Вернутся к фанфику
Пол (1)
23 июля 2025, 19:40Днем слепа сова, ночью — заяц, но кого ослепила жажда мести, тот не видит ничего ни днем, ни ночью.
Индийская пословица
Ежедневно по всему миру услугами метрополитена пользовались свыше ста пятидесяти пяти миллионов человек. Джейкоб Лидд, мужчина лет сорока с поддельной фамилией, был одним из постоянных его посетителей. Поздним вечером одного дня, когда в подземных кафе уже никого, кроме персонала, не оставалось, Джейкоб схлопотал себе пулю в голову. В тот вечер в кафе сидели ещё пятеро. Это были: карманная воришка, еврей-кредитор, букмекер, убийца и молодой человек, чей род занятий остальным присутствующим не был известен. Надо ли говорить о причастности посетителей к убийству? Перед вами история смерти Джейкоба Лидда и его врагов.ПОЛ
1 Ежедневно по всему миру услугами метрополитена пользовались свыше ста пятидесяти пяти миллионов человек. Пол Пейдж был одним из них. Несколько раз в неделю он спускался в подземку, проводил здесь несколько дней и, когда работа его подходила к концу, возвращался на поверхность. Это была совершенно бесчеловечная работа, и Пол не мог утверждать, что она ему нравилась. Поздним вечером второго понедельника месяца Пол оказался на одной из окраинных станций «синей» ветки, где до конца маршрута поезд пролетал ещё две станции, прежде чем попасть в метродепо. В такой час – без пяти минут десять вечера – на платформе собралась плотная толпа. Всякие люди уезжали с этой станции: рабочие, студенты-практиканты (покуда неподалёку находилось соответствующее производство), пьяницы и наркоманы, пожилые люди в меньшинстве. В общем, разного рода население. Без трёх минут десять в тёмном туннеле сверкнули фары поезда и послышался скрежет рельс. Через сквозной карман чёрного плаща Пол дотянулся до семнадцатого «глока» с глушителем. Причалил поезд, и, движимый течением толпы, он вошёл в вагон, не спуская глаз с блестящей в двух шагах от него лысины. Да, вот ты где… По «синей» ветке они устремились в центр. Табло под сводом зелёной ленточкой отмеряло расстояние до следующей станции: полторы мили, одна миля, пол мили. Пол снял «глок» с предохранителя и положил палец на спусковой крючок. Настал момент действия. В нужную секунду, строго по наручным часам, он качнулся на месте – вместе с ним качнулась плотная толпа, а вслед за толпой качнулся и лысый. У него что-то выпало из кармана. Надо думать, телефон. Лысый мужчина цокнул и принялся нехотя наклоняться к полу. Тут-то Пол тоже опустил взгляд вниз, глядя на его спину, обтянутую чёрной дерматиновой курткой. Он стоял в шаге слева, а мужчину загораживали два высоких парня в наушниках. Раздался скрежет рельс. Пол медленно просунул руку между парней. Ровно в тот момент, когда мужчина начал выпрямляться, в спину ему упёрся предохранитель. Поезд уже причаливал к следующей станции. Толпа зашевелилась, стали звучать вздохи и разговоры. Тогда Пол спустил курок. Виртуозным движением руки заткнув «глок» обратно за пояс, он поднял глаза и увидел, как во все глаза какой-то студент смотрит прямо на него. Двери вагона раздвинулись. Толпа пассажиров хлынула наружу. Пол смиренно последовал по течению, но глаз со студента не сводил, чтобы тот ненароком не затесался среди черно-белых лиц. На платформе последние пассажиры вечернего рейса принялись рассасываться в разные стороны. Пол оглянулся. Студент быстро-быстро семенил в сторону эскалатора; Пол устремился за ним. Раз, два, три… Пронзительно заверещала женщина, но он уже был далеко от вагона. Несколько людей обернулись на крик, парочка даже подошла посмотреть – остальные сделали вид, будто ничего не слышали. Эскалатор поднимался преступно медленно. Расталкивая всех плечами, Пол спешно поднимался за студентом. Тот тоже был не промах и успел улизнуть к турникетам. Они не бежали, зато шли быстрым шагом. Пол опасался вызвать подозрения, ведь немудрено, что удирать со станции с трупом могут только два человека: особо впечатлительный и убийца. Студент уже прорвался через турникеты и скрылся за поворотом направо. Шестое чувство подсказывало Полу – он собирался скрыться в грязном мужском туалете, наивно полагая, что Пол не знал плана станций «синей» ветки. Уж он-то знал! Длинный коридор метро освещали огоньки ряда торговых павильонов и вереница продолговатых белых ламп под низким потолком. Местами красовались граффити разной свежести. Где-то по сероватой плитке будто размазали дерьмо. Пол приучил себя лишний раз не смотреть на стены и не прикасаться к ним. Минув половину правого коридора, он толкнул дверь мужского туалета и вошёл внутрь. По обыкновению, вечерами здесь воняло ещё сильнее, чем в час-пик по утрам и в шесть после полудня. Пол постучал носом ботинка по широкой синей плитке с расходящимися трещинами. Из второй кабинки вывалился толстый хлыщ с сигаретой в зубах. Некоторые изменения коснулись туалета с тех пор, как Пол был здесь в последний раз, размазывая кровь из разбитого носа по замызганной раковине. Например, в самом центре на редкость прочного зеркала красовалась выразительная дыра от пули. Достав «глок», Пол снял глушитель и сунул его в карман брюк. Первая кабинка была пуста. Вторая – тоже. Там ещё журчала вода в сливном бочке, а из урны выглядывал огрызок туалетной бумаги, обмазанной дерьмом. Пол скривился. Он сжал «глок» в руке и, приловчившись, ногой выбил дверь в третью. Ага, вот ты где! Студент сидел на унитазе в обнимку с рюкзаком. В тусклом свете желтоватой лампы Пол плохо мог разглядеть его лицо, но отчего-то оно казалось ему подозрительно знакомым. Он стал перебирать другие похожие лица. Никаких совпадений. И всё же, он был уверен в том, что знал этого парня, просто не помнил, откуда. Пол приставил «глок» ко лбу студента. Моше, ублюдок! Надо было ему нарваться на всяких сукиных детей… Да если бы не лысый антисемитист из числа особо сообразительных охотников за мошенниками, Полу бы не пришлось ковыряться в этой выгребной яме! И вот он где. В вонючем подземном мужском туалете. Существуй на Земле ад, он находился бы именно здесь, думал Пол. — Чёрт возьми, парень, я ведь тебя знаю, — сказал он. Студент молчал. — Как тебя зовут? — Ты же меня знаешь, — съязвил студент, — К чему вопрос? Пол оскалился. «Глок» не внушал студенту никакого страха, а он так отчаянно удирал! Бывают люди, которые перед лицом опасности начинают её отрицать – так работает человеческая система самозащиты. — Кончай шутить, парень, – Пол угрожающе навис над ним, и короткая тень легла на его лицо, – Отвечай. Имя? — Эл. Пол выразительно выгнул брови. Студент прищурился. — Эл Ковальски, — выплюнул он, — Я знать тебя не знаю и вижу в первый раз. Хочешь убить меня – ну, стреляй. Не хочешь – отпусти. Как бы ни были смелы его слова, его руки, крепко сжатые в кулак, крупно дрожали. Пол скосил взгляд вниз. Потом снова посмотрел Элу в глаза. Он весь светился от нетерпения получить пулю в лоб. Разве можно было ему отказать? Иногда люди так и рвутся на нож… Пол прогнал скверные мысли, тряхнув головой. Вот уж нет! Может, он убийца, может, тот ещё подонок, но не монстр; а он был совершенно уверен, что они друг друга знают. Немного подзабыли. Ничего, несколько уточняющих вопросов, и память Эла прояснится, вместе с его, Пола, памятью. Он ещё раз вгляделся в характерные его черты. Чёрные волосы, стрижка похожа на обрубленное у подбородка каре, как у педика или металлиста. Последнюю неделю голову точно не мыл. Какая-то поношенная рубашка, причём длиннее накинутого пиджака. Глаза недружелюбные. Пола осенило. — Знаешь Джейкоба Лидда? — с вызовом спросил он. В недружелюбных глазах промелькнул огонёк. Момент был короток, и Пол решил, что ему померещилось. — Первый раз слышу. — Да быть не может. Точно знаешь. Ну, такой… — Пол провёл ладонью над головой, — коротко стриженный, лет сорок. Ходил ещё в бомбере с американским флагом на плече. — Понятия не имею, кто такой Джейкоб Лидд, — резко сказал Эл. — Стреляй уже. Кадык Эла дрогнул. Он сдерживал порыв зажмуриться, и всё же дёргающиеся веки выдавали его с потрохами. Полом овладели сомнения. Если парень знал Лидда, то он, несомненно, должен лежать мёртвым. А если не знал? Вдруг он перепутал его с кем-то другим? Но память его никогда не обманывала! Пол прикусил губу. Конечно, Эл мог и врать – перед лицом смерти уже нет разницы, правду ты говоришь или ложь. А выглядел он чересчур честным для лжеца и ещё более честным для человека, которому могло понадобиться поучаствовать в сговоре против Лидда. Скажи кто-то другой Полу, что вот он, пятый, он бы ни за что не поверил. С самого детства он привык определять характер человека по его физиономии. Огромную роль играли глаза, их взгляд. На прохожих, на детей на площадке, на коллег или любовниц и любовников; не имело значения, на кого человек смотрел, ведь в основном в глазах его отражалось одно и то же выражение. Пол не верил в россказни о взгляде любви. Если кто-то был конченым ублюдком, он был таковым со всеми своими знакомыми, без исключений для матери и подружки. Если он был святошей, он был святошей даже с насильником. Это была правда жизни, и Пол старался её придерживаться. Что же, Эл мог казаться злым, но в его положении нужно либо злиться, либо плакать. В чём-то Пол его искренне понимал. Но выглядел он как гомик, а не как ублюдок. В отношении спланированных умышленных убийств первые чаще всего невинны. А вдруг он просто притворялся? Вдруг он напустил на себя овечий вид? Пол почти ему поверил! Но если так оно и есть… Пол пожевал щеку, и щека отозвалась колющей болью. «Ну уж нет, — решил он, — надо разделаться с ним поскорее». — Быть не может, — повторил Пол. — Ты врёшь, парень. Я ведь тебя знаю. Я видел тебя в… — Нет! Я вижу тебя в первый раз в своей жизни, и ровно столько же раз я слышал о Лидде, кем бы он ни был. Эл медленными, короткими движениями, принялся расстёгивать молнию пыльного тёмно-синего рюкзака. В тусклом свете что-то блеснуло внутри. Пол понял, что он собирался достать нож-бабочку. Мигом выхватив рюкзак, Пол швырнул его в самый грязный угол под раковиной, где, как он догадывался, день-другой валялась куча дерьма. Или обычной грязи, если повезёт. «Глок» увереннее упёрся Элу в лоб. От такого нажима должен был остаться глубокий красный след. — А вот так не надо, парень, — вкрадчиво произнёс он. — Я же вижу, ты знаешь Лидда. Эл начинал откровенно злиться, и страх его почти сошёл на нет. Полу показалось, что он был готов кинуться на него и голыми руками разодрать ему глотку. — Чёрт тебя дери! Не знаю я никакого Лидда! — закричал Эл. — Что бы ты сделал на моём месте, а? Тебя преследует какой-то тип со стволом, только что порешивший мужика в вагоне, ловит и начинает впаривать всякую хрень! Что мне сделать, а? Сложить руки и ждать, пока ты меня прикончишь? От удивления брови у Пола полезли на лоб. — Слушай, я ведь всё равно тебе не верю, — сказал он. На самом деле с каждой секундой, проведённой в вонючем туалете, он всё сильнее убеждался в честности Эла. Не мог такой человек сговориться, чтобы Лидд получил свою пулю в голову. Едва ли он знал Лидда, раз уж на то пошло. В том кафе было темно… Эл больше ничего не сказал. Пол свободной рукой почесал затылок и провёл по колючим светлым волосам. — Ладно. Ладно, допустим, я верю, — осторожно начал он. — Но так просто я тебя не отпущу, парень. Слышишь? Вот уж не в мою смену. Сходим-ка мы с тобой кое к кому. И если уж они решат, что ты – это, ну… тот самый, то можешь пенять на себя. Уяснил? Эл нахмурился. — Чёрта с два я с тобой куда-то пойду, — сказал он, и Пол обомлел, разинув рот. — Ещё как пойдёшь. Хочешь, чтобы я тебя здесь же и застрелил? Да пожалуйста. Мне не жалко свинца. А вот жизнь свою я бы пожалел, будь я на твоём месте. — Ну давай, стреляй. Подозрительная ухмылка промелькнула на лице Эла. Пол сглотнул. «Глок» немного подрагивал, но недостаточно сильно, чтобы Эл заметил позорную дрожь. Да, трус, посмеётся он… Указательный палец погладил спусковой крючок, большой прошёлся по рукоятке. Пол подумал, что в самом деле ещё никогда не убивал просто так. Никогда не убивал случайный людей. А вдруг Эл не был случайным? Так дело не пойдёт! Пол опустил руку и включил предохранитель. Он резко схватил Эла за ворот рубашки и поднял с крышки унитаза. Тот не стал ничего отвечать, и всё-таки Полу чудилось, будто он слышит его снисходительный смех, как смеются над детьми, упавшими в глубокую лужу. Стоило ещё раз хорошенько подумать, не пустить ли ему полю в лоб. Усилием воли Пол загнал эту мысль куда подальше. Пригвоздив Эла к холодной стене, он посмотрел ему прямо в глаза и сказал: — Ты у меня в заложниках, парень. А теперь мы пойдём и выясним, кто ты такой. Ты понял? Эл задрал подбородок. — Конечно. Я понял, — он дёрнулся. — Только нихера ты не выяснишь. — Ну да как же. 2 Захолустный бар «Кимпи» находился на первом уровне метрополитена, на третьей станции «синей» ветки от центра так называемого транспортного узла. Джейкоб Лидд как раз жил поблизости. Обычно сюда захаживали после работы, если оставались лишние гроши, потому что наслаждаться здесь было нечем – в баре подавали несколько видов пива, очень похожего вкусом и цветом на мочу. В любом случае тем, кто просто хотел намочить горло, хватало и этих остатков роскоши. Лидд никогда не считал себя привередливым. Сегодня настроение у него было особенно поганое. Будучи учителем физкультуры в старших классах, он получал сущую мелочь, хотя бы по меркам мегаполиса, в котором жил, а работы каждый божий день находилось непочатый край. Вся школьная рутина погрязла в бюрократии. Иногда Лидд думал, что занимается только заполнением отчёта на основе данных другого отчёта, и так повторяется день за днём. Колесо сансары вращалось с ужасающей скоростью. Лидд смотрел на плавающую в пластиковом стакане мошку. Он подцепил её ногтем и швырнул на пол вместе с капельками пива. В «Кимпи» экономили на освещении, так что он не стал себя утруждать разглядыванием мёртвой мушки на полу. Если смотреть дальше соседнего столика, можно сломать глаза. Он это хорошо знал. Напротив сидел Билл Хант, старый друг Лидда из полицейского управления, посасывающий сигарету. Билл частенько настаивал на встрече в каком-нибудь более приличном месте, но они, тем не менее, всё равно раз за разом приходили именно сюда. А ещё в «Кимпи» всегда играла паршивая музыка. Лидд, конечно, не был ценителем с исключительным вкусом; халтурная работа же всегда видна издалека. — Я ведь, всё-таки, развёлся с ней, Билл, — сказал он. — Эта сучка от меня ушла. Вместе с сыном. Чёрт бы побрал этого судью. Билл почесал подбородок. — Да-а, — задумчиво протянул он, — непростая она баба. А что сын? — Ничего. Хер его знает, что у него в голове, он ведь всё время жил с Линдой. Промыла ему мозги, карга. Вот уж не представляю, к кому она теперь пойдёт со своим прицепом. Бил поковырял пачку сигарет большим пальцем. Красная наклейка с одного конца почти отошла от ламинированного покрытия, и он постоянно порывался её содрать. Вредная привычка – некуда деть руки. — Да ладно, Джейк, всё ещё образуется. Ну забрала сына и забрала. Чёрт с ней. Я-то помню, какая она сука. А у твоего парня есть голова на плечах, сразу всё поймёт и прибежит как миленький. Вот увидишь. Вытянув руки, Лидд отобрал у него пачку и выудил сигарету. Пахли они чем-то странным. Между запахом пороха, который остаётся после выстрела, и запахом металлических браслетов, с которыми Билл никогда не расставался. Вот же, профессиональная деформация, подумал Лидд. На старости лет немудрено слететь с катушек. — А я и не сомневаюсь, — не без гордости произнёс он. — Конечно, я же был хорошим отцом. Не как некоторые. Научить кататься на велосипеде – пожалуйста. Обижают пацаны на баскетбольном корте? Хорошо, разберусь. Даже машину его научил водить. Ну, подумаешь, воспитывал его иногда. А иначе вырастет чёрт те что. Он закурил. Билл не стал возмущаться. — Всех убийц, которых я успел словить, в детстве бил отец, Джейк, — осторожно сказал Билл. — А я повидал много всякого дерьма. Лидд тихо посмеялся. Они с Линдой знали друг друга ещё со школьной скамьи. В старшей школе Линда была писанной красоткой: золотистые кудри, лёгкий макияж, короткие юбки и обтягивающие полупрозрачные блузки. Да, Линда была завидной девчонкой. Лидду она всегда нравилась. Часто случается, что за красотой скрывается беспросветная тупость, но тут-то Линда отличалась от остальных бимбочек – в ней преобладал острый ум. Завоевать её сердце оказалось нелегко. На то Линда и считалась лакомым кусочком, эдакий запретный плод – не всем доступен, но каждый бы хотел попробовать. Лидд убивался по ней весь выпускной класс. Когда Линда согласилась пойти с ним на свидание, он был на седьмом небе от счастья, и совсем скоро они начали встречаться. Лидд искренне верил в теорию родственных душ и ещё сильнее он верил в то, что именно Линду послал ему Господь, и эта дорожка на заведёт его в непроглядные дебри кризиса личной жизни. После выпуска они поженились. Родители Линды возражали против свадьбы в молодости, да на ком! В молодости Лидд казался последним неудачником. Все в округе знали, как он влачил существование: мать его работала ночной бабочкой в средненьком борделе, а отец, законченный пьяница, умер от цирроза печени через года два-три брака; сам Лидд не имел никаких стоящих амбиций и порой задумывался над присоединением к одной группе, но мысль его соскальзывала. В конце концов, он ведь ходил на воскресную службу. Он верил в Иисуса. Не прошло и года после свадьбы, как мать Лидда скончалась. Он не видел её тела, не присутствовал на похоронах, просто знал, что она умерла – что её убили. Скорее всего, у неё была какая-нибудь похоронная страховка, и всей прощальной церемонией занималась её старшая сестра. Лидд считал себя выше скорби по падшей женщине. К тому же мать он не любил за её выходки, вроде наказаний голодовкой, пряжкой ремня или чем-нибудь ещё, что могло прийти в голову этой изобретательной шлюхе. Медовый месяц они с Линдой провели в горах на туристической базе. Конечно, они не катались на фуникулёре и не любовались живописными видами с высоты, не брали напрокат сноуборды или лыжное снаряжение; это были несколько иного рода отдых в горах. Неподалёку от базы, в укромном местечке, находилось кристально чистое озеро фантастической красоты – настоящая визитная карточка. Три раза в день они ели в «олинклюзив» за бешенные ценники. По вечерам на базе устраивали мероприятия разномастные деятели культуры и искусств, и Линда с большим удовольствием их посещала. Ей нравились творческие поиски себя, от написания коротеньких рассказов до мастер-классов профессионального фотографа, специализирующегося на пейзажах. Лидд считал такие занятия пустой тратой денег и времени. Но поездку взяли на себя родители Линды, и он не смел возражать. Там-то он и познакомился с Биллом Хантом. Билл тогда ещё служил офицером и занимался патрулированием района. Они встретились в баре, и внезапно оказалось, что всю свою короткую жизнь, по крайней мере, с определённого возраста, пили одно и то же пиво. Лидд счёл это знаком судьбы. Вот, Джейк, у тебя есть красотка-жена, пусть у тебя будет ещё и друг из полицейского управления округа, в котором ты живёшь. Чем не сказка? Вместе с Биллом Хантом они пропустили по несколько стаканчиков. В том же году Линда родила ему сына. Он был замечательным мальчиком, хотя и кричал по ночам, не давая им обоим спать. Иногда он упорно не засыпал дома, и Линде приходилось подолгу укачивать его на свежем воздухе. Вскоре Лидд решил купить коляску, чтобы Линда не напрягала руки почти четырёхкилограммовым младенцем, и малыш стал спать на улице часами. Лидд любил своего ребёнка, без сомнений, как любой отец. Пока мальчик рос, он успел сменить множество профессий, какие позволяло человеку иметь неоконченное высшее образование (наличие чего само по себе для Лидда было удивительно). Он работал на стройках, работал поваром, грузчиком, как-то даже устроился на производство, временами подрабатывал на «чёрных» делах, о чём Линда, разумеется, не знала. Когда мальчик перешёл в среднюю школу, Лидду приглянулось ремесло преподавания. Долго и упорно он добивался собеседования… наконец, в старшей школе одного из центральных районов освободилось вакантное местечко – уволился учитель физкультуры, старый хлыщ-извращенец, и Лидд мигом занял его место. Работа в школе сулила ему относительно стабильное и сытое будущее. Его и его семье. Сын перешёл в старшую школу, и Лидд стал задумываться о втором ребёнке. Ему бы хотелось девочку. Да, точно. Это был бы совсем иной опыт, не так ли? Куклы вместо машинок, походы по магазинам вместо футбола, подружки вместо друзей, возможно, что-то другое, девчачье, вместо компьютера и игровой консоли. А потом, в колледже, она встретит такого же хорошего парня, как Джейк в своё время, влюбится в него по уши, и у них тоже будут дети, прекрасная семья и свой дом… В один субботний вечер он успел поделиться своими мыслями с Биллом, и тот сказал, что два ребёнка – всегда лучше, чем один. Лидд не учёл одного маленького нюанса. Билл был холостяком и нихера не смыслил в вопросах заведения новых детей. Он был хорошим другом, но паршивым советчиком. Когда в воскресенье они с Линдой занимались любовью, пока сын ушёл пить пиво и играть в гараже с друзьями из школы, Лидд без задней мысли сказал ей про девочку. Про их потенциальную дочь. «Знаешь, Лин, как дополнение к нашей семье; почему бы нет, Лин?» Линда нахмурилась и строго ответила: «Нет, больше никаких детей». Быть может, этот момент стал судьбоносным. Может, Лидд был обречён разрушить свой брак. С тех пор Линда полностью отдала себя карьере – она мечтала стать прокурором штата, и у неё, на самом деле, неплохо получалось. Дома она больше говорила о работе, чем о сыне и его предстоящим выпускном. Она даже не спрашивала, куда он хочет поступить, какой путь он выбрал! К тому времени Линда уже пробилась в местные прокуроры, но на этом останавливаться не планировала, и Лидд слишком хорошо знал её, чтобы самозабвенно считать иначе. Его порядочная жена превратилась в карьеристку… Она перестала посещать воскресные службы и велела ему забыть о новых детях. Ха! Ему, забыть? Да кого эта сучка из себя строит? Годом ранее – сын уже поступил в университет и два года как учился на инженера машиностроения. Линда добилась желаемой должности. Лидд подумал, что конец его брака наступил. Часы пробили полночь. Ба-бам, Джейкоб, песенка твоя спета. Совсем недавно у него была семья: красотка-жена и сын, примерный сын, о каком можно только мечтать. А теперь их у него не было. Что ж, всё хорошее имеет обыкновение заканчиваться, причём на самом неподходящем моменте. Лидд продолжал жить, но ему казалось, что он просто существует на белом свете. Как в старые добрые времена. Судьба завела его в исключительно глубокую задницу, куда не пробивались солнечные лучи. Билл потряс пачкой и сказал: — Да, паршивая ситуация. Говорю тебе, Джейк, не вешай нос. Подумаешь, ушла одна. В мире ещё полно стоящих баб, и не таких сук, как Линда. Некоторые все ещё согласны сидеть дома и ждать тебя на ужин, — он хохотнул. — Ну конечно. Ты же у нас первый специалист, — угрюмо пробормотал Лидд. Он небрежно стряхнул пепел. Маленькие крошки тлеющей бумаги посыпались на круглый стол, обтянутый пожелтевшим оргстеклом. — Бьюсь об заклад, ты ещё найдёшь себе женщину. Я не первый день живу, Джейк. Такие парни, как ты, пусть и не без изъянов, но женщинам такое нравится. Помню, как-то раз мы с Сэмом брали одного парня. Он застрелил нескольких человек, это были его дружки из колледжа, из мести. А помогала ему девчонка из того же колледжа. Ну, знаешь, собрала их всех в библиотеке, удачно у них вышло. И на допросе она призналась, что повелась на его… как там было-то… — Исключительную личность? — Ну вроде того. Ты, конечно, не убийца, уж я тебя знаю, — быстро сказал Билл. — Просто пришла на ум история. А сейчас мы ловим другого типа, только дело тут посложнее. С неба вещдоки не падают, когда имеешь дело с особо хитрыми подпольными воротилами. Лидд лениво посмотрел на него. — Наркота? — Да нет, — Билл махнул рукой. — Мошенничество. Как бы обманывает людей. Знаешь же схемы с микрозаймами? Вроде законно, а на самом деле нет. Тут двоякая ситуация. Поэтому мы действуем постепенно. Подкрадываемся к нему со спины. Лидд задумался, кто бы это мог быть, и на ум ему пришла одна идея – где-то в этом проклятом метрополитене. Как липкая паучья сеть, он сковал мегаполис целиком и продолжал разрастаться. Ему не нравилось здесь находиться. Стоило Лидду спуститься на станцию, и по коже временами пробегал холодок. Стоило пройти к платформе, и по спине бежал табун мурашек. А когда он забредал на второй или третий уровень… он не верил в чертей, но иногда ему казалось, что смерть – карикатурная дамочка с косой в длинном чёрном плаще – не фигурально дышит ему в затылок. Здесь творилось всякое дерьмо. Метро было местом концентрирующегося извращения и зла. Он это чувствовал. И он никогда не сомневался, что Билл знал об этом как никто иной. — Ни черта в этом не смыслю, Билл, — сказал Лидд. — Что у него, контора тут? На какой-нибудь зелёной ветке? Билл промычал. — Нет, на красной. Третья станция от центра, «Мидпоинт». Вот уж не вспомню, как она называется, только знаю, что хозяин – жид. Да такой, каких ещё поискать. Прямо из анекдота. Жадная сволочь. — У-у, я бы не хотел иметь дело с евреями, — сказал Лидд, усмехнувшись. — Эти ребята не явятся на похороны друга, если им не оплатишь дорогу. Те ещё экземпляры. — Это ещё слабо сказано, Джейк, — Билл тяжело вздохнул. — Я бы всё это давно бросил. Ты не представляешь, как надоело уже ковыряться в помойном ведре, ища там чьи-то волосы или капли спермы. Наш мир полон ублюдков. От нигеров, угоняющих машины, как только мать позволила встать с горшка, до мошенников, а от них и до гомиков-насильников. И это я даже не упомянул их, — он обвёл взглядом посетителей бара, весьма подозрительных личностей, но имел ввиду тех обителей метро, которые с головой погрузились в подземные чёрные делишки, — а ведь существуют люди и похуже. И их ужасающе много. — Понимаю, Билл, - отозвался Лидд. Какой-то писатель говорил: «Ад пуст, все черти здесь», и Лидд был с ним совершенно согласен. Быть может, пока адские жернова стремительно пустели, все чудовища выбирались наружу через прозрачные дверцы станций метрополитена, а иногда задерживались внутри, потому что боялись солнечного света. Он глотком прикончил остатки горького пива и швырнул пластиковый стаканчик в чернеющую в углу урну. Билл сделал то же самое. Они решили расходиться. 3 Пиксельный Джонни Кейдж сделал кувырок, перепрыгнул за спину противника и нанёс ему фатальный удар. На экране аркадного автомата высветилась мигающая сине-белая надпись: «КЕЙДЖ ПОБЕДИЛ!» Настал черёд битвы с самим собой – это был «зеркальный матч», и Пол нахмурился, когда на фоне каменного моста и китайского домика появился двойник его Джонни на несколько тонов темнее. Что-то мешало ему играть. Клуб аркадных автоматов «Геймплейс» находился на самом видном месте второй от центра станции «синей» ветки, прямиком напротив пендельтюров, которые вели к эскалаторам на платформу. Здесь стояло как минимум две дюжины разномастных автоматов для разного рода игроков. Две штуки «Дэнс Дэнс Революшн», «Мортал Комбат», за которым частенько заживался Пол, когда был свободен от дел, несколько «Марио Брос», «Попай», «Данки Конг» и, конечно, «Пакман». Пол ещё не разглядывал каждый, но мог уверенно заявить, что на аппаратуру хозяин этого места не скупился. Иногда он с сожалением задумывался, что рано или поздно игровые автоматы превратятся в эдакое подземное казино, и Босс быстренько прикроет лавочку. Полу бы хотелось поиграть подольше. Джонни Кейдж нанёс серию ударов по лицу противника, но вскоре теневой Джонни прервал его внезапной подсечкой. Джонни-оригинальный отпрыгнул назад. Теневой Джонни сделал грубый выпад ногой, и оригинал снова принял удар на себя. Пол злостно цокнул – руки сегодня его не слушались. Вот-вот контроллер выпал бы. Он принял над собой невероятное усилие, чтобы теневой Джонни не сразил его ловким прыжком и ещё одним резким ударом. Эл сидел на табурете рядом и скучал. На всякий случай Пол прицепил его наручниками к ввинченному в автомат креслу, за потрёпанный временем подлокотник. Он планировал остаться здесь до утра. А утром они отправятся позавтракать (за счёт Эла, ведь не просто так он носил в кармане брюк бумажник), и Пол встретится с Тони, чтобы выяснить, как быть с заложником. Теневой Джонни сделал очень, очень нехороший выпад. Пол сжал пальцы на контроллере до побеления костяшек. Ощущение было такое, словно он простоял час на двадцатиградусном морозе без перчаток и теперь пытался заставить руки работать по-прежнему. Джонни-оригинал принял очередной удар. Зелёная полоска здоровья опасно покраснела, время раунда стремительно близилось к концу – счётчик уже был готов пробить двадцать секунд до конца. Пол прикусил губу. Его Джонни Кейдж потерпел позорное поражение. «КЕЙДЖ ПОБЕДИЛ!» Пол мрачно усмехнулся. Только для игрока существует разница между настоящим Джонни и другим Джонни. Неважно, какой из них одержит победу, а какой – проиграет; в любом случае кто-то из них должен умереть. Прямо как пятый участник заговора… Скосив взгляд в сторону, он напоролся на Эла, пустыми глазами рассматривающего зал автоматов. Наверняка он думал о чём-то плохом. А казался невинным парнем! Но с такими-то глазами, как у него, невозможно думать о помощи старушке с подъёмом по лестнице, Пол это хорошо знал. Надо поскорее с ним разобраться. Он вновь посмотрел на экран автомата. Игра продолжалась. Второй раунд с теневым Джонни – его развлечение на ближайшие несколько минут, после чего Пол планировал как следует втащить Горо и Шан Цзуну, преодолев битвы против двоих противников. Он играл в «Мортал Комбат» столько, сколько себя помнил, и никакая дрожь в руках или онемение не способны помешать ему пройти игру от начала до конца. Звякнули наручники, и Пол мелко дёрнулся. Поясница ему подсказала, что «глок» находился на положенном месте, за жёстким поясом джинсов. Но он не смог удержаться от желания скосить глаза и посмотреть на Эла… Чёрт знает, какой план он вынашивал. Хотел сбежать? Как бы не так. Девятимиллиметровая пуля в колено быстро объяснит ему правила этикета. Теневой Джонни Кейдж снова сделал подсечку и повалил оригинала на каменный мост. Полоска здоровья уменьшилась на десятую часть. Пол не стал сдерживать раздражения. — Эй, долго мы тут будем? — спросил Эл. Оригинальный Джонни обрушился на клона чередой безжалостных ударов. Скривившись в злорадной улыбке, Скотт наблюдал, как другой пиксельный мужчина с голым торсом пытается поставить блок. — Эй, парень, я говорю… — Пол Пейдж, — быстро сказал он. — Меня зовут Пол. Ну, что ты хотел? Эл, казалось, был удовлетворён столь откровенным и вежливым знакомством, поэтому на его лице – Пол подсмотрел краем глаза – отразились все скверные эмоции, на какие человек оказался способен. — Хорошо. Долго мы будем здесь торчать, Пол? Ты, может, никогда не сидел прикованным к аркадному автомату, но я скажу тебе, что это дерьмовое положение, и ты должен меня понять. На самом деле, Пол хорошенько подумал над тем, куда пристроить Эла. Но кроме пары металлических браслетов и подлокотника ему больше ничего не пришло в голову. При желании Эл мог бы пересесть с шаткого табурета на вполне удобное кожаное кресло со спинкой, так что выбор сидеть, согнувшись, и смотреть себе под ноги, принадлежал исключительно его острому уму. Эл попытался сесть поудобнее. Ножка табурета затрещала, и он снова застыл. — Здесь нет других стульев? — недовольно спросил он. Наконец, оригинальный Джонни снёс голову своему теневому клону и, встав в триумфальную позу, надел солнцезащитные очки. Пол улыбнулся. — А-а, да. Утром мы пойдём куда-нибудь поесть. А сейчас я играю, — сказал Пол. — Ты бы не мешался, парень. Я бы вышиб тебе мозги ещё там, но, как видишь, я очень милосерден. Эл хмуро молчал. Пол ощущал его мрачный взгляд, прикованный к его пояснице, словно там действительно было что-то, достойное его внимания. Семнадцатый «глок»? Бросьте, студенты не проявляют такого интереса к огнестрельному оружию, только если они не планируют скулшутинг или не имеют странных увлечений. Однажды, давным-давно, Пол знал одного парня. Они учились в одном колледже, но в разных группах (пока Пол вообще где-либо учился). И в один день тот парень подошёл к нему и сказал, что собирается на неделе взять с собой отцовскую двустволку – отец у него стал параноиком после войны во Вьетнаме, не засыпающим без оружия – и пустить дробь в голову преподавателю, который на последнем зачёте едва его не завалил. Парень был мутным типом. Всю следующую неделю Пол не ходил в колледж, что, безусловно, внесло свою лепту в его окончательное желание бросить нормальную жизнь. «Иногда нам встречаются люди, запускающие механизм домино, — подумал Пол. — Не успеешь оглянуться, и ты уже совсем другой человек в совсем другом месте. С Лиддом случилось тоже самое, хотя он и без посторонней помощи сукин сын.» Наспех одолев Кано и Скорпиона, он решил взять передышку и пройтись по залу. От неудобной позы колени начали побаливать – всё время игры Пол сидел, закинув ноги на панель соседнего аркадного автомата и съехав по стулу вниз. Он встал, заткнул «глок» на место и потянулся. Контроллер остался лежать панели. — Эй, куда ты собрался? — возмутился Эл. Глаза у него слипались, и Пол решил, что он уже давно клевал носом. Не поспишь со связанными руками. Сначала ему хотелось сказать нечто вроде «не твоё собачье дело», как он обычно и поступал, но вдруг Пол смягчился. — Разомнусь, — бросил он. — А ты не засыпай тут. Потом не разогнёшь спину. Совет был дельным, но по выражению Эла вмиг стало ясно, что он не собирался ему следовать. Эл отвернулся и уставился под ноги. Интересно, какие тайны ему открываются при разглядывании белых кроссовок, думал Пол. Он медленно зашаркал по мягкому тёмно-фиолетовому полу с яркими узорами в виде планет, звёзд и летающих тарелок. Ничего нового. Прозрачные двери игрового зала запирались после полуночи. На дежурстве обычно оставался бугай из числа охранников, сидящий за стойкой оплаты, поставленной тут специально для расчёта за дополнительные услуги. И для контроля посетителей, конечно. Сегодня охранник мирно сопел в кресле. Пол мельком заглянул его проведать. Бугай, огромный мускулистый негр, спал сном младенца, и даже полицейские мигалки, если они и могли появиться в метро поздней ночью, не разбудили бы его. Из природного любопытства Пол подёргал двери зала. Порой случалось, что их закрывали, но не запирали на ключ. Сегодня всё было надёжно закрыто. На мгновение промелькнула мысль, что, может быть, стоит отстегнуть Эла от кресла, всё равно он никуда отсюда не денется. Пол помотал головой. «Вот уж нет, — подумал он, — пусть посидит на месте. От боли в спине ещё никто не умирал.» Пол встал посреди вестибюля, отделенного от стройного ряда аркадных автоматов коротким ограждением из золотистых столбиков и красных ленточек, который тянулся от стойки охраны до узкого прохода между рядом и стеклами. В метро было тихо, как на кладбище. Стараясь выловить хоть звук, Пол слышал только шелест мусора, шум ветра и похрапывание негра в кресле. Мрачное место. Ему стало самую малость не по себе. И этот Эл... Черт знает, что у него на уме. Пол тронул «глок» - ствол торчал из-под ремня, заряженный, а если и нет, то с собой он носил два запасных магазина. Кто ж станет мочить его посреди ночи? Конечно, никто. Тяжело сглотнув, Пол ощутил, как в животе копошатся холодные черви, и замер, чтобы перевести дух. Ему стали вспоминаться события трёхмесячной давности, когда Лидд отправился на тот свет. Дело было простое – зайти и выйти, нажать на спусковой крючок и получить деньги. Пол даже справился, хотя обычно ему не приходилось стрелять под пристальным наблюдением нескольких человек сразу. Кафе с плохим освещением находилось на пятой станции «синей» ветки. Она называлась «Сайдпоинт». Само заведение, вроде бы «Комер», пристроилось в углу спуска на второй уровень метрополитена, рядом с длинной лестницей. Идеальное место. Поздно вечером на этой лестнице не встречалось ни души, а ещё здесь не висели камеры видеонаблюдения, потому что спуск не был достоин такого внимания; в основном пользовались другим или ездили на лифтах. Пол толкнул тонированную дверь и вошёл. По два угла сидели Моше и Скотт, напротив Лидда – Лейла. За стойкой не стоял кассир, в кухне никто не гремел посудой. Всё должно было пройти нормально. Не обернувшись назад, Пол вынул ствол и выстрелил. Да, он крупно обосрался. Босс спустил с него три шкуры, прежде чем потребовать отыскать закравшегося в кафе незнакомца и выяснить, зачем он там сидел. Кто его вообще пустил? Откуда он знал, что они, кем бы они ни были, планировали собраться именно здесь? Пол до сих пор мучался этими вопросами, до сих пор ни на один из них он не мог дать ответа. Когда Лидд лежал расквашенным лицом на белом прямоугольном столе, заговорщики медленно начали выходить. Пол поспешно отвернулся. Очень ему хотелось курить; он полез за сигаретами в карман, потом за зажигалкой, потом был занят укрощением дрожащих пальцев. Конечно, ему и в голову не пришло посчитать, сколько человек вышли из кафе. Он просто стоял рядом и курил. И только Моше остановился рядом с ним, чтобы задать резонный вопрос: — А что за пятый? Сначала Полу показалось, что это шутка. Затем начали крепнуть нехорошие подозрения, и он бы всё отдал, лишь бы они оказались неправдой. — Пятый? — тупо переспросил он. — Ну сидел в другом конце. Я уж не рассмотрел, кто это был, — Моше потёр руки. — Кто ж знает, кому ещё Лидд успел насолить. — А, вот оно что. Меня не посвящали в подробности, не знаю, — соврал Пол. Но Моше не умел молчать, если дело не касалось его, и уже в следующий понедельник, через день, Тони встретил его в забегаловке на «Мидпоинте» и как следует объяснил, какие теперь дела их ожидают. Пол всё понимал. Да, он раскаивается. Он полностью берёт ответственность на себя. Встретит пятого – без раздумий пустит ему пулю в лоб. Да, можешь не сомневаться, Тони, у меня не дрожат руки, как у девчонки. Я так и поступлю. Прошёл месяц, за ним прошёл второй и третий, а пятый всё никак не объявился. То есть, объявился, вот же он, сидит на табурете у кресла и разглядывает свои кроссовки. Но Пол не мог сказать, что Эл – пятый. Не похож. Что-то не так. Будто не хватало нескольких кусочков, чтобы сложить паззл и посмотреть на картинку целиком. Скотт, Моше и Лейла точно видели его лицо, если успели посмотреть по сторонам, и он должен был показать им Эла. Пусть они решат его судьбу. Он вернулся на насиженное место. Аркадный автомат требовал продолжения банкета, но Пол вместо него взглянул на Эла. Тот дремал. Если не притворялся. Левая рука потянулась к «глоку», вытащила ствол с тихим шуршанием плаща и самостоятельно сняла предохранитель. Палец послушно лёг на спусковой крючок. Пол медленно поднёс ствол к опущенной голове Эла, дуло мягко коснулось немытой головы. Эл мелко дрогнул. Конечно, сукин сын притворялся; на его месте Пол бы не стал так делать. Совершенно глупая затея. Аркадный автомат издал призывной писк, и контроллер соскользнул с гладкой панели, шлёпнулся на пол и издал глухой звук бьющейся пластмассы. Пол скосил взгляд на пол. Контроллер был цел, даже ни одна кнопочка не выпала. Он снова перевёл взгляд на готовый к выстрелу пистолет. Одно движение… как минимум один потенциальный пятый двинет кони, а там Тони сам прибежит ему помогать, потому что босс не вытерпит интриги. Они никогда не любили играть в маскарад: ни Тони, ни Пол, ни босс. Наручники мелко звякнули, и Эл, казалось, немного собрался на табурете. Пол ощущал себя персонажем контркультурного романа Чака Паланика или Ирвина Уэлша, который готовился сойти со светлой дорожки, чтобы с головой погрузиться в современный мир разврата и насилия, ну и что там ещё обычно с ними случалось. И если Тайлер, в отличии от Роя Стрэнга, оказался обыкновенным воображаемым другом, то бедолага-шотландец всё-таки лишился члена и яиц наяву. Пол не хотел себе подобной кончины. Он вообще не хотел умирать. Включив предохранитель, Пол резким движением сунул ствол за пояс. 4 Маленький ресторанчик горячих блюд «Густаре» на первой станции «синей» ветки – «Централь-авеню» - открывался в половину восьмого утра и был готов к работе уже в восемь. Видимо, кто-то решил, что перевод слова «отведать» на итальянский станет очень неординарным названием для подземной забегаловки, где подавали харчи и, если выпадал случай, жаренные яйца. Пол ненавидел это заведение всей душой. Об этом Тони прекрасно знал, и раз за разом они встречались не иначе как в «Густаре» за чашками безвкусного кофе. Тони был тем ещё экземпляром. Вместе с Элом они оказались здесь без десяти минут восемь. На кухне два повара лениво переставляли с места на место кастрюли и сковородки. Парочка официанток ещё собирали в подсобке строгие пучки перед зеркалом, вертелись и шептались между собой. Пол самозабвенно разглядывал меню. Эл был лишён возможности повертеть глянцевую картонку в руках, потому что Пол снова пристегнул его за удобное место к ввинченному в пол столу – на этот раз за металлический прут, загнутый полукругом. Бумажник Эла лежал на столе. Пол планировал съесть завтрак на его последние гроши. За толстым стеклом суетливо проносились люди. Студенты, офисные работники, маргиналы… Несколько побирающихся уже достали гитары и выложили раскрытый чехол. В туннеле раздалось побрякивание струн. — Я чувствую себя придурком, — застонал Эл, склоняясь к столешнице. — Лучше бы ты меня прикончил. Ты же гангстер. В чём проблема, Пол? Тони Монтана делал это без зазрений совести. Ты же смотрел «Лицо со шрамом?» Конечно, он смотрел «Лицо со шрамом». Брайан де Пальма был отличным режиссёром, и Пол не мог этого отрицать при всей своей отдалённости от искусства. Недавно он смотрел «Путь Карлито». А совсем недавно – «Семь» Дэвида Финчера, хотя это уже было нечто вне гангстерских фильмов, а Финчер не стоял в личном рейтинге Пола в одном ряду с Мартином Скорсезе или, если будет угодно, Фрэнсисом Коппола. — Тони Монтана – выдуманный человек, — сказал Пол. — Я не такой. — Не сомневаюсь. Эй, отстегни меня. У меня уже болят руки. Пол хохотнул. — Нет уж, парень, посиди на месте. Не хочется мне бегать за тобой со стволом в этой толпе, — он кивнул за стекло. — Да там яблоку упасть негде. — Ублюдок, — беззлобно сказал Эл. На его месте Пол бы давно вышел из себя. — Кого мы ждём? Ему снова захотелось произнести мантру «не-твоё-дело-сукин-сын», но Пол решил, что маленький засранец всё равно в скором времени будет мёртв с вероятностью восемьдесят к двадцати, поэтому раскрытие личности Тони не нанесёт ему вреда. Возможно. В любом случае, едва ли что-то в этом мире вообще могло нанести Тони вред, поправимый или непоправимый. — Тони Кастро. — Пол махнул рукой молоденькой официантке. — И сеньор Кастро, он… — Он американец, придурок. В жизни не слышал от него ни слова по-испански. Официантка, вроде бы Глория, любезно приняла их заказ: Полу – самую вкусную яичницу, какую готовят в этом ресторанчике, с двумя жаренными сосисками и кувшином апельсинового сока, а этот молодой человек обойдётся сэндвичами. Да, с ветчиной. Нет, что вы, он не аллергик, ему не нужен разбавленный яблочный сок в коробочке. Дистиллированная моча, как говорил Тони. — Вообще-то я хотел спросить о его, э-эм, роде занятий, — сказал Эл. — Вряд ли он работает в страховой компании. Я прав? — Ума не приложу, чем именно он занят целыми днями, когда ты его увидишь, - ты сразу поймёшь, что он не безработный. В основном, конечно, Тони… — Пол трижды взвесил все «за» и «против», прежде чем продолжить, — мой менеджер. Эл выпустил громкое «ха!» из недр своей груди. — Менеджер? То есть он показывает тебе пальцем на человека, и бедолага отправляется к праотцам? — Послушай, парень, я не выбирал свою судьбу, — хмуро сказал Пол. — Конечно. Пути господни неисповедимы. Тони Кастро – высокий латинос лет сорока пяти – появился вместе с готовой яичницей и двумя приземистыми сэндвичами не самого лучшего качества. На нём был фешенебельный деловой костюм и чёрное осеннее пальто. По части стиля он не отличался от мужчин за сорок, которые обычно ездят с личным шофёром, но никак не на метро, и Пол сто раз ему об этом говорил. Ты выделяешься, Тони. Сделай вид, будто живёшь на последние гроши, и даже любопытные старушки станут обходить тебя стороной. Он сел на диванчик напротив. На лице Тони красовалась вопрошающая гримаса. — Кто это? — Тони кивнул на Эла. — Постойте, мэм. Принесите мне жаренные яйца. Штуки три. — Не желаете кофе, сэр? — Да. Да, было бы славно. Молоденькая официантка удалилась с подносом. Эл глядел на сэндвичи, но руки его всё ещё были намертво прикованы к столу, так что прежде Полу пришлось бы посуетиться с поиском ключа. Пол жевал яичницу. А когда проглотил последний кусок сосиски, настало время объясняться перед «менеджером». — Это пятый, — серьёзно сказал он. — Пока что только подозреваемый. Но я более чем уверен, что Моше согласится со мной. — И ты таскаешь его с собой? — лицо Тони вытянулось. — А что мне сделать? Сфотографировать его и отпустить? Не в мою смену, амиго. Тони сунул руку во внутренний карман пальто и достал фотографию. Положил её на стол, развернул. Постучал по ней пальцем. «Неплохая печать, — подумал Пол, — всё лучше, чем чёрно-белые карточки, где любой нигер становится похож на другого нигера.» — Он – пятый, - уверенно сказал Тони. — А этот… даже не знаю, Пейдж, ты бы убил его, да как можно скорее. Цепь наручников тихо звякнула. Пол взял фотографию и стал пристально рассматривать человека. Выглядел он неприметно: тёмные волосы, самые обыкновенные черты лица, плечи широкие, одет в рубашку и пиджак, то ли очень-очень синий, то ли слишком серый. Внешне от Эла отличался разве что возрастом. Сходу мужчине можно было дать все сорок пять. А Эл тянул только на студента четвёртого курса. Нет, Пол не верил, что вот этот мужчина, кем бы он ни был, действительно сидел за столиком в тёмном углу кафе и смотрел, как Лидду вышибают мозги из семнадцатого «глока». Просто не верил. — Чёрт возьми, Тони, это не он, — медленно произнёс Пол. — Это он. — Да тебя там даже не было. Откуда такая уверенность? Тони поджал губы, а потом вздохнул. Словно Пол был маленьким ребёнком, и Тони, ответственный старший брат, пытался его убедить в том, что их отец не сойдёт с ума, как Джек Торренс, если они поедут на две недели в санаторий. Маленький Пол ненавидел «Сияние». Ещё больше он ненавидел отца, который действительно мог слететь с катушек в любой момент и застрелить мать из двустволки. Не молоток для роке, зато гораздо страшнее. — Буш его узнал, — лаконично отозвался Тони. — Скотт слеп на один глаз, и ты хочешь убедить меня, что он с первого взгляда узнал человека, которого, может быть, даже не видел? — Пол подался вперёд. — Слушай, приятель, я тебя ни в чём не обвиняю, но всё это – бред сивой кобылы, и ты это знаешь. Боссу не терпится кого-то угандошить. Вот и вся причина. — Его зовут Ян Соболев, — продолжил он, пропустив слова Пола мимо ушей. — Раньше работал на фабрике вместе с Лиддом, теперь стал логистом. Каково, а? Никто его досконально не проверял, конечно, поэтому я тебе не расскажу, почему именно он. — А ты всё же расскажи. Официантка принесла ещё одну порцию яичницы. Тони галантно её поблагодарил и ушёл от вопроса, принявшись натирать вилку бумажной салфеткой. — Он работает в «Логистик Груп», это на Централь-авеню. Ездит на работу на метро по «синей» ветке, — сообщил Тони. Затем он поднял голову и посмотрел Полу в глаза: — Должно быть готово к понедельнику. Ты меня понял, Пол? Тони так редко звал его по имени, что он мог по пальцам перечесть эти случаи внезапного дружелюбия. Не то чтобы Тони был плохим приятелем. Он и приятелем-то его не был, если уж на то пошло. Их связывала только работа и субботние вечера, когда они встречались в роскошном доме Тони, чтобы успокоить на двоих ящик пива за просмотром какого-нибудь тривиального детективного сериала. Холостой богатый мужчина мог позволить себе просиживать кашемировые брюки хотя бы раз в неделю. Пол не мог. — Соболев – не пятый, — повторил он. — Я был там, Тони, и я знаю, что это не он. Какое он мог иметь отношение к Лидду? Какая разница, с кем он и когда работал… В старшей школе у Лидда было полно коллег и, я уверен, они все его невзлюбили после увольнения. Может, кто-то захотел отомстить. А вы ищите не в том месте. — Мы? — Тони снова вытянулся. — Кто это – мы? Если ты вдруг забыл, амиго, дело пятого лежит на твоих плечах. И ты должен быть благодарен, что я сижу здесь и тычу тебя носом в твоего пятого. — Это не он. О, когда Пол был непреклонен, он был готов идти до конца. — Я не буду с тобой спорить, — спокойно сказал Тони. — Неважно, каково твоё личное мнение по поводу вины этого человека, но вопрос с ним должен быть решён, и это – прямой приказ. — Пятый сидит рядом со мной. Других пятых не существует, — произнёс Пол. — И поэтому этот молодой человек всё ещё жив. — Тони проглотил последний кусочек жаренного желтка, после чего полез в карман за бумажником. — Это… Тони попросил счёт. Прибежала молоденькая официантка, очевидно счастливая, что ей довелось напасть в эдакой дыре на кого-то вроде богатого холостого мужчины, и Тони с радостью оставил ей пятнадцать баксов чаевых – за себя, за Пола и за Эла, которым выпал шанс позавтракать на чужие деньги. Пока официантка собирала пустые тарелки, он размеренно продолжил: — Я скажу тебе кое-что, амиго, и скажу это только один раз. Освободи молодому человеку одну руку, пусть жуёт свои сэндвичи, а мы с тобой выйдем и пройдёмся. Пол мрачно смотрел на подрагивающие кружева короткой юбочки уходящей официантки. Она, должно быть, ещё училась в колледже. Прыгнула бы студентка колледжа в постель Тони, подай он знак? Вероятно. А что насчёт его, Пола? Едва ли. Вот и вся правда его никчёмной жизни. 5 Они вышли из ресторанчика. В туннеле всё ещё толпились люди, стремящиеся от лестницы к пендельтюрам, поэтому Тони и Пол свернули в проход налево, который вёл ещё ниже, к туннелям станции-дублёру на втором уровне метро. Вторая «синяя» ветка вела немного иным маршрутом и охватывала больше спальные районы, чем деловые центры, поэтому с утра пораньше туда никто не направлялся. Разве что через каждые пять минут с грохотом приезжал поезд, выплёвывал кучку пассажиров на «Централь-авеню – уровень 2» и уезжал обратно. Они спустились по лестнице и побрели вдоль грязной стенки туннеля. — Одолжи зажигалку, — сказал Тони. Пол сунул ему старую «Зиппо». — Спасибо. Тони закурил, и Пол услышал тонкий запах сигарет, может быть, кубинских «Х. Упманн селекто» - пачка была коричнево-жёлтой. — Что ты хотел мне сказать? — Потерпи. Видишь там магазин фильмов на кассетах? — Тони указал на маленький киоск, с виду ничем не отличавшийся от обычного подземного заведения. Пол усмехнулся. — Вижу. Там продают кассеты с порнофильмами. Думаешь, мне будет интересно выбирать себе картину на вечер? — Не дерзи, Пейдж. Сейчас мы пойдём туда. — Зачем? Вопрос резонный, и Тони нужно время, чтобы придумать внятный ответ. Обычно он не утруждал себя такими делами. Теперь же ситуация требовала обратного, поэтому он внимательно посмотрел на Пола и безапелляционно произнёс: — Выберешь себе картину на вечер. Сарказм это или нет, Полу оставалось только гадать. Тони резво толкнул двери киоска – скорее киоск походил на очень маленький магазинчик, сжатый до девяти квадратных футов или чуть больше – и поздоровался с продавцом, толстым парнем в плотно сидящих очках, какие обычно орудуют в таких магазинчиках. Глаза разбегались от количества самых разных пошлых обложек. Повсюду стояли стеллажи, картонные коробки и ящики, над которыми виднелись пластиковые таблички на ножках с громкой надписью «РАСПРОДАЖА». Пол догадывался, в распродажу уходили откровенно провальные фильмы. Продавец нацепил наушники, и Пол проследил проводок, ведущий к плееру. Конечно, Тони бы не стал заходить в киоск, где их начали бы подслушивать. Тони показал на обложку упаковку кассеты. На вычурном красном фоне, отдалённо напоминающем шёлковую ткань, расположилась красотка-блондинка в таком же красном белье. «КИНЖАЛ СТРАСТИ», гласило название. Меж разведённых ног красотки, прямо у трусиков, блестела рукоятка этого самого кинжала. Тони взял упаковку и развернул её. На обороте обложка была расписана предупреждающими метками, вроде «НАСИЛИЕ», «ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ХОЛОДНОГО ОРУЖИЯ НЕ ПО НАЗНАЧЕНИЮ» и так далее. «Как будто можно использовать холодное оружие по назначению, и это приведёт к менее плачевным последствиям, чем засовывать его в… ну, не важно,» подумал Пол. — Что скажешь? — спросил Тони. — Я уже давно не подросток, чтобы смотреть порно, - серьёзно сказал Пол. — Давай ближе к делу. Он пожал плечами. — Тогда я выберу сам. Бегло просмотрев следующий ряд кассет, Тони остановился на особенно ярком – снова – и принялся рассматривать его. Ничего хорошего обложка не обещала, и Пол мог сказать это сразу, потому что на малиновом диване женщина сидела с тремя высокими чёрными мужчинами. Он смахнул пот со лба. Тони развернул упаковку, и на Пола снова бросились огромные метки-предупреждения: «ГЭНГБЭНГ», «ТРОЙНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ», «ЧЁРНЫЕ»… нет, разумеется, там было написано «НИГЕРЫ». — Ты не понимаешь, почему нужно найти пятого и решить с ним несколько вопросов, — вдруг сказал Тони. — Не беда, будь он обычным парнем, который случайно шёл мимо того кафе. Вы могли бы и не вспоминать о нём. Проблема совсем в другом. Он пихнул кассету Полу и медленно перешёл к следующему стеллажу. Голые женщины облепили его со всех сторон. Азиатки, блондинки и брюнетки, кто-то связан, – это называется бондаж, придурок, говорил ему кто-то из бывших одноклассников, - кто-то с кляпом во рту, кто-то в костюме медсестры или горничной; на некоторых обложках сияла большая кричащая надпись «МАМА И СЫН», ну или «АНДЕРЭЙДЖ». Одни сиськи и вагины. Пол снова стёр капли пота со лба. Не то чтобы у него встал, но ощущение было такое, словно весь завтрак сейчас полезет наружу. Внимание Тони привлекла обложка с миловидной японкой в летней матроске. — Видишь ли, Пейдж, проблема в том, что ваш пятый парень сидел именно в том кафе и именно в то время, когда Лидд должен был отойти в мир иной. Вот о чём речь. Он же не мог попасть туда совершенно случайно, как думаешь? Я сомневаюсь, что парень ошибся дверью, особенно когда заметил табличку «Закрыто», — продолжил он. — Он пришёл туда специально. На обложке фильма с японкой, то есть на обороте, была свежая наклейка «АНДЕРЭЙДЖ», а в списке меток первым делом выделялось «ШКОЛЬНИЦЫ». Вверху та же японка уже раздвигала ноги, стоя у парты и оборачиваясь к зрителю через плечо. Тони дал ему и эту кассету. — Это только мои догадки, — он взглянул на Пола, — и всё же я прошу тебя в них поверить. — Я слушаю. Тони потянулся к ещё одной упаковке. Теперь это «ПОРОЧНАЯ», и на обложке молодая дамочка в монашеском одеянии, правда, слишком открытом для послушницы монастыря. Но фильм с монашкой был быстро списан со счетов, Тони вернул его на место и взялся за другой. Пол скривился. Название – что-то на арабском, на картинке – две девушки в платках, предающиеся страсти. Кассета с арабским порно вернулась на место. — Так вот, весьма вероятно, что этот пятый и не имел ничего против Лидда. Даже наоборот. Просто он знал – ведь кто-то из вашей четвёрки сказал ему об этом, - что сегодня в таком-то месте убивают его… родственника, друга, любовника, без разницы. Я не хочу сделать его психом, но он, скорее всего, не в себе, потому что вместо того, чтобы остановить Лидда, он пришёл на место его верной смерти и смотрел, как ты, Пейдж, вышибаешь ему мозги, а твои сообщники на это смотрят. Может, ему стало интересно, кто решил убить его приятеля, и он пришёл туда. — Тони нашёл подходящую, по его мнению, кассету, и вручил упаковку Полу. — А теперь он выносил план мести и готов свести счёты с вами. Ты меня понял? Конечно, Пол прекрасно его понял. Понятнее некуда. Он и сам над этим задумывался – неспроста первой мыслью было пустить Элу пулю в голову, иначе он сам убьёт его, - но ему никогда не казалось, что этот пятый действительно представляет опасность непосредственно ему, Моше, Лейле и Скотту. На остальных трёх он плевать хотел. А вот собственная жизнь Пола волновала в первую очередь. Наверняка Босс думал точно также. И полуслепой Скотт, готовый снести башку кому угодно, лишь бы не снесли ему, пока он сидит в букмекерской конторе и смотрит телевизор. Теперь всё встало на свои места. — И ещё кое-что, — сказал Тони, когда они остановились у кассы. — Молодой человек, которого ты держишь прикованным к столу, не похож на пятого. Пятый, желающий отомстить, не пришёл бы к тебе и не сказал: «Вот он я, Пол Пейдж, хватай меня и издевайся!» Он бы высматривал тебя из-за угла. Смотрел тебе вслед, пока ты поднимаешься по лестнице в конце длинного дня «охоты». Наблюдал за тобой, пока ты играешь в свои автоматы. А этот парень и яйца выеденного не стоит. Будь он пятым, он бы подсматривал за смертью Лидда из-под стола или, может быть, из-за кассы. Разумно, подумал Пол. Фрик-продавец рассчитал их, не упустив шанса хихикнуть. Тони это не смутило, а Пол был рад покинуть лавочку разврата и звенящей пошлости. Его мутило, по лбу тёк пот, и казалось, словно в магазинчике так душно, что воздуха хватает только на два коротких вздоха. «Глок» намертво прилип к мокрой пояснице. Модное поло нежно-синего цвета наверняка придётся бросить в стирку. Они вышли на свежий воздух, за спиной хлопнула стеклянная дверь. Пол с облегчением выдохнул. — У тебя есть VHS, Пейдж? Тони знал, что нет. Он всегда приглашал его посмотреть фильмы на кассетах к себе, потому что его приятель жил в маленькой квартирке и боялся покупать технику, будоражащую неокрепший ум сильнее, чем телевизор и стационарный телефон. — Нет, — осторожно отозвался Пол. — Возьми напрокат. У этого жирдяя наверняка есть лишний. — Тони отдал ему чёрный пакет. — Подумай над тем, что я сказал, приятель.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!