как андрей с федей по балканам колесили

      когда федя предлагает отправиться в евротур, чтобы отпраздновать окончание своего четвёртого и андреевого первого курсов, андрей искренне думает о париже-берлине-мадриде-риме. и никак не о старой комедии и балканах. и в чём его можно винить? о той комедии разве что в подборках старых мемов вспоминали.       поэтому, когда андрей приходит к феде в гости, чтобы обсудить маршрут, он искренне удивляется двум вещам. во-первых, они реально поедут в восточную европу. у них в программе польша, словакия, сербия – только для начала. и не то, чтобы андрей имеет что-то против этих стран. он просто искренне не понимает: на что там смотреть? тем более целый месяц. ещё и затея такая – на машине поехать…       но это полбеды, если бы он только с федей поехал. второй нюанс в том, что на горизонте маячат ещё двое – гриша и санёк. один на саморазвитии двигается, второй – распиздяй и иудей. это то, о чём андрей узнёт в первые пару минут общения.       они сидят в комнате у феди, обложенные бумажками, картами, ноутбуками и калькуляторами, будто бухгалтеры, пытающиеся свести какую-то мутную темку. андрей чувствует себя как-то некомфортно в новой компании, забивается в угол кровати и пьёт пиво. ему не то, чтобы совсем уж эта затея не нравится, или похуй там. просто как-то, ну, непривычно. он до этого только с федей тусил. а тут друзья какие-то нарисовались.       и не плохо это совсем. совсем-совсем. друзья – это замечательно. к тому же у феди-то сто процентов друзья должны быть. ну, помимо андрея. это же правда очень хорошо. социальный рейтинг в плюсе. лучше, чем быть затворником и интровертом, как сам андрей, у которого только федя и максим в краснодаре.       парни спорят, как лучше составить маршрут, что взять, как очередь за рулём распределять и что-то всё время считают: протяжённость пути, часы в дороге, деньги в рублях и евро… а андрей пиво пьёт. пару слов за вечер говорит, а остальное время на федю смотрит. надо же хоть что-то позитивное из этой ситуации вынести.       у того борода неаккуратная, потому что на фоне сессии не до барбершопов, отросшие волосы волнами лежат, олд-скульные татуировки на руках и красивые пальцы, в которых он ручку крутит, пока думает.       баста, андрюша, вляпался ты по самые уши.       федя поднимает голову и смотрит на андрея. вздёргивает подбородок, мол, всё нормально? андрей кивает и проглатывает пиво.       «да ничё не нормально, федь. ничё. напиздел я».       – в румынию ехать надо, – утверждает гриша со знанием дела. – в румынии сила и пейзажи. и вино хорошее.       – и вампиры, – вставляет андрей.       – ещё лучше! найдём федосу какого-нибудь дилфа с за́мком и желанием сосать шею, – шутит саня и поворачивается к андрею: – ты же в курсе, что у него на засосы встаёт?       – сань, бога ради, сходи покурить! – протестует федя. у него по щекам ползут красные пятна, и сам андрей чувствует поднимающийся из груди жар, облепляющий шею. как будто её шарфом обмотал кто-то.       – не знал… – бормочет он, стараясь на залитого краской федю не смотреть. вот так новости.       – не обращай на них внимания, – просит у-меня-кинк-на-засосы как-то смущённо.       – не буду, – кивает андрей. ага. как же. ещё пропустит что-то важное. не то, чтобы ему эта информация когда-нибудь пригодиться может, но всё-таки… – так, что там с польшей? если мы в варшаве будем, у меня там дядя живёт. может, приютит на пару дней.       – кайф! – с энтузиазмом отвечает федя, и возвращается к бумажкам. лицо его снова становится нормальным, и лишь уши горят от стыда. – можем на отеле сэкономить. наберёшь ему?       – наберу.       где-то в этот момент андрей решает окончательно: едет. и плевать, что затея это дурацкая – вчетвером по балканам на машине разъезжать.       у феди красная ауди – единственное доказательство, что у него когда-то был отец. сам федя не в счёт, потому что матушка его – святая женщина. вполне могла бы и непорочным зачатием обойтись.       в ауди потолок прожжён сигаретами, на зеркале чётки болтаются, дева мария с иконки смотрит ласково, а бардачок едва закрывается от обилия в нём атласов и путеводителей по европе за 1993-й год. зато сиденья кожаные, кондиционер и машина на ходу. сама и без нареканий. потому что у феди руки золотые, терпения больше, чем волос на голове, и привычка всё доводить до конца.       утром назначенного дня они грузятся: четыре спортивные сумки с одеждой, четыре рюкзака, мини-холодильник с продуктами, две спайки воды, запаски, ящик инструментов, палатка, явно недостаточно большая для их компании, спальные мешки, и прочее по мелочи. берут по принципу: «что есть – то не надо, чего нет – понадобится». но не слишком много. в бюджете есть пара сотен евро на запчасти. на всякий случай.       – м-да, – задумчиво тянет федя, почёсывая затылок. выглядит он совсем непривычно без бороды: её пришлось сбрить в угоду удобству. не будет в дороге мест, чтобы её лосьонами мазать и подстригать. – сабвуфер нормально не пошумит.       – ничё, – фыркает саня. – я тебе а капелла спою, если громкости не хватит. главное, чтобы музыка нормальная была!       – будет, – кивает андрей.       ему особо много не доверили. всё-таки первый раз человек вот так вот куда-то едет. на рынок только отправили за продуктами по списку и музыкой на своё усмотрение. он им набрал какого-то рэпа русского: «касту» там, «25/17», «басту» и «кровосток». у какого-то вована местного ещё пару болванок с роком классическим взял. и подборок современной музыки. странно, конечно, в эру подписок и облачных сервисов за дисками охотиться. но пацаны сказали, что или так, или без музыки. ауди могла вытерпеть какой угодно тюнинг, кроме аукса.       – скажи спасибо, что за кассетами не отправили. потому что в прошлом году мы по россии под «любэ» колесили. ничего не хочу сказать – хорошая группа. просто не двадцать часов подряд, – ответил саня на немой вопрос андрея.       как-то так и начинается их поездка: они садятся в машину, хлопают дверьми, пристёгивают ремни, включают ac/dc и под бодрую гитару ангуса янга выруливают со двора. федя на водительском, андрей рядом, саша и гриша сзади. а впереди километры и километры дорог.       первые проблемы настегают их на второй день пути. ночёвка в пскове не оставляет особых воспоминаний – только панику у андрея, потому что они с федей в одном номере и на одной кровати спят. впервые на памяти андрея трезвые. от пскова до острова тоже делать нечего: гриша за рулём, давит стабильные девяносто, саша читает «современную идиллию» вслух, федя спит, а андрей федю рассматривает.       а что ему ещё делать? на пейзажи смотреть? да что он там не видел… поля зелёные, деревья с кронами круглыми, да домики деревянные. а федя? а федя красивый. по самые уши андрей вляпался, и только сильнее себя топит.       туалет на заправке сломан, но справить нужду это особо не мешает. они же парни: чего им стоит поссать у забора, верно? ещё и такого забавного. всего изрисованного граффити, и с надписью «ахахахабсурд» прямо на уровне глаз. гомерически смешная ситуация.       потом они пьют кофе, который на любой заправке одинаковый, – с привкусом чернозёма и канализационной воды. будто кто-то нашёл идеальную формулу кофеиносодержащей жижи, которую в большой цистерне развозили по всем заправкам россии.       – не, – лаконично выражается саша, пока они курят у мусорки, быстро проглатывает остатки кофе в стаканчике, и выбрасывает его. андрей морщится. так же и горло обжечь недолго. – в израиле получше. вкуснее.       – а ты когда успел в израиле побывать? – уточняет гриша. – каков подлец: везде был и обо всём умолчал!       саша уходит в защиту, пытаясь парировать гришины нападки какими-то зыбкими аргументами из разряда «к слову не приходилось», но быстро терпит поражение и вынужден подвергнуться наказанию расспросами.       – они всегда так? – спрашивает андрей. как будто можно и не спрашивать – ни часа не проходит без очередной дискуссии от гриши и сани. но с федей поговорить хочется. даже о его друзьях.       – ага, – улыбаясь, отвечает федя и смотрит на парней с такой радостью в глазах, что андрею немного завидно становится. может, федя на него так же смотрит? и так же рад его каждый раз видеть? просто андрей этого не замечает? – классные они, да?       «ты покласснее будешь», думает андрей, а вслух говорит:       – да. классные.       и тут-то и начинается пиздец. они возвращаются к машине – заправка всё равно пустая, могут себе позволить торчать у колонки, сколько влезет. возле колонки ошивается пожилого вида мужчинка в клетчатой рубашке и с сигаретой в зубах. ждёт, пока северностоличане уедут и вернут ему возможность сидеть у дверей и курить.       – пацаны… – вдруг окликает их федя каким-то по-страшному серьёзным голосом. – нам дизель залили.       андрей в машинах не силён, и ему не особо понятно, почему им залили дизель, и почему – это плохо. но, судя по озабоченному фединому лицу, они в жопе. гриша присвистывает. саня налетает на мужика. тот роняет сигарету и сбивчиво лепечет оправдания.       – дядя, при всём уважении, – восклицает саня, а в голосе на уважение ни намёка: – мы у тебя девяносто пятого просили. какой в пизду дизель?!       мужчина оправдывается, что-то говорит невнятно, но ничем ситуации помочь, в общем-то, не может. приехали, блин.       – м-да, – только и выдаёт федя, почёсывая затылок. – залупа.       – покатались, – фыркает гриша.       – тьфу, блять, – ругается саша, сплёвывая рядом с ботинками мужчинки.       – пиздец, – коротко заключает андрей, и как-то очень точно попадает в атмосферу ситуации. все кивают, даже горе-заправщик. – и что делать?       федя даёт указание машину не заводить, только откатить куда-нибудь на парковку, и отлучается покурить.       – чего это он? – спрашивает андрей у саши. они оба толкают машину сзади, пока гриша подруливает спереди, целясь в парковочное место рядом с беседкой.       – да он всегда перед минетом курит, – фыркает саня. он, судя по лицу, сейчас бы лучше принял коньяка грамм сто. или хорошего чешского рома. но судьба повернулась к нему машинной жопой.       – а деду зачем сосать? – не понимает андрей. вот уж действительно – «ахахахабсурд». что-то в стиле хармса.       – деду незачем. а вот дизель надо. или движку пизда.       – почему?       – честно? не ебу. у нас федос за машины отвечает. я – за выебоны. гриша – за адекватность. а ты... ну, ты за музыку. ещё за федину мораль.       уточнить, что это значит, андрей не успевает: возвращается федя и начинается экстренный дизелеотсос. они же ещё полный бак заправили…       – да ладно вам, – машет федя, держа шланг над канистрой одной рукой и колу другой. дизель на языке – то ещё удовольствие. чем быстрее его смоешь, тем лучше. – я её когда забирал там вообще песня была: она до питера без ремня грм, без проводки, без коробки, и даже без топлива доехала. а тут всего-то бак вымыть надо. хуйня делов – два часа ебли.       заявленные два часа растягиваются на четыре. они успевают поесть шашлыка за счёт заправки, встретить закат, который такой же алый, как федины колени, потому что он на них стоит неприлично много, и выкурить две пачки сигарет.       чистить приходится всё: и бак, и фильтры, и трубки, и ещё какую-то дурость, о которой андрей не знает. он в машинах не силён, а после сегодняшнего опыта не то, чтобы горит желанием разбираться. вот за федей смотреть – это всегда пожалуйста.       ремонт в итоге откладывается до утра – уже слишком поздно, а нужно ещё ехать в остров за новым фильтром. делятся они просто: гриша с саней ловят попутку, ночуют в отеле и завтра возвращаются с запчастями и силами, чтобы до границы доехать. федя и андрей остаются в машине.       почему? да бог их знает. федя не хочет бросать свою ауди, андрей – своего федю. формально не своего, но андрей над этим работает. медленно и неуверенно, но работает.       спать в салоне – то ещё приключение. они теснятся на откинутых сиденьях, кутаются в куртки, и всё пытаются куда-то деть ноги. а ещё звёзды в окно светят слишком ярко, и фонарь вдалеке мигает: как тут уснуть?       – федь? – зовёт андрей.       – м?       – а кто у тебя отец был?       и чего это он именно такой вопрос задал? ему что, спросить больше нечего? да хоть про салтыкова-щедрина разговор бы завёл... зря они его слушали сегодня что-ли? но в машине пахнет как-то по-особенному – по-отцовски. освежителем «ёлочкой», чётками можжевеловыми, маслом машинным, дизелем, немного потом и натуральной кожей.       – не знаю, – чуть помедлив отвечает федя. – я его в глаза не видел. только на фотографии, когда поехал машину забирать.       – а каким он был? – андрею кажется, что очень похожим на федю. таким же высоким, рукастым и с бородой.       – распиздяем. но крутым. мне про него рассказали немного, когда я за машиной приехал, – голос у феди сонный, он еле языком ворочает, и андрею совестно как-то. человек целый день работал, ну, в самом деле, чего от него хотеть? и в голове, как наставление из детского сада: сам уснуть не можешь, так другим не мешай. – он космическим сталкером был. прикинь? по тайге ездил и обломки ракет собирал. у него ещё собака была. терминатор, а не собака. волка загрызла. там ещё ёлки какие-то были не убиваемые. три раза молния в одну ель била, а той всё равно...       федя широко зевает, и эта зевота передаётся андрею. вот бы сейчас феде на грудь перебраться и в обнимку с ним уснуть...       – и мужики влюблённые... друг друга из-за «золотой пизды» расстреливали... не знаю, что за пизда там такая была. мне всегда больше члены нравились...       и андрей засыпает. и снится ему, что они с федей плывут на лодке по какой-то таёжной реке в неизвестность. но это ничего, что в неизвестность плывут. самое главное, что вдвоём.       утром они снова в пути. днём – уже на границе. вечером – в латвийской столице. начинается евротур.       рига – отель, раздельные номера, холодный душ, мишленовский ресторан с традиционными блюдами, выигранный андреем в тире брелок с кабаном, новый освежитель в машину.       варшава – экскурсия от дяди ромы, сон на полу в гостиной, пьянка на каком-то квартирнике, кофе по пятнадцать злотых (натуральный грабёж, и совсем он не стоит своих денег), гриша, сбежавший покорять книжные и чуть не оставшийся в польской столице с концами.       братислава – старый город и алкоголь; андрей слишком занят мыслями о том, как федя уснул у него на плече, чтобы обращать внимание на здания и события.       вена – австрийское пиво и колбаски, самый вкусный штрудель на заправке, кофе средней паршивости, и мусоровоз, гудящий под окном отеля в жуткую рань, когда все нормальные люди отсыпаются после пьянки. тут же андрей впервые просыпается с федей в обнимку и целый день делает вид, что ему так-то всё равно. мало-ли, что они по пьяни делали.       будапешт – жёлтые трамваи, большая синагога, которую саня облазил вдоль и поперёк, венгерский парламент, замки, монументы, купальни. короче, культурная программа и экскурсионка на полную – даже в оперу заглядывают. а печень отдыхает. ей надо, у неё скоро марафон.       кишинёв – лучший город на свете, чтобы отпраздновать двадцать второй день рождения. они заливают в себя столько молдавского вина, что федя не может стоять: ложится посреди тротуара, утягивая за собой андрея, и засыпает в каком-то переулке. андрей зарывается носом ему в шею, наверное, даже пару раз её случайно задевает губами, и совсем ни о чём не думает, кроме запаха фединого парфюма.       бухарест – третий город на «б». по пути туда они помогают чеху поменять пробитую шину и получают початую бутылку хорошего рома, о котором так грезил саня, пока толкал машину на заправке у острова. от города ждут немного: дракулу, разъезжающего по цыганским таборам на лошадях в окружении собак, и парочку коммунистов. а попадают в уверенный такой восточный париж. «получше, чем французский» – уверяет саня, а потом с радостью рассказывает про него же. а андрей с федей в гляделки играют и улыбки друг от друга прячут.       софия – добрые пограничники, которые советуют получше перепрятать полученный где-то в промежутках между пьянками складной ножичек. они тут ничего не ищут, и из-за этого находят всё: древнюю историю, православные традиции, мягко вплетённые в балканский быт, османское наследие, остатки союза, и современные веяния. тут римские руины хмуро глядят на сталинки, православные церкви делят горплощадь с мечетями и синагогами, ларьки словно из 90-х – с модными итальянскими бутиками. в одном из таких федя ворует очки. а потом на них же садится, как только они отъезжают из города.       подгорица – скучная на первый взгляд. они не планируют тут проводить и двух отведённых столице дней. поспать, поесть, отдохнуть – и в путь. но федю слишком поражает советский брутализм и отголоски второй мировой. а ещё еда тут вкусная: они едят дешёвый бурек, опёршись о перила на набережной, и смотрят, как рыбница впадает в морачу. андрей как будто случайно становится близко к феде – они касаются локтями. и снова гляделки-улыбки.       и вот он – белград. город, где партии в шахматы в парке заканчиваются пьянками, где каждые выходные проходят действительно народные гуляния, а на рынке тебе обязательно подарят что-нибудь вкусное «в нагрузку». город, где тебя любят просто за то, что ты – русский.       следы балканских войн и бомбёжек тут на каждом углу, вся сохранившаяся времен габсбургов дребедень – скорее приятное исключение из всеобщего ощущения потрёпанности. но от этого только сильнее хочется жить. в кафаны не получается вбиться даже с разбегу, люди веселятся, как в последний раз. парни пьют горячую ракию; не зная слов, подпевают с улицы какую-то песню, которую тянет весь бар.       потом как-то получается, что они распадаются: саша и гриша находят нового друга – илью, кажется, – и уходят с ним и компанией сербов в соседний кафан. а андрей остаётся с федей. они покупают пива и идут шататься по городу – только это и остаётся, потому что в отель не хочется от слова совсем.       возле какого-то памятника над дунаем решают, что можно присесть. ночной белград бликует в тёмной воде. ноги гудят от напряжения, а плечи вот-вот готовы отвалиться. они уже почти месяц в дороге, и с каждым проведённым вместе днём в груди андрея всё пухнет и пухнет такое большое и необъятное чувство, которое он так боится называть словом на букву «л», что большую часть времени просто молчит. федю слушает. тот ему про питерские трамваи, драки на думской и ночёвки на вокзалах щебечет.       через час пиво успевает немного выветриться, но не до него совсем – федя андрею стихи свои читает. а тот сидит и каждое слово впитывает, пытаясь сложить свои мозговые извилины в нужном порядке. чтобы после его смерти какой-нибудь патологоанатом вскрыл ему череп и прочитал: «так если тебе нечего вдруг станет есть в голодный год, я буду тебя ждать».       и это, кажется, конец. андреево сердечко не может выдержать больше. делает «бум», и разлетается кровавыми ошмётками по груди. он глотает тёплого пива, выдыхает и смело спрашивает:       – федь, а как ты отреагируешь, если я тебя поцелую?       федя молчит, смотрит на него пару секунд, за которые андрей уже десять раз в дунай успевает прыгнуть, а потом улыбается:       – а ты попробуй, и узнаешь.       а андрей берёт и пробует. он вот этому в поездке научился – сначала делать, а потом думать. а когда федя целует в ответ, андрей даже думать не может. у него в голове только звенящая пустота, и ни один из органов чувств не работает. только губы, которые федины целуют. и кожа немного, которая о щетину колется.       и если спросить у андрея, какой город, кроме петербурга, он считает лучшим, тот без раздумий ответит – июльский белград.