Часть 15

Все было как в тумане. Они помчались с Боруто в больницу, встроенную в склон утеса, и его тут же затащили в реанимацию несколько медсестер. Пока Сарада сидела в приемной в ступоре, Мицуки разговаривал с медсестрами и с ниндзя из Листа и Звука. Время от времени он подходил к Сараде и рассказывал новости: тело мужчины, с которым они сражались, заберут и проанализируют ниндзя Звука, и им официально можно домой, как только Боруто поправится. По словам медсестер он частично потерял зрение в правом глазу, но в остальном все в полном порядке. Сараде от этого легче не стало, а когда Боруто вышел из реанимации с дурацкой улыбкой во всю физиономию и повязкой на ране, она едва могла на него смотреть. По дороге в отель Мицуки рассказывал ему об итогах миссии, а Боруто глупо шутил, что приди они в больницу на несколько минут позже — мог бы совсем ослепнуть. Сараду чуть не стошнило. Она пожелала спокойной ночи товарищам и устало поковыляла к себе, как только они добрались. Вопрос Боруто, все ли с ней в порядке, она проигнорировала. Она была не в порядке. Не была в порядке с тех пор, как поняла, что влюблена в него. Может, пора набраться смелости и попросить поменять команду — ради собственного блага и товарищей. Ну не может она больше так. Не позволит ему больше рисковать жизнью ради нее. Она не должна быть той, за кого он отдаст жизнь. Теперь у него Сумире.

***

Сарада уже устроилась на отвратительно неудобной койке в номере отеля и пыталась заснуть, когда тихий стук в дверь заставил ее открыть глаза. За дверью — либо Боруто, либо Мицуки, это точно. Но честно говоря, ни с кем из них общаться не хотелось. Поэтому какое-то время она лежала под одеялом, натянув его до подбородка и надеясь, что в конце концов кто бы то ни был решит, что она спит, и уйдет. К несчастью, человек за дверью был не из тех, кто легко сдается. — Сарада? — это был Боруто. — Не спишь? Сарада зажмурилась и мысленно выругалась. Пришлось подниматься с кровати и идти к двери. Он был в домашней одежде — черные спортивные штаны и розовая футболка. Густые волосы, обычно торчащие во все стороны, были слегка примяты, словно он только что встал с кровати. Челка свисала на глаза, повязки не было. В животе скрутило, когда она разглядела свежий шрам от брови до скулы. Чудо, что зрение сохранилось — не доставь они его в больницу так быстро, мог бы остаться без глаза. И все из-за нее. — Значит, не спишь, — неловко констатировал он. — Ты меня разбудил, — соврала она тут же. — Что случилось? Голубые глаза Боруто скользнули по ее лицу и его взгляд смягчился. Было ясно, что Сарада смертельно устала, и он чуть не пожалел, что побеспокоил ее. Прокашлялся. — Извини, что разбудил, — искренне. — Просто... хотел убедиться, что ты в порядке. Раздражение Сарады на мгновение уступило место благодарности. Всю эту миссию она игнорировала Боруто или отчитывала его, а он рискнул жизнью ради нее, чуть не потерял глаз ради нее, стоит тут сейчас, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Она ужасный, ужасный человек, а он все равно здесь. — Я в порядке, — ответила она намного мягче. — Это не я пострадала. Боруто удивил ее тихим смешком, он показал на шрам. — Это? — спросил он. — Ерунда. Теперь я выгляжу еще круче! — Прекрати, — потребовала она. — Думаешь, это шутки? Руки Сарады сжались в кулаки по бокам, она чувствовала, как ярость закипает в животе. Какой же он идиот! — Нет, я так не думаю, — Боруто тоже поменялся в лице, теперь он был более серьезным. — Но все уже позади. И я правда в порядке! Док сказал, что я потерял всего двадцать процентов зрения, но это все. — Это все?! — ее глаза сузились еще больше. — Если бы ты не кинулся меня защищать — ничего бы не потерял! — Я потерял бы тебя! — голос эхом прокатился по коридору. — Черт возьми, Сарада. Если бы я не подставился, ты могла бы... Он замолчал, на лице внезапно появилось выражение, которое она видела у него всего несколько раз в жизни. — Если выбирать между моим зрением и твоей жизнью, я выберу тебя! — продолжил он чуть более застенчиво, хоть и старался звучать уверенно. Сарада знала, что краснеет от его слов. — Это глупо, — единственное, что пришло в голову. Она отвернула голову в сторону, надеясь скрыть розовый румянец. — Как думаешь, что сказали бы твои родители или брат с сестрой, узнав, что ты отдал жизнь за кого-то другого? — Сарада, вот это глупо! — огрызнулся он. Конечно, он был прав. — В моей семье буквально все шиноби. Они знают, что может что-то случиться. Что есть риски. И я знаю. Не смогла сдержаться: — Ну... а как же Сумире? — А что Сумире? — он развел руки в стороны. — Она тоже знает, Сарада! Что с тобой такое? Почему ты вдруг стала такой? Что происходит? Сарада ничего не ответила, она просто стояла, глядя вниз на заплесневелый пол под ногами. В коридоре пахло сыростью, в стенах гремели трубы. Сараде хотелось оттолкнуть Боруто, чтобы и дальше держать его на расстоянии. — Сарада, — прошептал Боруто, медленно опуская руки. — Поговори со мной. Раньше ты всегда со мной говорила. Так и было. Он всегда был человеком, с которым она делилась всем. Внезапно она почувствовала, как глаза наполняются слезами. Если расплачется сейчас перед ним, никогда себе не простит. — Я просто... — всхлип вырвался из горла и оборвал слова. Рука зажала рот, слезы покатились по щекам. Черт. Черт. Черт. Боруто не медлил — толкнул дверь, протиснулся в комнату, и заключил подругу в крепкие объятия. Одна рука легла на затылок, другая — на поясницу. Они не обнимались целую вечность. Сарада забыла, какой он теплый и как приятно пахнет. Она обняла в ответ, обвивая его талию руками, зарылась лицом в его грудь. Пока она рыдала, выпуская дни, а возможно, недели подавленных эмоций, он шептал ей в волосы что-то успокаивающее. Момент казался почти интимным, и стоило бы отстраниться, но совсем не хотелось. Сарада чувствовала себя в безопасности, под защитой. Она так долго этого хотела. Они стояли в темной гостиничной комнате, только тусклый желтый свет из коридора едва пробивался к ним. Через несколько минут слезы иссякли, всхлипы превратились в тяжелое дыхание — возможно, из-за его успокаивающих прикосновений к спине или тихих нежных утешительных слов. Она прижалась к нему сильнее, аж чувствовала и слышала каждый удар сердца. Наверное, заснула бы, если бы не обратила внимание на его руки — Боруто теперь нежно пальцами пробегался сквозь шелковистые пряди. Рука на спине опустилась чуть ниже. Он, похоже, заметил перемену в настроении и полностью отстранился. Голубые глаза метались вокруг, избегая ее взгляда. — Э-эм... — пробормотал он, пытаясь найти слова. — Извини... я просто... Возможно, дело было в зашкаливающих эмоциях. Возможно, в том, как неуверенно он звучал. А может, просто от недосыпа крыша поехала. Как бы то ни было, она не дала ему договорить — поднялась на носочки и мягко поцеловала. Время остановилось. Остатки здравого смысла исчезли. Руки потянулись к плечам Боруто, впились в них, и Сарада поцеловала настойчивее. Он оцепенел на секунду, явно не ожидав такого поворота событий, но потом медленно его руки спустились к ее бедрам, и он начал отвечать на поцелуй. Для них больше ничего не имело значения. Ни этот паршивый гостиничный номер. Ни то, что дверь открыта нараспашку. Ни то, что у Боруто есть девушка. Абсолютно ничего. Важна была только нежность его губ. От поцелуя кружилась голова, и чем дольше он длился, тем сильнее сердце колотилось в груди, тем больше подкашивались ноги. Она мечтала об этом целую вечность. Сарада оторвалась от него, хватала ртом воздух. Она пошла вглубь комнаты, потянув за собой Боруто. Удивительно, но он не сопротивлялся — последовал за ней, пнув дверь ногой, и снова впился губами в ее. Сарада продолжала пятиться, пока спина не уперлась в стену напротив двери. Руки скользнули с плеч на шею, пальцы вцепились в волосы, притягивая еще ближе. Хотя куда уж ближе... А потом Началось безумие. Неуклюжее столкновение зубов. Руки везде, дыхание рваное и безудержное. Сарада прижата к стене, а Боруто повсюду. Кусает, целует. В какой-то момент он подтянул Сараду непозволительно близко, заставив ее ощутить его возбуждение. Тихий вздох сорвался с ее губ, и блондин тут же вновь поцеловал ее. Она почувствовала, как его пальцы лезут в пижамные шорты, пытаясь стянуть их вместе с нижним бельем. Ее руки потянулись вниз, чтобы помочь ему с этим. Когда она наконец избавилась от лишней одежды, Боруто отстранился от ее губ, взгляд скользнул вниз. Прежде чем Сарада успела осмыслить происходящее, его губы снова накрыли её. Рука Боруто скользнула по её бедру, сжала её ягодицу и резким движением приподняла её вверх. Почти машинально её ноги обвили его талию. Она отдавалась ему полностью — так же, как и он ей. Спина изогнулась, и она ахнула в его губы, когда почувствовала резкий толчок, за которым последовало то знакомое странное ощущение натяжения между ног. Её пальцы снова вцепились в его волосы, и он начал вбивать её в стену быстрыми, грубыми толчками. Из её горла сорвался сдавленный стон, почти животный, когда его пальцы вцепились в её кожу ещё сильнее. Её прерывистое дыхание смешивалось с его тяжёлым. Ничего больше не имело смысла. Она больше не контролировала собственное тело. И чем глубже, сильнее и быстрее он входил в неё, тем больше она чувствовала, как рассыпается на части. Что-то внутри вдруг лопнуло — ноги сжались вокруг его талии, пальцы вцепились в волосы как в спасательный круг, всё тело задрожало. Она падала. Только так это можно было объяснить. Была так высоко, а теперь стремительно летела вниз. С последним толчком низкий голос Боруто прорычал что-то. Он падал вместе с ней. Боруто уткнулся ей в плечо. Они оба потные и тяжело дышащие, пытались прийти в себя — Сарада всё ещё была прижата к стене, он всё ещё был в ней. Мир кружился, и ей казалось, что она видит звёзды. Но дыхание начало выравниваться, а внезапный кайф спал. Тогда всё, что она увидела — это убогий гостиничный номер и копну спутанных светлых волос. Что они натворили? Что они, ради всех святых, натворили?! Страх, вина, ярость и еще черт знает что. Только что она чувствовала себя невероятно хорошо, а теперь казалось, что её сейчас стошнит. Боруто, видимо, тоже резко прозрел — голова медленно поднялась с плеча, и он отодвинулся, выстраивая жалкие сантиметры дистанции. Его дыхание замерло. — Пиздец... — выдохнул он, но это было достаточно громко, чтобы она расслышала. И это было не то восторженное "пиздец", которое обычно произносят после такого, когда хочется сказать партнеру, что было хорошо. Это было из серии "пиздец", когда понимаешь, что ты крупно облажался. Что и произошло. Он ни разу не взглянув на Сараду, молча выскользнул из нее и аккуратно опустил на пол. Она не винила его. Оба действовали на автомате, даже не разделись нормально. Словно два голодных до секса подростка, которые дорвались друг до друга. Может, так и было. Нет! Нет... Они были обычными идиотами. Оба. Сарада не могла его винить — сама же не лучше. — Пиздец... — повторил он, быстро залезая обратно в штаны и проводя рукой по мокрому лбу. Во взгляде — чистый ужас. Сарада вжалась в стену, отчаянно пытаясь исчезнуть. Он расстроился, и это логично. Но почему так больно? Без лишних слов он развернулся и рванул из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что та ударилась о стену и отскочила обратно. Теперь Сарада была одна, прижатая к стене, не дышащая, не существующая. Пиздец — точное слово.