как андрей два раза в раздаче пизды поучаствовал

      у феди кулаки красные, как варенье из подвала на даче, – разбитые потому что. кровь течёт по ним струйками и – кап-кап-кап – вниз на щёку бедолаги, который федю «педиком» назвал. тот жмёт руки к голове и лепечет что-то. извинения, наверное. за то, что про них с андреем так некультурно – «педики».       кулаки у феди ещё большие и тяжёлые. как у каменщика. и бьёт федя сильно. как шахтёр по углю – с размаха р-р-раз! и лежит жертва собственного языка в луже крови на мокром питерском асфальте. андрей знает. андрею прилетало. ну, до того, как у них всё завертелось.       – да ладно, тебе, федь, – зовёт андрей, и мягонько под руку его берёт. от греха подальше. убьёт же бедолагу. федя пинает пацана в живот напоследок. для профилактики. и они уходят.       всё потому, что федю слово «педик» злит сильно. а ещё у феди с контролем гнева проблемы.       но он так-то человек хороший. правда хороший. заботливый, ласковый, нежный. стихи пишет. бабушкам сумки до квартиры доносит. с питоном своим возится (не тем, о котором подумать можно, а нормальным, живым, вполне себе змеевидным ваки). андрей знает. андрей с федей встречается.       у андрея, правда, от феди шрамик на щеке, но так-то за дело получил.       а дело вот как было.       в первый день учёбы первокурсник андрей о своём универе узнал только две вещи: можно прогуливать что угодно, кроме физры – за физру отчислят. это раз. а два – следи за базаром рядом с федей. он шизанутый. у него справка есть.       «напугали свинью навозом», подумал тогда андрей. краснодар, может, и моложе питера, но в рейтинге преступности северную столицу обгоняет. у них там реально: казаки-разбойники. так что андрей никакого шизика-федю бояться не будет. и «за базаром следить». пусть у него хоть десять справок. у андрея свобода слова в правах закреплённая и чёрный пояс по качанию прав. что хочет, то и будет говорить. тоже, блин. будет надо – за право это подерётся. как будто ему страшно по ебалу разок схлопотать.       оказалось, действительно, ни капли оно не страшно – просто больно.       андрей тогда только первую сессию закрыл, только каникулы отгулял. пришёл в первый день второго семестра, ещё даже на парах появиться не успел. так, с кентами на курилке стоял, шутки шутил какие-то.       и про федю шутил. а как про него не шутить было?       андрей его лично не видел, но описание со слов других студентов вполне себе обрисовало картину того, какой федя человек.       он был высоким, крупным, носил длинные волосы, которые завязывал в пучок на затылке, модную хипстерскую бородку, красил ногти в чёрный и подводил глаза. ещё и гуманитарий. вот андрей, со всем простодушием и невежеством и заключил: «педик».       за что, собственно, и поплатился. потому что федя слово «педик» на дух переносить не мог. и сейчас не может. об этом все знали. только андрею ума не хватило промолчать: в спбгу на бюджет поступить хватило, а язык вовремя прикусить – нет.       короче говоря, шутил андрей с кентами на курилке. неосторожно шутил, про педиков. анекдоты всякие похабные рассказывал. и тут чувствует – рука чья-то тяжёлая на плечо легла.       – вы, ребят, простите, – прогудел кто-то над ухом.       а потом андрею прилетело в лицо. по-боксёрски, с подворотом тела, костяшками указательного и среднего пальцев. и страшно правда не было – только больно в районе скулы. и темнота.       очнулся он уже в больнице. сперва подумал, что умер, но потом здраво заключил, что после смерти он бы совсем не смог «проснуться». тем более весь в трубках, в проводах, с болью по всему телу, которая медленно сползала ему в одну точку на лице и пульсировала-пульсировала-пульсировала. после смерти больно быть не может. после смерти или хорошо, или никак. так ему достоевский сказал, когда андрей, поевший дешёвых таблеток, на литературу пришёл.       диагноз такой: s02.4, s06.0, т00.8. если по-русски: перелом скуловой кости и верхней челюсти, сотрясение головного мозга и другие сочетания поверхностных травм, захватывающих несколько областей тела. если уж совсем просто: пизды ему дали. за то, что за базаром рядом с шизанутым федей не следил.       а надо было. такие знания по универу просто так не летают.       впрочем, не только андрей тогда пострадал. феде тоже досталось у ректора в кабинете.       – фёдор, вы же умный парень! – возмущался роман романович романов, расхаживая от стены к стене. федя покорно сидел на стуле, пялился на грамоты и думал о чём-то своём. о федешизиковском. – вы же такие эссе пишете! вы же на таких конкурсах места берёте! и всё равно дерётесь. вам сколько лет, фёдор?! вам сколько лет?       – двадцать один.       – а чего же мозга в вас, прости господи, как у двенадцатилетки?! вы же на философском! относитесь к такого рода замечаниям по-философски!       – не могу, – тяжело вздохнул федя. – у меня поэтому и справка есть.       – ваша справка вас от уголовки не защитит. человек в больнице! а если он зрение потеряет?! это тяжкие телесные!       феде только и оставалось, что молча кивать. он и сам всё понимал прекрасно. просто слово противное – «педик». терпеть его не мог. в мыслях его крутить ещё куда ни шло, а вот услышит где-то – и всё. в дело вступают рептилоидный мозг и кулаки. и ничего с этим не сделаешь.       – идите, фёдор, с глаз моих. ещё раз я вас тут увижу из-за драки – вылетите, как пробка от шампанского. ясно?       – как день, роман романович. до свидания.       да уж. неприятно вышло. кто же знал, что этот паренёк, андрей, кажется, такой хрупкий? федя, конечно, и сам дурак. лупит, как джо луис, а разброс, как у пулемёта. всех подряд. как у чехова, ей богу: «консерватор нагадил — бей в морду; либерал напакостил — лупи в харю! всех лупи!». только феде словечко одно услышать надо. и тогда – да. всех лупит.       поэтому ему справку и дали.       только вот справка от уголовки не спасёт. да и паренька жаль. он же ничего плохого феде так-то не сделал. да, шутки пошутил. да, неприятные. но не повод же это в больничку его отправлять. совестно феде.       поэтому он с букетиком, пачкой детских пюрешек и подарочным изданием пелевина под мышкой пошагал в больницу. бог его, этого андрея знает, какие книжки ему нравятся. не захочет пелевина, так федя сам рад его заиметь.       про встречу в больнице андрей любит рассказывать так:       – лежал я там, скучно мне было. никто не приходил, на соседней койке только дед какой-то в коме, а руки в капельницах и проводах: ни телефон не подержишь, ни книжку не почитаешь. и вот лежу я там так вторую неделю. думаю уже с дедом говорить начать. и тут заходит федя. при параде: волосы свои длинные обстриг, бородку причесал, маникюр у него свежий, в пиджаке. английский денди, не меньше. а я его не узнал сразу. думал, он к деду этому. а он ко мне подходит, руку тянет и говорит: «я федя. приятно познакомиться. прости, что скулу сломал»…       федя в эти моменты обычно тушуется:       – а что я сказать должен был? «смерть — главное событие в жизни человека, мои поздравления с тем, что ты чуть не умер»?       и все смеются.       а андрей федину руку сжимает и на ухо шепчет, что он его за это и любит. за непосредственность и искренность. ещё тогда, на больничной койке полюбил, просто не понял этого.       андрей в больнице пролежал месяц. и почти каждый день проводил с федей. тот приносил ему пюрешки, соки всякие, смузи и кислородные коктейли, конспекты лекций, букетики таскал, чтобы андрей на красивое в федино отсутствие смотреть мог, читал пелевина вслух и просто разговаривал. раздражал, конечно, поначалу. а кому понравится, что единственный человек, кому не похуй, что ты в больнице, – это тот, кто в больницу тебя и отправил.       а потом нормально стало – андрей привык.       федя, как оказалось, никакой не шизик. просто у феди с контролем гнева проблемы и с одним словом некультурным. а в остальном – нормальный парень. классный даже. во многом разбирается, про многое знает. шутит смешно. бьёт, правда, больно, но на третьей неделе андрей уже и забыл. хочешь растопить сердце мужчины – принеси ему «агушу».       вышел из больницы андрей совсем новым человеком. просветлённым, здоровым и с новым другом. пошли нахуй те кенты с курилки. мало того, что не предупредили, что федя рядом, так ещё и скорую не вызвали. это федя сделал.       и ладно, что андрей в больницу попал. может, сложись по-другому обстоятельства, он бы с федей не познакомился. а это страшнее, чем месяц на завтрак есть перловку.       потому что федя-то реально классный. и бог с ним, что гей. геи тоже люди. андрей этот урок до конца жизни усвоил.       федя именно что «гей», а не «педик». в умах многих – это понятия исключительно синонимичные. только вот «геи» – это мужчины, которым мужчины нравятся. а «педики» – это не культурно. за такой базар и получить можно. феде просто парни нравятся. а то, что он глаза поводит, на маникюр ходит и у девушек уважением пользуется – так это потому, что он панк. моется, правда, каждый день. но это входит в понятие статистической погрешности. поэтому нормально.       а вот что для андрея не нормально – это то, как он после больницы на федю начал смотреть, и как про него думать. федя хороший просто. очень хороший. внимательный. узнал, что у андрея астма и начал носить с собой в кармане ингалятор. на всякий случай. записывал, что андрей прочитать советовал, а потом, через недельку-другую, мимоходом говорил: «прочитал я твоего сенкевича. знаешь, душновато было, но потом втянулся. тебе что больше понравилось: «камо грядеши» или «огнём и мечом»?». с лекциями разобраться помогал. курсач андреев они вместе писали.       и вот как в такого федю не влюбиться было?       вот и андрей не знал. и похуй ему было на весь краснодар и всю всунутую в голову гомофобию. геи тоже люди. а андрей не гей даже. ему девушки нравились всегда. просто сейчас ещё и федя понравился.       сессия пролетела незаметно и быстро – позитивное влияние задрота-ботана феди. у того вообще за всё автоматы. и две грамоты за эссе. у феди в шкафу целая папка с такими грамотами-дипломами-благодарностями-сертификатами. андрей видел. андрей у феди в квартире больше времени, чем в общежитии проводил. и с каждым днём кусать себя за язык, чтобы не сболтнуть лишнего становилось только сложнее.       и вот с такими мыслями стоял андрей на курилке: последний экзамен сигареткой отмечал и федю ждал. а потом голоса знакомые услышал. повернул голову. та же компания, что и четыре месяца назад. кенты его бывшие на курилку шли и снова с чего-то смеялись. и ладно. андрею похуй на этих пацанов было. у него теперь совсем другая жизнь. на следующем курсе поток даже другой будет. какое андрею до этих пацанов дело?       а вот пацанам до андрея дело почему-то было.       то, что федя – гей, секретом никогда не было. у него на первом курсе кто-то спросил – он и ответил. а зачем ему скрываться? он же ничего плохого не делает. ну, нравятся ему члены, а не вагины. девчонкам многим тоже члены нравятся, и ничё. почему это ему нельзя того, что девчонкам можно? он же на философском. по-философски надо к таким вещам относиться. а кто так не может – получает по ебалу. у феди кулаки тяжёлые и справка. общеизвестный факт.       а вот у андрея ни справки, ни кулаков. только большое-большое чувство к феде, зудящее внутри, и сожжённые осветлителем в мае волосы.       – чё ты, андрюх, тоже в «эти» заделался? – спросил игорёк. а в прошлом семестре за бутылкой водки чуть на крови друг другу в дружбе не поклялись. андрей, по заветам еврейской поговорки, десять раз бога поблагодарил за то, что таких ебланов от него отвадил.       – в кого это – в «эти»? – уточнил андрей. наверное, игнорировать их надо было. но федя ещё не пришёл. а андрею скучно. и что-то внутри так чесалось, какое-то беспокойство, так наружу вылезти хотело, что ему только и оставалось, что на провокации вестись. не по-философски, но и он так-то на физика учился.       – в пидорасы.       хорошая попытка наебать систему. был бы тут федя, за «педики» бы прилетело. а он бьёт сильно, как каменщик. а за «пидорасы» в сторону пидорасов никому ещё не прилетало. констатация факта же.       только андрею похуй на факты. он всё свободное время с федей проводил. может, до шахтёрского замаха ему далеко, но бить он научился. федя его научил. поэтому андрей выбросил вперёд джеб, как надо, с подворотом тела. и чуть погодя сидел в кабинете ректора и разглядывал грамоты на стенах.       – скажите честно, андрей, это вас федя заразил? у вас тоже теперь справка есть?       – нету, – покачал головой андрей. а что ему ещё сказать? да и вообще, чего это он тут сидел? это игорёчек тут сидеть должен был. за оскорбление чести и достоинства, вторжение в частную жизнь и просто потому что еблан.       – ой, проклятие на мне какое-то с вами двумя, господи боже мой… – уныло завёл свою шарманку роман романович. – вот чего же вам двоим неймётся-то? идите вон, андрей. ещё раз подерётесь – отчислю.       – спасибо за вклад в светлое, свободное от предрассудков российское будущее. хорошего вам дня.       андрей вышел за дверь и тут же наткнулся на расхаживавшего по коридору федю. встретились взглядами. в два больших, дёрганых шага федя оказался рядом, и сгрёб андрея в объятия. крепкие, нервные. будто переживал, что что-то страшное может случится. андрей мягко обвил его талию в ответ и начал поглаживать большими пальцами поясницу.       – никогда так больше не делай, – попросил федя на ухо. – я очень испугался.       – не буду, – пообещал андрей.       а зуд внутри стал таким невыносимым, что хотелось расцарапать себе грудь, вынуть сердце и отдать феде в его большие, как у каменщика, ладони. может, хоть там оно бы успокоилось. но андрей прикусил губу, чтобы сильно её не раскатывать.       до светлой россии будущего, где он встречается с федей, ему ещё жить и жить. и не факт, что он доживёт.