Признание

На следующий день Гарри снова не мог уснуть. Он бродил по дому, потом устроился у камина. Антонин вышел из спальни, потянулся и молча протянул ему свою рубашку. — Надень. Она мягкая. — сказал Антонин. — Я в пледе. — возразил Гарри. — Это... не то. В рубашке - ты мой. Точнее, наш. Буквально. — сказал Антонин. Фенрир в это время уже дремал, но при словах "наш" вскочил как с цепи. — Что «наш»?! Что вы тут без меня делите?! — рыкнул Фенрир. — Рубашку. — спокойно ответил Антонин. — Ему идёт. — Фенрир выдохнул, когда увидел Гарри в рубашке. — Гарри... Ты... — Не начинай. — сказал Гарри. — Нет, ты просто... Ты как будто... — начал было Фенрир. — Переодевшийся в заботу? — предположил Гарри. — Нет. — прошептал Сивый, подходя ближе. — Как будто ты с нами всегда был. Просто притворялся чужим.

***

Они лежали в комнате, где было слишком много подушек и одна общая фраза на всех — «ещё пять минут». Фенрир обнимал Гарри сзади, уткнувшись носом в волосы. Антонин лежал напротив, гладил его по руке. Гарри лежал между ними, не шевелясь. — Я не знаю, как это говорить. — прошептал Гарри. — Но я… не хочу, чтобы это кончалось. — Не кончится. — сказал Фенрир. — Никто не отдаст тебя. — добавил Антонин. Гарри шевельнулся. Потянулся к одному, к другому. Ткнулся лбом в шею. — Тогда... да. Я тоже. — пробормотал Гарри. — Что - тоже? — спросил Сивый. — Ну... это. — замялся Гарри. — Признай. Вслух. — попросил Антонин. Гарри зарычал — котоподобно, ворча и краснея, но сказал. — Я вас… люблю, идиоты. — сказал Гарри. И прижался обратно. Потому что лучше говорить, когда ты внутри обнимашек, а не потом страдать. Сивый довольно рыкнул. Антонин оскалился. — Мы тебя тоже, котёнок. — сказали они.