Раскрытие секрета.

В глазах потемнело, а надежда на спасение в миг пропала, пока чужая рука не схватила за капюшон худи – единственный объект за который можно было ухватиться. Резким движением Пуб летит обратно на землю, буквально за секунду до того, как поезд проедет перед его лицом. А ведь тело кудрявого уже могло валяться растерзаным по рельсам, пока теплая кровь медленно стекает по стенкам, постепенно остывая. Дудочка, постоянно находившаяся в зубах, выпала, попав прямо под поезд. Но тем не менее, важно то, что малец жив. На капюшоне остались вмятины и вырезы из-за острых когтей Песта, который и помог желтоволосому не покончить жизнь таким способом. Естественно, какая-то злоба выражалась на лице насекомого, хоть он и не готов был защищать Пуба. Это как рефлекс. А может простая привязанность ко всем знакомым из регретеватора. Даже к этому жалкому существу.ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Пуб, очухавших от подобной ситуации, сразу кинул взор на Песта, пока зрачки расширялись с бешенной скоростью от адреналина и простой любви к этому пареньку. Он спас его, даже не смотря на всю ненависть. Постепенно кудряш поднимался, оглядывая свою одежду и оттряхиваясь дабы сохранить приличный вид. Пока двери лифта закрывались, красноглазый продолжал глазеть на тех, кто веселился внутри, показывая свой оскал по отношению к этим иродам. Внимание было уделено только этим отбросам до тех пор, пока сбоку не накинулся почти мертвец, втискивая Песта в объятия и начиная кружить покругу, заставляя белобрысого пытаться отделаться от объятий и проклиная его за существование впринципе. — Ты спас меня!! Ты спас меня, мой принц! – кричит Пуб, всё крепче и крепче сжимая чужое тело, создавая ощущение будто кости ломаются. Сил у него, кстати, достаточно, чтобы сотворить подобное.ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — 放っておいてくれよ、バカ . – шипит Пест, старательно отталкивая вечериночного и цепляясь за его капюшон чтобы помочь себе оттиснуть тело, при этом отцепляя руки чтобы его кости не превратились в костную муку, – Это было не преднамеренно. Сгинь.ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — Ойй, да кому ты тут рассказываешь! Я же знаю что ты просто любишь меня!!ㅤㅤㅤㅤ Резкий удар в солнечное сплетение заставило Пуба увалиться на колени, раскрыв руки и отпустив обречённого на свободу, скукоживаясь в комок и хватаясь за тело, шмыгая и выдавая хриплые, однако смешные звуки, пока вредитель спокойно уходит в сторону лифта, ожидая следующей остановки. Смотря на это жалкое создание аж противно становится. Не то, чтобы прям конкретно из-за его действий, но просто это чудо было антипатичным впринципе из-за существования. Будто на зло ему дали этот груз на душу. Именно этот "фанатик" по большей части бегал за Пестом. Возможностей больше, чем у обычных людей. Это и бесило. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Так ещё и этого проклятого защищал.. Кто-то. Никто не знает, что его оберегает. Скорее всего, даже если бы он и упал под поезд, то чудесным образом бы остался в живых. Может, сломал бы что-то, но выжил. Специально, наверное, не получилось бы прикончить постоянно радостного чудака. Как бы этого не хотелось.ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ В это время, Пуб продолжал корчиться от удара. Удар был не слабый, но и не сильный, оставляя лишь неприятную боль и дискомфорт в области груди. Явно лучше чем если бы ударили меж ног. Но Пест же не настолько слаб, чтобы касаться чувствительных зон. Да и, если бы он всё равно стукнул по яйцам, вечериночный не стал бы беситься. Был бы расстроен, обижен, но не обозлён. Просто не поймёт – почему к нему такое отношение? Даже сейчас подобные мысли мельком пробегаются мимо, оставляя лишь неприятное послевкусие. Хоть он и ощущает агонию и страдания находясь вблизи с этим уродом, однако будет добиваться руки и сердца любимого, чтобы ему того не стоило. Вот же ж досада.ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Тело похолодело от леденящего пола. Даже одежда не спасала. Он лежал, словно мертвец: не двигаясь, не дыша. Как будто чужую статую поставили посередине станции, заставляя ноги вести тело и запинаться, как о камень. До жути жалкое зрелище, но может он действительно умер? Может, удар был через чур сильным? ㅤㅤㅤ Постепенно ноги сами начали шагать в сторону покоящегося желтка, не слушаясь и не давая повода уйти назад. Каждый шаг казался чем-то тяжёлым, чем-то невозможным, всё ещё оставляя странное ощущение. Вор не хочет, чтобы другой лип к нему в случае, если ещё живой или впринципе в сознании, однако деваться больше некуда. Он уже сделал свой выбор. Склоняясь над телом, глаза пробегаются от головы до ног, будто сканируя и изучая состояние чужого, как вдруг в ногу мёртвой хваткой вцепляются пальцы, а когти, покрашенные и подкорректированные маникюром шкрябают одежду, от чего Пест умудряется подскочить от испуга, принимая стойку защиты пока не осознает, что это, кажись, очередная шутка кудрявого. На его лице красовалась нежная улыбка, одаряющая сладкой и спокойной атмосферой. Смех казался детским, но будто таким родным, хоть и не было довольно сильно слышно. Однако любви к этому человеку не было, как и желания больше помогать, проминая держащую руку ногой, при этом оставляя тёмный след от грязной подошвы. На это ответа не поступило. Лишь прищур образовался на лице, пряча глаза от слепящего холодного света на жизнью потрёпанных стенах. Время шло, лифт спускался каждым этажом ниже, а оставаться наедине с буквально живым безумием тяжело. Нет, слова не о Песте, а о Пубе, который во всю давил лыбу, расслабленно лежа на полу, будто был цел целёхонек. Взгляд его был направлен в сторону любимого, пронзая так, словно был готов глотку перекусить, хоть на самом деле этот взгляд был наполнен добродушием и любовью. Ну что за мазохист. Постепенно слышался шум спускающегося лифта, а в нём крики, смех, разговоры. За это время кудрявому дали возможность восстановиться, пока он, уже без какой-либо паники сидел на лавочке, как старушка у подъезда, болтая ножками и поглядывая в сторону насекомого. Тот же стучал ногой по полу, заплетая руки на груди и нервно смотря на счётчик сверху дверей. Почему время идёт так долго? Уж слишком тяжело было находиться с этим полудурком вдвоём, словно казнь. И вот, наступил долгожданный момент – двери бавно раскрываются, оставляя глухой звук после касания стенок. Пест сразу влетает внутрь, оставляя людей кружиться вокруг Пуба, создавая давку и волнительную обстановку, которая никак не мешала вредителю. Некоторые косо глядели на уходящего вглушь лифта, некоторые не обратили толком внимания на него. Всё ушло к желтоволосому, чему он был нескончаемо рад. Тем не менее, уже время в лифте растянуто, словно нежный шелк, перетекающий между пальцами. Переход на другие этажи заставляют игроков теряться в разных комнатах, создавая пустоту внутри. Мелькают цифры на панели, как мгновения, ускользающие из рук. Переплетение тишины и звуков – скрип кабины, глухой звук шагов за пределами и редкое шуршание одежды – превращает каждый момент в маленькую симфонию одиночества. То-ли приятно, то-ли вообще не комфортно. Чувства до сих пор не могут разделиться на равные стороны, борясь за главное место, первое место. И вдруг: мягкий удар, двери открываются, словно освобождая себя из этого тихого заточения. Свет пронзается через маленькую щель, становясь всё больше и больше. Теперь они в квартире Пуба. Эти цвета оказались чрезмерно насыщенными и яркими, словно кричащими на контрасте с окружающим миром. Они не просто бросались в глаза — они вызывали дискомфорт, затопляя сознание яркими волнами, от чего появлялось ощутимое чувство тошноты. Привыкание от черноты каждого оттенка в его жизни не давало покоя сознанию при виде такой радостной картины. Естественно, малое количество людишек побежало громить покои вечериночного надеясь на большую награду в качестве монет, пока Пест спокойно шастал по комнатам, раскрывая все замки и пробивая веселую атмосферу своим тоскливым присутствием. Его взор падает на не тронутую дверь, которую, видимо, даже игроки не смогли выбить, как-бы не старались. На ней были вмятины, царапины, но она стойко держалась. Он безуспешно пытался открыть дверь, не понимая, что за ней скрывается. Будто сверхъестественные силы не позволяли чужаку узнать секреты, запертые внутри. В конце концов, его любопытство взяло верх, и, наконец, насекомое прижалось к щели замочной скважины. То, что ему удалось увидеть внутри, поразило его: яркий свет от настольной лампы играл на стенах, отбрасывая мягкие, разноцветные цвета, но в то же время выкидывая пугающие тени. Стены были покрыты постерами и фотографиями. На постерах были изображены его любимые персонажи из различных мультфильмов, дорам, игр. Фильмы он не смотрел. С каждой новой деталью он ощущал, как тошнота поднимается в его груди, когда Пест осознавал, кто именно запечатлен на тех изображениях – знакомое лицо, частично обрамленное хмурым взглядом, а иногда, лишь в некоторых случаях – улыбкой. Фотографии теперь в его памяти были покрыты налетом мрачных воспоминаний. Каждый взгляд на эти изображения словно открыл старые раны, заставляя его вновь переживать остроту утрат и жгучие воспоминания о том, что было и что стало. На счёт его улыбки – откуда удалось достать эти моменты? Такое было давно, редко, почти невозможно увидеть радость на лице вора. Кажись удалось обнаружить сталкера, от чего дрожь пробежала по телу, оставляя неприятные ощущения следом. Необходимо как можно скорее покончить с этой ситуацией, чтобы избежать ненужного отвращения и стресса, которого у него давно не было. Пусть это чудо и продолжает вызывать у него раздражение, однако трудно оставаться спокойным, когда на тебя навязываются такие взгляды. Особенно тягостно осознавать, что этот человек, словно одержимый, стремится постоянно напоминать о себе. Ещё больнее видеть буквально древние фотографии на чужой стене. Они не были подготовлены конкретно для чужого любовного внимания в плане того, чтобы "картинки" висели в чужой комнате. Фу, бред. Эти мысли прерывает писк отчёта в области цифер у лифта. Значит, настало время уходить. Те, кто останутся здесь – пропадут, а те, кто и так был прикован к лифту смогут постоянно оставаться в своих мирах. Не прям в своих, но эти края как родные. Однако оставаться в этой радужной конструкции было ужасно отвратно, поэтому тело устремилось как можно быстрее слиться с чужим присутствием внутри замкнутого пространства. Эту комнату трудно будет забыть. Как жаль, что Пуб не узнает, что его секрет был раскрыт. Может быть тогда его мнение бы сменилось на иное по отношению к любителю краж.