Кому же Гарри мурчит?

Гарри спал посреди кровати. Не сбоку, не у подушки, а в центре. Растянувшись в полный рост, хвост выброшен за край, уши едва видны в тёмных волосах. Он мурчал. Почти вибрировал. Антонин лежал на одном краю, с книгой в руке, и пытался читать. Не получалось — вибрация мурлыканья сбивала. Фенрир лежал ближе. Уткнулся носом в плечо Гарри, и у него дёргался уголок губ. Он слушал. — Опять. — буркнул Фенрир. — Он мурчит. — Ну, кот же. — спокойно ответил Антонин. — Но рядом со мной. — гордо заметил Фенрир. — Потому что ты теплый как печка. — заметил Антонин. — Потому что я его любимый пёсик. — ухмыльнулся Сивый. — С чего ты взял? — спросил Антонин. Долохов даже отложил книгу. Гарри во сне потянулся, уткнулся лбом в грудь Фенрира… и мурчание усилилось. — Вот. — сказал Фенрир самодовольно. — Видишь? Он меня обожает. — Он уткнулся, потому что ты греешь, как камин. Но хвост у него лежит в мою сторону. — сдержанно заметил Долохов. — А ты же знаешь, куда у кота указывает хвост. — У тебя всё по хвосту. — нахмурился Фенрир. — А у тебя всё по запаху. — фыркнул Антонин. — И по мурлыканью тоже. Он мурчит рядом со мной. Значит, я "главный". — сказал Фенрир. — Как в стае? — поднял бровь Антонин. — Прости, но это не стая. Это...диванно-подушечная демократия. Гарри ворочался. Потом подполз чуть ближе к Антонину, положил ладонь ему на грудь — и мурчание переместилось. Прямо под ребра Долохова. — Ха! — выдохнул Антонин. — Видимо, сейчас я "главный". — Это временно. — пробурчал Фенрир, отбирая Гарри обратно. — Он просто хочет и то, и другое. — Как настоящий кот: «мне все - я никому». — заметил Антонин. Они замолчали. Гарри между ними мурчал — теперь уже ровно, без предпочтений. То есть мурчал на обоих. Фенрир притянул хвост к себе, Долохов прижал пальцы к его уху. Гарри, не просыпаясь, ткнулся носом в плечо Фенрира и ногой — в бедро Антонина. — Делёж окончен. — пробормотал Фенрир. — Он наш. — Наш. — согласился Антонин. — Тихо. Не спугни.

***

Гарри проснулся ближе к полудню. Он знал, что смотрят, но делал вид, что не замечает. Он тянулся к солнцу, выгибая спину, поворачивался к теплу, как если бы это была обычная ленивая утренняя растяжка. — Чего пялишься, Антонин? — лениво сказал Гарри, прикрывая уши. — Думаю, ты это знаешь. — тихо, почти шепотом, сказал Антонин. — Ну давай. — буркнул Гарри. — Я не кусаюсь. Он не успел осознать, что сказал, потому что Антонин наклонился. Без рывка. Медленно, как хищник, которому не надо спешить — потому что жертва сама не убежит. Губы коснулись его губ, мягкие. Гарри не отстранился. Он просто закрыл глаза и прижался губами в ответ. Фенрир наблюдал из-за угла комнаты. Сначала с прищуром. Потом — с лёгкой усмешкой. — Ну всё. Теперь и мне можно? — протянул Фенрир. — Что, поцеловать? — спросил Гарри, с оттенком вызова. — Ага. — кивнул Сивый. — Но я по-своему. Он подошёл. Схватил Гарри за капюшон худи, притянул к себе, и ткнулся носом в его щёку. Потёрся, уткнулся, поцарапал щетиной и прикусил шею. — Эй! — Гарри зашипел. — Это не поцелуй! — Это мой поцелуй. — довольно сказал Фенрир. — Запоминай: у него - поцелуи. У меня - метки. — Вы ненормальные. — сказал Гарри. — Возможно. — сказал Антонин. — Но теперь ты с нами. — добавил Сивый. — Мурлыка.

***

Поздно вечером Гарри снова уснул у камина — свернувшись в виде кота и уткнувшись в стопку подушек. Мурчал, конечно же. Антонин сидел на полу, записывая что-то в блокнот. Фенрир подошёл и ткнул пальцем в кота. — Он опять мурчит на мою сторону. — сказал Фенрир. — Это потому что ты дал ему мясо на ужин. — отозвался Долохов. — Врёшь. Он просто любит, когда его держат. — сказал Фенрир. — Я его погладил по носу. Ты нет. — Я нос не трогаю. Он тогда чихает. — сказал Антонин. — Значит, не твой. — ответил на это Фенрир. Они оба уставились на Гарри. — Я слышу. — сказал Гарри. — Что слышишь? — одновременно спросили они. Гарри фыркнул, потянулся и вдруг обернулся обратно в человека-кота. Он, не вставая, просто протянул руки к обоим. — Прекратите спорить. — промурлыкал Гарри. — Я... ваш. Оба. — Так и запишем. — буркнул Антонин, делая пометку в блокноте. — Идите обнимайте, пока не передумал. — зевнул Гарри. — Только… не вздумайте снова делить меня. А то лапой по носу обоим дам. И вообще я свободное существо!