Часть 2.

В комнате медленно оседал вихрь пыли, поднявшийся после произошедшего. На полу валялись костюмы, теперь больше похожие на разноцветный ковер. — Сири, ты жива? Острый приступ боли пронзил тело сильным разрядом, оставив после себя ломоту, бешеную пульсацию в ушах и обрывистое дыхание. Девушка стиснула зубы и кивнула. Взгляд не мог сфокусироваться, комната вращалась, будто ее поглощали темные пятна. — Это ужас, кажется, у меня ушиб, — начала причитать младшая, оперевшись ладонью о стену; голос её больше походил на скулёж. — Голова кружится, пить хочется. Еле держась на ногах, она протянула ладонь сестре, всё ещё покачиваясь: — Дай руку. Одним рывком Одри подняла кузину, но чуть не упала обратно на пол. — Спасибо. Благодарю тебя за увлекательное приключение. — Я разве знала, что так выйдет?! Девушки принялись отряхивать мантии от пыли и паутины; боль медленно унялась, но послевкусие удара всё ещё звенело в теле. — Не хватило ума расспросить кого-нибудь из наших профессоров об этом портале? — Серьёзно? Тебе не кажется, что это вызвало бы подозрение? Это совсем уж глупо. — Подправила бы память потом. Не вижу проблемы, Одри. — Это нечестно по отношению к человеку! — В своём честном мире ты останешься на низах. — Сирин откинула волосы за спину и замялась. Последние слова прозвучали слишком грубо, учитывая, что Одри уже сформировала свои правильные жизненные принципы. Они из разных миров и не могли принять мнения друг друга ещё на первых курсах учёбы. — Пойдём в Большой зал? — Давай, мне нужно будет извиниться перед Макгонагалл. — Значит, идём быстро и незаметно.

***

Коридоры Хогвартса были пусты. Свежий воздух гулял сквозь щели, слегка трепля локоны волос. Они шли тихо, сдерживая желание заговорить о работе портала памяти, каждый раз осекая себя и нарочито заинтересованно рассматривая пол под ногами. Мантии удалось привести в чистый и аккуратный вид лишь благодаря заклинанию, а прически пришлось поправлять самим. Витающее напряжение напоминало о былой вражде, которую девушки когда-то испытывали между собой. — Юные леди! Бесстыдницы, вы хотите выговор, наказание? Вы должны были давно добраться до Большого зала! — послышался недовольный скрипучий голос. "Филч не подвержен перевоспитанию", — пронеслось в мыслях у Сирин, и она обернулась, ожидая услышать еще больший шквал критики. Этому же примеру неохотно последовала Одри, немного побаиваясь крика и гневной тирады. Лица обеих в секунду вытянулись и застыли, словно восковые фигуры. Перед ними стоял старик, казалось, высохший, лысый, если не считать нескольких клочков седых волос. Он строго смотрел на двух учениц, явно перебирая не самые позитивные варианты того, что с ними делать. Не переглядываясь, сёстры в один момент поняли кто это. Прошлый директор школы — Армандо Диппет, портрет которого висел в кабинете у Дамблдора. В мыслях всплыла фраза бабушки: «Конечно, многие его боялись, но все до единого уважали». Тело совсем перестало слушаться, даже свежеиспечённые синяки не напоминали о себе. Селвинов парализовало. — Не стоит смотреть на меня с выражением лица умственно отсталого человека! Портал времени успешно справился и сработал по назначению. Это была настоящая трагедия. Диппет, казалось, на секунду позабыл о них, когда увидел два силуэта, выходящих из-за угла. — Клеманс , — он махнул рукой. — Том, подойдите сюда, пожалуйста. Молодые парень и девушка направились к скромной компании. Одри, потрясенная и шокированная произошедшим, пялилась в пол. Тело содрогалось от дрожи, с которой она не могла совладать. Сирин встала рядом, на случай, если сестра решит упасть в обморок в столь неподходящий момент. Слизеринка с трудом удерживала последние крупицы самообладания. Ей стало очень холодно, а в глазах скопились слезы. Множество вопросов тут же внушили болезненный страх. Критическая ситуация, надо собрать всю волю в кулак. Девушка выпрямилась и вскинула подбородок, сохраняя спокойный и гордый вид, пока внутри по всему телу разрастался тонкий лед истерики, который мог надломиться в любой момент. Около уха послышался едва разборчивый шепот, выражавший обреченность: «Портал совсем не так работает». «Они нас видят, Одри, мы в прошлом. Старайся вести себя как обычно, завтра поднимемся в ту комнату и вернемся в свое время». — Это наши новые ученицы, только что прошедшие распределение. Леди решили, что имеют волю творить всё что угодно? — Директор недовольно цокнул и покачал головой. — Проводите их к столам своих факультетов и объясните наш свод правил. Мужчина медленно, будто хромая, подошёл к Одри, за ним тут же поспешила высокая девушка с нашивкой старосты. — Юфимия Клеманс — староста Гриффиндора, она проведет вас к своему столу, — Диппет чуть склонил голову вбок и обратился к старшекурснице. — Это Одри Селвин, пятый курс. Юфимия кивнула и тут же обернулась с улыбкой к новой подопечной, взяв её за руку. Последний взгляд Одри был направлен на свою сестру — потухший. Дело набирало новые обороты, но стало чуть легче, ибо необходимость волноваться за кузину пропала. Клеманс показалась доброй девушкой, а на Гриффиндоре не было недостатка таких людей. — Том, я надеюсь, вы справились с моей просьбой? — Конечно, сэр. Все ученики ожидают вас на трибуне. Слизеринка заставила себя направить взгляд на своего предполагаемого старосту. Чувства страха и шока постепенно отступали, в голове была одна мысль — дожить до завтрашнего дня и вернуться обратно. Нужно постараться не вызвать подозрений и обойтись без лишних происшествий. — Благодарю тебя. Ты сам понимаешь, в этом году первокурсников больше, чем обычно. Ваша помощь нам пригодилась. Диппет взметнул брови вверх и тяжело вздохнул, вспомнив о рядом стоящей девушке. — Сирин Селвин, шестой курс. Ты уже слышал моё задание. Юноша кивнул, всё ещё смотря на директора. Единственное, что было заметно несфокусированному взгляду в тот момент, — идеальная осанка, скреплённые в замок за спиной ладони и вьющиеся волосы. — Так Вы объясните причину своего проступка? На личной встрече Вы мне показались очень воспитанной девушкой, а если вспомнить годовые оценки, присланные Колдовсторцом, то отнюдь не обделенной знаниями. Видимо, я слишком быстро составил образ будущей отличницы Слизерина. — Простите, сэр. Кузина хотела найти статуи рыцарей, о которых прочитала в книге. Моя оплошность в том, что я последовала за Одри и не проводила её в Большой зал. Сирин искусно изобразила вину: сжатые губы, опущенные вниз брови и пальцы, перебирающие ткань мантии. Только глаза были устремлены не в пол, а смотрели на сгорбленную фигуру перед собой. Диппет медленно кивнул, и снисходительная улыбка появилась на его лице. Он повелся. Конечно, четко сказанная, без запинки, ложь, вкупе со скидыванием вины на другого, всегда срабатывала отлично. — За Вашей сестрой проследят. Раз Вы такая эрудированная девушка, то советую не волноваться о ней и продолжать получать хорошие оценки. Я уверен, знания, полученные в Колдстоворце, тут многих удивят. Директор шагнул ближе к Селвин и, прищурившись, посмотрел на нее. — Скажи, на каком факультете ты училась? — Я была Веретницей. — Точно, традиционная черная магия. — Директор, нас, наверное, заждались. Парень ретировался и встал за спиной Сирин, возвышаясь над ней. — Ты прав, Том. Идите вперед, я должен зайти за новым учителем. Староста кивнул и двинулся с места, бесшумно передвигаясь по коридору. Сирин последовала за ним, уже желая окунуться в свои мысли, но вдогонку им послышался голос. — Я думаю, вам будет о чём поговорить. Тёмные искусства у нас преподают, и ты имеешь доступ к книгам по этой теме, но информации о чёрной традиции у нас не найти, к сожалению.

***

По пути в Большой зал Сирин медленно приходила в себя и всё чаще оборачивалась на старосту, осматривая его. Честно говоря, на старых колдографиях все люди казались не особо красивыми. Чуть холёный, фарфоровый цвет кожи в сочетании с тонкими чертами лица и впалыми щеками. Можно было сказать, что вид болезненный, но что-то в нём было ещё — то, что придавало особую красоту юноше. Получается, раньше просто плохо фотографировали? — Если будут какие-то вопросы по поводу учебы или устройства школы, обращайся, — прозвучал бархатный, благожелательный голос. — Я помогу. — Спасибо. — Почему ты перевелась в Хогвартс? — Так сложились обстоятельства.. Я лишь пятый курс провела в Колдовстворце. — А до этого? Девушка осеклась и резко замолчала. Стоит ли придумать новую версию или сказать правду? — Все предыдущие четыре года я училась на Слизерине. Можно не напрягать себя в попытках выдать правдоподобную ложь, ведь завтра она окажется в своём времени и напишет письмо отцу о странном артефакте. — Я знаю всех слизеринцев, каждого, с момента поступления в Хогвартс. И тебя, на удивление, не помню. — Получается, что не всех. В воздухе повисло ощутимое напряжение, перемешанное с подозрением. Неожиданно из ниоткуда появилась сокурсница, которую он не мог не знать, и староста, нутро которого было достаточно легко осознать с помощью особой практики, четко выученной в Колдовстворце. Каждый чувствовал ложь, но не решался сказать что-либо ещё. Своё виднеется на расстоянии. За столами своих факультетов сидели радостные волшебники, создавшие громкий шум своими разговорами. Их вид казался не то чтобы непривычным, если так можно выразиться, но их прически, движения и мимика давали смутное представление о том, как далеко кузин отбросило. Мало кто обратил внимание на двух пришедших в зал учеников. Но те, кто направил свои взгляды на них, явно были заинтересованы только одним человеком. По мере приближения к своему столу многочисленные взоры слизеринцев переходили на компаньонку старосты. Юноша встал около двух учениц и махнул между ними рукой. — Реддл, я понимаю, что ты местный принц, но это отнюдь не королевское поведение! — одна из них недовольно оглядела его и громко поставила на деревянную поверхность бокал тыквенного сока. — Что? — Вальбурга, это новая ученица, будь благоразумной и не делай из неё свою фрейлину. Отдаю её на временное попечительство тебе, присмотри за ней, пожалуйста. Последнее слово он выделил как-то особенно, на что слизеринка чуть заметно поморщилась, но всё же кивнула. Видимо, шифроваться тут любили издавна. Том расплылся в улыбке и, ответив ей кивком, удалился куда-то в конец стола. Сирин не успела моргнуть, как две сидящие перед ней девушки освободили для неё место. Оставалось только сесть и представиться первой, поскольку она явилась к незнакомым людям без приглашения. — Сирин Селвин, рада знакомству, — выпрямив спину и устроившись поудобнее, она продолжила. — Раз уж наш староста меня не помнит, то и вы подавно. Пятый курс я провела в Колдовстворце. Мельком заметив, что недовольная своим поручением однокурсница резко переменилась в настроении и теперь выглядела благодушно, дрожь начала отступать. Может быть, на её лице промелькнуло что-то похожее на уважение.  — Вальбурга Блэк, — она кивнула. — Ты родственница Патрика? Казалось, по голове ударили чем-то тяжелым, прерывая ощущение увлекательного путешествия. Как она могла забыть?! Слова вылетели изо рта быстрее, чем удалось осознать их смысл. — Ты права, — пришлось натянуть улыбку и выразить свое почтение. — Дальняя родственница. Это сороковые, точно. Как можно было раньше не понять?! Все эти повадки, которыми бабушка до сих пор жила, и Сирин приходилось считаться с ними, учиться понимать их и использовать! Пригодились! — Значит, мы будем соседками. Предпочитаю не иметь плохих отношений с теми людьми, с которыми придётся часто контактировать. Могу рассказать тебе о наших однокурсниках, если это в твоих интересах. — Буду благодарна. Сирин подперла кулачком щеку и переводила взгляд на людей, которых описывала Вальбурга, рассказывая о них новую информацию. Девушка пришлась ей по душе. Воспитанная, образованная и мудрая. Но щепотка строгости и истеричности в ней присутствовала. Внешность её не была эталоном красоты, но определённо привлекала Селвин. Имя так и крутилось на языке, как что-то знакомое. Вальбурга Блэк. На Слизерине никого не было с такой фамилией, но если уйти глубже, то... Нет, наверное, бабушка просто упоминала её в своих рассказах. В очередной раз рассматривая невзрачного парня, Сирин зацепилась взглядом за сгорбленный силуэт в противоположной стороне зала. Множество сидящих людей мешали рассмотреть картину ясно, но было понятно, что это Одри. Она слишком выделялась на фоне возбужденных учеников. В душе что-то больно кольнуло. И всё же Одри точно не была пустоголовой или глупой. Эту ночь она как-нибудь переживёт. — А там сидит Грейс Розье, тоже чистокровная, рядом с ней Друэлла Розье. Знаешь, они непохожи друг на друга. Иногда я думаю, что распределяющая шляпа должна была отправить Грейс на Пуффендуй. Сирин кивнула, рассматривая свою бабушку. Она увлеченно беседовала со своей сестрой. Слизеринку поразило осознание того, как же они с Одри походили на двух своих предков. Посмотрев на Сирин, можно было бы сказать, что она является прямым потомком Друэллы Розье, но не Грейс. А вот Одри особенно походила на свою бабушку, хоть и не поддерживала связь с ней после одиннадцатилетия. — Слева сидит.. Реддл со своей свитой. Абраксас Малфой, тот белобрысый, настоящий аристократ, за что я его уважаю. Правда, он часто придирается к мелочам, но горит справедливостью. Он даже изредка имеет смелость поправлять Реддла. В общем, человек надежный, даже весёлый иногда. Но слишком... Неважно. — А тот, что справа от него сидит? — У тебя намечен глаз. Это Антонин Долохов. Обычный цепной пес с виду, но он умный, очень умный и хитрый. Руки не боится замарать. Юмор у него странный. Сам пошутил — сам посмеялся. — Вальбурга пожала плечами и придвинулась чуть ближе. — Адам Розье, тот, что ухмыляется. Он... Знаешь, просто красивое лицо, но напоминает мне Малфоя. Рано про него говорить. Ну, где-то должны быть Мальсибер, Эйвери и Лестрейндж. Это уже второстепенные персонажи. — Ну, а как Том Реддл? — Он? Серьезно, и ты туда же? Сирин наигранно — оскорблённо посмотрела на Вальбургу, словив на лету смысл её слов. — Не верю. Но если так, то да, ты права, он наша темная лошадка. Реддл — это портрет всех своих друзей, вмещенных в одного человека. — Кто тебе больше всего приглянулся? Соседка хитро прищурилась, явно готовясь оценить выбор понравившихся слизеринцев, которых назовёт Селвин. Именно в этот момент нельзя было стушеваться. Селвин принимала эту игру, она даже нравилась ей. На секунду промелькнула мысль о том, как интересно было бы задержаться в этом времени ещё на чуть-чуть. — Из парней, наверное, пока никто. Слишком рано что-либо о них говорить. А из девушек — сёстры Розье и Аманда Фоули. Сирин подумала, что оставаться в роли новой пешки ей не хотелось, а значит, нужно было оценить Вальбургу, представив себя знающим человеком. – Ты чистокровная? Твои манеры, постановка речи, внешность, ход мыслей… Вальбурга кивнула, и глаза её засветились, на лице выступила гордость. Она склонила голову, намёком задавая такой же вопрос собеседнице. — Тоже. — Чтож, по тебе это было видно. В общежитии я познакомлю тебя с Грейс. Нам посчастливилось занять одну из редких комнат, рассчитанную на три ученицы. Одна кровать пустует, так как Друэлла решила переселиться к своим подругам. — Вальбурга оглядела сидящих за столом слизеринцев и кивнула. — Хватит рассуждений, информация не должна валиться шквалом. Давай приступим к еде.

***

Яркий свет огня плавно играл на белоснежном лице. Около камина было настоящее пекло, что сильно контрастировало с температурой всей гостиной, находящейся в подземельях Хогвартса. Встав с дивана и сделав шаг назад, можно было за секунду прозябнуть. Нельзя сказать, что этот факт был чем-то непривычным, но сегодня обстановка гостиной Слизерина не навевала воспоминаний о родном, а лишь погружала в тяжелые раздумья. Во время речи директора стало ясно, что наступил новый учебный 1943 год. Для кого-то это не было открытием, но пополнившая ряды гриффиндорцев девушка пребывала в состоянии шока. Выходя из Большого зала, было заметно, что Одри плакала. Она стояла совсем недалеко. Не сдержалась, не смогла. Душу успокоили долетевшие обрывки слов: «Я просто скучаю по родителям». Простой разговор с Грейс Розье вызвал совершенно непонятные чувства. Молодая версия будущей жены Патрика Селвин оказалась совсем не такой, какой представляла её Сирин, рассматривая во время разговора с Вальбургой. Пришлось усердно расшифровывать их слова и прийти к интересному выводу.. Грейс Розье являлась той самой фрейлиной Вальбурги, в роль которой староста запретил вербовать Сирин. Но понять не удалось одно. Почему властная Блэк держит смышленую, но до одури влюбленную Грейс возле себя? Последнее явно подрывало все важные качества Розье. Казалось, лицо вдруг вспыхнуло, стало нестерпимо жарко. Девушка встала и подошла к окну, окунаясь в промозглый холод. Несколько секунд она вглядывалась в необъятные просторы чёрного озера, виды которого открывались из панорамного окна. Глубокая ночь должна была возыметь своё действие, но даже намёка на сонливость не было. Совсем неспокойное, плохое предчувствие, обычно предвещающее большие проблемы. Такое же было за день до того, как родители объявили о переводе в Колдовстворец. Оно появилось за несколько секунд до появления Гарри Поттера и мёртвого Седрика Диггори во время турнира Трёх волшебников. Оставалось надеяться на судьбу, которая в последнее время раз за разом разочаровывала Селвин. На затылке чувствовался прожигающий взгляд, точно она сидела сейчас у камина. Неужели? Легилименция? Сирин обернулась и едва заметно вздрогнула. Около одного из столов в потемках стоял Том Реддл. В секунду нужно было собраться и унять все свои чувства в недра сознания, чтобы быть абсолютно спокойной. — Согласен, не в этот раз. Мы все устали. Тяжёлый голос жёстко разрезал тишину. Он совсем не был похож на тот, что обещал помочь в учёбе и рассказать о Хогвартсе. — Доброй ночи, Том. Не в этот раз? — Ты не даёшь понять, каким человеком являешься. Это должно беспокоить или завлекать? — Боюсь, что это вообще не должно тебя волновать, — Сирин натянуто улыбнулась. — Как я могла забыть?Наш староста. — То, что я успел узнать, дает мне примерное представление о твоих последних пяти часах жизни. Если быть точным, то о твоих мыслях. — Он устало взмахнул ладонью и тяжело вздохнул. — Не отпирайся, не сможешь. — Будь добр, озвучь то, ради чего начал эту дискуссию. — Я слышал от своего знакомого, что вас обучали особым ритуалам, которые могли передать знания или умения волшебника другому, даже магглу. — Постой.. — Я не волнуюсь за наш разговор. Все ученики спят, а после определённых действий ты не будешь помнить о моих словах, даже о том, что я тут стоял. — Много хочешь, не кажется? — А смысл хотеть мало, Селвин? — Это уже за гранью. — Не стоит переводить тему. Скажу одно.. Завтра у тебя ничего не выйдет. Это не угроза, а просто констатация факта. — Реддл в несколько шагов оказался у прохода, ведущего в мужское общежитие. — Спокойной ночи, утром отдам план расписания. Он исчезнул. Тут же на Сирин навалились все эмоции, которые она глубоко прятала в себе во время их диалога — опасение, паника, ужас. Всё это смешалось в одну секунду, сердце бешено застучало. Слизеринка была готова разрыдаться прямо в гостиной, начать рвать волосы с головы и истошно кричать. Но его слова ей не удалось понять в полной мере. Она продолжала всматриваться в темноту, ожидая увидеть знакомый силуэт и тут же убежать отсюда. Что это было?! Стало совсем плохо, пришлось схватиться пальцами за угол стены, чтобы не упасть. А если не выйдет? Не получится вернуться обратно? Он точно обозначил свою роль и границы в этой игре, та самая темная лошадка. Но не способен же он на что-то поистине ужасное? Мозг лихорадочно подбрасывал старые воспоминания, которые сильнее разгоняли кровь по венам. 1943 год. В 1943 году убили Миртл Уоррен в конце учебного года. Тогда хотели закрыть школу, да? Если сейчас что-то случится с любым учеником, это закончится катастрофически плохо. Уголки губ начали подрагивать. Как Реддл хотел заставить Сирин научить его нужному ритуалу? Империус? Нет, человек может выполнять любые приказы, но чёрная традиция на то и редкая, потому что волшебник не может повторить ритуал под заклятием! Только в здравом уме и чистом рассудке. Кроме того, это непростительное заклятие! Том блефует. Наверно. Состояние Сирин убедило её принять угрозу не как ложь, а как правду. Надежда вернуться в будущее медленно ускользала сквозь пальцы. Где-то на затворках сознания упрямо раздавался яростный крик. Может, это сон? Нет. Несколько дорожек слёз скатились по щекам, не выдержав напряжения. Сирин Селвин... Ну не могла же она поверить какому-то мальчишке? Тело совсем перестало слушаться, а голова — работать. Остался один выход — дождаться встречи с Одри и проверить его слова. А он, конечно, ошибается. Просто решил сыграть на сложившейся ситуации. Мысли быстро испарились, и Сирин даже не знала, о чём думать. Нужно срочно лечь в кровать, чтобы не упасть в обморок. Завтра у тебя ничего не выйдет.