как на даче проходила годовщина

      день тянется, как дым над мангалом. даже не просто дым, а ды-ды-дым, потому что они «касту» слушают. а как «касту» можно летом не слушать? особенно летом на даче.       федя без футболки и в адидасовских шортах пьёт пиво и машет картонкой над мясом. гриша с саньком опять гонят телегу про общество и культуру: участь московских интеллектуалов – все разговоры сводить к дискуссиям. а андрей в карты с ильёй рубится. у них то ли «блэкджек», то ли «баккара», то ли вообще простое советское «очко» – разницы нет. всё равно они счёт восемь партий назад проебали.       – двенадцать-восемь в пользу хорошей недели, – заявляет илья, скидывая карты.       – а чего это ты за хорошую неделю отвечаешь?! – возмущается андрей. это, вообще-то, благодаря ему они сейчас так круто время проводят. потому что три года назад андрей феде встречаться предложил. а гейскую годовщину только на даче отмечать. только в кругу близких друзей.       – потому что я человек хороший.       – а я – нет?       – а ты, андрюха, замечательный, – констатирует илья и снова тасует карты. андрей улыбается. ладно, прощён, нормальное объяснение.       – пацаны! – внезапно зовёт федя, отвлекаясь от мяса. того самого, которое «да ну вас нахуй, пацаны, я же не шашлычник, вы чё придумали, куда нам двадцать килограмм?!». потому что федя, кроме серафима, единственный готовит нормально, и не может устоять перед поникшим андреем. андрей своё дело знает хорошо: уголки губ опустить, взгляд отвести, жалостно посмотреть вдаль в направлении мясного отдела и томно повздыхать. последнее опционально для особо тяжёлых случаев. жарить шашлык на даче – как раз такой.       вообще, все эти манипуляции андрей проводил не только потому что самому готовить в падлу. просто у феди руки золотые – что угодно выходит хорошо. он может кусок стола отпилить, посыпать солью, щепотку того, этого, туда-сюда, пять минут потушить и в духовочку, а на выходе будет неапольская маргарита, не меньше.       – а что вы думаете о дихотомии колбаса-сыр?       андрей не может сдержать смех – остальные подхватывают. федя начинает возмущаться, мол, да нормальный вопрос, важный, философский. надо же ему как-то диплом свой оправдывать.       – пацаны, да реально, послушайте!       – а как тебе майонез и кепчук? – иронизирует гриша.       – да! да! – скандирует федя, не замечая сарказма. – майонез и кетчуп: почему это разные вещи?       – горчица нормально сюда заезжает, – вставляет саня, поймавший какой-то особенный дзен от этой ситуации.       – вот! вот! – федя окончательно забывает про мясо и подходит ближе к столу, за которым сидит андрей, на автомате приобнимает того за плечи. андрей ему руку на талию кладёт и гладит голую поясницу. – начинаешь въезжать, санёк. уже интереснее становится. вот дихотомия волк-лиса. да схуяли вообще? почему волк и лиса – это разные вещи?       – ты любишь кошек или собак? – включается илья.       – чай или кофе? – спрашивает гриша и тут же нарывается на разъярённого санька, который хватается за голову, переполненную новыми знаниями.       – твою мать! а как же чага? а как же чайный гриб?       – ты будешь с сахаром или без?       – да я с заменителем буду!       они продолжают погружаться в тему, накидывая новых дихотомий. андрей фыркает:       – спасибо, фёдор. теперь мы все ошизеем.       федя наклоняется и чмокает его в макушку:       – я просто подумал, что надо отказываться от дуальности и думать в сторону триальности. дальше оно как-то само.       – предлагаешь мне отношения открыть? – выгибает бровь андрей.       – не, – отмахивается федя. ему и в голову такое бы не пришло. зачем? ему андрея вполне хватает. – может, ящерицу заведу.       андрей не успевает ответить фразой из старого видео: с улицы раздаётся крик – серафим приехал с пивом и максимом. приходится бросить карты – всё равно рука плохая, да и илья слишком ушёл в осмысление дихотомии «пиво-водка», чтобы вести счёт – и идти встречать друзей.       жизнь – странная штука. на первом курсе он и подумать не мог, что «друзьями» он будет звать именно этих людей. именно максима, серафима, илью, гришу и сашу, которые и с факультетов других, и люди совсем андрею не привычные. на первом курсе они все и не знакомы были. а теперь вот оно как – начало четвёртого года андреевых отношений отмечают вместе.       максим ограничивается крепким рукопожатием и скромным «поздравляю с годовщиной». серафим более многословен: тараторит что-то про то, какие они с федей люди хорошие, какая дача у них классная и как им повезло, что серафим не успел билет в париж оплатить, а там вообще-то сом в сене поселился, надо его выловить.       – это вам подарок, – говорит серафим и открывает багажник своей бмв. там, завёрнутый в газету, лежит здоровый таймень. у андрея только одна эмоция – удивление, граничащее с полным ахуеем. а серафима вот-вот от гордости разорвёт: – с байкала привёз. так с холодом заманался, вы бы знали, пацаны. сам выловил!       – вот сам жарить и будешь! – кричит федя, идущий к ним по каменной дорожке. добирается к калитке и сгребает всех трёх парней в медвежьи объятия. они у феди крепкие и всегда радостные. – реально, переодевайся и становись за мангал. я рот того манал столько мяса жарить.       – ты рот того мангал, – фыркает серафим. – дай хоть с дороги отдохнуть...       а феде не жалко – пусть отдыхает. дача же для этого и нужна. только почему-то отдых серафима растягивается ровно настолько, сколько жарится мясо. он создаёт бурную деятельность, пьёт пиво, ходит туда-сюда у мангала, но шампура не трогает. да и чего их трогать? они сами крутятся. федя их к дрели присобачил каким-то только ему понятным образом – стой, кнопку в нужном положении держи да картонкой махай.       так они дожаривают десять кило: ещё половина на завтра. остальные режут овощи, бегают проверяют, не потекло ли пиво в морозилке, раскладывают тарелки и занимаются прочей отлынивающе-организаторской деятельностью.       – бля, федя, был бы ты свободен, – говорит гриша, когда они садятся за стол, – я бы тебе за твой шашлык отсосал. пахнет великолепно!       – в очередь, сукин сын! в очередь! – вскрикивает саня, размахивая руками и чуть не переворачивая тарелку с помидорами. – я ещё со школьной скамьи его уломать пытаюсь.       андрей выразительно смотрит на обоих. интересно парни стелят. только-только от триальности отошли. конкурентов ему тут не хватало. серафима и максима он за таковых не держит – фим на рыбалке женат, а макс на поэзии. им не до феди с его шашлыками. по крайней мере, андрей на это надеется.       федя смущённо потирает шею и улыбается неловко:       – да ладно вам, пацаны, шашлык, как шашлык...       – не, федь, без хуйни, – говорит илья, который уже успел украсть себе на тарелку пару кусков. – правда, очень здраво. все геи так вкусно готовят?       – нет, – закатывает глаза андрей, пока федя не успел открыть рот. лекция о ложной причинно-следственной связи пусть подождёт. отголоски «колбас-сыров» и «волков-лис» всё ещё свежи в голове. нечего им новую дискуссию разводить. андрей отдохнуть хочет. – просто я фартовый.       они смеются, а андрей тянется и чмокает федю в бородатую щёку. вот так вот, сладко-сладко, как сахарная вата в лунопарке. ему можно. у них годовщина.       – я, если честно, удивлён был, когда узнал, что вы встречаетесь, – продолжает илья. – ну, про федю понятно было, но про тебя бы не подумал, андрюх.       андрей закатывает глаза:       – все вы так говорите.       – вообще-то, правда! – встревает серафим: – в тебе гея ни капли! я был уверен, ты меня наебать хотел, когда позвал на группу парня твоего посмотреть.       – а я и не гей, – пожимает плечами андрей. – я федясексуал. меня только он привлекает.       федя от возмущения даже откладывает крылышко, в которое до этого вгрызался. мясо сочное – на голой груди остаётся пара капель, упавших с бороды.       – а чего это всем про меня всё сразу понятно? – уточняет он. – я, конечно, не скрываю ничего, но почему никто никогда не удивлён?!       – потому что, федос... – саня успокаивающе кладёт ему руку на плечо и замолкает, создавая напряжение. – из тебя гейство так и прёт. всегда пёрло.       – да быть такого не может! – размахивает руками федя. андрей мягко поглаживает его по коленке. это, конечно, просто шутки, но мало ли. у феди с контролем гнева проблемы. пусть заземлится. тот и правда успокаивается. садится ровно и поворачивается к другу: – гриш, вот ты что подумал, когда меня увидел впервые?       – что ты гей с аутизмом.       – а сейчас что думаешь?       – что ты смешной гей с аутизмом, – невозмутимо отвечает гриша. и все разве что животики себе не надрывают, как дети малые, ей богу.       андрей себя тоже ребёнком чувствует, а потому кусает щёку, чтобы не засмеяться и не подорвать федино доверие. они на крови поклялись быть вместе и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии, и всегда на стороне друг друга. лучше, чем всякий брак, в россии для них не разрешённый.       – да ну тебя, – машет рукой федя и возвращается к крыльям.       потом они растекаются по участку: гриша коучит максима по игре в баккару, потому что из ильи учитель так себе. сам илья с сашей препирается по поводу театра, мол, питерские получше будут, чем московские, а саша, как режиссёр московского театра утверждает, что илья – еблан.       серафим достаёт федю вопросами о гитарах: они на этом фоне дружить и начали. серафим, вообще, андреев друг изначально. они на какой-то осенней конференции познакомились, когда андрей, принявший пятьдесят грамм коньяка для храбрости, заявил серафиму, что тема его курсовой – хуйня. серафим, в свою очередь, обозвал его интеллектуальной проституткой: а чего это он, физик-ядерщик, на музыкальной конференции забыл? и похер, что доклад у него про физические аспекты звуковых частот в панк-роке. он квинт-аккорды зажимать не умеет. вот и не панк.       а потом как-то выступления друг друга послушали, и ничего – нормальными пацанами оказались. подружились даже. где-то летом андрею подумалось, что они с серафимом достаточно друзья, чтобы того с федей познакомить.       федя тогда только-только универ закончил и музыкой увлекаться начал. даже в барах каких-то играл. вот андрей и позвал фима – в бар дружбу обмыть и парня его послушать. а потом песни классные, шоты текильные, звукосниматели гитарные и компания хорошая сделали своё дело. и вот серафим уже с федей дружит.       – фим, тебе делать нехуй? сверло форстнера, да диаметром побольше – и будет тебе счастье, – заявляет федя. руки его в андреевых волосах, перебирают осветлённые пряди, пока сам андрей головой у него на коленях лежит. – я, когда гитару из скейта делал, так отверстия под звучки и ебашил.       – а если проебусь? – спрашивает фим, потягивая пиво.       – во-первых, проебаться там невозможно. это ж электруха. резонатора нет, деталей по минимуму. во-вторых, если умудришься – будешь ещё большим панком, делов-то.       андрею гитары умом не понять, а аршином никто больше ничего не меряет. да и дела ему нет, о чём там федя рассуждает. хоть о платоне, хоть о носках дырявых – андрею просто слушать нравится. голос у феди приятный, и слова он как-то так интересно в предложения строит, что они льются и льются, как пиво андрею в рот.       «круто тут», думается ему. и на даче, и в беседке. тем более, что они с федей к этой беседке руки приложили.       они месяц как начали встречаться. тогда стоял жаркий август, и проводить его пришлось в ленинградской области – федина матушка затеяла большой ремонт, проинструктировала сына, что, как и когда сделать, и уехала к каким-то родственникам в саратов. а федя с андреем остались вдвоём. солнце, речка, комары и два грузовика стройматериалов: чем не романтика?       к тому же у андрея была уникальная возможность смотреть на голые федины лодыжки. не то, чтобы он фут-фетишист, просто федя до этого только в джинсах перед ним представал. или в спортивках домашних. а теперь в шортах и майке-алкоголичке расхаживает. показатель доверия и шанс разузнать о прошлом.       вот, например, андрей не знал, что у феди шрам на икре. как оказалось – от трансформаторной будки. им на районе свет отключили, так они с пацанами и залезли внутрь: хихикали, колу пили. а потом в будке что-то загудело, и пришлось убегать. а там темно, тесно. вот федя себе ногу о какую-то железяку и поцарапал. потом в инфекционке с сибирской язвой лежал.       к тому же лодыжки у феди красивые – крепкие и мускулистые. и сам федя подтянутый весь, с бицепсами-трицепсами и всем сопутствующим.       – так я боксом десять лет занимался, – как-то между делом рассказал федя, пока прибивал рубероид к крыше беседки. андрей стоял снизу, держал лестницу и иногда подавал какой-то инструмент. – меня туда мама отдала, когда я ей сказал, что гей. сколько мне было? лет десять...       – а ты как понял, что гей?       федя, уже замахнувшийся молотком, остановился. задумался. потом посмотрел на андрея и просто ответил:       – да я как-то всегда просто это знал. а ты? ну, что тебе парни тоже нравятся.       – когда в тебя влюбился.       и федя так широко улыбнулся и зубами кривоватыми засветил, что чуть с крыши не свалился, потому что глаза закрыл. а с закрытыми глазами он всегда равновесие плохо держал. но падать ему было не страшно. если бы он оказался в больнице, андрей бы точно к нему каждый день ходил. и книжки ему читал. кайф же.       а андрей, смотря на улыбку, подумал, что хорошо, что жизнь его так сложилась. и три года спустя точно так же думает. что с федей ему очень повезло. и с друзьями тоже.       они пьют, играют в карты и говорят до поздней ночи, пока комары не достают настолько, что даже невозмутимому и укусоустойчивому феде хочется в дом. спать там особо негде, поэтому они раскладываются на всех плюс-минус горизонтальных поверхностях: диване, кресле, кровати, (которая по праву достаётся андрею и феде). саню не могут удержать ни ноги, ни илья с максимом, поэтому его оставляют на кухонном столе, и надеются, что он не упадёт.       а утром они помятые и зевающие шагают на речку. андрей, правду сказать, такое сильно не любит. он вообще по натуре домосед, интроверт, хикка и затворник – ему на городских набережных плохо. потому что там люди, палатки с едой, снова люди, дети какие-то бегают, туристы с невой фоткаются. ни присесть, ни пёрнуть. другое дело тут – на даче.       речка маленькая, её и перейти можно. федя точно может, ему-то воды максимум по шею. зато людей, кроме них, нету.       а есть песочек мелкий, чистый и мягкий, деревья высокие с кронами густыми, камни нагретые, на которых сидеть удобно и мороженое доедать. андрей этим и занят, пока пацаны раскладываются.       – андрюх, при всём уважении, – как-то пытается илья привлечь его к общественно полезному труду. – помоги мне с костром. ты тут для мебели?       – для моего спокойствия, – отвечает вместо него федя. андрей пожимает плечами и продолжает есть мороженое. он вчера друзей весь вечер развлекал. важная миссия! сегодня можно и отдохнуть.       к тому же работы на всех нет: саня вон огурцы с тарелки на тарелку уже десять минут перекладывает. что угодно, лишь бы шашлык не жарить. но этим серафим и федя заняты. как самые ответственные и рукастые.       они снова едят мясо и снова пьют пиво. андрей нежится в лучах ласкового июльского солнца и объятиях парня, жмурится от солнечных зайчиков, которые ему в глаза пускают часы у феди на руке, болтает с саней о дерриде и хайдегере, иногда отвлекаясь на комментарии максима, и думает, как же замечательно жить.       потом их тянет в воду. ну, как «их». максим и андрей воздерживаются, остальные на бегу надевают плавки, светя голыми задницами, и кричат, что федя взял фальш-старт, и вообще всё это не честно.       – ещё раз за вас, – предлагает максим, поднимая бутылку. они чокаются и пьют. у андрея пива на один глоток, но рядом в песок закопано ещё восемь бутылок. – правда рад, что у тебя с ним всё так хорошо сложилось.       – спасибо, – кивает андрей. – а я рад, что ты из краснодара выбрался. тебе питер больше подходит.       – всем поэтам питер подходит. поэтому их тут так много.       – если навскидку, то каждый третий.       – я бы сказал, каждый второй. и всё равно никто не читает стихов. разве что своих и, может быть, мандельштама, – андрей смеётся с замечания максима. тот снова пьёт, только один и без тоста. но, наверное, за поэзию. потом серьёзнеет и спрашивает: – а когда ты за стихи сядешь?       андрей пожимает плечами. откуда ему знать?       – как время будет.       он в будущее сильно заглядывать, правду сказать, не любит. он знает, что сейчас у него есть классная жизнь, классные друзья и классный парень. а потом, в самом конце, будет смерть. а что ждёт его в промежутке значения не имеет.       андрей смотрит на донышко пивной бутылки, пытаясь разглядеть, осталось ли что-то внутри. пустота. поэтому он переводит взгляд и смотрит на мир через стекло. на максима, плед, еду, песок, речку. находит федю. тот дурачится с пацанами в воде, прыгает им на плечи, брызгается, барахтается и громко визжит, когда саня и фим, сговорившись, ловят его и бросают подальше в реку.       выныривает, трясёт головой, как собака, и пытается убрать воду с лица. а она всё течёт и течёт с его отросших волос, которые облепили голову, как водоросли.       «красивый», думает андрей.       федя замечает его взгляд и улыбается во все зубы. высоко поднимает руки и машет ими, будто не виделись целую вечность.       андрей машет в ответ и тоже улыбается. даже если он и не любит думать наперёд, их совместное с федей будущее рисуется ему очень светлым.       и нефильтрованным.