10. Затишье перед бурей

Закуул, 23 ATC Изысканный бело-золотой закуульский церемониальный костюм, сшитый специально для коронации, выглядел красиво, но ощущался неуместным и непривычным. Гнев всегда предпочитала оттенки чёрного и красного. Сегодня же ей пришлось смириться с тем, что от новой Императрицы ожидают соответствующего внешнего вида. Она чувствовала себя гораздо комфортнее теперь, когда церемониальная одежда лежала на полу рядом с доспехами Дарта Марра, а их владелец лежал в постели рядом с ней. — Вот бы Дарт Барас увидел меня сейчас, — довольно зажмурив глаза, произнесла она. — Если бы я его уже не убила, он бы умер от зависти. — Думаешь? — спросил Дарт Марр. Уголки его губ дрогнули. — За все годы знакомства с Барасом у меня ни разу не возникало впечатления, что он хотел бы видеть меня в своей постели. Гнев перекатилась, схватила его запястья, крепко прижала их к кровати и нависла над ним. Не было ни малейшего сомнения, что Марр прекрасно понял, что она имела в виду. — Я говорила о моём троне, а не о тебе. Долго притворяться рассерженной у неё не получилось. Марр смотрел на неё спокойно и расслабленно, с лёгкой искоркой веселья в красных глазах. Ей редко удавалось видеть его таким. Не удержавшись, она наклонилась и прижалась к его губам в долгом поцелуе. Чуть-чуть отстранилась и, не отпуская запястий, оставила несколько лёгких поцелуев на его лице. Наконец, решив, что Марр достаточно наказан за свою дерзость, Гнев снова устроилась рядом, опираясь на локоть. Марр взглянул на неё так, словно хотел что-то спросить, но не решался. — Барас пытался тебя убить, — наконец произнёс он, — и давно поплатился за это. Почему ты так часто его вспоминаешь? — Многие пытались меня убить. Дело не в этом. Гнев села и задумчиво опустила голову. Облечь свои мысли в слова получилось не сразу. Должно быть, почувствовав перемену в её настроении, Марр коснулся пальцами её руки. — Почти все, кем я когда-либо восхищалась, — начала она, — предали или разочаровали меня. Барас был хорошим мастером, научил меня всему: думать стратегически, видеть слабость во врагах ещё до того, как они заметят её сами. Позволял мне делать, что угодно, и щедро награждал за успехи. До тех пор, пока не решил, что я представляю для него угрозу. Когда её родители узнали, что Гнев стала ученицей Дарта Бараса, мать написала ему письмо с просьбой не быть слишком мягким с дочерью. Об этом послании Гнев узнала от самого Бараса: тот, явно позабавленный происходящим, показал ей текст и выразил надежду, что ученица не даст ему повода её наказывать. "Нет, мастер", — заверила она его тогда и сдержала слово. Барас тоже сдержал своё — она ни разу не испытала на себе последствий его неудовольствия. — Барас перехитрил сам себя, — прокомментировал Марр. — К сожалению, после стольких лет в Совете я уже перестал удивляться подобному. Но, если тебя это утешит, это был хороший бой. Гораздо увлекательнее всего, что происходило после. — А что было после? — оживилась Гнев. — После того, как мы убрали труп Бараса, — Марр усмехнулся, — началось пятичасовое планирование бюджета на следующее полугодие. — Я рада, что мне удалось развлечь вас, милорд. — Гнев повернулась к нему и шутливо поклонилась, положив руку на грудь. — Настолько, что я даже пересмотрел запись вашей дуэли в голонете. Ваурон не поленился сделать нарезку из лучших моментов. Забыть эту запись было сложно. Двухминутное видео с излишне драматичной по мнению Гнева музыкой за неделю собрало миллиарды просмотров и на время сделало бывшую ученицу Бараса звездой голонета. — Вот как? — Гнев лукаво прищурилась и наклонила голову набок. — Неужели я так сильно запала тебе в душу? — Я хотел детально изучить твою технику. — Несмотря на весёлый блеск в глазах, тон Марра был серьёзным. — На случай, если бы мне понадобилось тебя устранить. Гнев хмыкнула и с улыбкой отвела взгляд к окну, вспоминая очередного утраченного кумира. — Когда мне было шесть лет, я стащила световой меч матери, пока та спала. Я бегала по нашему особняку, воображая, что я — Дарт Малгус, преследующий джедаев. Мать, конечно, быстро меня нашла. Ударила за это молнией несколько раз. Даже на следующий день я едва могла ходить. — Какой ситх спит так крепко, что ребёнок может украсть его оружие? — Я ей сказала то же самое. Она ударила меня молнией ещё раз, — рассмеялась Гнев. Затем её лицо снова помрачнело. — Я выросла на историях о Дарте Малгусе, изучала боевые формы, стараясь копировать его стиль. Думала, что Малгус воплощает всё, чем должен быть ситх, пока... — Пока он не устроил попытку переворота в самое неподходящее время, — закончил за неё Марр, поднимаясь и садясь рядом. Она кивнула и замолчала. Полоска лунного света падала на голую ногу, и Гнев в задумчивости провела пальцем по её краю. — Император, — продолжила она, — оказал мне величайшую честь, назвав меня своим Гневом, и... Ты знаешь не хуже меня, чем это закончилось. — Она подняла на Марра взгляд, и на её губах появилась слабая, но тёплая улыбка. — Ты — один из немногих, кто ни разу меня не разочаровал. — Кажется, для этого достаточно не предавать Империю и не пытаться тебя убить, — ответил Марр и горько усмехнулся. — Высокая планка, но я как-нибудь справлюсь. Он обнял её и потянул с собой обратно на подушки. Гнев положила голову Марру на плечо и закрыла глаза, позволив исчезнуть всему, кроме ощущения его тела рядом с ней. — Ты такой тёплый, — пробормотала она, надеясь, что он поймёт, что она имеет в виду совсем не его физическую температуру. Пламя горело в каждом ситхе, но в Марре оно больше походило на огонь кузни, чем на лесной пожар. Наступившая тишина была комфортной, и прерывать её не хотелось даже движением. Гнев знала, что продлится она недолго. Остальные гости из Империи покинули дворец ещё несколько часов назад. Республика не собиралась сдаваться исключительно потому, что остатки Вечного Флота присоединились к имперским силам. Потеряв множество систем и значительную часть кораблей, они сражались лишь более отчаянно. На недавно завоёванных планетах разгорались ячейки сопротивления, и для их ликвидации требовались наземные бои. Война продолжалась. Сквозь тепло через Силу донеслись отголоски чужой грусти. Марр почти неслышно вздохнул и прижал её к себе чуть крепче. — Большую часть жизни у меня не было ничего по-настоящему своего. Гнев приподняла голову и вопросительно взглянула на Марра. Это было неожиданным утверждением для человека, который десятилетиями занимал место в Тёмном Совете и владел целыми планетами, флотами и судьбами. — Всё, что у меня есть, принадлежит Империи, — пояснил он. — Включая мой меч и мою жизнь. Я всегда жил в готовности расстаться с чем угодно в любой момент и не жалею об этом — я выбрал этот путь сам и выбрал бы его снова. Но ты... — Марр умолк и коснулся пальцами её волос. — Ты принадлежишь только мне. Он нехотя разомкнул объятья и потянулся за разбросанной одеждой. — Я хотел бы остаться дольше, если бы мог, — тихо признался он. — Или забрать тебя с собой. — Знаю, — ответила Гнев и поцеловала его в бледное, покрытое тёмной сеткой вен плечо. — Я люблю тебя. Постарайся не умереть, милорд. Мне бы очень не хотелось сжигать Корусант дотла. Дарт Марр рассмеялся. — Уверен, это доставило бы тебе удовольствие. Она молча наблюдала за Марром, пока за бронёй не скрылось всё, кроме его лица. После его ухода комната всегда казалась слишком пустой и слишком тихой. Гнев спустила босые ноги на холодный пол и подняла бело-золотую ткань. Поморщилась, взглянув на своё отражение в высоком зеркале. Более тёмные и длинные, чем у Валкориона, волосы. Жёлтые, а не оранжевые глаза. И всё же одежда слишком сильно напоминала ей одеяния Валкориона — казалось, захвати он её тело, он сам бы выбрал именно такую робу. Коридоры были безмолвны в этот час. Гнев не могла сказать, когда именно эти поздние визиты вошли в привычку. Ноги сами несли её в бывший кабинет Императора, помещение, заставленное ситхскими голокронами и древними текстами. Некоторые из них были знакомы по воспоминаниям, которые принадлежали не совсем ей. Дверь распахнулась при её приближении, словно узнавая свою хозяйку. Или, возможно, узнавая его. Внутри всё оставалось почти таким же, каким было при Валкорионе. Арканн как будто сторонился этого места, но не спешил избавляться от наследия отца. После восхождения на трон Гнев тоже приказала сохранить кабинет в прежнем виде. Может быть, потому, что уничтожить его — значило бы признать, что Валкорион всё ещё имеет над ней власть. Или, возможно, она желала понять человека, который пытался отобрать у неё всё. — Нечего сказать сегодня? — произнесла она вслух, хотя в комнате никого не было. — У тебя всегда было мнение обо всём. О моей сентиментальности. О моей слабости. Знаешь, я почти скучаю по тебе. Я сижу в твоём тронном зале, твой флот служит Империи, которую ты покинул, а тебя даже нет здесь, чтобы увидеть это. Ей, как всегда, ответила тишина. Гнев продолжила всё равно. — Впрочем, полагаю, ты всё ещё в каком-то смысле здесь. Но я не намерена повторять твои ошибки. Гнев закрыла глаза и погрузилась вглубь своего сознания, проскальзывая мыслями мимо любви к Дарту Марру, которая согревала её изнутри, мимо преданности Империи, что определила всю её жизнь. К той новой части себя, которую она так тщательно пыталась скрыть от всех. Её пальцы сомкнулись на ближайшем голокроне, и вновь по ней прокатилась странная волна узнавания. Словно она держала этот предмет в руках раньше, пусть и была абсолютно уверена, что это не так. Каждый раз Гнев задавалась вопросом, что сказал бы Марр, знай он, чем она занимается здесь по ночам. И каждый раз пыталась отогнать эту неприятную мысль. Галактика была полна угроз. Она должна быть готовой ко всему. Она должна стать достаточно сильной, чтобы защитить то, что ей дорого.