Глава 1. Драко

— Поттер, да сколько можно блять?! — Сколько нужно. Чё ты вообще пристал? Не нравится - вали нахер. Я не держу тебя. Но валить я не хотел. Хотел ли быть любимым? Да. Хотел ли, чтобы он смотрел на меня, как на рыжую во время войны? Невыносимо. Хотел ли, чтобы говорил со мной в том же тоне, как со своим обожаемым Уизелом? Да! Я хотел ловить его влюблённый взгляд, слышать его искренний смех и знать, что я любим. Но взамен я был тряпкой, которой вытирали грязный от пота и спермы пол. В любом случае так говорила Пэнс и спорить с ней я не мог. У меня просто не было аргументов против этого, поэтому и сейчас, с горечью, я вспоминал её слова и понимал, что она блядски права. Но разве я такое заслужил? Не думаю. — Ну что? Ещё разок или ты включил обиженку и сейчас в слезах умчишься? — Его голос вывел меня из омута. Я оглядел одногруппника с ног до головы и коротко кивнул. Конечно ещё разок. Ещё два, три, пять, десять. Я хочу остаться тут. Я желаю видеть его такого всегда: растрёпанного, домашнего, с взъерошенными волосами и легкой улыбкой, только не надменной, которой он всегда одаривал меня, а доброй и милой. Такой улыбкой, какую он дарил своим близким, и кем я для него, к сожалению, никогда не являлся. Я снова залез на кровать, улегся на живот и поднял бедра. Я не мог его целовать, смотреть или просить, особенно по имени, пускай мне так этого хотелось. Я должен был просто лежать, подмахивать бедрами, двигаться ему навстречу и делать только то, что он скажет. Эти правила Поттер окрестил сразу и мне не оставалось ничего, как послушаться. Я готов был на всё, только чтобы он бы рядом, чтобы я чувствовал его движения, чтобы я чувствовал хоть что-то со времён окончания войны. Такие как Пэнси скажут, что это унизительно, да кто угодно скажет, что я давно затоптал свою гордость и достоинство, и мне останеться только кивнуть. Наверное, это так и есть, но другого выхода у меня нет. Моя любовь пагубна, она убийственна, но она моя. Я не могу его любить по другому. А самое опасное, что и кого-то другого я не могу любить.

***

— Где ты был? — На работе. — Я тяжело вздохнул, кинув палочку на комод, и разулся. — Да ну, а может тебя снова Поттер ебал? Причём не столько физически, сколько морально. Я чувствую эту блядскую магию уже отсюда. — Пэнси вышла с бокалом красного-полусухого и поморщилась. Я видел призрение и отвращение в её глазах, но каждый раз радовался, что оно было не по отношению ко мне, а к моему тайному любовнику. Это давало мне последнюю надежду на дружбу с ней. — Да, я был у него. И что с того? — А ничего. Иди спать, Драко. На тебя жалко смотреть. Либо поговори с ним, либо найди кого получше. — Я не хочу спать, — обычно я еле стоял на ногах, впрочем как и сегодня, но выдавать это я не хотел совсем. — И кто может быть лучше национального героя? — Посмотреть на Поттера - да кто угодно лучше будет. — Не говори так. Ты многого не знаешь. И это было правдой. Я рассказывал подруге только часть нашей с Поттером половой жизни. Рассказывал, как проходят вечера, что больше всего задевает меня, как бы мне хотелось, как бы я поступил и.. В общем, везде был я. Я. Я. Я. С одной стороны, а что ещё нужно законченному эгоисту? Пожаловаться Пэнс на свою уродскую жизнь, позлиться на окружающий мир и снова сделаться несчастным, забыв о том, что знаю. А с другой.. С другой стороны был Поттер. Его душевное состояние, его настроение и печаль. Печаль такого размера, что каждый раз, уходя от него, я уносил частичку этого безграничного океана с собой. И Паркинсон конечно думала, что я был так выжат только из-за нашего физического контакта и холода со стороны Героя, но, как оказывается, нет. Наверное, стоило рассказать ей всё по порядку. Ведь только так, можно понять всю тяжесть нашей созависимости. Нашего влечения. Совместной боли. Я понял это слишком давно. Слишком рано. Слишком, чтобы спокойно принять и жить. В пять лет, когда я стал соображать самостоятельно, мама много читала мне, пусть я и сам не отставал. В семейной библиотеке было очень много книг о нём. Я мечтал о встрече с великим Гарри Поттером. Мальчиком-ровесником, который ещё в младенчестве сделал наш мир, такой огромный и злобный, безопаснее для жизни. Я мечтал увидеть его глаза сам, ведь книги не слишком достоверный источник информации, и в них разглядеть такую же заинтересованность в своей особе, какой обладал я. Но вскоре мой запал поутих. В воспитания вклинился отец. С ним же и злость, агрессия, и ненависть к Поттеру. Он учил меня такой ненужной манерности, высокомерию и призрению. Наверное, он любил меня, но слишком по своему. И потом я встретил его. Где-то глубоко в душе я сразу узнал Гарри. Его глаза были другими, они отличались от любых других в Косом переулке. Я хотел познакомится с ним на душевном уровне, я тянулся к нему уже тогда, но был слишком маленьким, чтобы это осознать. Рядом со мной в тот день были родители, поэтому я и одарил его грубостью, которая мне после ещё откликнулась. В поезде была наша вторая встреча, и уже тогда я придумал план: дружить с Гарри в школе, пока отец не может меня контролировать, а дома изображать, как настоящий двойной агент, ненависть к нему, но всё пошло крахом. Мне помешали, слишком много факторов обернулись против нашей дружбы и война началась. Прямо как мечтал мой отец. Дальше было сложнее. Не знаю, какого было самому Поттеру, но следующие семь лет я не находил себе места. Сначала были сумасшедшие собаки, первый квиддич, драконы и учителя. Смертельные учителя, если быть точнее. После змея. Целая змея и мой Гарри! Нет. Не мой. Но суть ясна. Когда я узнал, что он был там, совершенно один, не считая убогой Джиневры, я думал, что поседел. Да, в свои двенадцать лет я был точно уверен, что мои волосы стали на оттенок холоднее. Но обошлось и Герой снова выжил. Куча дементоров, крёстный убийца, или крыса убийца... Об это я знаю из его сонных бормотаний, но страшно было не меньше! А Вот турнир меня уничтожил. Пэнси уверяла, что такого раздолбая, как Поттер, точно не допустят к серьёзному соревнованию, учитывая, что победитель от школы у нас уже был. Но увы. Я снова переживал. Весь этот блядский год я надеялся, что в момент он откажется от участия, но гадёныш выжил и, мало того, забрал с собой тело убитого пуфендуйца. Я верил ему с первой секунды. Страх в его глазах, эта безвыходность - вот, что я чувствую, Поттер, когда сейчас смотрю на тебя. Таким же был взгляд отца и директора. У меня не было причин сомневаться. Я плохо помню, что было дальше. Нас много проверяло Министерство, начался СОВ, и волнение за экзамены смешалось с волнением за Поттера. Я перестал существовать и был зависим от него. А потом случилось то, что случилось. То, что теперь портит мне жизнь и то, что заставляет работать лишь на мерзких и неприятных работах. Старый больной ублюдок омрачил не только мою руку, но и всё существование. И тогда я перестал чувствовать абсолютно всё, кроме страха. Страха за маму, страха за Гарри, страха за свою жизнь. Военные годы тоже смазаны в моей голове. Я помню сплошные темные коридоры Менора, множество пожирателей смерти, его мерзкий голос и встречу с Поттером спустя долгие месяцы разлуки. Конечно я узнал его. Глаза, которые мозолили мне сердце столько лет, было невозможно не узнать, но если бы я выдал его, то предал. Я не хотел этого, не хотел снова быть подлецом в его глазах, за что получил своё наказания, но тогда был счастлив. Я спас его. Спас своего героя впервые в жизни. И сейчас, надеюсь, тоже спасаю. Я обнимал Гарри всего раз в жизни и сейчас готов отдать жизнь, чтобы повторить это мгновения. Он вернулся за мной в Адское пламя. Он забрал меня и не дал умереть. И именно в тот момент у меня снова появилась надежда. Но ненадолго. Она потухла, как только я увидел, как презренно Поттер смотрел на меня после своего воскрешения. Я видел это осуждение, я видел эту ненависть. В тот момент я потерял всё. Я потерял себя, потерял способность чувствовать и дышать. В тот момент я закончился окончательно. — Эй, Драко! Нет, ну точно оглох. Я говорю приём! Спать иди, чё встал. — А, да.. — голос Пэнс ударил по вискам, словно кувалды. Я взял палочку и направился в комнату, где быстро принял душ и залез в постель. Задница болела неимоверно. Я знал, что Поттер любит жёстко, но сегодня он был по-особенному груб. Он насмехался надо мной, отпускал неприятные фразочки и, конечно же, много бил. Как бы я хотел остаться ещё на чуть-чуть, чтобы услышать сонные бормотания и хоть немного понять, что его мучает сегодня.

***

Когда мы встретились снова, с войны прошло немалых пять, а то и все шесть, лет. Я работаю в баре на окраине Лондона, где время от времени цепляю себе пьяных геев и взымаю сверху своей прибыли ещё пару сотен за минет, ну или скажем получасовой трах. Увидев меня, отец бы точно упал в обморок, успев окрестить всеми возможными оскорблениями. Но он мёртв и я несказанно этому рад. И вот, я работал в этом баре уже добрых два года и за все время успел повидать многое: пьяницы, заходившие сюда из-за дешёвого пойла, уставшие работяги, которые хотели быстро расслабиться и вернуться в свои дома, старики, узнающие для себя новые миксы разных напитков, и вот - Он. Шанс увидеть здесь, в скромной и затхлой лачуге, национального героя, который, думаю, отдыхал в лучших заведениях, пил дорогой алкоголь и проводил свои лучшие годы в приятной компании, был минимален, но, всё же, не нулевым. И вот Гарри Поттер, мальчик-который-выжил, чёртов очкарик, шрамоголовый придурок, герой всея Магической Британии, стоял около входа и осматривал пустые столы. Приметив один, самый дальний и тёмный, он кинул туда свою потрёпанную сумку, и двинулся к барной стойке. Сбежать хотелось неимоверно. Мне было стыдно и страшно, ведь спустя столько лет я уже и думать забыл о встрече с Поттером. Особенно после наших последних кинутых друг другу взглядов. Но теперь пути назад у меня не было. Клиент был клиентом и неважно герой он, твой злой сокурсник или сам Тёмный лорд. Поэтому я собрался с духом, сделал глубокий вдох-выдох и повернулся к нему, слегка улыбнувшись. — Здравствуйте, что Вас интересует? — мой голос звучал так жалобно и счастливо одновременно, что хотелось сесть и расплакаться. Я хотел обнять Поттера так сильно, как не хотел ещё никогда. В его глазах читалась огромная усталость и отчаяние. Я был ему нужен. — Малфой? Да ну. — И тебе привет, Поттер. Будешь что-то заказывать или меня рассматривать? — лёгкий флирт всегда помогал обозначить меры дозволенного и понять, как далеко можно зайти с клиентом в разговоре. Обычно, странствующие волшебники или одинокие работяги были не прочь отвлечься за пару десятков баксов, поэтому я привык к такому стилю общения. — А даже если и так. Налей мне виски, пожалуйста. Или лучше.. магловский алкоголь у вас есть? — Всё есть, — его ответ явно выбил меня из колеи, но мне нужно было держать лицо. — Виски, ром, есть джин тоник, вино, шампанское… — Водки. — Перебил он меня, не дав закончить заученный скрипт. — Два по сто пятьдесят. И потом сразу повторить. — Поттер, эт… — я успел отдернуть себя, чтобы заботливо не предупредить его о вреде алкоголя, и просто выполнил его заказ. Он забрал свои стаканы и двинулся к столику, а мне только и оставалось глазеть ему в спину. В ту ночь мы впервые переспали. Это сложно назвать сексом, к которому я привык. Ладно, это в принципе трудно назвать сексом. Скорее, просто животное сношение, с избиением, криком, моим, и отсутствием какого либо удовольствия. Я решил для себя, что такое будет в первый и в последний раз. Я был жалким официантом, я трахал простых работяг, но я никогда не ронял своё достоинство настолько низко. И только теперь я поимаю, каким наивным я был. Потому что тогда это был лишь первыйь секс. Поттер стал захаживать чаще. И практически каждый такой вечер заканчивался моим моральным поражением. Я не мог заставить себя отказать, заставить себя не унижаться перед ним, но всё было тщетно. Я старался почерпнуть для себя толику его внимания. Даже такого грубого, отвратительного и жестокого. Мы снова спали. И снова нет — называть это «сексом» у меня ни язык, ни мысль не поворачивается. Это было битвой: он рвал, толкал, давил, а я сжимался и молчал. Я не сопротивлялся — никогда не сопротивляюсь. Даже когда хочется заорать на него, ударить, выцарапать себе право на крошку уважения, я всё равно подчиняюсь. Потому что это единственный способ остаться рядом. Пусть даже рядом с таким Поттером, которого, возможно, ненавидели бы все, кто считал его героем. После таких мучений ноги отказывались слушаться и в дряхлой подсобке я просто рухнул. Дешёвый матрас, пропахший потом и старым пивом, обжёг спину холодом. Потолок был серым и тусклым, как будто кто-то пролил грязную воду и забыл её убрать, но в тот момент я не мог отвести от него взгляд. Всё тело ломило, особенно там, где он оставил свои синяки, и я чувствовал, что живу одновременно в двух мирах. В одном — меня только что унизили и использовали. В другом — я наконец-то снова был с ним, дышал одним воздухом, слышал его голос, чувствовал его тяжесть. И, как всегда, я оправдывал. «Он устал. Он сломанный. Ему больно. Это не его вина». Я повторял это в голове до одури, словно заклинание, которое должно было спасти меня от правды. Но спасало ли? Сомневаюсь. В тот день я впервые поругался с Паркинсон. Она смотрела на меня, бледного и жалкого, а её губы медленно превращались в тонкую линию. Она глядела на меня так, словно я стоял перед ней в кандалах. Её взгляд медленно переткал с лица на тело и обратно. — Ты совсем рехнулся? Так я рассказал ей о нашей встрече. Не всё, конечно, и я был рад, что сдержался. Я не мог выговорить самые грязные подробности, потому что даже у меня хватило гордости не выставлять себя полной тряпкой. Но и без этого ей было достаточно. Она знала меня слишком хорошо. Она помнила мои страдания в школе, послевоенные мучения и боль, которую я так долго выплакивал в ее худое и изящное плечо. — Это опасно, Драко. Очень. Ты понимаешь, во что ввязался? — её голос был ровным, но глаза метали искры. — Такие игры заканчиваются плохо. Он тебя убьёт. И не обязательно палочкой. Ты это понимаешь? Он тебя ломает. И когда нибудь сломает. Поствоенные травмы это слишком рискованно. Я сжал губы в тонкую линию. Мне было больно слышать такое о моём Гарри. Моём милом, добром и ласковом Поттере, за которым я наблюдал все 7 лет и почти столько же видел его в своим снах и желаниях. Хотел ответить, что она ничего не знает, что это не так, что всё сложнее, глубже, тоньше. Но что бы я сказал? Что Гарри Поттер, золотой мальчик, спаситель Британии, трахает меня так, что я едва потом хожу, и это единственное, что даёт мне ощущение жизни? Что я практически сам прошу об этом? Что я сам возвращаюсь? Ведь у меня всегда есть выбор. Он никогда не держит силой, никогда не пытается вернуть. Он всегда даёт выбор. И я всегда выбираю его. — Я скучал, Пэнс, — выдохнул я. — Ты не понимаешь, как я скучал. В ту ночь я долго не мог уснуть, несмотря на свою усталость. Глаза наливались свинцом, но так до конца и не могли закрыться, а значит поток непрерывных мыслей снова уносил меня в свои коридоры. За окном падали листья и свет луны ярко освещал позднюю осень. Я продрог до самых костей, но не хотел включать подогрев. Я хотел промерзнуть. Желал, чтобы все мои мысли заморозились, тело остыло и сердце навсегда заледенело. Но ничего не вышло. И я стал обдумывать собственные слова. Я скучал. Но скучал по чему? Скучал по нему? По его грубым рукам? По его телу? По его злости? Нет.Точно нет. Я почти расплакался от осознания своего положения. Я скучал по тому Поттеру, которого, наверное, видел только я. По взгляду — короткому, случайному, но такому живому, что в нём можно было утонуть. По смеху, который он дарил своим друзьям. По теплу, которое я никогда не получал, но всегда хотел украсть. Я хотел ни боли, ни унижений, ни грубости. Я хотел простого — чтобы он посмотрел на меня, как на человека. Чтобы улыбнулся так, будто я важен. Чтобы сказал моё имя не сквозь зубы и не с насмешкой, а тихо, почти шёпотом, как будто только для меня. Я хотел, чтобы он захотел меня не как тело, а как… меня. И в то же время я обманывал сам себя . Если бы он сейчас предложил именно это — простую нежность, обнимку, поцелуй — я бы точно не поверил. Я всё равно искал подвох. Потому что слишком привык к его жестокости, к его злости. Потому что не видел ничего другого. И вот моя дилемма: я ненавижу это и жажду, которая просыпается во мне, ведь другого мне и не светит. Я хочу его доброты и одновременно не могу отпустить его грубость. Я разрываюсь. И всё равно снова и снова тянусь туда, где больно. Я знаю, чем всё это кончится. Я не дурак. Поттер уничтожит меня. Медленно, методично, не поднимая палочки. Уничтожит именно тем, что я сам позволю ему. И я приму это. Потому что быть рядом, даже в таком виде, лучше, чем снова жить без него.