый лист на ветру. Это и было нужно Лэмбтону, он желал вдоволь насладиться прелестными звуками, которые скользили из чужой гортани в воздух будто по маслу. И ему было всё равно, что на ушах стоял весь особняк, и всё равно, что кровать тряслась от неистово грубых движений, и всё равно, что белоснежное одеяло под ними покрылось влажным багрянцем. Всё ближе и ближе подходило время долгожданной разрядки. Шлепки стали громче, быстрее, рванее, глубже, стоны становились всё громче, более влажными. В коллекцию достижений Лэмбтона входит удивительная выносливость, как в экстренной ситуации, так и в сексе. Животное возбуждение накатывало не просто волной, а целым цунами из чувств. Линч уже почти рыдал: его тело было искусно вылизано и вкусено, его гениталии страдали от повреждений, следы на шее кровоточили. Фарфоровая кожа превратилась в мраморную, с разводами разных оттенков: фиолетовый, красный, голубой. Грубость, подчиняющая, угнетающая, редко сменялась на нежность, будто лепесток вишни, упавший в мягкий снег. В такие моменты взгляд размывал лицо ненавистного насильника и превращал его в светлого ангела. А потом опять по новой, по кругу, из раза в раз. Успела пройти пара часов, прежде чем выдержка Лэмбтона и терпение оставили после себя лишь ядерный гриб и полностью отдались мягкому телу. Генри вогнал свой яростный стояк так, что из глаз у Егора брызнули слезы, сам он истошно простонал, а поясница выгнулась арочным мостом, полностью расположив нижнюю часть тела над кроватью. Лэмбтон толкнулся последний раз, и его семенная жидкость полностью заполнила отведённое для неё место. Линч дрожал, удерживаясь за поясницу Генри ногами, и двигался вперёд по инерции. Тело уже само отдало приказ двигаться навстречу удовлетворению удовольствия. "Зверь" Краем глаза заметил теплящееся желание внутри своей жертвы, а потому решил найти к ней более интересный подход. Не вынимая своего полового органа, он приподнял одной рукой зад Егора, а другой начал натирать пальцами клитор. Снова послышались довольные стоны, и Генри ускорил темп движений, пока его пальцы не намокли от накатившего на тело Линча оргазма. - я никогда не буду жалеть о том, что сделал с вами, мистер Линч.. Это стоило того. Генри опустил обессиленную тушу жертвы обстоятельств

в на кровать и, укрыв одеялом, скрылся за дверью.