Часть 2

Билдермен не мог подобрать слов. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Все это время он думал, что причиняет боль Шеду, а оказалось, что мужчина просто наслаждался тем, что о его крыльях заботились! Почему он ничего не сказал? Билдермен бы все понял. Они все застряли в этом аду бог знает на сколько, и было бы совершенно нормально, что в какой-то момент кто-нибудь мог выйти из себя. Так почему же тогда он позволил продолжить? Шедлетски сам пришел к нему за помощью. Позволил ему лицезреть что-то настолько личное, настолько интимное, то, что он скрывал и связывал от посторонних глаз в течение многих лет. Не позволяя никому увидеть крылья, которые когда-то были гордостью Теламона. Он смиренно сидел и разрешал чистить и ласкать свои крылья, не останавливая мужчину. Но он ведь пытался остановить его, не так ли? Он требовал прекратить все это в течение последних 10 минут. Даже попытался схватить его за руки, чтобы остановить. Но Билдермен был так погружен в свои мысли, что перестал замечать мир вокруг. Он думал только о мягкости перьев, о том, как крылья поддаются блуждающим по ним рукам, и о том, как они заблестят, как только из них начнет литься масло для чистки. Он даже подумать не мог, что это были звуки удовольствия, а не боли. "Ты… в порядке, приятель?" Дрожащие руки повисли над железами, которые они до этого массировали. Билдермен больше не знал, что с собой делать. Ожидая какого-либо ответа, он перевел взгляд на эти самые железы. О Боже, масло из них текло безостановочно, размеренно спускаясь по спине. В этом, пожалуй, был смысл. Крылья Джона были не такими уж маленькими. И все же, как он ни пытался, он не мог отвести взгляд. Что-то в этом всем было такое… дразнящее. Теперь, когда он понял, какой эффект производит на Теламона простая ласка, он захотел узнать, что еще он может сделать. Какие звуки он сможет сорвать с губ пташки, если продолжит? Будет ли он проклинать его таким же опьяняющим голосом, что и раньше? Возможно, даже захнычет, когда чувство станет невыносимым? Попытается отстраниться? Или, может, наоборот подастся навстречу стимуляции? Билдермен замер, поняв, что его ладони оказались в опасной близости от крыльев, из-за которых все это началось. Ему нужно было взять себя в руки. Ему следовало перестать так думать о своем друге. Особенно после унижения, что только что перенес Джон. "Шед"… "Мне нужно идти". Железы Шедлетски все ещё горели от удовольствия, пока он быстро поднимался. Он схватил свой балахон, валявшийся на диване, и начал приводить себя в порядок, стараясь, чтобы ткань не прилипла к открытым железам. Он не мог поверить в то, что произошло. Он опозорился! Стыд переполнял его настолько, что он едва мог стоять на ногах. Ему нужно срочно убираться отсюда. Боксеры неприятно липли к телу. Он уверен, что если бы посмотрел вниз, то увидел бы на своих штанах мокрое пятно оргазма. К счастью, плащ все скрывал. Но не успел он сделать и двух шагов, как чья-то рука схватила его за плечо и потянула назад. "Послушай, Джон, я"… — Билдермен замялся, не зная, как сформулировать мысль. "Может останешься здесь на ночь? Нехорошо находится вне дома в такое позднее время". "Со мной все будет в порядке. Я умею драться, не забывай". "В таком-то состоянии?" - Шедлетски поморщился. "Если кто-нибудь увидит тебя сейчас, у него возникнут вопросы. Ты готов на них ответить?" Между двумя мужчинами повисло молчание. Невысказанные слова тяжело повисли в воздухе, напряжение было ощутимым. Билдермен хотел было повторить свою просьбу, но Шедлетски уже кивнул головой в знак того, что он останется. Движение было настолько мимолетным, что Дэвид его почти не заметил. Он отпустил чужое плечо, после наблюдая, как Теламон быстро скрывается в его спальне, закрыв за собой дверь. И почему он ожидал чего-то другого? Но и удивлен он тоже не был — Шедлетски всегда был гордым человеком. Массаж, что довел его до такого состояния, наверняка очень сильно ударил по самолюбию пташки. Не хотелось признавать, но в некотором смысле, именно поэтому Билдермену это так нравилось. Ему нравилось видеть, как другой мужчина так легко рушится под его напором. Дэвид наслаждался тем, как желтокожий пытался подавить свои стоны, тем, как он извивался. Без задней мысли он подошел к двери, начиная слышать тихие всхлипы с другой стороны. Они звучали отрывисто и приглушенно, как будто рот зажимали рукой. Как бы он не сопротивлялся, он начал представлять, что мог бы делать Шед по ту сторону двери. Шедлетски чувствовал себя ужасно. Как только он вбежал в комнату, он сразу тяжело выдохнул. Его крылья не переставали дрожать, и, Боги, они все ещё выделяли жидкость. Это было нечестно. Изначально все это задумывалось как простой сеанс приведения себя в порядок. Ни больше, ни меньше. Однако сейчас он был весь мокрый, а уход за крыльями до сих пор не был завершен. Направляясь к кровати, он снова снял плащ, теперь уже с нижним бельем. Наверное, ему стоило изначально направиться в ванну, чтобы как следует привести себя в порядок, но нужно было думать об этом раньше. Посмотрев на свои боксеры, он увидел мокрое пятно. Одно дело — знать, что оно там, другое — лицезреть своими глазами. Снимая их, он чувствовал себя грязным. Можно было бы вытереться какими-нибудь салфетками. Это вряд ли сильно поможет, но хотя бы уберет влагу с ткани. Даже это было бы кстати. Лежа на кровати, он знал, что должен был сделать. Заведя руку за спину, он нащупал свои железы, которые теперь распухли от недостатка внимания. Из него вырвался резкий вздох, когда его пальцы коснулись чувствительного места. Его щеки унизительно покраснели, он прикрыл рот рукой. Медленно и осторожно Джон собрал немного масла со спины и начал покрывать им остальные крылья, сдерживая хныканье всякий раз, когда касался остро реагирующих частей. Совсем немного времени спустя он все же смог понять как сделать себе лучше. Одной рукой он медленно намазывал крылышки маслом, в то время как бедра ерзали по подушке. Так все и продолжалось бы, если бы стук в дверь не прервал его. "Шед? Ты там в порядке?" Это был Билдермен. Теламон чуть не простонал, осознав это. Он просто хотел как можно быстрее покончить со всем этим. Он и так достаточно долго мучался из-за всей ситуации. Может, если он будет игнорировать сероволосого, тот оставит его в покое? Он не мог позволить себе отвлечься, ему просто нужно не отвечать человеку за дверью. "Послушай, Джон, я… Я сожалею о том, что произошло. Я должен был раньше заметить, что что-то не так". Рука продолжала скользить по крылу, медленно добираясь до основания перьев. По мере того, как росло удовольствие, увеличивалась и скорость движений бедер. И все же, то что он не отвечал Билдермену, не значило, что он его не слушал. Он цеплялся за каждое сказанное слово. Чувствовал чужое беспокойство о нем. Но этого было недостаточно. "Я должен был уделять больше внимания тебе и твоему поведению. Не говоря уже о том, что я полностью игнорировал твои попытки остановить меня". Рука, до этого закрывавшая рот, медленно опустилась вниз по телу, скользя по груди и животу, пока не достигла члена. Ну а что? Шед не виноват, что у Билдермена был такой приятный голос. Так или иначе, он же никогда не узнает об этом, так что плохого? Этих мыслей было достаточно, чтобы искоренить чувство вины. Он начал медленно дрочить. "Шед?" Эффект не заставил себя ждать. Это было намного приятнее, чем просто тереться о мягкую подушку между ног. Прикосновение только усилило удовольствие, а его крылья и железы от этого становились ещё более чувствительными. Он больше не пытался распределить масло по крыльям, а просто погрузил пальцы в железы, описывая круги. И все же, если он не ответит сейчас, другой может попытаться войти. "Блять- Что тебе надо?" Билдермен помолчал. Это был первый ответ, что он смог вытянуть из него с момента, когда он заперся в спальне. Фраза звучала словно жалобный вой. "Я… Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Ты уверен, что все хорошо?" Движения пальцев замедлились ровно настолько, чтобы Джон смог ответить. И все же у него немного перехватывало дыхание. "Какого черта тебя это волнует? Разве не видишь, что я занят?" Воцарилась тишина. Он мгновенно прекратил свои действия и прислушался. Он уже решил, что Билдермен ушел, но вскоре услышал недоверчивый смешок. "И как? Нравится?" - спросил он. Шедлетски оцепенел. Ему сейчас не показалось? Билдермен не мог знать, что он делает. Он же просто заканчивал со своими крыльями, вот и всё! "О чем… О чем ты?" "Твои крылья. Бьюсь об заклад, им сейчас очень хорошо". Он не мог в это поверить. Билдермен не думал, что Шедлетски решит закончить начатое, но всё же. Он собирался выжать из этой ситуации все до последней капли. Он не может отступить сейчас, зная, что другому это доставляет столько же удовольствия, сколько и ему. "Знаешь, я уверен, им будет ещё лучше, если ты запустишь пальцы в основание своих прелестных крылышек", - он ухмыльнулся, а после прижался ухом к двери, желая услышать, не прислушаются ли к его совету. Довольно скоро он услышал легкий шелест перьев, а затем тихое прерывистое дыхание. "Авв, уже начал следовать инструкциям?" - Билдермен, кажется, начал входить во вкус. "Не хочешь воспользоваться своим маслом? Только убедись, что твои пальчики хорошо покрыты им". С другой стороны послышались рваные вздохи. Он понял, что Шедлетски нащупал железы по всхлипам, вырывавшимся из него. Это было без малого идеально. Он воображал лицо Джона в этот момент. "Умница. Ты отлично помогаешь мне закончить начатое. А теперь, намажь-ка основание своих крылышек, в точности, как это делал я". Он прекрасно понимал, что Шед ни за что не справится с этим сам. Особенно в его положении. Но как же все-таки было приятно слышать его старательное пыхтение. Тихий вздох разочарования только увеличивал возбуждение Билдера. "Боже мой, я просто обожаю звуки, что ты издаешь. Я так хочу прикоснуться к тебе". Рука непроизвольно скользнула к джинсам. Его бедра дернулись, этим давлением он пытался хоть как-то сдержать необузданное желание, разливающееся по венам. "Уверен, тебе бы понравилось: я вхожу сюда и ласкаю каждый дюйм твоего тела". Шедлетски действительно нравилась эта идея. Если бы кто-то сейчас прикоснулся к нему, уделяя внимание ему всему — это было бы прекрасно. Но иначе ему пришлось бы полностью лишиться самообладания. Если бы кто-то увидел его сейчас, было бы унизительно, даже учитывая то, что это был Билдермен. И он действительно готов был согласиться на такой шаг? Да хер с ним. Он и без того только что буквально выполнял чужие команды, совершенно не сопротивляясь. Шедлетски абсолютно заслужил особенного внимания к себе после всего, что он совершил. "Иди сюда, блять, и прикоснись ко мне, черт возьми". Билдермен даже не думал отказываться. Он открыл дверь в рекордно короткие сроки. То, что он увидел перед собой, было лучше всего того, что он представлял. Теламон расположился на кровати, обнаженный и смущенный, на его лице читались стыд и желание. Крылья были расправлены, некоторые их части блестели от масла, в то время как другие были до сих пор нетронуты. Жидкость с его желез стекала на кровать. Билдермен не мог описать эту сцену иначе, кроме как «восхитительную». Не теряя времени, он рванул к кровати, не считая должным даже снять с себя одежду. В мгновение ока его руки схватили за подбородок более крупного мужчину, притянув к себе. Их губы встретились почти нежно, слившись воедино. После Билдермен отстранился, изучая оппонента глазами, словно искал что-то, и, судя по всему, нашел. Губы снова сомкнулись, а потребность друг в друге становилась все сильнее. Поцелуй не был грубым или жестким, как ожидал Шед. Билдермен совершенно не торопился. Его рот старался поцеловать каждую частичку чужих губ. Вскоре он начал облизывать их языком, рот Джона слегка приоткрылся от такого. Поцелуй был беспорядочным, нескоординированным. Люди, что даже не думали, что когда-нибудь окажутся в объятиях друг друга, в мгновение оказались вместе. Руки Дэвида снова потянулись к крыльям, желая извлечь ещё больше чудесных звуков из Джона. Он старался запомнить каждый вздох, каждый звук, что издавал Шедлетски, он хотел запечатать их в своем сознании. Билдер ничего не мог с собой поделать, он хотел большего. Он хотел завладеть Шедлетски. Одной рукой он схватил его за волосы и, воспользовавшись шоком, прикусил нижнюю губу. В глазах птицы вспыхнул вызов, он хотел доказать что его тоже просто так не возьмёшь. Из Шеда вырвался смешок, когда он толкнул Билдермена на спину, нависая над ним. Он просунул колено между чужих ног, улыбнувшись на ответный стон. Теперь игра была в его руках. Губы встретились с шеей, он провел руками по все еще одетому телу строителя. Запах пота и чего-то еще, чем пахнет только Билдермен, наполнил его легкие. Он хотел, чтобы этот запах смешался с его собственным, чтобы они так слились, что никто не смог бы отличить их друг от друга. Он знал, что это невозможно, но попытаться все же стоило. Он вздрогнул, когда рука, находявшаяся на его крыльях, еще сильнее сжала их в ответ. Джон считал несправедливым то, что он был единственным, кто раздет. Ему срочно нужно было это исправить. Отодвинувшись, он бросил на Билдермена полный желания взгляд и стянул с него штаны. Посыл быстро дошел до него, и Билдермен чуть приподнялся, чтобы не только снять штаны, но и футболку. Он отбросил одежду в сторону, не обращая внимания на то, куда она упала, а после снова устроился перед своей птичкой. Серые руки мягко прошлись по его фигуре, медленно обводя каждый шрам и изгиб. Его губы оказались на чужих руках, иногда останавливаясь, чтобы поцеловать отдельно каждый пальчик и оставить по засосу на запястье. Когда он добрался до груди, пальцы начали нежно массировать грудные мышцы, в то время как рот слегка покусывал соски. Он также не забыл расцеловать все это. От ощущения, что Билдермен чуть ли не поклоняется его телу, Шедлетски издал тихий стон. Все это было ошеломляюще, в хорошем смысле. Вскоре Билдермен опустился ниже, медленно проводя губами по старым шрамам, уделяя особое внимание более крупным. У каждого из них была своя история. История, которую они оба помнили, со времен, когда были моложе, ярче и безрассуднее. Правда с каждым нежным поцелуем, ему было все больше не до воспоминаний. Руки щупали живот, мягкий и округлившийся за годы, проведенные вне поля боя. Билдермену было все равно на это. Он любовался тем, как Шед вздрагивал от нежных прикосновений, как у него перехватывало дыхание, когда Дэвид останавливался, чтобы оставить маленький засос на боку. Он понял, что ему все же невероятно нравится, как выглядит Шедлетски. Он поднял взгляд наверх, отметив, что у Джона участилось дыхание. Одной рукой он приподнял бедро, положив его себе на плечо для лучшего доступа. Засос за засосом впивался в кожу. Билд наблюдал, как Шед дрожит, когда он буквально пожирает его. Прошло совсем немного, прежде чем он перешел к другому бедру, проделывая с ним ту же процедуру. Слегка приподнявшись, он нежно обхватил рукой ствол Шедлетски, видя, что тот прикусил губу. Маленькие, нежные поцелуи дразняще прошлись по всей длине, двигаясь снизу вверх. Как только он достиг кончика, он начал по-кошачьи облизывать его, дразня и не давая достаточной стимуляции. Это сводило с ума. Шедлетски больше не мог терпеть. Все это было похоже на божественную пытку, она действовала ему на нервы. Одного взгляда на Билдермена между его бедер, восхищающегося каждой его частичкой, хватало с головой, чтобы довести его до предела, но это поддразнивание... От него он хотел лезть на стену. Одна рука вцепилась в волосы Билдермена, не двигая его, а просто удерживая на месте. Он поднял глаза на Теламона в недоумении. Вид на расстроенное личико вызвал у него робкую улыбку. Возможно, он немного перестарался. Мягкие губы наконец обхватили головку, нежно посасывая. Время от времени он приподнимал голову, чтобы подолгу облизывать кончик члена, прежде чем снова вобрать определённое количество, не желая двигаться дальше. Да, он все еще просто дразнил Джона, но ему бы не хотелось, чтобы тот кончил раньше, чем произойдёт самое интересное. Шедлетски напрягся. Быстрое дыхание ярко свидетельствовало о том, как он был близок. И как раз в тот момент, когда он почувствовал, что вот-вот выплеснется, Билдермен полностью отстранился, лишив орган внимания. Низкий недовольный стон вырвался из шатена, из-за того, что ему не дают кончить. "Почему… Почему ты остановился?" - Его слова прерывались. Он пытался отдышаться, остекленевшими глазами смотря в лицо Билдермена. "Сейчас, сейчас, дорогой мой… Мне нужно, чтобы ты проявил терпение. Я не могу позволить тебе кончить, пока я не расцелую твои сладкие набухшие желёзки". Глаза Шедлетски расширились, услышав подобное заявление, а румянец залил все лицо. Он не знал, как реагировать. Он даже забыл, как дышать, все представляя, на что это будет похоже. Несмотря на то, что он не мог ответить, его крылья радостно захлопали у него за спиной. Предатели. Понимающая ухмылка появилась на лице Билдермена и он перевернул птичку на живот, заставив ахнуть. Руки приподняли его бедра, а губы коснулись поясницы чуть выше задницы. Так же, как он только что боготворил его переднюю часть, сейчас он будет боготворить и заднюю. Губы Билдермена стали медленно двигаться вверх, оставляя мелкие поцелуи по всей спине. Его большие пальцы лениво описывали круги, пока руки ощупывали ягодицы. Чем ближе он подбирался к железам, тем более частым становилось дыхание крылатого, а тело дрожало в предвкушении. Эта картина ещё больше позабавила Билдермена. У края желез он подождал, зависнув прямо над ними, чтобы другой мог почувствовать его дыхание. Он приобнял живот Шедлетски, осторожно удерживая его на месте, чтобы тот случайно не дернулся. Как раз когда Джон собирался окликнуть его, Билдермен опустил лицо вниз. Вкус был лучше всего, что он когда-либо пробовал. Ему показалось, он услышал крик Теламона, но его разум был слишком сосредоточен на другом. Это было то, чего он так долго хотел. Этого вкуса и ощущений он ждал! Он собирался проглотить его полностью. Масло хлынуло фонтаном из птички, покрывая язык Билдермена. Его губы сомкнулись лишь для того, чтобы высосать как можно больше жидкости. Другой рукой он дотронулся до железы, которую он не вылизывал, и почувствовал, как масло быстро покрывает и её. Это была божественная на вкус смесь сладкого и острого греха. Он упивался ей так, словно не пил уже несколько лет. Шедлетски, лежавший под ним, не мог унять дрожь. Бесконечный поток стонов срывался с его губ, он был полностью уничтожен. Он никогда раньше не испытывал такого огромного удовольствия и не мог знать, что ему ещё делать. "Постой! Пожалуйста…!" Его самого пугало, как быстро его снова довели до грани. Он попытался выгнуть спину вперед, чтобы Билдер хоть на секунду отлип от него, но ничего не вышло. Это наоборот только подстегнуло его продолжать. Его зубы задели железу, не сильно, но достаточно, что бы крылатый смог это почувствовать. Шеду ничего не оставалось, кроме как всхлипнуть на это. Рука, покрытая маслом, наконец, отодвинулась, но на смену ей пришел рот. Джон был слишком поглощен происходящим, что даже не заметил, куда именно опускалась рука. Первое же прикосновение пальцев дырочке быстро вывело его из транса. "Эй!.. Что это ты делаешь?" - Его голос звучал непривычно слабо. "Ш-ш-ш… Не волнуйся, у меня всё под контролем. Мне нужно помочь тебе, если мы хотим довести всё до конца". Билдермен приостановил какие-либо движения, давая Теламону отдышаться. "Но нам не обязательно доходить до этого, если ты не хочешь". На некоторое время между ними повисло молчание, тяжесть выбора легла на плечи Джона. У него никогда не было чего-то такого с другим мужчиной, и уж тем более он никогда не был снизу. Мысль о том, что в нем будет что-то двигаться, моментально приводила его в ужас. Но всё же это был Билдермен. Он доверил этому человеку всю свою жизнь, и до сих пор ни разу не разочаровался. Билдермен никогда не был из тех, кто намеренно причиняет боль окружающим. Может быть, все будет хорошо? "Просто.. Покончи уже с этим". Несмотря на внутреннюю тревогу, ему было до боли любопытно, на что это будет похоже. Он изо всех сил старался не напрягаться и не усложнять работу Билдермену. Нежные пальцы успокаивающе обводили колечко мышщ. К этому времени масло нагрелось до тепла его тела и больше не вызывало раздражения. Ему нужно было расслабиться. Его руки вцепились в одеяло, словно оно могло защитить его от того, что вот-вот произойдёт. Глубоко вздохнув, он заставил свои мышцы расслабиться. "Вот и все… Приятно и непринужденно". Сначала ощущение было странным. Растяжка вызвала легкую боль, и странное ощущение, что что-то находится внутри, заполнило его разум. Он даже не сопротивлялся, просто чувствовал странное давление. Какое-то время Билдермен двигал только одним пальцем, но после добавил ещё один, постепенно растягивая Джона. Каждое движение было медленным и аккуратным, как будто он мог сломать Шеда, если будет двигаться слишком быстро. Это одновременно успокаивало и приводило в бешенство шатена. Наконец, он начал растягивать его по-настоящему, двигая пальцами на манер ножниц, чтобы подготовить его к чему-то большему. Каждым своим движением, казалось, он что-то искал. К этому моменту Шедлетски уже начинал терять терпение. Он был готов сказать другому мужчине, что уже готов, но резкое острое ощущение заставило его бедра дернуться от неожиданности. "Что это было?" - Широко раскрытые глаза в недоумении уставились на Билдермена. "О, это?" - Он невинно улыбнулся, а после снова попал в то место, заставив Теламона ахнуть. "Это, дорогой мой, твоя простата. Приятное ощущение, не так ли?" Пальцы продолжали массировать его изнутри, пока он наблюдал, как Шед рассыпается в пух и прах. Было невероятно мило смотреть, как тот борется с чувством удовольствия, пытаясь сохранить самообладание. Но, к сожалению для него, Билдермен даже не собирался останавливаться. Тихие звуки снова заполнили комнату. В ответ на каждый толчок и ласку Джон издавал иногда вздохи, иногда тихие ругательства. К тому времени, когда Билдермен решил, что Шед был достаточно растянут, его собственные ноги дрожали от усилий сдержать себя и свои желания. "Хорошо, просто оставайся таким же хорошеньким и расслабленным. Ради меня… Вот так". Трясущимися от предвкушения руками, Билдермен собрал немного масла и намазал по всей длине. Он начал медленно входить, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы дать птичке привыкнуть. Наконец, спустя довольно большое количество времени, он вошел полностью. Тугие стенки сжимали его изнутри, словно не желая отпускать. Он застонал, контролируя себя, чтобы не начать двигаться. Он не хотел причинять боль другому своей импульсивностью. Он решил отвлечься на железы, которые он ласкал до этого, нежно посасывая их и оставляя легкие засосы рядом. Шедлетски чувствовал себя наполненным. Даже лучше, чем при растяжке. Несмотря на тщательную подготовку, ощущение чего-то большего внутри все же причиняло боль. Ему не хватало воздуха, чтобы справиться с переполняющим чувством. Со временем он снова начал расслабляться. Удовольствие от вылизывания его желез стало перевешивать странное ощущение, что внутри него что-то есть. Когда давление ослабло, он на пробу немного сжал член внутри. Это было неприятно, но не больно. Билдермен издал прерывистый вздох, поняв, что ему разрешают продолжить. Первые несколько толчков были медленными, неуверенными. Они оба пока привыкали к новым ощущениям. Постепенно Билдермен набирал темп, входя в устойчивый ритм. Его бедра начали искать то особое местечко, которое заставляло тело снизу дрожать. Он понял, что нашел его, когда Шедлетски испустил из себя пронзительный стон. Каждый толчок был направлен в эту точку, он хотел выжать из Теламона каждый стон и хныканье, которое было возможно. Губы Билдермена снова впились в железы с поцелуями, жадно поглощая масло. Похвала срывалась с его губ между каждым поцелуем, а голос был хриплым и развратным. Влажные звуки наполнили комнату, смешиваясь с их наслаждением. Не дай Бог, кто-нибудь не спал в это время, потому что их наверняка могли услышать. Прижимая одеяло к груди, Шедлетски старался поддаваться на движения бедер. Никогда еще ему не было так хорошо, он никогда не сможет отойти от этого. Мысли покидали голову, он даже перестал узнавать свой собственный голос, когда стоны вырывались из него. Его тело тонуло в сильнейшем возбуждении, он был на грани. Его крылья бесполезно трепетали, давно забытые, несмотря на то, что они были главными виновниками всего того, что происходит сейчас. Единственное, о чем он мог думать — удовольствие, разливающееся по его венам. У Билдермена дела обстояли тоже довольно неплохо. Он получал удовольствие от одного лишь голоса Джона, и будет получать теперь всю жизнь. Каждый стон наполнял мозг, пронзая мысли, как меч. Его толчки стали небрежными, но все еще были нацелены на сладкое местечко внутри. "Ну как? Приятно? Ты собираешься кончить, как хороший мальчик?" Мир перед глазами шатена кружился, каждое прикосновение приближало его к разрядке. "Да! Пожалуйста, я был хорошим- таким хорошим…! Хочу… Хочу кончить"… Слова сливались в один ком, он выгнулся дугой. Руки ещё сильнее вцепились в одеяло, пытаясь справиться с огромным возбуждением. "Тогда сделай это для меня, милый". Немой крик вырвался из него, когда он напрягся в последний раз, сжав Билдермена внутри, заставляя того кончить вместе с ним. На мгновение все замерло. Они оба пытались отдышаться. Первым тишину нарушил Билдермен, что осторожно выскользнул из Шеда. Он недолго, но с восхищением наблюдал, как из Джона вытекает сперма, но не стал задерживаться. Не проронив ни слова, он встал и вышел из комнаты, оставив Шедлетски на некоторое время одного. Птичка была совершенно измотана. Он явно не ожидал, что Дэвид так резко уйдет, его сердце странно заболело от осознания, что его бросили. Правда, пока он не успел завернуться в одеяло и погрузиться в горе, Билдер вернулся. В руках он держал влажную маленькую тряпочку. Он начал осторожно вытирать Шеда, стараясь не оставить ни одного нетронутого места. Ткань была теплой и мягкой, и Теламон вновь обмяк в ответ на ухаживания. Когда Билдермен закончил, он положил тряпку в комод. Он решил не настаивать на смене постельного белья до утра, видя, довольное выражение лица у шатена. Дэвид осторожно забрал одеяло из рук птицы и лег рядом с ним, укрывая уже их обоих. Его руки обхватили Джона, крепко сжимая в объятиях. Шедлетски неожиданно заговорил: "Я подумал, что ты меня бросил. Что ты не хотел бы быть рядом со мной после. всего этого". Билдермен только крепче обнял его, стараясь успокоить. "Я бы никогда не оставил тебя в таком состоянии одного. Я же все-таки забочусь о тебе". Он не был уверен, насколько его слова помогут, но он точно знал, что говорил от чистого сердца. "Ты самый невыносимый идиот из всех, кого я знаю,.." "..Но, несмотря на это, я люблю тебя". Признание повисло в воздухе, прежде чем тихий голос ответил: "Я тоже люблю тебя, придурок".