Ракушка

— И не спится-то вам в такую жару, — усмехнулся Румпельштильцхен, и его глаза озорно сверкнули, когда он с ног до головы оглядел Киллиана, обнимающего Эмму за талию. — Или вы решили потратить ночное время с пользой? Киллиан смерил Румпештильцхена грозным взглядом и приподнял крюк, явно намекая, что шутки он шутить не настроен. Крокодила не касается его личная жизнь. Особенно та ее часть, в которой они с Эммой после поцелуя в таверне провели весьма жаркую ночь на «Веселом Роджере». Откуда их вырвал Румпельштильцхен, послав стремного на вид говорящего попугая, который оказался магической иллюзией: скрипучим голосом протараторив просьбу увидеться и координаты, птичка самоликвидировалась, рассыпавшись искрами прямо в руках у Эммы. Эмма, правда, не удивилась. Сказала, что у Румпеля такое в порядке вещей. А потом горячо поцеловала, чем окончательно убедила: Киллиан готов идти за ней хоть на край света. — Не твое дело, — хмыкнул Киллиан и нежно провел пальцами по волосам Эммы. — Говори, зачем позвал. Ух, черт! Мимо пронесся мальчуган со связкой персиков — ну хоть не с рыбой, которой и так тут все пропахло — и едва не вмещался в их странную и разношерстную компашку. Киллиан едва успел увернуться и на всякий случай прикрыть Эмму. Хреновая идея была встретиться прямо на базаре, где полным-полно людей: неудобно и слишком много зрителей. Прохожие сновали туда-сюда по мощеной улице, вокруг, сливаясь с криками чаек, шелестел гомон голосов продавцов, пытающихся подороже продать товар. Разноцветные палатки и деревянные ларечки вызывали улыбку — сверху они походили на целую стаю ярких бабочек. — Пообщаться насчет одной щекотливой темы, — Румпельштильцхен сделал театральный жест рукой, и в его ладони появился светящийся шар, который он передал Эмме. — Дорогуша, подержи, пожалуйста. Я понимаю, поверить мне сложно, я бы сам себе не поверил, поэтому пока этот шар светится — я говорю правду. А, чтобы ты вдруг не решил, что я жульничаю, его подержит твоя прекрасная принцесса. Так, а теперь к делу. Кажется, у нас возникло недопонимание… — Да уж не то слово. — Ты наверняка думаешь, что я — ужасный Темный маг, из-за эгоистичной мести отнявший у тебя женщину, к которой ты испытывал чувства. Но тебе не приходило в голову, что Мила говорила мне то же самое, что и тебе? Тоже клялась в любви, говорила, что и в горе, и в радости, а потом… Потом ей надоел старый я — оказался слишком скучным и жалким, хотя я делал все для нее. И — какой ужас! — не желал мириться с ее довольно деспотичной натурой, которая вскоре вылезла. Она не приняла меня «трусом», как сама же и обозвала, но и Темным я ей оказался не нужен. Ведь мной, — да ладно мной, еще и сыном! — уже не так просто оказалось командовать. Ну, а в итоге она бросила нас и нашла тебя. Подозреваю, что явно на ереванск повторить старый трюк. Ведь у Темного мага можно отнять столько же сокровищ, сколько и у пирата. Румпельштильцхен замолчал, окончив рассказ. Шар в руках не переставал сиять ни на секунду: значит, гад все-таки говорит правду. Киллиан призадумался. Отчего-то ему не приходило в голову, что прекрасная дама, просящая о помощи, вполне может и сама оказаться акулой, в её потерявшей ориентир маленькой рыбешкой. А Румпельштильцхен выглядел действительно подавленным, когда поведал свой рассказ. — Ну что, мир, пират? Киллиан едва заметно усмехнулся: — Не мир, но убивать тебя я передумал. Или уже к своей Белль, кажется, она убежала в сторону ларька с десертами. Румпельштильцхен несколько театрально поклонился, выражая признательность, и исчезает, щелкнул пальцами. Эмма с Киллианом снова оказались одни. Не считая кучи продавцов. Хм, может, стоить купить что-нибудь… В конце концов Киллиан выбрал красивую большую розовую ракушку — чтобы море всегда было рядом с ним и Эммой. Принимая подарок, Эмма сияла, как ребенок, а когда приложила раковину к уху, воскликнула: — Послушай-послушай! Киллиан тоже прижался ухом к раковине. Вместо шумя моря изнутри доносилась та самая песня Эммы. А вокруг самой ракушки появилась огненная надпись: «Мой вам второй подарок. После самой песни. Всегда хотел, чтобы Эмма стала счастливой, пусть и не с моим сыном». Спустя секунду надпись исчезала, но улыбка с лиц обоих влюбленных не сходила еще долго.