Часть 6

Прошло около двух недель с того момента, как Гермиона и Драко узнали о своем необычном соседстве. Две недели. Четырнадцать дней, которые изменили всё. Каждый день они проводили вместе. Это стало их негласным ритуалом, новой, тайной реальностью. Дни слились в один уютный, тёплый поток. Это было похоже на странное, но удивительно гармоничное сотрудничество. Утро они начинали у него на кухне, где Драко, варил им кофе. Гермиона смеялась над его шутками и с интересом наблюдала за ним. Потом они могли часами сидеть на его гигантском кожаном диване, заваленном подушками. Она иногда читала ему в слух, а он её внимательно слушал. Или они просто молчали и каждый думал о своём. Им не было скучно в тишине. Напротив, это молчание было наполненным. Иногда он отрывался от своих бумаг и смотрел, как она хмурилась, когда пыталась разобрать сложный символ, и эта её сосредоточенность казалась ему невероятно милой. А она ловила себя на мысли, что ей нравится наблюдать за тем, как он задумчиво крутил в своих длинных пальцах палочку или проводил рукой по волосам. Они делились мелочами. Гермиона рассказала ему о своей любви к магловским детективным сериалам, и а один день они устроили марафон, сидя так близко на диване, что их плечи соприкасались. Драко показал ей свою коллекцию редких винтажных пластинок и он с удивительной нежностью ставил иглу на винил, позволяя маггловскому джазу или року 70-х наполнять гостиную. Постепенно исчезла необходимость постоянно быть начеку. Драко перестал язвить по каждому поводу, его сарказм вдруг стал мягче, превратившись в дружеское подтрунивание. Гермиона же обнаружила, что рядом с ним можно быть не только самой умной и ходячий энциклопедией, но и просто... девушкой. Она уже правда давно забыла это чувство. Они привыкли к запахам друг друга, он к её лёгкому аромату яблок и книг, а она к его горьковатому парфюму с нотками сандала. Привыкли к звуку голоса друг друга в квартире. Их разговоры текли легко и свободно. Они обсуждали всё: от глупых законов Министерства магии до смысла жизни. Драко оказался на удивление начитанный, он обладал острым, аналитическим умом, который восхищал Гермиону. А она, в свою очередь, заражала его своим энтузиазмом и верой в то, что этот мир можно сделать лучше. К концу второй недели это уже не казалось странным. Это казалось единственно верным порядком вещей. Они нашли друг в друге то, чего им обоим не хватало. Для него она стала островком спокойствия и искренности в мире лицемерия, он для неё возможностью расслабиться и быть понятой без лишних слов. Они могли разговаривать, могли молчать, но чаще всего они спорили. Или иногда ругались. За такое короткое время они успели очень сильно привыкнуть друг к другу. Границы, которые когда-то казались незыблемыми, окончательно растворились. Они перестали быть Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер, став просто Драко и Гермионой - двумя людьми, которым было невероятно легко друг с другом. Им было комфортно в тишине. Они могли часами работать или читать в одной комнате, не чувствуя необходимости заполнять пустоту разговорами. Просто знать, что другой человек находился в соседнем кресле и этого было достаточно. Но эта привычка была опасной. Она создавала иллюзию стабильности и нормальности там, где ничего нормального быть не могло. Они создали свой собственный маленький мир реальности, в котором не было войны, предрассудков и косых взглядов. И чем уютнее им становилось в этом мире, тем страшнее было представить, что однажды он может лопнуть или изчезнуть. Они так привыкли к этому теплу и лёгкости, что мысль о возвращении к прежней жизни порознь вызывала у них почти физическую боль. Гермиона вдруг поняла, что с ним ей очень легко и просто. Он был не таким как Гарри или Рон. Он был другим. Иным. Это осознание пришло к Гермионе не как внезапный удар молнии, а как тихое, но окончательное понимание, которое расставило всё по своим местам. Оно зрело постепенно, капля за каплей, в течение тех двух недель, и родилось в один совершенно обычный вечер. Она сидела на полу в его гостиной, обложившись книгами по древним рунам. Это была сложная тема, и она уже битый час работала над одним и тем же абзацем, чувствуя, как раздражение от собственного непонимания росло с каждой минутой. Она всегда была лучшей. Привыкла быть лучшей. Непонимание было для неё личным поражением. Драко сидел в кресле неподалёку, что-то просматривая. Он не обращал на неё внимания, но она чувствовала его присутствие. Внезапно она с громким, разочарованным вздохом захлопнула книгу. - Это бесполезно, - пробормотала она, откидываясь назад и массируя виски. - Я просто... я не понимаю эту логическую связку. Я чувствую себя идиоткой. В комнате повисла тишина. Гермиона замерла, ожидая реакции. Если бы на месте Драко был Рон, он бы, скорее всего, неуклюже попытался её подбодрить: «Да ладно, ты же самая умная ведьма нашего возраста!», а потом быстро сменил бы тему на квиддич или что-нибудь, чтобы отвлечь её от «скучных и нудных книжек». Гарри бы просто молча похлопал её по плечу, его молчаливая поддержка была неизменной, но он бы не понял её сути. Для них её интеллект был данностью, константой. Они любили её вместе с её умом, но не понимали саму её страсть к знаниям. Драко же поступил иначе. Он не сказал ни слова. Он просто отложил свои дела, поднялся с кресла и подошёл к ней. Затем, к её полному изумлению, он сел на пол рядом с ней, скрестив ноги, и молча взял у неё из рук закрытую книгу. Он не стал говорить ей, что она умная. Он открыл книгу на той самой странице и просто начал читать. Молча. Внимательно. Гермиона смотрела на его профиль, на то, как его глаза бегают по строчкам, как он хмурится, анализируя текст. Он не пытался её утешить. Он пытался понять проблему. Через несколько минут он поднял на неё взгляд. В его серых глазах не было ни капли жалости или снисхождения. В них был чистый, острый интеллект. - Дело не в тебе, - спокойно сказал он. - Дело в авторе. Он использует нестандартную логику перехода от символа к символу. Смотри, - сказал он и ткнул пальцем в строчку, - он предполагает знание базового принципа зеркального отражения, но не пишет об этом прямо. Он пишет для таких же заучек, как мы с тобой, которые видят не буквы, а саму структуру. Он не назвал её дурой и не назвал гением. Он просто помог. Он просто взял и решил её проблему. Гермиона посмотрела на формулу его глазами и... увидела то, что должна была. Всё стало на свои места. Раздражение сменилось вспышкой восторга. - Ты прав! Как я могла этого не заметить? Она схватила свои записи и начала быстро перерисовывать схему, бормоча себе под нос термины. Драко просто сидел рядом и улыбался, наблюдая за тем, как в ней снова загорается огонь познания. В тот момент Гермиона поняла главное. Гарри и Рон любили её роль их верного друга, мозгового центра, той, кто всегда знает ответ. Они были благодарны ей за это. Но они не видели её саму за этой ролью. Они не видели Гермиону, которая могла быть неуверенной в себе, которая могла злиться на собственную глупость, которая получала почти физическое удовольствие от решения сложной задачи. Драко же видел всё это. Он видел её личность без фильтров и ярлыков. Он видел её страсть к знаниям не как странную причуду «всезнайки», а как родственную душу. Он видел её уязвимость и не пытался её «починить» или проигнорировать. Он просто... понимал. Он видел в ней не Гермиону Грейнджер - подругу Гарри Поттера, а просто Гермиону. И это осознание было одновременно пугающим и самым правильным чувством в её жизни. И сам Малфой был просто другим. Он был умен, он был начитан, ничем не уступал ей. Он был хорошим собеседником, который мог поддержать абсолютно любую тему. С ним было комфортно просто молчать. Он был для неё, как глоток свежего воздуха. Гермиона поняла, что в Драко есть те черты и качества, которые она всегда ценила в людях. Малфой тоже сделал интересные выводы касаемо Грейнджер. Он знал, что она умна, но только сейчас смог убедиться, что она ещё и интересна. Ему она больше не казалась занудой или заучкой. Он обратил внимание, что у неё красивый и мягкий голос. Он понял, что она красивая, несмотря на то, что он всегда высмеивал её внешность. Когда он смотрел в её огромные карие глаза, ему казалось что его мир перестаёт существовать. Они были словно расплавленный темный шоколад с янтарными вкраплениями. За столько короткое время он даже выучил её привычки, что она она любит, а что нет. Он знал как девушка хмурит брови или закусывает губу когда думает. И у него появилась потребность видеть её каждый день. Каждое утро Драко будил её. Гермиона отметила, что делал он это в одно и тоже время. Она даже начала привыкать к этому. Ей нравились их совместные завтраки. Иногда они вместе прогуливались. Девушка даже познакомила его со своим Педро. Это был очень интересный случай. Гермиона потом вспоминала эту историю со смехом. Одним вечером у них завязался спор про магическое восстание 1562 года во Франции. Каждый из них старался отстоять свою точку зрения и не желал уступать другому. Спор вспыхнул неожиданно, как сухая трава от искры. Это был один из тех вечеров, когда они, по обыкновению, сидели на его диване, окружённые книгами. Тема, которая казалась им обоим безопасной, вдруг обнажила глубокую пропасть в их мировоззрении. Предметом спора стало Восстание гоблинов 1562 года. - Ты не видишь сути! - сказала Гермиона и вскочила с дивана, сжимая в руках тяжёлый том «Истории магии». Её глаза горели праведным огнём и гневом. - Это было не просто восстание, это была отчаянная попытка добиться справедливости! Гоблины были загнаны в угол. Их нещадно эксплуатировали, им запрещали владеть волшебными палочками, их права были ничтожны! То, что они сделали, было актом самообороны! Драко медленно отложил свой пергамент и посмотрел на неё снизу вверх. В его взгляде не было злобы, лишь холодное несогласие, которое всегда выводило её из себя. - Самообороной? - его голос был тихим и ровным, что делало его ещё более раздражающим. - Грейнджер, они устроили резню. Они убивали не только лордов-магов, но и их семьи. Женщин. Детей. Они сожгли дотла три деревни, вместе с людьми. Это ты называешь справедливостью? - А что, по-твоему, они должны были делать?! - её голос сорвался на крик. - Писать петицию в суд, который и принимал эти законы?! Ты всегда на стороне власти, Малфой! Всегда! Ты не можешь даже представить, каково это быть на месте угнетённых! - А ты, Грейнджер! - зло сказал он и тоже встал, и теперь они стояли друг напротив друга, как враги на дуэли, - ты всегда смотришь на мир через розовые очки идеализма. Пора взрослеть! Ты видишь угнетённых и угнетателей, чёрное и белое. Но мир устроен сложнее. Оно отбросило права гоблинов на сто лет назад! Если бы они действовали более цивилизованно... - Цивилизованно?! - перебила она его с горьким смехом. - Цивилизованно это как твой отец? Улыбаться в лицо и подписывать указы об угнетении? Их мирная жизнь привела к тому, что гоблины до сих пор считаются гражданами второго сорта! Драко побледнел. Упоминание его отца было ударом ниже пояса. - Не смей приплетать сюда моего отца! Мы говорим об историческом событии, а не о твоём крестовом походе за социальную справедливость. - О нет, мы говорим именно об этом! О том, что такие, как ты, всегда будут защищать систему, потому что она вам выгодна! - Значит такие как я... В комнате повисла звенящая тишина. Они смотрели друг на друга с такой яростью и обидой, словно все годы их прошлой вражды вернулись в одно мгновение. Гермиона тяжело дышала, прижав книгу к груди. Драко стоял неподвижно, сжав челюсти так, что на скулах ходили желваки. Он медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть гнев. Затем он подошёл к окну и невидящим взглядом уставился на ночной город. Внутри у него бушевала буря. Её слова сильно задели его. Драко медленно достал пачку сигарет. Пальцы, всё ещё дрожащие от адреналина, смяли мягкую пачку. Он вытряхнул одну сигарету. Щёлкнула крышка дешёвой пластиковой зажигалки. Драко поднёс пламя к кончику сигареты и глубоко, жадно затянулся. Дым заполнил лёгкие, обжигая горло и заставляя на мгновение задержать дыхание. Это было почти физическое ощущение боль, которая отвлекала от боли душевной. Он медленно выдохнул сизую струю, наблюдая, как она растворяется в воздухе. Он сделал ещё одну затяжку. Вкус у сигареты был горьким. Отвратительным. Но именно это ему и было нужно. Эта горечь соответствовала вкусу разочарования, оставшемуся во рту после их ссоры. Гермиона тяжело опустилась на диван и злобно посмотрела на его блондинистый затылок. Девушка тяжело вздохнула. Она пока не решила что делать, кинуть в него чем-нибудь тяжёлым или наоборот помириться с ним первой. Она не сказала ни слова. Слова казались лишними, слишком хрупкими, чтобы передать то, что она чувствовала в этот момент. Гермиона бесшумно пересекла комнату, её шаги заглушал толстый ковёр. Драко не обернулся, когда она подошла. Он стоял, всё ещё держа руку на подоконнике, и смотрел на своё отражение в тёмном стекле. Он был напряжён, словно натянутая струна. Она остановилась прямо за его спиной. Так близко, что могла почувствовать жар, исходящий от его тела. Она не коснулась его. Вместо этого её рука медленно, почти робко, потянулась вперёд. Пальцы легко, словно пёрышко, коснулись его запястья того самого места, где под кожей бился его учащенный пульс. Драко вздрогнул от этого прикосновения и резко обернулся. Их взгляды встретились. В его серых глазах всё ещё тлели угольки недавней ссоры, но теперь они смешивались с удивлением. Гермиона не дала ему времени на раздумья. Её взгляд скользнул вниз, на его руку, в которой всё ещё тлела сигарета. Она не отрывала от него глаз и в её взгляде был молчаливый вызов. Её пальцы уверенно сомкнулись на его ладони. Это было собственническое, твёрдое прикосновение. Она не просила. Она забирала. Она забрала сигарету из его рук и тоже сделала глубокую затяжку. Парень посмотрел на неё вопросительно, приподняв одну бровь. - И как это понимать, Грейнджер? Она выпустила ментоловый дым прямо ему в лицо. И сделала ещё одну затяжку, прежде чем ответить. – Я решила быть умнее. - Ну конечно, - хмыкнул он. Они молчали. В этой тишине не было пустоты. Она была наполнена звуками города, доносившимися издалека. И звуками их общего дыхания. Драко смотрел на отражение в стекле. Он видел их обоих. Видел, как свет от города очерчивает её профиль, как падают тени на её лицо. Их взгляды встретились в отражении зеркала. В его взгляде больше не было льда. Там была лишь усталость и лёгкая настороженность, словно он ждал от неё нового удара. Гермиона сделала глубокий вдох. - Хочешь я тебе что-то покажу? Драко заинтересованно приподнял бровь. Он прошёлся взглядом по её телу так, как будто она стояла перед ним совершенно голая. Щеки Гермионы моментально запылали и он конечно же увидел это. Его улыбка растянулась её больше. Но прежде, чем он успел ещё что-то сказать, Гермиона развернулась и направилась на выход. – Если ты, злобная стерва, хочешь убить меня и спрятать мое тело, то не выйдет! – крикнул ей Малфой. Она повернулась уже у двери и смерила его взглядом. - Боишься меня, слизеринский гаденыш? – Ещё чего! – ответил он. - Тогда пошли, - пригласила его с собой девушка. Драко затушил свою сирагету и отправился следом за ней. Когда они вышли на улицу, то на город уже опустилась глубокая черная ночь, а на улице зажглись фонари. Грейнджер шла впереди и бросала на Малфоя длинные взгляды из-за спины. Он и сам не заметил, как девушка привела его желтому уродству, немного криво припаркованного у бордюра. - Так это твоё, Грейнджер?! Маленький, округлый «Фольксваген Жук» был тусклого жёлтого цвета. Краска на его капоте давно выцвела и местами облупилась, на бампере виднелась царапина, а одна фара была немного тусклее другой. Эта неказистая машина раздражала его с самого начала, как он только поселился тут. И он постоянно задавался вопросом чьё это старье?! И вот хозяин этого уродства нашёлся. Грейнджер же выглядела жутко довольной и гордой. Она подшла и любовно погладила ЭТО по крыше. – Нравится? – спросила она. Девушка сияла словно новенький галлеон. И под непонимающим взглядом Драко продолжала с любовью гладить свое чудовище. – Нет конечно! Что это за ужас?! – спросил он. Малфой посмотрел на машину прищурив свои серые глаза. Он с лёгким недоумением глядел на это чудо магловской техники. – Это мой жук! Не слушай его Педро, ты прекрасен! – ответила она и продолжила его гладить. В голосе Гермионы было столько нежности, будто бы она обнимала любимого дядюшку. – Педро?! Серьёзно? Ты дала машине имя, Грейнджер?! Драко медленно подошёл следом, скрестив руки на груди. На его лице застыло выражение абсолютного шока, смешанного с недоверием. - Ты и правда назвала свою машину... - констатировал он шокирующий его факт. - Конечно! - Гермиона повернулась к нему, её глаза сияли в темноте. Она была похожа на ребёнка, который показывает свою самую дорогую игрушку. - Он не просто машина. Он - друг. Он верен, немного упрям и всегда довезёт до дома, даже если весь мир будет против тебя. Драко обошёл «Жука Педро» по кругу, рассматривая его так, словно это было что-то нелепое и удивительное. Затем он хитро прищурился и сказал: - Ага, я понял, Грейнджер. Ты просто коллекционируешь уродов! Девушка с интересом приподняла бровь. Драко начал загибать пальцы и манерно растягивать слова: - Твой кот раз, твоя машина два, - сказал он и потом слегка улыбнулся, - Поттер три, Уизли четыре. Гермиона закатила глаза. - Ты Малфой - пять. - Да? - спросил он и нагло ухмыльнулся, - ладно, продолжим... Огромный лесничий... Гермиона перебила его, пока у него не закончились пальцы на руках. - Заткнись уже, Малфой! - Жаль, я как раз хотел дойти до твой причёски. - Ты все же забыл посчитать себя! Девушка открыла водительскую дверь, которая издала жалобный скрип и села в машину при этом громко захлопнула дверь. - Садись уже! Прокачу с ветерком! Драко уставился на открытую дверь. Внутри салон был ещё более старым. Потёртая кожа сидений, огромный руль и россыпь непонятных кнопок на приборной панели. - Я... не уверен, что это безопасно. Ты точно не хочешь меня убить, злобная стерва? - Не сегодня! Не будь трусом, Малфой! - поддразнила она его, уже поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель издал звук, похожий на кашель простуженного старика, а затем ровно и довольно заурчал, словно кот. Драко вздохнул. Отступать было некуда. Он с видом человека, идущего на эшафот, осторожно открыл пассажирскую дверь. Дверь издала ещё более душераздирающий скрип. Он с опаской опустился на сиденье, которое оказалось удивительно мягким. – Оно вообще работает? – с явной издевкой спросил он. - Пристегнись, - деловито скомандовала Гермиона. - Вот ещё, - фыркнул Драко. Тем более он не понял, что она от него хотела. Девушка пожала плечами. Она плавно нажала на газ. Педро тронулся с места с неожиданной прытью. Гермиона неспешно отъехала от их дома. Они оставили позади огни большого города, и он превратился в россыпь мерцающих точек в зеркале заднего вида. Гермиона уверенно вела Педро по узким, извилистым улочкам пригорода. Здесь было темно, и лишь свет фар её маленького жука выхватывал из мрака живые изгороди и старинные каменные заборы. – Знаешь, я первый раз еду в магловской машине. Интересный конечно способ передвижения, но достаточно медленный. – Протянул Драко. – Подожди до трассы! Дай ему ещё шанс! – игриво ответила Гермиона. Спустя минут двадцать они выехали из лабиринта пригородных дорог на пустынное шоссе. Асфальт впереди был абсолютно чёрным и прямым, как стрела. Городские огни остались далеко позади, и теперь их окружала лишь темнота полей и редких рощиц. Гермиона на мгновение посмотрела на Драко. В полумраке салона её глаза блестели озорством. Она ничего не сказала. Она просто плавно, но уверенно вдавила педаль газа в пол. Реакция была мгновенной. Маленький двигатель Педро натужно взревел, переходя от уютного урчания к яростному рыку. Машина рванула вперёд с такой силой, что Драко вжало в спинку сиденья. Он невольно усмехнулся её попыткам впечатлить его. Мир за окном превратился в размытую полосу. Деревья, дорожные знаки всё слилось в единый тёмный поток. Скорость нарастала с каждой секундой. Педро летел по трассе, словно пытался догнать горизонт. Девушка открыла окна в машине и их обдало вечерней прохладой. Был душный день и только вечер подарил им небольшую передышку от жары. Гермиона подумала о том, что ночью будет дождь. Девушка бросила взгляд на своего пассажира. - Ты напряжён, - заметила она. В её голосе звучала улыбка. - Я не привык доверять свою жизнь механизму, который старше меня, - проворчал Драко, когда Педро особенно громко заскрипел на повороте. Гермиона тихо рассмеялась. - Он не подведёт. Педро знает, что делает! И девушка рассмеялась так громко, свободно и счастливо. Ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, начал трепать её волосы. - Чувствуешь? Это и есть жизнь! В этот момент Драко тоже испытал необузданный восторг. Это было безумие. Это было безрассудно. Но это было невероятно. Он чувствовал мощь машины, вибрацию пола под ногами и абсолютную свободу ночного шоссе. Он посмотрел на Гермиону. Её лицо было освещено тусклым светом приборной панели, а на губах играла дикая, бесстрашная улыбка. – Кто научил тебя водить? – спросил блондин. – Отец и Пенси. Ещё год назад. – Ответила она и тепло улыбнулась, вспомнив свою подругу. – Мне нравится, Грейнджер! Я бы сравнил это даже с полётом на метле, – сказал он. Гермиона громко фыркнула. - Ну уж нет, как по мне это куда безопаснее. – Кстати, а куда мы едем? – Скоро увидишь, - загадочно ответила девушка. Ветер, врывавшийся в приоткрытое окно, трепал её волосы, превращая их в ореол непослушных кудрей. В тусклом свете приборной панели её лицо казалось выточенным словно из мрамора с чёткой линией подбородка, сосредоточенно нахмуренными бровями и глазами, которые были прикованы к бесконечной чёрной ленте дороги впереди. Она не была напряжена. В ней не было ни капли страха или сомнения. Она была в своей стихии. Одной рукой она уверенно держала руль, а другая рука небрежно лежала на рычаге переключения передач. В этой позе не было ничего театрального или наигранного. Это была абсолютная, естественная уверенность в себе, которая не нуждалась в подтверждениях. Драко засмотрелся на девушку и на него нахлынуло другое чувство, пока не понятное ему. Она была чертовски красивой. Не в том классическом, отполированном смысле, к которому он привык в высшем обществе. Её красота была дикой, необузданной. Это был свет в её глазах, когда она смеялась. Это был изгиб её шеи, когда она наклонялась, чтобы лучше видеть дорогу. Это был ветер в её волосах и эта упрямая складка между бровями. Она была прекрасна своей подлинностью. В ней не было ни капли искусственности. Он смотрел на её профиль, освещённый лишь приборной панелью и вспышками встречных фар, и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Это было не просто влечение. Это было восхищение. Чистое, незамутнённое восхищение ею такой, какой она была в эту секунду: свободной, сильной и абсолютно настоящей. Драко на мини у показалось, что он забыл как дышать, настолько его впечатлил Грейнджер за рулём. Примерно через двадцать минут они свернули на развилку и скоро оказались перед морским заливом. Вокруг не было ни души. Это было тихое и уединенное место. Ночь укутала побережье бархатным, непроглядным мраком. Единственными источниками света были огромная, молочно-белая луна, висевшая низко над горизонтом, и мириады звёзд, рассыпанных по иссиня-чёрному небу, словно алмазная пыль. Воздух здесь был другим чистым, прохладным и солёным. Он пах водорослями, мокрым песком и чем-то неуловимо древним, запахом самой вечности. Они вышли на берег. Перед ними раскинулась гладь лимана. Вода была неподвижной, словно чёрное зеркало, в котором отражались луна и звёзды. Берег был песчаным и песок тихо скрипел под их ногами. Вокруг стояла абсолютная, звенящая тишина. Не было слышно ни шума прибоя, ни криков чаек. Казалось, весь мир затаил дыхание. Это место было отрезано от суеты, от их сложных жизней и тайн. Здесь существовали только они двое и величественный ночной мир над их головой. Волны с тихим шелестом разбивались о берег. Они долго стояли у самого края воды в молчании, слушая тишину и глядя на лунную дорожку, протянувшуюся по воде прямо к их ногам. Драко чувствовал, как напряжение последних дней окончательно покидает его тело. Гермиона первая нарушила тишину: – Красиво, правда? Я открыла для себя это место совсем недавно. Мне тут нравится. Так тихо и спокойно. Я отдыхаю в этом месте и собираюсь с мыслями. Маглы почти не заглядывают сюда. И я считаю это место своим. Когда я тут весь мир перестает существовать, так же как и все проблемы. - Тут и правда очень красиво, - согласился Драко. Гермиона уже отправилась к машине, она покопалась в багажнике Педро и с триумфом извлекла на свет старый, потрёпанный плед. Он пах пылью и немного бензином, но был чистым и, что самое главное, тёплым. Они расстелили его на песке. Гермиона тут же устроилась на нём, поджав под себя ноги, и обхватила колени руками, глядя на лунную дорожку. Драко сел рядом, но чуть поодаль, оставляя между ними небольшое пространство. Тишина была почти осязаемой. Она не давила, а скорее обволакивала, создавая уютный кокон, внутри которого были только они, ночь и залив. Драко чувствовал, как его переполняет странное, умиротворяющее спокойствие. Он потянулся к карману за сигаретами. Щелчок зажигалки показался оглушительным в этой тишине, и маленький огонёк на мгновение выхватил из мрака его лицо. Он сделал первую затяжку, позволяя дыму заполнить лёгкие. Это был знакомый, горьковатый ритуал, который сейчас казался уместным. Он смотрел на тлеющий кончик сигареты, а затем его взгляд медленно, почти против его воли, переместился на Гермиону. Она не смотрела на него. Её профиль был обращён к морю. Лунный свет заливал её кожу серебром, делая её похожей на статую. Он видел её такой и раньше сосредоточенной, умной, красивой в своей классической, правильной манере. Но сейчас... сейчас она была другой. Гермиона почувствовала его пристальный взгляд на себе, но не повернула головы. Ей стало интересно о чём он думает? Она открыла глаза и и слегка повернула голову и тут же встретилась с внимательным взглядом его серых глаз. Драко сидел вполоборота к ней. Одна рука лежала на согнутом колене, в другой тлела сигарета. Лунный свет играл на его бледной коже, очерчивая резкую, сильную линию челюсти и прямой нос. Тени делали его лицо ещё более скульптурным, более резким. Он не улыбался. Его губы были сжаты в тонкую линию, а в серых глазах, устремлённых на неё, не было привычной насмешки или холода. В них было что-то другое, что-то глубокое и пронзительное. И он был необычайно красив. Его красота была дикой, резкой и немного опасной, как этот ночной берег. В ней чувствовалась сталь и холод, но сейчас, в лунном свете, она казалась ей не отталкивающей, а такой завораживающей и притягивающей. Она видела его силу, его ум, его уязвимость, которую он так тщательно скрывал от всего мира. И всё это вместе создавало образ такой притягательной сложности, что у неё перехватило дыхание. Она заметила, как он медленно поднёс сигарету к губам, затянулся, и как на мгновение вспыхнул огонёк в его глазах. Это было простое, обыденное движение, но в его исполнении оно казалось исполненным какой-то хищной грации. Сердце Гермионы пропустило удар, а затем забилось часто-часто. Она поняла, что смотрит на него слишком долго и слишком открыто. Её щёки начали гореть. Она поспешно отвела взгляд и снова уставилась на тёмную воду, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Она тяжело сглотнула. Мир вокруг них исчез. Остался только звук их дыхания, тихий шорох волн и бешеный стук двух сердец, которые, казалось, бились в унисон. Они опять посмотрели друг на друга. Драко больше не мог выносить эту дистанцию. Он медленно, словно боясь спугнуть её, потушил сигарету, воткнув её в песок. Его рука, ещё хранившая тепло тлеющего табака, поднялась. Он не торопился. Он дал ей достаточно времени, чтобы она могла отстраниться, чтобы отвернуться от него. Но она не шевельнулась. Его пальцы, едва касаясь, скользнули по её скуле. Это было самое нежное прикосновение в его жизни. Кожа под его костяшками была невероятно мягкой и тёплой. Он почувствовал, как она вздрогнула от этого лёгкого касания, и увидел, как её веки на мгновение сомкнулись. Её сердце начало биться сильнее и если бы не ребра, то оно точно бы выскочило из груди. Гермиона перехватила его руку и притянула Драко к себе. Их лица оказались на одном уровне так, что носы почти соприкоснулись. Он сдался первый и поцеловал её. Его губы накрыли её. Его язык проник ей в рот и она почувствовала горький вкус сигарет и морского воздуха. Драко обнял её за талию одной рукой, притягивая к себе. Другой он зарылся в её волосы на затылке. Гермиона тихо вздохнула ему в губы и обвила его шею руками, отвечая на поцелуй с той же нежностью и страстью. Его руки оказались на ее теле и с интересом начали исследовать её. Гермиона же положила руки ему на грудь и почувствовала под своими ладошками его горячее и сильное тело. Пока они, забыв об о всем на свете ,целовались, воздух вокруг них раскалился ещё сильнее. И тут на них начали падать первые капли дождя. Они тяжело дыша оторвались друг от друга. Их дыхание сбилось. Гермиона посмотрела на небо и на неё упало все больше холодных капель. Драко первый встал и протянул ей руку помогая подняться. Когда Гермиона оказалась на ногах, то он моментально заключил её в свои объятья и опять притянул к себе. Она оказалась в кольце его рук. – Не хочу уезжать отсюда, – прошептала она прямо ему в губы. Он усмехнулся и потянул её на заднее сидение машины. Когда они оказались там вдвоём, то поняли что было очень тесно. Они еле поместились там вдвоем. – У тебя примерзская машина, Грейнджер! – прошептал он, но прежде чем она успела ему возразить, он опять поцеловал её. Она отвечала на его поцелуи, слегка прикусывала его за губу, и он отвечал ей тем же. Гермионе вдруг стало слишком тесно в одежде. Ей захотелось снять её и почувствовать его своим голым телом. Почувствовать его каждой клеточкой. Он кажется совершенно точно понял её желание. Драко стягнул её рубашку и за ней и лифчик. Все это полетело на переднее сидение. Он залюбовался её небольшой грудью и с её молчаливого согласия провёл по ней рукой. Потом ое наклонился к ней и аккуратно втянул ее сосок. Он осторожно начал играть с ним. С ее губ сорвался тихий стон. По телу Гермионы пробежала дрожь. Девушка почувствовала, что уже намокла. Она водила руками по его телу, но ей этого было уже мало. Гермиона сорвала с него рубашку с такой силой, что она затрещала по швам. Драко лишь усмехнулся и помог избавить себя от лишнего предмета гардероба. И потом он вернулся к ее соскам и дразня продолжил играть с ними. Девушка чувствовала его возбуждение через ткань джинсов. Когда она потрогала его рукой, то он издал низкий стон: – Блять, Грейнджер! – прошептал он и игриво провел языком по её шее. Она выгнулась ему навстречу. Девушка совершенно бесстыдно потерлась о него словно кошка. Ей требовалось больше, она чувствовала, что ей нужна разрядка. Или она просто взорвётся. И он совершенно точно угадал её желание. Драко расстегнул ее джинсы и его рука проникла к ней в трусики. Он провел пальцами по ее чувствительным точкам. Она с шумом втянула разгоряченный воздух. Его, как ей кажется, два пальца проникли в неё. Гермиона не сдержалась и протяжно застонала. – Блять, Грейнджер, – прошептал Драко и его голос слегка охрип от желания. – Ты такая горячая и мокрая. Его рот вернулся к ее соскам, теперь уже безжалостно терзая их. Теперь она оказалась полностью под ним, он навис над ней. За окном уже вовсю хлестал дождь, но они не обращали на него никакого внимания. Дрожащими пальцами она нашла его ширинку, и одним резким движение расстегнула её, а затем начала ласкать рукой его член. Под его пронзительным взглядом она облизнула кончики своих пальцев, чтобы рука лучше скользила. Он застонал и посмотрел на неё затуманенным от возбуждения взглядом. – Если ты сделаешь так еще раз… – начал он, но не успел договорить. Девушка обхватила его член рукой и начала свои плавные движения. Его голова упала ей на плечо и он тяжело задышал. Его пальцы все ещё были в ней, а её рука была на его члене. В машине стало невыносимо жарко, а стекла давно запотели от их учащенного дыхания. – Драко…– прошептала она и почувствовала, что уже совсем близко, - только не останавливайся. Большим пальцем он начал сильнее ласкать ее и девушку накрыл оргазм. Он почувствовал, как она сжалась вокруг его пальцев. Мир Гермионы разлетелся на тысячу осколков, которые ей предстояло еще как-то собрать. Она чуть сильнее сжала его член, и он тоже достиг своего финала прямо ей на живот. Малфой прикрыл глаза и немного придавил её весом своего тела. Их сердца стучали в одном ритме и сейчас они не могли разобрать где чьё, да и не особо хотели. Их дыхание было ещё рваное. Она машинально начала перебирать волосы на его голове, пока они окончательно не пришли в себя. За окном продолжала бушевать непогода, а дождь с силой барабанил в стекло, словно пытаясь проникнуть в их маленький мир. Они оделись в полной тишине, ощущая теперь неловкость. Поездка обратно домой была окутана оглушительной, звенящей тишиной. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, оставив после себя свежесть и запах мокрого асфальта. Гермиона вела Педро медленно, осторожно пробираясь по ночным улицам. Драко сидел рядом, откинувшись на спинку сиденья, и просто смотрел в окно, отвернувшись от Гермионы. Он не хотел говорить. Он не знал, впервые за долгое время, что сказать. Слова могли разрушить волшебство этой ночи. Драко смотрел в окно и курил. У них как будто бы пропали все мысли и слова. Гермиона пыталась следить за дорогой, но почему-то это удавалось сделать с большим трудом. Почему он молчит? Жалеет, что поддался порыву? Считает это неправильным? Жалеет ли она? Определенно нет. Чтобы не думал он, ей было хорошо. Такие мысли одна за одной посещали голову Гермионы. Они припарковались во дворе своего дома. Молча вышли из машины. Воздух был прохладным и чистым после дождя Все в той же тишине они поднялись на второй этаж. Гермиона решила было пойти до своей квартиры, но тут Малфой перехватил её руку и легко потянул на себя. Гермиона повернулась к нему. Она всё ещё была немного растрёпанной после того, что было между ними в машине. Драко оглядел её хищным взглядом, ему это безумно понравилось. Она подняла на него глаза, в которых читался немой вопрос. Он не стал ничего говорить. Он просто шагнул к ней, сокращая последнее расстояние между ними. Его руки легли ей на талию и притянули её к себе. Гермиона тихо выдохнула и положила ладони ему на грудь, а затем обвила ими его шею. На этот раз поцелуй не был нежным и изучающим. В нём было всё невысказанное за это время: страсть, накопившаяся за недели тайных встреч, облегчение после ссоры и дикое, первобытное желание. Это был поцелуй-притяжение, поцелуй-утверждение. Его губы были настойчивыми, требовательными, и она отвечала ему с той же яростной готовностью. Он прижал её спиной к двери её собственной квартиры. Звук упавших на пол ключей был заглушён их сбившимся дыханием. Гермиона тихо застонала ему в губы, и этот звук отозвался в нём горячей волной. Он опять поцеловал ее, но сейчас этот поцелуй был быстрый. Потому что он знал, что ещё чуть-чуть и он не содержится и потеряет последние крупицы контроля. - Что дальше, Малфой? - с вызовом спросила у него девушка. Он криво усмехнулся. Потом он посмотрел ей в глаза и совсем тихо прошептал в самое ухо, опалив своим горячим дыханием: – В следующий раз я трахну тебя, Грейнджер, – тихо сказал он ей. Малфой наблюдал за ее реакцией, а она кажется, забыла, что надо ещё и дышать. – И это будет в моей постели. Потом он опять поцеловал ее, но на этот раз его поцелуй долгий и изучающим. И прежде чем она успела прийти в себя, он отпустил ее и быстро скрылся на лестнице, которая вела на его этаж. Гермиона зашла к себе в квартиру, ее сердце безумно стучало в груди и казалось было готово сломать все её ребра. Она до конца не осознавала, что между ними произошло. И Гермиона решила, что обдумает это позже, но единственное что она точно знала, так это то, что все произошедшее было прекрасно и совершенно правильно. И она точно знала, что ей было безумно хорошо.