За кадром

Комната дорма казалась непривычно гулкой. Пустота не от того, что здесь никого не было — наоборот. Все были на месте. Просто никто не знал, что теперь говорить. Ники сидел на полу, облокотившись спиной о стену, и щёлкал крышкой бутылки с водой. Щёлк — щёлк — щёлк. Снова. Снова. И снова. — Ты с ума сведёшь, — пробормотал Сону и подошёл, чтобы забрать у него бутылку. Тот не сопротивлялся. — Я просто… думаю, — тихо сказал Ники, подняв глаза. — Я не думал, что это реально произойдёт. — Что именно? — уточнил Джей, резко. Он всё утро был резкий. В нём кипело, и кипело тихо. — Что твоя “сестрёнка” выставит Чонвона на весь Instagram? — Она не хотела, — вскинулся Сону. — Ты же видел запись. Он просто вошёл. — Вот именно, — отозвался Джей. — Он вошёл. Без звонка. Без предупреждения. В эфир. Прямой. У девчонки, которая и так была на грани. — Он не знал, — сжал губы Джейк. Он давно молчал, сидел в углу с капюшоном на голове. — Ты видел его лицо? — А ты видел, как теперь выглядит чат у фан-базы? — взорвался Джей. — У нас съёмка через два дня, а они уже делают скрины и подбирают таймкоды, чтобы нарезать клипы про их “романс”. Официального объяснения нет. Агентство молчит. Чонвон молчит. И мы, мать его, тоже сидим и молчим! Он встал, резко. Кресло качнулось назад, ударилось о стену. Глухо, но ощутимо. — Я не хочу, чтобы из-за этого рухнуло то, что мы строили. Мы не дебютировали вчера. — Мы? — переспросил Сону, приподнимая бровь. — Это его плечи держат группу. Его голос. Его харизма. Ты был рядом, когда он впервые сказал, что боится подвезти нас? Джейк встал между ними. — Всё. Хватит. Тон был глухой, но твёрдый. — Если вы будете грызться, мы точно всё профукаем. Молчание. — Он наш лидер, — сказал Ники, глядя в пол. — Просто… дайте ему прийти в себя. Он не выключал телефон. Он просто… не хочет говорить.

***

В тот вечер никто не стал ужинать вместе. Свет в кухне был приглушённым, холодильник бормотал в углу. Хисын сидел за столом, подперев подбородок рукой. В телефоне горела аватарка Чонвона. Три коротких сигнала — и голос: — Алло. — Где ты? Пауза. — Внизу. Тренировочная. Просто… захотелось. — Спуститься? — Можешь. Зал встретил его тяжёлым воздухом. Здесь пахло потом, пылью от резинового покрытия и чем-то почти родным — светом, что всегда горел над зеркалами. Чонвон сидел на полу, прислонившись к колонне. Капюшон, мешковатый худи, телефон в руке, другой рукой он чертил что-то пальцем по полу. Не рисунок, не смысл — просто движение. — Ты накосячил, — тихо сказал Хисын, не приближаясь. — Я не говорю это как брат. Говорю как старший. — Знаю. — Сильно. — Знаю. Хисын подошёл, сел рядом. Зал гудел молчащими колонками. — Ты первый. Лицо. Лидер. Голос. Ты не можешь просто приходить к ней домой и надеяться, что никто не заметит. — Я не думал, — выдохнул Чонвон. — Блять. Я правда не думал. Я просто шёл как обычно. Без камер. Без всего. Хотел, чтобы хоть где-то я не лидер. Хоть где-то — просто Чонвон. — И вот где ты оказался, — хмыкнул Хисын. — В эфире, на экране, в каждом чате фанбазы. Они замолчали. — Что ты к ней чувствуешь? — спросил Хисын. — Я не знаю, — честно ответил он. — Мне с ней… спокойно. Я не думаю о репетициях, о позах, о пресс-релизах. Я просто прихожу, и она смеётся. Не потому, что я айдол. Не потому, что я кто-то. А просто… я. — Ты готов потерять всё ради этого? — Нет, — снова честно. — Тогда сделай так, чтобы это не уничтожило и её, и нас.

***

Когда он вернулся домой — было около двух ночи. Свет в коридоре горел. В комнате стоял Джей. Не спал. Ждал. — Ты придумал, что делать? Чонвон прошёл мимо. Остановился на секунду. — Да. И ушёл в свою комнату. Дверь тихо закрылась. И в доме снова наступила тишина.