Часть 3.

Все казалось ненастоящим — ее окружала картонная декорация, которую в любую минуту можно было передвинуть. Сирин ждала, съежившись, затаив дыхание, ждала своего кризиса, того состояния тошноты, которое пережила ночью. Находясь в женской душевой, она всматривалась в своё отражение на зеленоватой плитке стены. Её взгляд медленно и неохотно скользил вниз — на лоб, на щёки: ничего устойчивого, всё зыбко. Само собой, нос, глаза и рот на месте, но всё это лишено смысла, лишено даже человеческого выражения. Хочется встряхнуться — живое, резкое ощущение помогло бы ей. 

***

Холодное солнце выбелило пыль на оконных стеклах. Бледное, белесое небо. Свет падал на нее полосой, озаряя лицо с тонко вычерченными бровями и губами, сжавшимися в одну полосу. Щелчок — и замок поддался. Крышка саквояжа приоткрылась, обнажая ряды аккуратно сложенных вещей. В поисках нужного флакона духов она раскидала вещи по кровати. И вот, на самом дне чемодана лежит её парфюм. А рядом — письмо. Аккуратно сложенное, от которого веет давно минувшим днём. Она не может не узнать его. Столько раз перечитывала, брала с собой в каждую поездку. Оно снова оказалось в том месте, в котором было написано. Содержимое строк помнит наизусть. Даже тогда не нужно было отвечать на это сердечное послание. Оно больше выглядело как обвинение, а не признание в симпатии. Не стоило завязывать роман по переписке, в котором оба, наверное, друг другу врали, сами того не понимая. Он впервые застеснялся сказать всё в лицо и передал письмо через общих знакомых. За два месяца накопилась внушительная стопка переписки. На Святочном балу они танцевали вместе, а глубокой ночью стали парой. Пятый курс — редкие письма, конечно, содержательные, щедро исписанные, но их было мало. Первые отношения — слишком эмоциональные, непонятные, с множеством ошибок и короткими радостными моментами. Подростковое развлечение, которое слишком затянулось. Да, он всё еще отзывался в её сердце, но за лето, проведённое в Британии, они ни разу не встретились, так и продолжили заваливать друг друга письмами. Всё вышло не так, как хотелось бы. Впрочем, официально они так и не расстались. Интересно, что он подумал когда не увидел ее на ужине? Единственный осведомлённый человек о её возвращении в Хогвартс. Увольте, не стоит. Состояние тошноты может вернуться. Завершив ритуал, проделанный неисчислимое количество раз, все действия повторились в обратном порядке. Письмо снова было втиснуто на дно чемодана и скрыто за книгой. Духи и вещи — на свои места, щелчок замка скрипнул, закрываясь. Это письмо — напоминание о ее сбывшейся мечте. Она покидала комнату с чувством незавершенности. Глупо все выходит, некрасиво.

***

В гостиной царил хаос. Обычно тихая и опустошённая, сейчас она напоминала растревоженный улей. Несколько девушек стояли напротив Блэк, каждая из них пыталась задеть своей репликой другую. — Ты! Хамка! Невежа! Не смей пререкаться! Вальбурга истерично кричала, сжимая ладони в кулаки. Несколько прядей волос выбились из идеальной укладки. Голос её больше походил на карканье. Можно было не сомневаться.. Она одна заткнёт рты троим сразу. Ещё секунда — и у самой низенькой из них на глазах выступят крокодильи слёзы. Сирин вышла вперед, обходя орущую компанию. Краем глаза заметив, как на диване вальяжно развалились персоны, о которых она уже была наслышана. — Блэк все больше становится похожа на колокол, а не на благородную девушку. Малфой кивнул, соглашаясь со словами Долохова, который с особым интересом наблюдал за происходящим. — Закрой свой рот, паршивая псина! Ты думаешь, я не слышу?! — Кого ты назвала паршивой псиной? Повтори! Девушка переключилась на новую жертву, разжигая новую волну ссоры. Послышался мужской смех. Неужели они заранее знали, что Долохов не выстоит эту перебранку? — Посмотрите как он раскраснелся!

***

Завтрак прошел спокойнее, но Вальбурга, влетевшая вихрем, всем своим видом показывала презрение к свите старосты. Во время трапезы она на удивление была молчалива, но её место заняла Грейс, без умолку болтая о том, как родители Патрика полюбили её за каникулы. Сирин изредка кивала головой, делая вид, что заинтересованно слушает, но глазами выискивала Одри, которую так и не удалось увидеть. — Он так искусно играет на скрипке! Знаете, Патрик пробовал научить и меня. Мерлин, он стоял так близко... Эта история не вызвала ничего, кроме смущения. В голове рисовались образы Патрика и Грейс в почтенном возрасте. — А у тебя есть возлюбленный? Слова застали врасплох. Сирин тихо посмеялась и мотнула головой, допивая чай. Теперь все казалось отдельным спектаклем, в реальность которого было трудно поверить. Ей легче быть незаметной в глазах других, чем принимать все свершившееся и отвечать на заданные вопросы. — Нет, мне пока это не интересно. — Взаправду? В разговор включилась Вальбурга, скучающе ковыряя вилкой содержимое тарелки. Голос её звучал чуть удивлённо, даже как — то сочувственно. — Да. Что в этом такого? — Ну... В нашем возрасте принято потихоньку определяться со своим спутником. Может быть, даже просто завести роман с кем-нибудь из числа достойных. Не лги, что не интересно. Вальбурга, например, уже знакома со своим будущим супругом. — Какое счастье... Кто он? Селвин склонила голову набок, наблюдая за девушкой. Та незаметно дернулась, повела бровью, но все же ответила. Легко было заметить, что только они обе не пытались придать голосу какой-нибудь соответствующий теме тон. — Орион Блэк — мой троюродный брат. Ты, наверное, слышала о нём. Выгодная партия, сойдёт. — Поздравляю. Уверена, ваш брак будет плодотворным. — Благодарю. Я рада, что всё так сложилось. Странно. В её время говорящие о помолвке девушки излучали счастье. Впрочем, чего стоило ожидать от ранних браков чистокровных семей? Вальбурга явно не горела любовью к своему жениху, но была довольна. Наверное, он не имеет магглов в своём роду, образован и обеспечен. Под стать ей. Только сейчас Сирин заметила отблеск гордости в глазах Блэк. Может, это и являлось её личной победой. После недолгого молчания тема свернулась и плавно переплыла в другую, более насущную. «Подруги Друэллы — настоящие идиотки». Это был монолог Грейс, на который девушки лишь одобрительно кивали головой, иногда поддакивая. Как оказалось, это с ними утром ссорилась Блэк. Зал постепенно пустел, за столом Слизерина осталась пара-тройка людей, не считая первокурсников. Грейс куда-то испарилась, видимо, ретировавшись к Патрику. Вальбурга и Сирин остались один на один, открывая для себя новый диалог, который обе поддерживали с интересом, но лица их выражали вселенскую скорбь, и можно было подумать, будто они обсуждают чью-то смерть, а совсем скоро перейдут к оплакиванию. — Некоторые мужчины слишком доверчивы. — Давай будем говорить прямо, Сирин.. Многие из них с легкостью ведутся на женские слёзы и истерики. — Но согласись, есть и другая сторона. Найдутся те, кто смогут даже нас обвести вокруг пальца. — Не отрицаю. Это слышать как-то неприятно. Перед глазами вдруг замаячила пара листов пергамента, отвлекая от философских рассуждений. Бумага мягко опустилась на стол. Сирин подняла глаза, обернувшись назад. За её спиной стоял Реддл. Он хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание двух девушек. Его тёмные глаза искрились, а на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Вальбурга, сидящая напротив, хмуро подпирала подбородок ладонью, ее обычно надменное лицо выражало неприкрытое недовольство. — Доброе утро, дамы! Вот расписание, как и обещал. Ты же не забыла вчерашний разговор? — Улыбка стала шире, голос явно намекал на очевидное. — Если что-то вдруг пойдёт не по плану, можешь обратиться ко мне за помощью. Удачи в первый учебный день! — Спасибо. — Следите за временем, на уроки опаздывать не стоит. — Мы пунктуальны. — Как приятно, что вы принимаете мои слова во внимание. Замечу, что сцепляться со своим однокурсником, как вшивая интеллигентка, не стоит. Мы все не в том возрасте, чтобы идти на ковёр к Слизнорту и извиняться друг перед другом. Том учтиво поклонился, видимо посвящая этот жест Вальбурге, и направился к выходу. — Опаздывать и правда не стоит. Вставай, Сирин.

***

Юные волшебники беспечно галдели в коридорах, не обременённые огромной проблемой, которая появилась словно трещина в земной коре, без заметного землетрясения. Нужно попытаться перепрыгнуть через трещину, чтобы вернуться в родную гавань. Но что, если прыжок окажется неудачным? Неминуемый полет в неизвестность. Считать это спасением или наказанием, если при падении повезет не погибнуть? Гриффиндорка завернула за угол и убедилась, что рядом никого нет. Ее пальцы все сильнее впивались в руку Сирин. От Одри веяло болью, отчаянием и абсолютной опустошенностью. Она ощущалась физически, давила на плечи. Любые попытки утешить, развеять мрак лишь отскочат от этой невидимой стены, воздвигнутой страхом. Неловкое объятие — почти невесомое касание ладонями чужой спины. Это было непривычно.. Находиться с ней рядом в момент слабости. Такого никогда не было. Быть может, сейчас между ними образовалась новая нить связи. Светловолосая крепко обнимала сестру, хныча ей в мантию. В ней было так много эмоций, чувств, жизни. Сирин все так же напряженно стояла, боясь дотронуться до кузины. Скорее всего, ей просто не хотелось этого делать. Да, это было ценно — то, что Одри открылась ей. Было много «но», чтобы осудить действия младшей. На лице Сирин промелькнуло такое выражение, которое, увидев, Одри еще больше расплакалась бы. — Хватит. Чего время терять? Пошли.

***

По пути к порталу времени Сирин предпочла молчать, выслушивая Одри. Младшая рассказывала, как Юфимия пыталась ее поддержать и говорила, что Гриффиндор в этом году станет ее новой семьей. Она поведала о том, как неуклюже соврала, что училась все предыдущие курсы на домашнем обучении. Одна из ее новых соседок бубнила о прочтенной маггловской книге, другая хвасталась медальоном с вложенной внутри ее фотографией, говоря, что завтра подарит его своему возлюбленному из Пуффендуя. А третья, вроде Лиззи, одолжила свою мантию, ибо Одри прогадала с размером, и школьная форма буквально висела на ней. — Потом мне даже понравилось быть в этом времени. Но я вспомнила папу и маму. И Симуса.. — В новогоднем письме ты жаловалась, что он обидно шутил над тобой. — Забудь, это его стиль. Я тоже обидно шучу над ним. В комнату первая, по обычаю, вошла Одри, чуть не споткнувшись о разбросанные вещи. Как и в прошлый раз, девушки осмотрелись и подошли к порталу времени, окуная свои ладони в серебристую воду. — Воздержишься от примерки королевской мантии? — Пожалуй, воздержусь. Сирин, тихо посмеиваясь, покачала головой. Смотреть на портал сил не было. Это он являлся виновником произошедшего в паре с Одри. Задержав взгляд на причудливых шляпах, которые так и остались сложенными в стопку, девушка задумалась. Как-то по-дурацки она провела время в прошлом. — Сирин, ничего не происходит, слышишь?! — Не нужно кричать, давай попробуем снова. Отгонять застрявшую в голове реплику было трудно, но вполне осуществимо. Возможно, в панику она не впадала лишь по причине того, что хотела доказать самой себе. Его слова не возымели никакой власти над ней. — Не может быть! Вообще ничего! — Может, мы уже перенеслись? Выйди из комнаты, пройдись. Зайди в какой-нибудь кабинет. Спустя несколько минут отсутствия Одри ворвалась с ещё большим всплеском эмоций, ругаясь бранными словами. У неё началась настоящая истерика. Всё остальное было как в тумане. Несколько часов, проведённые за попытками перенестись в 1996 год. Охладевшие ладони, полностью замёрзшие в такой температуре воды, уставшие ноги, упавшая в бездну надежда и, в конце концов, бессилие. Казалось, что эта комната стала их личной тюрьмой. Выходить из неё не хотелось, но и оставаться в ней было невыносимо. Рассевшись на полу, Одри рыдала, обвиняя во всем портал времени и дневник её отца. Моментами она успокаивалась, говорила, что они всё равно найдут выход и надо попробовать завтра ещё раз, но потом снова пускалась в бушующую истерику, расцарапывая себе шею, заламывая руки и неестественно выгибаясь. Лицо её было красным, глаза то слипались, то снова широко распахивались, желая увидеть другую реальность. Но всё та же комната, всё те же карнавальные костюмы, декор для постановок, неподвижно стоящая сестра. И портал времени. — Что с тобой?! Стоишь, как статуя! Одри была уверена, что сестру это гложет, но она крепится. Она не в состоянии ни утешиться, ни полноценно отдаться этой трагедии. Сирин думает о своём горе понемножку. Капельку сегодня, капельку завтра, она извлекает из него барыш. — Ты во всём виновата.. Ты притащила меня сюда, ты сказала, что обязана показать мне это.. — Сири, ну мы же вместе найдем выход! Это ужасно, ситуация паршивая! Но вместе мы сможем узнать как выбраться отсюда! — Конечно.. Знаешь, Одри.. Какая же ты сволочь! Она расходует свое горе, как скупец. Должно быть, она так же скупа и в радостях. Впрочем, для нее это невозможно — она зажата. Одри обернулась, глядя на остановившуюся в дверях сестру. — Ненавижу.

***

Сирин сидела на диване в гостиной, с трудом приходя в себя. Голову ломило, тошнота волнами подступала к горлу, и она всё время глотала, а слюны не было, и сухие колючие спазмы сжимали гортань. Она понимала, что своеобразное приключение закончилось, но не так, как хотелось бы. Занятно, что ей и в голову не приходило, что она сошла с ума. Наоборот, отчётливо осознавала, что ещё в полном рассудке. В конце концов, может, это и впрямь был приступ безумия? Теперь всё вокруг казалось до одури мучительным, угрюмым. Что делать дальше? Искать другую возможность вернуться обратно? Может, стоит приспосабливаться к новой жизни? Думать стало тошно: размышления докучали, не принося пользы. Послышались шаги. Девушка продолжила смотреть пустым взглядом на ковер. Свет яркого пламени неимоверно раздражал, а темно-зеленый цвет, наоборот, успокаивал. — Селвин? Короткий скрип, и мягкая часть обивки прогнулась. Обернувшись, Сирин сразу узнала однокурсницу. Её тут ещё не хватало. — Аманда Фоули, верно? — Да. Я хотела с тобой познакомиться на уроке, но ты ни на одном не появилась. Понимаю, расписание у всех разное, но Трансфигурация у нас обеих есть. Как оказалось, и ЗОТИ тоже. — Речь её казалась слишком плавной, как бы заранее заученной. — Прости, если застала врасплох. Так вот, о чём это я... Нам профессор Вилкост дала домашнее задание, нужно было разбиться на пары, а, как я сказала, тебя не было. Но, как я уже упоминала, я хотела познакомиться с тобой и... Общество её сразу начало изматывать: окончания слов она проглатывала и говорила слишком быстро. И так она тараторила без конца, торопилась и не давала вставить свое мнение в эту «беседу». Но сомнительной личностью Фоули не являлась, это было совершенно ясно. По словам Вальбурги, слизеринка была чистокровной, очень умной, разбиралась в маггловском искусстве и политике. В ней не хватало уверенности, хитрости и... Женского обаяния. Внешностью она удалась, но изюминки не было. Пожалуй, самой привлекательной её чертой был широкий кругозор. — Встанешь со мной в пару? Вместе выполним задание. В груди кольнуло неприятное чувство. Блэк, наверное, уже нашла себе пару, поэтому это не будет считаться предательством. Когда Сирин вообще успела стать её фрейлиной?! — Я не против. — Завтра потренируемся около Запретного леса. Я думаю, лучше рано утром. — Договорились. — Кстати, почему тебя не было на уроках? Учёба уже закончилась, скоро все вернутся в гостиную. Я бы пригласила тебя к себе в комнату. Мои соседки не будут против, Друэлла приняла тебя. Похоже, это всё же предательство. Аманда не вошла в список «подруг-идиоток», Вальбурга отзывалась о ней хорошо. Понятно, Фоули — исключение, стоящее наравне с Друэллой. Сирин всё больше волнуется, чувствует себя в смешном положении, сидя так перед ней и позволяя изливать на себя эту бесконечную болтовню. — Я плохо себя чувствую, отвыкла от нашего подземелья.. Резкие перепады температур, сама понимаешь. — Могу посоветовать тебе зелье. — Спасибо, не стоит. Я бы хотела отлежаться в тишине, но перед этим нужно поговорить со старостой. Не знаешь, где его можно застать сейчас? — Кажется, у него закончился последний урок. Обычно он сразу идёт к себе в комнату, а потом встречается со своими друзьями... Ну, там ещё Мальсибер у него в компании. — Можешь подсказать.. — Я тоже староста Слизерина, если что. Реддл живёт в мужском общежитии, вход в третьем коридоре, в двух метрах от нас. Это, конечно, логично... Нужно спуститься по винтовой лестнице вниз, там будет единственная комната, предназначенная для старосты. Только не перепутай: именно третий коридор! Второй ведет в общежитие для старшекурсников, а первый — для младших. — Спасибо тебе, Аманда! О завтрашней встрече договорились, буду рада с тобой поболтать вне учёбы. Фоули довольно улыбнулась и кивнула, уже здороваясь со слизеринцами, заходившими в гостиную. Иметь рядом с собой ходячую энциклопедию и новостную газету, к тому же знающую буквально всё вокруг, было бы здорово. Но не может человек быть таким идеальным! Не может!

***

Шаги отдавались эхом, стало ощутимо холоднее. Сирин поежилась, мантия не особо спасала. Стены были из серого камня, на одной из сторон красовалось панорамное окно. Дверь как дверь, ничего необычного. Рассматривать тут нечего. Селвин облокотилась о стену, оставалось только ждать. Лучше так, чем бежать за старостой по гостиной. Даже сейчас, стоя у его комнаты, совсем не хотелось вспоминать те слова. К тому же стало интересно: что именно он увидел при помощи легилименции? Скорее всего, даже если он получил важную информацию, то совсем немного. Воздействие на своё сознание она распознала сразу. — Добрый вечер. Сирин взглянула и оторопела: перед ней стоял он. — Добрый вечер. Я и не слышала, как ты спустился. — Если в следующий раз ты пропустишь учёбу, то я доложу об этом декану, не сомневайся. Причина имеется? — Я чувствовала себя неважно. — Что ж, поправляйся. При надобности провожу тебя в Больничное крыло. — У меня нет ничего серьезного, — она отвернулась к окну, стушевавшись перед ним. — Наш разговор тогда... Ты оказался прав. — Я знаю. Резко и остро, как нож, он бросил эти слова. Ничто не дрогнуло в его лице. — Будет лучше всего, Селвин, если мы продолжим разговор в более укромном месте. Пройдёшь в мою комнату? Тут она вдруг оборачивается и ощущает холодный, решительный взгляд, устремлённый на неё. — Нет.. В этом нет надобности, я вполне уверена, что нас никто не слышит. Голос на миг умолк. Теперь продолжать говорить стало затруднительно. Но она знала, зачем сюда шла, а значит, должна закончить свою мысль. Да, он использовал легилименцию. Но как чётко смог понять, что ничего не получится? — Я могу предположить, что ты знаешь, как правильно воспользоваться этим артефактом, раз тогда дал чёткий ответ моим действиям. Сначала Том молчал. Ей это молчание показалось упорным и ожесточённым. Реддл чувствовал, как она смотрит на него прямо и вызывающе, желает заставить его говорить. Уступить так легко? Об этом не могло быть и речи. После слов Диппета началась игра, распланированная на много ходов вперёд. Он заговорил уклончиво, делая вид, что не понял её и хочет заставить высказаться яснее. Том не хотел предлагать помощь, наоборот, хотел, чтобы его просили о ней, совершенно не стесняясь. Ситуация не была рядовой: это не помощь в учёбе, коммуникации с однокурсниками или наставничество. Это то, в чём стоило разобраться. Но совершать лишние опрометчивые действия было бы глупо. В прошлый раз это повлекло большие проблемы, и угроза закрытия Хогвартса всё ещё витала в его мыслях. Том знал, что девочка не выдержит того, что он ходит вокруг да около, но не поднимает важную для неё тему. И действительно, она резким движением руки прервала его, словно отстраняя прочь все эти отвлекающие речи. — Что я должна сделать, чтобы ты показал, как правильно воспользоваться порталом времени? Лицо его, казалось, на секунду приобрело ошеломлённый вид. Взгляд стал более цепким, на затылке чувствовалось знакомое жжение. Фигура его будто вытянулась, нависая над Сирин. Дьявол, это крах! Настоящая чертовщина! Он, наверно, подумал про омут памяти, а сейчас звучат слова про совершенно другое, ещё и такие прямые, что её намерение катастрофически глупо открылось! Она ощущала физически, будто топор гильотины вот-вот упадет и отрежет ей голову. Ясно, твердо, не мигая смотрели на неё темные глаза. В тусклом освещении они стали черными. Они ощущались приказом рассказать больше, и любой слабохарактерный уже дрожал бы, поражённый демонической мощью его воли. Всего-то одним взглядом заставить человека сказать всё, что он прятал в себе за семью замками. Она чувствовала, как начинает поддаваться этой воле, но пыталась сопротивляться. Это заставило принять её деловитый, иронический вид.  Сирин задрожала. Задрожала от гнева, страха. Она была бы рада дать ему пощечину, но моральных сил на это не хватало.. Их сейчас вообще не было.. Должно быть, Том это почувствовал, потому что высоко поднял брови, как делают, когда хотят осадить навязчивого человека. Между ними сверкнул открытый конфликт: он был без слов, но имел страшно важное значение для них обоих. — Вот как, сердечные припадки, — сказал он, изображая на лице беспокойство. — Я провожу тебя к мадам Криви. — У меня бывают припадки. Я попрошу тебя не верить моим словам, так как часто не осознаю, что говорю. Теперь это была уже борьба, открыто брошенный вызов. — Мадам Криви тебе поможет.  Ты хочешь освободиться от… Своего состояния, от обмороков и тошноты. Для этого нужно устранить причину, разрешить её действие. В этом всё дело? — Да. Ты знаешь, что подобные эксперименты опасны для обеих сторон? — Что закон запрещает их, я знаю. Бывают случаи, когда это не только не запрещено, но, напротив, даже рекомендуется. Это возможно только при наличии известных медицинских данных. — Врач должен найти эти данные. — Бесплатная медицина обычно не в интересах врача. — В таких случаях пациент готов отдать всё, что имеет, за качественное лечение. Сирин ответила без задней мысли, совершенно не думая в тот момент, какую плату он попросит. Деньги не нужны, это ясно. Значит, разговор пойдёт о ритуалах чёрной традиции. Ну конечно, кому не интересно узнать, что там в будущем? Но он же не знает никаких подробностей. В первый ли раз она использует портал времени? Даже если он как-то узнает, то информация о том, из какого года она перенеслась, останется при ней. Завуалированный диалог — буквально шифр. Либо он любитель по-настоящему опасных игр, уверенный в своих силах, либо дурак. И всё произошедшее за сутки указывало на первое. — Спасибо. Реддл закатил глаза, сбросив с себя приевшуюся маску, и сделал два шага вперед. Дотронувшись до ручки двери, он в последний момент остановился. — Что же мы стоим? Пора расходиться. — И правда, уже скоро ужин. Сирин неохотно обернулась, страх получить удар в спину присутствовал. Она медленно поднялась по лестнице, не услышав скрипа открывающейся двери. Наблюдал, значит.