Часть 1

Было уже поздно. Пускай в этом месте и было трудно отличить день от ночи, но, находясь здесь достаточно долго, можно заметить едва уловимые различия. Во-первых, раунды, в которых они вынуждены были учавствовать, случались только днем, свободное время давало возможность их уставшим телам отдохнуть. Во-вторых - небо. Днем темнота, казалось, исходила от облаков, которым словно не было конца, они погружали мир в туман. Ночью же туман будто бы сгущался. Становилось почти невозможно что-либо разглядеть без какого-либо источника света, который указывал бы им путь, поэтому большая часть выживших предпочитала запираться в своих домиках до рассвета. Посему услышать стук в дверь в такое-то время было действительно неожиданно. Билдермен... работал. Хотя слово "работал" не то чтобы подходило. Документы были разбросаны по непримечательному письменному столу, за которым он сидел. Наполовину готовые планы и идеи, выброшенные или забытые, валялись под кучей других бумаг. Теории о том, как все это могло произойти, что привело их сюда и как отсюда выбраться. Он пытался создать устройство, которое могло бы, возможно (к сожалению, он никогда не мог быть полностью уверен), отправить их обратно. Но машина словно не собиралась заводиться. Он даже попросил 007н7 помочь, чтобы попробовать взять принцип работы c00lgui в качестве основы. Сейчас же он мог только сидеть, обхватив голову руками, и ждать, пока пройдет головная боль, которая мучила его на протяжении последнего часа. Когда раздался первый стук в дверь, он даже не поднял головы, наверное, уже слишком привык слышать звуки, которых не было на самом деле. Когда послышался второй стук, он поднял голову, уставившись на дверь так, словно она его оскорбила. Ему сейчас хотелось, чтобы этот дурацкий письменный стол стоял в спальне, а не в крошечном уголке гостиной. Может быть, тогда ему не пришлось бы слышать эти странные звуки снаружи всякий раз, когда он без перерыва работал всю ночь. Он собрался ложиться спать, ему казалось, что недосып наконец-то решил проявить себя, когда стук возобновился, не прекращаясь. На этот раз стук казался неистовым, это больше не был одиночный загадочный звук, за которым следовала долгая тишина. Теперь он становился громче и настойчивее с каждой секундой. Это уже не было похоже на галлюцинации уставшего человека. Осознав это, Билдермен встал. Он быстро направился к двери, в беспокойстве, что кто-нибудь из выживших пострадал или что похуже. В его животе образовалась пустота при мысли о том, что он только что собирался проигнорировать кого-то, кто потенциально мог быть в опасности. Отпирание двери заняло больше времени, чем хотелось бы, дурацкий старый замок постоянно заедал из-за ночного холода. Непрерывный стук, казалось, прекратился, как только человек за дверью осознал, что ему все же откроют. Открыв дверь он увидел перед собой очень растрепанного Шедлетски. Хотя, учитывая в чем он был, назвать его "Теламон" было бы уместнее. Его одежда явно была надета наспех, пояс отсутствовал, а капюшон был опущен. За тканью давно никто не ухаживал, она была смята, а в некоторых местах виднелись пятна крови. Прическа выглядела ненамного лучше, хотя в этом не было ничего необычного, она довольно часто была такой. Действительно странным было выражение лица Шедлетски. Он нервно улыбался, избегая встречи взглядом. Его лицо было немного красным, были видны и капельки пота, словно он только что сбежал с марафона. Глянув немного вбок, Билдермен уставился на его крылья, которые, по какой-то причине не были связаны, как это было обычно. Они выглядели взъерошенными, напряженными, а многие перья явно находились не на своем месте. Он хотел было спросить, почему крылья не спрятаны, но Шед оборвал его, прежде чем тот смог хоть что-то произнести. "Может ты перестанешь пялиться на мои крылья и уже поможешь?" - Он улыбнулся Билдермену, но вскоре улыбка превратилась в странную гримасу. Его крылья отдавали болью после каждого движения ими. Даже ветер со временем начинал доставлять ему дискомфорт. Его напускная беззаботность исчезала быстрее, чем ему хотелось бы, поскольку он уже был в некотором отчаянии, когда колотил в дверь. Билдермен наконец оторвался от всей этой картины, и выражение его лица сменилось усталым раздражением с оттенками беспокойства. Нервно вздохнув, он отошел в сторону, жестом приглашая другого мужчину войти. "Да-да. Давай быстрее, пока не напустил ещё больше холода сюда". Этих слов было достаточно, чтобы Шедлетски наконец поспешил внутрь, направляясь к маленькому диванчику, стоявшему перед камином. Несмотря на большое количество пустого пространства, хижину наполняло остаточное тепло, которое не вязалось с внешним видом постройки. Как только незваный гость попал внутрь, Билдермен принялся запирать дверь. Пришлось даже надавить несколько раз на эту чертову штуковину всем весом, но в итоге замок поддался и встал на место. Оглянувшись, он увидел, что его бывший сотрудник сидит, погрузившись в себя. Крылья сомкнулись вокруг него, почти скрывая от посторонних глаз. Обычно от этого человека исходила уверенность, граничащая с высокомерием, но сейчас он казался скромным и тихим. Сделав неуверенный шаг вперед, Билдермен подошел и встал позади дивана. Он слегка постучал по нему, просто что бы предупредить о его близости. Когда его крылья раздвинулись, чтобы их было лучше видно, он воспринял это как разрешение продолжать. Наконец-то он смог как следует рассмотреть их и заметил, насколько они неухожены. Перья торчали под странными углами, некоторые были сломаны, а другие до сих пор не выпали, несмотря на то, что на их месте уже росли новые. Некоторые слиплись в комок, как будто там была какая-то травма. Между перьями виднелся слой грязи, из-за чего они застревали в тех местах, где их быть не должно. Каждое движение доставляло неудобство, придавая пугающий вид. "Теперь понимаю, зачем я был тебе нужен" - вздохнул он. Его руки нежно прошлись по верхушкам крыльев, не зная, с чего начать. Ему нужно было не только привести в порядок крылья, но и вымыть их по ходу дела. Было бы трудно сделать одно без другого, поэтому ему необходимы ведро и мочалка. Заверив, что он скоро вернется, он отошел осмотреть хижину. Казалось, что где-нибудь точно должно быть ведро, учитывая, насколько старыми были эти домики, но единственное, что он смог найти - это большая миска для смешивания и старая тряпка для уборки. Не лучшие материалы для работы, но даже это сойдет. К счастью, в хижине хотя бы была теплая вода, которой он воспользовался. Вернувшись к Шедлетски, он разложил материалы. Правда на диване делать это было не самой лучшей идеей, поэтому в конце концов Шед уселся задом наперед на чужой стул, чтобы дать Билдеру лучший доступ. Слегка проведя руками по крыльям, он взглянул на Шедлетски. "Может снимешь этот халат, если, конечно, не хочешь замарать его ещё больше". Сначала Билдермен подумал, что его не расслышали или просто проигнорировали. Но после минутного колебания мужчина снял одежду, обнажив спину. Её украшали шрамы и повязки, как старые, так и новые. Перья у основания его крыльев, вероятно, сохранились лучше всего, учитывая, что они были скрыты больше, чем все остальное. Взяв ткань, Билдермен принялся за работу. Проще всего было начать с основания крыльев, где они соединяются с туловищем. Если он правильно помнил, эта часть крыла называлась лопаточной. Она покрывает основание, а также верхнюю часть спины. Перья здесь не предназначены для полета, поэтому они кажутся более пушистыми, почти как мех. Из-за этого их легче скрывать. Слой засохшей грязи неуклюже склеивал перья. К счастью, ни одно из них не было сломано или повреждено. Он осторожно поднял влажную тряпку и начал вытирать грязь, стараясь не задеть ничего важного. Краем уха он услышал, как Шедлетски втянул воздух из-за прикосновений. Затем он перешел к меньшим кроющим перьям. Чтобы как следует разглядеть этот участок, ему пришлось полностью расправить крылья, не обращая внимания на то, как вздрогнул его "клиент". Обычно эта область частично прикрыта лопатками, и ее бывает трудно заметить, когда крылья сложены. Эти перья накладываются на средние второстепенные перья, скрывая их основание. Они все еще были слегка пушистыми, но были сделаны так, чтобы обеспечить беспрепятственный поток воздуха и защитить другие участки. Поскольку к ним относительно легко получить доступ, много времени на них не ушло. Ему все же пришлось привести в порядок несколько перьев, но, к облегчению, когда грязь была смыта, некоторые из них естественным образом встали на место. Тишину в комнате нарушали тихие звуки, которые было почти невозможно расслышать. Негромкое чириканье появлялось всякий раз, когда Билд возвращал перо на место. Порою оно усиливалось, когда крылья слишком сильно протирали тряпочкой. Слегка отодвинувшись, он взглянул на алулу. Алула - очень маленькая группа перьев, которые помогали при взлете, посадке и медленном полете. Учитывая, в каком состоянии она была, неудивительно, что Шедлетски уже долгое время избегал подниматься в воздух. Два пера были в крови. На одном из них кровь уже застыла, а с другим, похоже, что-то случилось, и рана снова открылась. Глава Роблокса решил не задавать лишних вопросов, у него ещё будет время спросить об этом. А пока он просто тщательно чистил перья, стараясь не задевать ранки. Когда Билдермен снова поднес руку к миске с водой, крылышки внезапно несколько раз встрепенулись, прежде чем снова прийти в покой. Он не хотел обращать на это особого внимания, но не мог не заметить мелкой дрожи, когда он слегка касался перьев. Шедлетски был повернут к нему спиной, но было видно, что кончики его ушей слегка покраснели. Вероятно, ему было просто неловко, что ему нужна была помощь, учитывая, каким он был самодовольным человеком. Должно быть, так оно и было. Еще раз сосредоточившись на крыльях перед собой, Билдермен перешел к третьестепенным маховым. Это внутренние крылья, они очень важны для полета, хотя их трудно разглядеть при самом процессе. Они ничем не примечательны, хотя их довольно тяжело чистить, учитывая, что они находятся на теле человека. Возле корней собралась грязь, которую было трудно смыть из-под всех остальных перьев, защищавших их. Ситуацию усложняло ещё и то, что всякий раз, когда Билдермен приближался или хотя бы прикасался к ним, Шедлетски отдергивался в сторону. Сероволосый чувствовал себя неловко из-за этого, думая, что причиняет боль другому мужчине, и все же, его до сих пор никто не останавливал. Хотя прерывистое дыхание, которое он слышал при удалении грязи, заставило его усомниться, действительно ли это была боль. Наконец, он смог добраться до поврежденного места. На самом деле были повреждены два участка. Выглядело так, будто кто-то проткнул второстепенные маховые и часть больших вторичных кроющих. Осмотрев их, он был рад увидеть, что это не повредило ни один из корней, по-видимому, только задело лопасти. Ему придется уделить им особое внимание, как только он уберет всю грязь. Вода для чистки уже потемнела, одно крыло было полностью готово, а другое - почти, и Шедлетски чувствовал, что скоро умрет. Не буквально, конечно, но он искренне думал, что вот-вот и он взорвется, если Билдермен в ближайшее время не закончит. Его лицо горело, а с губ, вопреки его воле, срывалось тихое чириканье всякий раз, когда мужчина касался особенно чувствительного пера. Будем честны, он не то чтобы заботился о своих крыльях. Постоянное подвязывание их тоже не пошло ему на пользу. Черт, наверное, поэтому они были более чувствительными, чем обычно. Он бы выругался на себя, если бы не знал, что из него вырвется довольно смущающий звук. Его руки вцепились в стул, костяшки пальцев побелели от напряжения. К облегчению, все почти закончилось. Не обращая внимания на странное напряжение человека перед ним, Билдермен продолжал. Кровь смылась, оставив еле заметное пятно. К облегчению, ни одно из перьев не пришлось выщипывать. Когда все было вычищено, он начал поправлять лопасти перьев, которые сдвинулись. Это был медленный и деликатный процесс, приходилось перебирать перья одно за другим. Он начал с самого низа, постепенно двигаясь вверх и внутрь. Внезапно крылья отдернулись, когда он добрался до основания нижнего ряда. Он замер в смятении, после взглянув на Шедлетски. Он сгорбился и вцепился в стул, как будто тот мог убежать у него из-под ног. Его тело слегка дрожало, а легкие судорожные вдохи сотрясали его. Ему, должно быть, было очень больно. После такого действия со стороны Теламона, Дэвида охватило беспокойство. Он старался быть нежным с ним изо всех сил, но, похоже, этого было недостаточно. Опустившись на колени, он положил руки на чужую поясницу и начал массировать кожу успокаивающими движениями, помогая Джону расслабится. "Приятель?" Только для Шедлетски все стало ещё хуже. Руки казались слишком теплыми, а движения слишком... интимными. Если бы он мог сосредоточиться чуть сильнее, то почувствовал бы легкое дыхание Билдермена на месте, которое он растирал. Это сводило с ума. Каждый вздох, прикосновение и поглаживание были пронизаны затаенным удовольствием. Конечно, ему всегда приятно, когда кто-то другой чистит его крылышки, но обычно это было похоже на простой массаж, а не на то, что происходит сейчас. Прикосновения на его пояснице были такими, будто его трогал возлюбленный, а не старый друг или бывший босс. Он заставлял себя не поддаваться соблазну, иначе Билдермен быстро догадался бы, что происходит на самом деле. Даже отвернув лицо, он не смог скрыть румянец, заливший его шею. Ради всего святого, он был Теламоном! Не каким-нибудь подростком в пубертате, которого впервые потрогали. Но даже так каждое прикосновение ощущалось как электрический разряд. Прошло довольно много времени с тех пор, как кто-то прикасался к нему с таким же вниманием и заботой. Он был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как Билдермен приостановился. Только когда он заговорил, Джон почувствовал успокаивающие круги, которые проводили по его коже. Боги, ему нужно было, чтобы этот человек остановился, иначе он больше не сможет сдерживаться. "У тебя все в порядке, Шед?" - Его волнение чувствовалось в каждом слове. Шедлетски мог бы быть благодарен за такую заботу, если бы ему не было сейчас настолько жарко. "Да. Ага. Все отлично. Ты скоро там?" "Почти. Мне нужно закончить приводить в порядок твои перышки, прежде чем я смогу их смазать". Шедлетски совсем забыл об этой части. Но теперь, когда об этом заговорили, он понял, что природное масло, смазывающее крылья для полета, так и не потекло по спине. Вероятно, там уже давно все закупорилось, видит Бог, он уже долгое время не получал необходимых витаминов. Может, он сможет заверить Билдермена в том, что ему больше не нужно этого делать. Сказать, что железы закрылись или что-то в этом роде, что в этом не было необходимости. "Не стоит". "Чепуха. Мы должны позаботиться о том, чтобы твои крылышки были в хорошем состоянии и защищены". Билдермен вернулся к своей работе, исправляя зазубрины на чужих перьях. Заботливые руки старательно обрабатывали каждую деталь. "Ж-железы больше не работают, как раньше..." - Теперь Шедлетски начинал слегка паниковать. Его железы всегда были невероятно чувствительны, и если бы все остальные части его крыльев реагировали также, он бы и секунды не продержался, пока его ласкали. "Все, что им нужно - небольшой приятный массаж, я ведь прав? Дай-ка мне", - Шедлетски едва успел заметить, как большие пальцы начали нежно массировать его железы. Резкий вздох вырвался из его горла, он зажал рот рукой, опережая хоть какой-нибудь звук. Его крылья расправились, пытаясь выгнуться дугой в ответ на прикосновение, но их вынудили расслабиться. "Отлично. Именно так". О, это было нечестно. Нежное бормотание отвлекало его от погружения в собственные мысли. Оно как-то странно на него воздействовало. Его бедра слегка дернулись вперед, он попытался изобразить, будто просто устраивается поудобнее. Но тело словно не желало останавливаться. Он не мог удержаться и заерзал, стараясь при этом держать спину совершенно неподвижно, не в силах остановить движение нижней части тела. Все его внимание сосредоточилось на чужих пальцах, мягко проникающих в его железы. "Вот так, легко и непринужденно". Теперь он тяжело дышал. Уже задыхался по-настоящему. Казалось, что каждое прикосновение высасывает кислород из его легких, заставляя хвататься за любую возможность вдохнуть по новой. Он шустро, маленькими кругами двигался бедрами по стулу. Ему нужно было перестать это делать, пока все не вышло из-под контроля. "Билдер, блять, постой!".. Шедлетски попытался дотянуться до него сзади, чтобы ухватить за руку и остановить, но было уже слишком поздно. В этот момент его железы решили, наконец, сдаться, большие пальцы Билдермена лишь слегка успели проникнуть внутрь, но все уже было кончено. У Шедлетски не было ни единого шанса спастись. Тихая брань вырвалась из него, быстро становясь громче. Его спина выгнулась дугой, крылья распахнулись. Тихие всхлипы и чириканье разнеслись по комнате, наполняя нагретый воздух. Его бедра неудержимо задергались взад и вперед, не желая прекращать удовольствие. Он даже не заметил, как крепко сжал запястье Билдермена. Спустя время он все же смог прийти в сознание и вернутся в реальность. Билдермен стоял позади него, все еще крепко сжимая его запястье. В тот же миг Шед отпрянул, словно обжегшись. Жгучий стыд окрасил его лицо до кончиков ушей. Его железы предательски продолжали выделять жидкость, они явно не были в восторге от внезапной остановки. "Ты... Ты сейчас реально..?" "Ни. Слова".